Часть 19

Нью-Йорк. Отель «Марк».

Маршалл и Элла входят в роскошный отель «Марк». Внутри их встречают Ледисорока и Стивен. — Элла, добро пожаловать. О боже, и ты привела с собой кого-то. Постойте, кажется, я вас знаю? — спросила Ледисорока. Маршалл кивнул. — Я Маршалл. Божья коровка ахнула… ну конечно, ты же из Щенячьего патруля. Ты также член Могучих щенков, — сказала Ледисорока. — И он мой жених, — сказала Элла, уткнувшись носом в своего партнера. — Что?! — спросила Ледисорока, не веря золотистому ретриверу. — Да. Полагаю, ты не единственная, кто подцепила красавца, — сказала Элла. — Почему ты неблагодарный маленький…… — Гм, любовь моя, люди смотрят, — прошептал Стивен. Божья коровка может хоть наизнанку вывернуться, ей плевать, что на нее смотрят. Но она не хотела устраивать сцену. Ледисорока успокоилась. Она поставит эту собаку на место раз и навсегда. — Ну что, вы готовы к вашему знаменательному дню? — спросил Маршалл. — К чему? — растерянно спросил Стивен. Божья коровка злобно ухмыльнулась, ее глаза сверкнули. И Маршаллу, и Элле не понравилось то, что они увидели. — О боже, какая же я глупая. Я забыла сказать, что мы со Стивеном уже женаты. Мы женаты больше четырех месяцев, — сказала Божья коровка. — Что?! Но в твоем письме было сказано… — Типа моя глупенькая собачка. Вот, держи, — сказала Ледисорока, доставая из сумочки копию письма. //Письмо {Дорогая Элла, приглашаем тебя на свадьбу великолепной Беа и ее знаменитого будущего мужа Болта. Можешь привести с собой кого-нибудь. Подпись: Твой друг, Болт} Элла просто смотрела на письмо. Ей хотелось плакать, хотелось по-настоящему обидеть Ледисорока, хотелось сбежать и никогда не возвращаться. Она действительно не могла поверить в то, что читала. — Он… он действительно женится?! Нашим отношениям действительно пришел конец?! — подумала Элла. Маршалл прочитал письмо, нахмурившись. Он поднял глаза, уставившись на Ледисорока. На лице женщины самодовольная ухмылка. — Элла? Элла, это ты? — раздался голос сзади. Все тело Эллы напряглось, сердце бешено колотилось, на глаза навернулись слезы. Он позади нее, он ее заметил, ей не убежать. Элла медленно обернулась и уставилась на двух клыкастых перед собой. Болт — белый терьер с голубыми глазами, он на голову ниже Маршалла, но гораздо мускулистее. На нем красный ошейник, а на левой щеке шрам. Он известный киноактер. Беа похожа на афганскую борзую со светло-золотистой шерстью, черными глазами и очень стройным, но сексуальным телосложением. На ней розовый ошейник и розовая сумочка, перекинутая через плечо. — Э-э-эй, Болт. Как дела? — спросила Элла. Болт подбежал к ней и обнял. Элле очень хотелось обнять его в ответ, но она держала лапы опущенными. Болт отпустил ее, и она широко улыбнулась. Он сделал несколько шагов назад. — У меня все отлично, особенно с тех пор, как ты здесь. Признаюсь, я не был уверен, что ты приедешь. Но Ледисорока сказала, что сможет это устроить. Я просто рад, что ты здесь, — сказал Болт. — Да… конечно, я бы пришла… Ни за что на свете не пропустила бы такое, — сказала Элла, чувствуя, как у нее сжимается сердце. Ей нужно сдержать слезы. — Элла, познакомься, пожалуйста, с любовью всей моей жизни, Би. Детка, это моя лучшая подруга Элла, — сказал Болт, представляя их друг другу. Когда Болт представил ее как свою «лучшую подругу», боль в ее сердце усилилась вдвое. Но Элла натянуто улыбнулась и протянула правую лапу Беа. Афганская борзая улыбнулась, взяла лапу золотистого ретривера и пожала ее. — Приятно познакомиться, — сказала Би, у нее не американский акцент. — Твой акцент, он звучит… по-другому, — сказала Элла, ослабляя хватку. Би кивнула. Она собиралась сказать, где именно, но Маршалл опередил ее. — Sei italiano? — спросил Маршалл по-итальянски. Это удивило всех присутствующих. — Sì, lo sono. Пришел за саперло? — спросила Би. Маршалл пожал плечами, на его лице появилась улыбка. — Удачная догадка, — сказал он. — А кто вы? Я не помню, чтобы ваше имя было в списке? — спросил Болт, уставившись на далматинца. Прежде чем Маршалл успел представиться, Элла быстро сделала это. — Это Маршалл, мой лучший друг и плюс один, — сказала Элла. Маршалл, Ледисорока и Стивен поворачиваются к ней с широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами. Вскоре на лице Ледисорока появляется довольная улыбка. Элла понимает, что только что призналась во лжи, чтобы вызвать ревность у Ледисорока. Она знает, что бывшая злодейка этого так не оставит. Но ей все равно. — О, хорошо. Рад знакомству, Маршалл. Друг Эллы — мой друг, — сказал Болт, протягивая далматинцу правую лапу. Маршалл кивнул головой, протягивая руку, чтобы пожать лапу. Вскоре он ослабил хватку, теперь его внимание было обращено к Элле. — Я бы хотел, чтобы ты позвонила мне и сказала. Я уже забронировал для тебя номер, но там только одна кровать, — сказал Болт. — Ничего страшного. Я не против поспать на диване, — сказал Маршалл. — Хорошо. Пожалуйста, просто назовите секретарше свое имя, и она выдаст вам обоим ключ-карты. И поскольку свадьба состоится через несколько дней, — сказал Болт. — И поскольку свадьба состоится через несколько дней. Может быть, Элла присоединится ко мне и Би завтра за завтраком, — сказала Ледисорока. Элле отчаянно хотелось сказать «нет». Но она проглотила свой первоначальный ответ, кивнув головой. — Конечно, — сказала она. — Это здорово, и, может быть, ты сможешь пойти и помочь им сделать кое-какие покупки в последнюю минуту? — спросил Болт. — Да. Для тебя, Болт, все что угодно, — сказала Элла. — Не возражаешь, если я к вам присоединюсь? — спросил Маршалл. — Это не будет… — Конечно, Маршалл. Нам понадобится сильная собака, чтобы помочь нести все эти сумки, — сказала Ледисорока, прервав ответ Эллы. Элла подняла глаза и увидела самодовольную ухмылку на лице Ледисорока. — Тогда решено. И, Маршалл, вас со Стивеном пригласят на мой мальчишник завтра вечером. И, конечно, Элла, тебя тоже пригласят на девичник Беа, — сказал Болт. — Конечно. Мы придем, — сказала Элла. — Отлично. Ну что ж, нам пора идти, — сказал Болт. Би подошла и обняла своего друга. — Действительно, я вдруг почувствовала себя довольно… голодной. И мне хочется, чтобы меня накормили хорошей «длинной» сосиской. Эллу чуть не вырвало. Она смотрела, как два голубка уходят, заходя в один из лифтов. — Жених, да? Я знала, что ты, должно быть, врешь, — сказала Божья коровка. Элла ничего не ответила. Она не хотела встречаться лицом к лицу со своим заклятым врагом. Ей нужно было побыть одной. Поэтому она сделала единственное, что могла, — ушла. Маршалл последовал за ней, прихватив их чемоданы. Элла назвала свое имя и попросила две ключ-карты. Администратор выдал обеим собакам по карте и сказал, что их номер — 248 на шестом этаже. Маршалл и Элла вскоре заходят в один из лифтов. Дверь за ними закрывается. Они остаются одни. — Элла? Ты в порядке? — спросил Маршалл. — Я в порядке, — ответила Элла. Маршалл больше ничего не сказал. Через несколько минут они вышли из лифта. Ещё через несколько минут они стояли перед своим номером в отеле. Провели картой по считывателю, и дверь открылась. Маршалл смотрел, как Элла быстро вошла в номер и убежала в спальню, захлопнув и заперев дверь. Далматинец вздыхает, заходя в номер, ставит чемоданы у двери и закрывает ее за собой. Номер в отеле оказался таким, как вы и ожидали. Огромная зона для отдыха и просмотра телевизора (65-дюймовый телевизор), два небольших дивана и один большой. Кухня, комната с ванной и, конечно, спальня с односпальной кроватью. Весь номер выкрашен в зеленый цвет. — Пожалуй, мне стоит что-нибудь приготовить, — сказал Маршалл, входя на кухню, чтобы посмотреть, что можно сделать для них обоих. Больница в Нью-Йорке. Синдер вздыхает, глядя в потолок. — Я плохой сын? — спрашивает он. — Да, — отвечает Танги, просматривая свой телефон, специально разработанный для собак. Шмяк! Послышался звук пощечины, которой Эмбер ударила младшего брата по затылку. Танги взвизгнул от боли и свободной лапой потер ноющую голову. — Какого чёрта, сестрёнка?! — спросил Танги. — Ничего страшного. Я хочу, чтобы вы оба были со мной предельно честны. Так что, пожалуйста, скажите, я плохой сын? — снова спросил Синдер, по-прежнему глядя в потолок. — Ты уверен? — спросила Эмбер. Синдер лишь кивнул. Эмбер вздыхает, но говорит то, что они с братом думали о Синдере. — Да, это так. Когда Леди приняла тебя в нашу семью, это был величайший день в ее жизни. Она терпеть не могла щенков, и ее личная жизнь была не очень удачной. Но потом в ее жизни появился ты, и все стало просто замечательно. Она перестала пить, курить и ходить на свидания. ТЫ был для нее всем, — сказала Эмбер. — А потом ты ушел, назвал ее ужасной матерью и пожелал, чтобы она никогда тебя не усыновляла. Потом ты собрал вещи и оставил ее одну. Ей стало только хуже, — продолжает Танги. — Вздох… я… лучше бы я ей этого не говорил. А теперь уже не могу, — сказал Синдер, и по его щекам потекли слезы. — Я хотел тебя убить. Но Леди велела мне даже пальцем тебя не тронуть. Ты все еще член семьи, — сказала Эмбер. — Лучше бы ты ее не слушала и убила меня, — сказал Синдер. — Мы не можем, даже если бы захотели. У нас есть правило: НИКОГДА не убивать членов семьи. Можешь надрать мне задницу, но убивать — это не вариант. Так нас научила Леди, — сказал Танги. — Шмыг… спасибо, кузен, — сказала Синдер, вытирая слезы. — Всегда пожалуйста, — ответил Танги. Эмбер вскочила с места и направилась к двери. — Куда ты? — спросил Синдер. — К Маршалу. Вернусь через несколько часов, — ответила Эмбер, вышла из комнаты и закрыла дверь. — Ложись спать, кузен, я встану на первую смену, — сказал Танги. — Да, сейчас бы не помешал отдых, — сказал Синдер, закрывая глаза.

Танги вернулся к телефону, но каждые несколько минут поглядывал на старшего двоюродного брата. Нью-Йорк. Отель «Марк».

Маршалл вздыхает, убирая тарелку с едой в мини-холодильник. Он приготовил макароны с сыром и куриным филе. Он постучал в дверь спальни и сказал Элле, что еда готова. Она ответила: «Я не голодна». Поэтому Маршалл поел сам. Он ждал, думал, может, она передумает. Когда он проходил мимо двери, у него сжалось сердце: он отчетливо слышал, как она плачет. Он действительно не может понять, что стало причиной расстройства Эллы. Ледисорока? Би? Болт? Или… он сам? Маршалл вздыхает и ложится на диван. Он смотрит на часы: 21:11. Ему нужны ответы, и у него есть только два варианта: 1) Подождать, пока Элла придет в себя и поговорит с ним. 2) Спросить у Ледисороки. Последний вариант был не самым лучшим. Если бы Элла узнала, она бы его никогда не простила. Так что ему придется подождать. Не самый приятный, но самый безопасный вариант. Далматинец зевнул. Он положил голову на две передние лапы, закрыл глаза и уснул. Эмбер приземлилась на балконе номера 248. Она увидела, что ее младший брат спит на диване. Свет выключен, и большая часть комнаты погружена в кромешную тьму. Эмбер достала инструменты для взлома замков, и через несколько секунд раздвижная дверь была открыта. Далматинец вошел в комнату. Эмбер закрыла дверь, не издав ни звука. Затем она направилась к спящему брату. Маршалл проспал несколько часов, но услышал едва различимый звук открывающейся балконной двери. «Кто-то здесь», — подумал Маршалл. Он ждал, но не слышал, кто приближается, — весь пол был застелен ковром. Но он чувствовал запах. Эмбер оказывается всего в футе от Маршалла, когда тот вскакивает и швыряет в нее подушкой с дивана. Эмбер легко уворачивается от подушки, но слишком поздно понимает, что это было лишь отвлекающим маневром. Девушка ахает, когда её сбивает с ног и прижимает к полу милый далматинец. — Неплохо, братишка, — сказала Эмбер. — Сестренка? — спросил Маршалл, слезая со старшей сестры. — Привет, — сказала Эмбер. — Что ты здесь делаешь? — спросил Маршалл. — Я должна спросить тебя о том же, — ответила Эмбер. Маршалл хотел ответить, но услышал шорох в спальне. Он не хотел будить Эллу или чтобы она увидела его с сестрой (пока что). Маршалл указал левой лапой на балкон. Эмбер кивнула, и они с братом направились обратно к балкону. Маршалл закрыл дверь и задернул шторы, чтобы их не было видно. — Как ты сюда забралась? — спросил Маршалл, усаживаясь рядом с сестрой, и оба посмотрели через перила. Эмбер пожала плечами. — Залезла, — ответила она. Маршалл закатил глаза, смеясь. — Конечно, — сказал он. — Так зачем ты здесь? — спросила Эмбер. — Это… долгая история, — сказал Маршалл. — У меня есть время, — сказала Эмбер. Маршалл вздохнул, но рассказал сестре обо всём, что произошло за эти два дня. — А потом она заперлась в спальне. Я пытался её накормить, но она сказала, что не голодна. А перед тем как я лёг спать, я услышал, как она плачет, — сказал Маршалл. Эмбер сидела неподвижно, слушая всё, что рассказывал ей младший брат. Ее красивое лицо было нахмурено. — Черт. Это полный отстой, — сказала Эмбер, в основном сама себе. — Что отстой? — спросил Маршалл. — Я знаю, почему Элла ведет себя так. Но не могу сказать. Это женский секрет, — сказала Эмбер. — Сестренка… пожалуйста, скажи мне. Я не хочу видеть ее грустной, — сказал Маршалл. Эмбер тоже не хотела. Но это могло бы ей помочь. — Хорошо, Маршалл, я расскажу, но… только если ты выслушаешь то, что я хочу сказать. И только если ты не будешь. Винить. Себя. За то, что я сейчас тебе расскажу. Договорились? — сказала Эмбер, протягивая лапу. Маршалл уставился на лапку. Он слишком хорошо знает свою сестру. Если она просит его не винить себя, это может означать только одно: что бы ни случилось, это его вина. Но он сделает так, как просит сестра. — Договорились, — сказал Маршалл, протягивая руку и пожимая сестре лапу. Эмбер кивнула головой, убирая лапу и опуская ее. — Мы… выяснили, кто несет ответственность за нападение на членов Патруля ЛАП год назад, — сказала она. — Что?! Кто?! — спросил Маршалл. — Три ужасных волка и два агента-изгоя, — ответила Эмбер. И вот Эмбер рассказала своему младшему брату всё, что произошло за последние пару месяцев. И это в значительной степени всё. Синдер в настоящее время находится здесь, в больнице. С ним всё в порядке. И отслеживающие чипы, которые мы смогли установить в них, работают, — сказала Эмбер. Она ждала. Её взгляд переместился с города внизу на младшего брата. Эмбер вздыхает, заметив признаки приближающейся панической атаки. Глаза Маршалла широко раскрыты, взгляд расфокусирован, пасть открыта, грудь тяжело вздымается. — Я… был виноват в появлении лютых волков? — спросил Маршалл. — Мы. Они взяли всю нашу ДНК и ДНК некоторых членов Щенячьего патруля, — сказала Эмбер. — Нет, нет, нет, нет, нет. Это всё моя вина. Они мертвы из-за меня. Это всё моя вина. Это… Эмбер обняла младшего брата и крепко поцеловала. Маршалл вскрикнул от неожиданности и попытался вырваться из объятий. Но Эмбер не дала ему этого сделать. Вскоре в дело вступил длинный розовый язычок, проникший сквозь губы Маршалла. Язык Эмбер ласкал язык её младшего брата. Так продолжалось некоторое время. Эмбер прерывала поцелуй, но Маршалл начинал говорить о себе что-то плохое. Тогда Эмбер снова его целовала. Так продолжалось довольно долго. На картине Эмбер стоит, прислонившись к перилам, а её младший брат уютно устроился у неё на груди. Она обнимает его, как маленького щенка, шепчет слова поддержки, гладит по голове. Говорит ему, что он хороший мальчик. Маршалл вздыхает и несколько раз похлопывает сестру по лапам, давая понять, что с ним всё в порядке. Эмбер медленно ослабила хватку. Наблюдая за ней, Маршалл встал и встряхнулся всем телом. — Ты в порядке? — спросила Эмбер. — Да. Извини, я не смог сдержать своё обещание не винить себя, — сказал далматинец. Эмбер пожала плечами. — Я знала, что ты не согласишься. Ты слишком мягкосердечный, и именно это мне в тебе нравится, Маршалл, — сказала она, вставая. — Ха-ха-ха, только маме не говори. Она бы с тобой не согласилась, — сказал Маршалл. — Она просто завидует, — хихикнула Эмбер. — И что теперь? — спросил Маршалл. — Ты всё ещё хочешь отомстить за своих друзей? — спросила Эмбер. — Да, — без колебаний ответил Маршалл. — Тогда тебе просто нужно подождать и продолжить тренировки. Когда придёт время, мы тебе позвоним, — сказала Эмбер. — Понял, — кивнул Маршалл. — Нет, давай я расскажу тебе, что, скорее всего, не так с Эллой, прежде чем уйду, — сказала Эмбер. — А? Но я не выполнил свою часть сделки, сестрёнка, — сказал Маршалл. — Неважно. Я вижу, что она тебе небезразлична, как и все остальные в команде. Но сделай мне ещё одно одолжение: не спорь с ней. Подожди, пока она сама не захочет поговорить, — сказала Эмбер. — Ладно, договорились. И я обязательно сохраню этот файл, — сказал Маршалл. — Ладно. Исходя из того, что ты мне рассказала. Я думаю, что Элла и Болт были парой. Возможно, они отдалились друг от друга. Понятно, что Элла не смогла двигаться дальше, а вот Болт смог. Ледисорока, вероятно, знала об этом и подстроила всё так, чтобы причинить Элле боль. Она знала, что Элла всё ещё испытывает чувства к Болту, и новость о том, что он женится, разбила ей сердце, — объяснила Эмбер. — Сукин сын. Я должен был догадаться. Ей больно, и я ничем не могу ей помочь, — сказал Маршалл. — Ты можешь помочь. Но будь рядом с ней. Куда бы она ни пошла, иди за ней. Держись поближе и не отходи от неё надолго. И не бойся делать ей комплименты, покажи, что она всё ещё желанна, — посоветовала Эмбер. — Понял. Спасибо, сестрёнка, — сказал далматинец. Больница в Нью-Йорке Эмбер заходит в палату Синдер и видит, что Синдер спит, а Танги еще не спит и листает что-то в телефоне. Эмбер закрывает за собой дверь и подходит к младшему брату. Танги останавливает ее, указывая на диван в комнате. Эмбер несколько секунд смотрит на диван, а потом снова поворачивается к младшему брату. — Спи. У меня сегодня прикрытие, — сказал Танги, не отрывая глаз от телефона. — Ты уверен? — спросила Эмбер. Танги закатил глаза, и на его лице появилась легкая улыбка. — Да, — сказал он. Эмбер не стала спорить, она очень устала. Далматинка быстро забралась на диван и положила голову на одну из мягких ручек. Вскоре она уснула. Нью-Йорк. Отель «Марк» (на следующий день) Маршалл знал, что у Эллы сегодня назначено свидание за завтраком. Поэтому он приготовил легкий завтрак для себя и Эллы. Два тоста с клубничным джемом и чашка кофе (подслащенного). Он сел за стол и стал ждать. Долго ждать не пришлось: дверь спальни открылась, и вошла Элла. Ее глаза покраснели от слез, которые она пролила прошлой ночью. Под глазами появились мешки, некогда красивая шерсть пришла в беспорядок. На ней нет ошейника, а значит, она практически голая. Маршалл улыбнулся ей. — Доброе утро, Элла. Я приготовил нам легкий завтрак, — сказал он. Элла села напротив Маршалла. Она грустно улыбнулась ему. — Спасибо, Маршалл, — сказала она. Они ели в тишине. Элла поднимала глаза на Маршалла почти каждую минуту. Когда Маршалл ловил ее взгляд, он искренне улыбался. Когда с завтраком было покончено, Маршалл встал и взял обе тарелки и миски. Кладу их в раковину, собираясь помыть. — Маршалл… Можешь ненадолго оставить это и сесть обратно? Я хочу с тобой поговорить, — сказала Элла. Маршалл отложил трубку и вернулся на свое место. Элла продолжала смотреть на свои лапы, не зная, с чего начать. Она ахнула, когда Маршалл положил свои, гораздо более крупные, поверх ее. Элла подняла глаза и увидела очень терпеливого и доброго пса, который смотрел на нее с улыбкой, яркой, как солнце. — Не торопись, Элла, я никуда не денусь, — сказал Маршалл, нежно сжимая ее лапы. Элла почувствовала, как покраснели ее щеки. Ее прекрасные губы снова тронула легкая улыбка. — Все началось два месяца назад, когда ты ушел, — сказала Элла. Джет стоял перед отелем «Марк». Он собирался отомстить Маршаллу за то, что тот все разрушил. За его жизнь, за его отношения с Корал и ее родителями. Он позаботится о том, чтобы Маршалл поплатился.