Часть 12

      Я ворвалась в его дом, как ураган, сердце колотилось где-то в горле. Т/и: (голос дрожал, срывался на крик) Кен-кун! Кен!       В ответ — оглушительная тишина. Такая же густая и мёртвая, как вчера. «Он просто крепко спит, — отчаянно пыталась убедить я себя. — Он не услышал звонка. Он не слышит меня. Он просто спит».       Я подошла к его двери. Она была закрыта. Моя рука поднялась, чтобы постучать, но повисла в воздухе. Т/и: (умоляюще) Кен-кун... Просыпайся, соня. Фестиваль сегодня... (постучала, но я не услышала его голос)       Мысли путались. Ворваться? Но это его комната. Его личное пространство. После вчерашнего... я имею право? Но леденящий ужас, подпитанный видом исписанной тетради, был сильнее. У меня не было иного выбора.       Я медленно, будто толкая неподъёмный груз, нажала на ручку. Дверь с тихим скрипом поддалась.       То, что я увидела внутри, на мгновение остановило моё сердце.       Сначала мой мозг отказался обрабатывать картинку. Комната была залита утренним солнцем. И посреди этой обыденности, под белой потолочной люстрой, неподвижно висела фигура в знакомой домашней одежде. Это был Кен. Петля из грубой верёвки впивалась в его шею, а его голова была безвольно склонена набок.       Игра залагала.       Изображение резко дернулось и приблизилось, заполнив всё поле зрения, словно камера на невидимой дрожи. Ты увидела его лицо крупным планом. Его обычно тёплые янтарные глаза были открыты, но пусты и тусклы, уставлены в одну точку на полу. Его губы были слегка приоткрыты. Ни боли, ни ужаса — лишь пустота.       Фон дрогнул и сменился. Вместо комнаты поплыла знакомый фон главного меню «Доки Доки Студенческий совет!» — нежные пастельные тона, силуэты парней. Но музыка, обычно легкая и мелодичная, была искажена до неузнаваемости — растянута, с помехами, превратившись в жуткий, похоронный гудящий гимн.       Игра снова зависла, дернулась. Экран залился ослепительно белым светом. В углу, словно глюк в интерфейсе, возникли строки английских слов и коды программирования.       Ты смотрела на это, и твой разум отказывался верить. Это был сбой? Глюк? Вирус? Ты кликнула по мышке. Комната Кена вернулась обратно. Т/и: (шёпот, переходящий в истеричный крик) Какого чёрта?!... КАКОГО ЧЁРТА???! Этого... не может быть! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!       Слёзы хлынули из глаз, но я не чувствовала ничего, кроме леденящего ужаса и отрицания. Т/и: (голос срывался, захлёбываясь) Это просто сон! Кен никогда... никогда бы не сделал этого! НИКОГДА!       Но он висел там, безжизненный, а искажённая музыка игры продолжала звучать похоронным маршем.       Я рухнула на колени, давясь горькой желчью, которая подкатила к горлу. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым. Мокрые глаза снова прилипли к неподвижной фигуре, и в голову молотком ударила одна мысль.       Только вчера.       Только вчера я держала его за руку и говорила, что буду с ним. Что я знаю, что для него лучше. Я предлагала ему своё будущее, свою любовь, как панцирь от всей его боли. Т/и: (сдавленный, хриплый шёпот, обращённый к пустоте) Почему...?       Вопрос висел в воздухе, густой и безответный. Т/и: (голос срывается, переходя в исступлённый шёпот) Как он мог?.. Что я сделала не так?       И тут это накрыло меня, холодной, тошной волной. Моё признание. Моя любовь. Я так боялась его потерять, что впихнула ему свои чувства, когда он был на дне. Он сказал, что боится, что его чувства сильнее. А я... я своим признанием только подтвердила его худшие опасения. Я взвалила на его плечи ещё один груз — груз ответственности за мои чувства, за моё ожидание счастья. Т/и: (рыдая, бьётся кулаком об пол) Я не должна была признаваться! Это не то, что ему было нужно! Ему нужен был друг, а не... не это!       Воспоминание о его словах пронзило меня, как нож: «Мне просто нравится играть свою роль. Сводить людей вместе. Видеть, как они становятся счастливыми». А я сделала его центром своей вселенной. Я, своей «заботой» и «любовью», загнала его в угол, из которого он увидел только один выход. Т/и: (прижимая руки к лицу, голос полон самоотвращения) Почему я была такой эгоисткой? Я думала только о себе! О том, как я его люблю, как я хочу его спасти! Я не увидела, что моя любовь... его добивает.       Я смотрела на его безжизненные ноги, болтающиеся в нескольких сантиметрах от пола. Всего несколько сантиметров. И вся моя любовь не смогла дать ему опоры, чтобы сделать этот крошечный шаг назад, в жизнь. Вместо этого, она стала тем грузом, что окончательно потянул его вниз.       Экран погрузился во тьму. Густой, абсолютный мрак, в котором не было ни люстры, ни солнечного света, ни весящего трупа персонажа, ничего. Ты ничего не видела, а читала разбитый монолог отчаяния своего персонажа. Т/и: Это моя вина. Это моя вина. Т/и: Если бы я больше провела с ним время. Если бы я каждое утро будила его, тащила за руку, шла в школу вместе и возвращалась домой вместе. Если бы я просто оставалась той же самой соседкой, той же самой подругой, как раньше. Не лезла бы со своими чувствами, не пыталась бы всё «исправить». Все было бы прежде, как он хотел. Т/и: Я могла бы это предотвратить! Я ЗНАЮ, что могла! Т/и: (с ненавистью и горем) К чёрту Студенческий Совет! К чёрту этот фестиваль! К чёрту всех! (плача) Я потеряла его...Я потеряла своего лучшего друга. Единственного человека, который был со мной всё это время. Мы росли вместе. А теперь... его больше нет. Его просто... нет. Т/и: Что бы я теперь ни делала...его уже не вернуть. Это ведь...это ведь не какая-то игра. Не та самая дурацкая новелла, где можно загрузить сохранение и попробовать всё по-другому... выбрать другой ответ... сказать другие слова... Т/и: У меня был всего один шанс. Один. А я... я была так слепа. Так эгоистична. И теперь...теперь мне до конца моей жизни придется нести это внутри. Эта вина... она никогда не уйдёт. Никогда. Т/и:В моей жизни...не было ничего важнее его. А я...я ничего не сделала. Ничего из того, что ему было на самом деле нужно. Ничего, что могло бы его спасти. Т/и: А теперь...мне уже никогда этого не изменить. Никогда. Никогда. Никогда. Никогда. Никогда. Никогда. Никогда. Никогда Никогда. Никогда. Никогда. Никогда...       Перед тобой на чёрном экране, в тишине, появляются простые белые буквы:

КОНЕЦ