Часть 11

      Наступило утро фестиваля. Солнце светило ярче обычного, но в моей душе было сумрачно и тревожно. Вчерашнее признание с Кеном должно было наполнять меня радостью, но вместо этого меня грызла тяжёлая, липкая вина.       Мысли невольно возвращались к Джозе. К его тёплым оливковым глазам, к его терпеливым объяснениям, к тому, как его рука накрыла мою вчера за работой. Я чувствовала себя предательницей. Но потом я взяла себя в руки. Т/и: Остановись. (сказала я себе) Джозе не твой парень. Вы не давали друг другу обещаний. Между вами была симпатия, лёгкий флирт, не больше. Ты сделала свой выбор. Ты выбрала Кена. И этот выбор был честным.       Но рациональные доводы не могли полностью заглушить тягостное чувство. Я понимала, что мне всё равно придётся с ним поговорить. Объясниться. Но не сейчас.       Я достала свой телефон «Моторола» и набрала номер Кена. Трубка гудела долго и монотонно, но он не брал. Видимо, крепко спит, подумала я. После вчерашнего эмоционального шторма это было неудивительно.       Выйдя из дома, я остановилась перед его калиткой. Рука сама потянулась к ручке, но я остановила себя. Т/и: Нет. (решила) Пусть поспит. Ему нужен отдых. Я не буду его будить.       С тяжестью на сердце и странным чувством одиночества я направилась в Академию одна. Воздух был наполнен предвкушением праздника, но мне казалось, что я несу с собой собственное, маленькое облако грусти. Сегодня должен был быть день нашего первого «не-свидания». Но начинался он с тишины в трубке и пустой дороги рядом со мной.       Кабинет студенческого совета был пуст, залит утренним солнцем. Или не совсем пуст. За своим столом, выпрямив спину, сидел Рейичи. Он поднял на меня взгляд, когда я вошла. Рейичи Танаами: Доброе утро, Т/и. Ты первая. Неожиданно. Т/и: Да, утро доброе, президент.       Его голос был ровным, как всегда. Мы молча расставляли бумаги для фестиваля, и тишина была тяжёлой. Вдруг он заговорил, но не о деле. Рейичи Танаами: Ты знаешь, в музыкальном клубе есть пианино. Иногда после занятий на нём кто-то играет. Один и тот же мотив. Очень грустный.       Я удивлённо посмотрела на него. Это была первая беседа, не связанная с обязанностями. Т/и: (осторожно) Нет, не знала. Рейичи Танаами: (кивнул, его взгляд стал пристальным) Да. Жаль, что никто не слышит.       Он помолчал, а затем его тон сменился на деловой, но в нём появилась странная, неестественная нота заботы. Рейичи Танаами: Кстати, о твоём парне, Кёнашиме. Он вчера себя странно вёл. Беспокоит меня это. У меня похолодело внутри. Откуда он знает? Т/и: (растерянно) О чём ты...?       Он молча протянул мне тетрадь в клетку. Учительница попросила его разобраться, сказал он. Рука дрожала, когда я открыла её. Страницы были испещрены одним и тем же предложением, выведенным знакомым почерком Кена. Сначала аккуратно, потом всё более неровно, срываясь в хаотичные каракули, будто писавший был в отчаянии. «УХОДИ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ. УХОДИ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ. УХОДИ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ...» Фразы заполняли страницу за страницей, как навязчивый кошмар. Т/и: (шепотом, поднимая шокированный взгляд на Рейичи) Откуда... откуда ты знаешь, что он мой парень? Это... это случилось только вчера. Рейичи Танаами: (отмахнулся, его небесные глаза были холодны) Это не имеет значения. Важно то, что тебе не стоит оставлять его в... «подвешенном» состоянии. Особенно сегодня. Система нестабильна.       Его последние слова прозвучали странно, но у меня не было времени их анализировать. Ужас, холодный и липкий, сжал моё сердце. Тетрадь выскользнула из моих пальцев. Т/и: (вскочив) Мне нужно к нему!       Я не помнила, как выбежала из кабинета и почти пустой школы. Я мчалась по улицам.