Часть 19

      Мы идём по пустынному, безжизненному коридору. Звук наших шагов гулко отдаётся от стен. Рейичи идёт рядом, его взгляд устремлён прямо перед собой. Рейичи Танаами: (его голос звучит тихо, но отчётливо в тишине) Мне нужно извиниться. За то, что произошло. И за то, что ты это видела. Он на секунду замолкает. Рейичи Танаами: Может, тебе и правда не стоило с ними связываться. Лучше нам держаться от них подальше. Я хочу что-то возразить, но он продолжает, и в его ровном тоне появляется оттенок чего-то похожего на брезгливость. Рейичи Танаами: Я вовремя тебя вывел. Иначе... иначе ты бы увидела, до какой пошлости они могли опуститься. (Он делает лёгкую, презрительную паузу.) Знаешь, как некоторые девушки завидуют друг другу из-за... размера груди? Вот это был бы примерно тот же уровень аргументации, только в мужском исполнении. Я не хотел, чтобы они так опозорились перед тобой.       Он останавливается и поворачивается ко мне. Его небесные глаза смотрят на меня с непривычной... усталостью? Или смущением? Рейичи Танаами: Нам стоит просто подождать, пока они остынут. (Он отводит взгляд.) Прости. Из меня плохой президент, раз я не могу остановить подобные ссоры между своими же людьми. Рейичи Танаами: Мне... не хватает настойчивости. Той самой, что нужна, чтобы грубо вмешаться. Я не хочу обидеть ни одного из них, встав на чью-то сторону. (Он смотрит на меня, и в его глазах читается редкая искренность.) Ты понимаешь меня, Т/и? Рейичи Танаами: (его голос становится тише, почти интимным) Если после всего этого... ты захочешь проводить меньше времени с ними... это нормально. (Он делает паузу, и следующий фраза звучит мягче, теплее.) Я буду рад провести это время с тобой вместо...       Его слова обрываются. Дверь кабинета студенческого совета с силой распахивается, и наружу вырывается Джозе. Его лицо искажено обидой и гневом, глаза блестят. Он не смотрит по сторонам, а почти бежит по коридору в противоположную сторону, его шаги отчаянно стучат по полу.       Мы оба смотрим ему вслед, пока он не скрывается за поворотом. Тишина снова сгущается, но теперь она другая.       Рейичи вздыхает, и в его вздохе слышится холодная, уставшая констатация факта. Рейичи Танаами: (говорит ровно, без эмоций) Боже. Похоже, они закончили.       Он поворачивается ко мне, и его взгляд снова становится оценивающим, но в нём уже нет прежней ледяной отстранённости. Есть что-то иное... Возможность. Или ловушка.       Мы вернулись в кабинет Совета. Тишина, что царила здесь раньше, была взорвана другим звуком — монотонным, надрывным бормотанием. Дайсаку Арагаки: (сидел, сгорбившись за столом, крепко сжимая голову руками, и раскачивался вперёд-назад) Не это хотел сказать... Не это хотел сказать... Не ЭТО я хотел сказать!!!       Его голос сорвался на крик, полный отчаяния и самоедства. Он выглядел сломленным, совершенно не похожим на того самоуверенного блюстителя. Т/и: (осторожно подойдя ближе) Дайсаку... Я верю. Я верю тебе.       Он вздрогнул, услышав мой голос, но не поднял головы. Дайсаку Арагаки: (сквозь зубы, голос хриплый) Я не знаю, что на меня сегодня нашло... Чёрт... Я... я не думаю этого. В самом деле. Ничего из того, что я наговорил...       Рейичи подошёл и молча положил руку на его плечо. Не как утешение, а как твёрдый, обездвиживающий якорь. Рейичи Танаами: (говорит спокойно, почти монотонно) Мы знаем. Мы знаем, что ты не имел этого в виду. (Он помолчал, а затем добавил с странной, безличной уверенностью.) А Джозе... Джозе завтра всё забудет. Полностью.       В этих словах прозвучала не надежда, а констатация. Как будто Рейичи не утешал, а просто сообщал факт о будущем, которое уже было предопределено. И от этого обещания стало немного не по себе.       Последнее слово он произнёс с какой-то странной, зловещей уверенностью. Не «простит» или «остынет», а именно «забудет. Полностью». Как будто это был не эмоциональный процесс, а техническая процедура.       Дайсаку поднял на меня взгляд, полный муки, и я поняла — он хочет поговорить. Наедине. Объясниться. Воздух в кабинете был густым от невысказанного. Рейичи Танаами: (глядя на часы) Пора выходить. Ученики начинают подходить.       Мы оба кивнули, и Дайсаку медленно поднялся со стула, его движения были скованными. Он сделал шаг ко мне, чтобы выйти вместе, и в этот момент...       Игра дёрнулась.              Резко, болезненно. Экран на секунду покрылся помехами, и прямо поверх Дайсаку возник чёрный, непроницаемый квадрат. Он завис на пару кадров, а затем сцена внезапно сменилась.       Мы больше не в кабинете.       Передо тобой открылся знакомый интерфейс. В правой стороне двигались два чибики-персонажа – Джозе и Дайсаку, а в левой список слов. Курсор игрока парит над этим списком. Система требует выбора.