13. Джейкоб

      POV Маргарита       Время потеряло всякий смысл. Я не понимала, сколько дней или недель уже пролежала в этой апатии.       Пара ребят с потока заходили несколько раз — с пиццей, с конспектами. Их лица были размытыми пятнами, а голоса доносились как будто из-под толстого слоя воды. Стеф приходила каждый день, безжалостная и прекрасная в своей настойчивости. Она заставляла меня есть безвкусную пищу, тащила в душ и почти силой выводила на короткие прогулки. Мои руки были свинцово тяжёлыми, и даже простейшее движение — поднести ложку ко рту — требовало невероятных усилий. Казалось, слёзы давно иссякли, высохли изнутри, оставив после себя лишь выжженную солёную пустыню. Ощущение было таким, будто Аро вырвал из меня самую суть, самую живую часть, оставив лишь пустую, механически функционирующую оболочку. И самое ужасное — мне не было так больно даже тогда, когда ушёл Майкл, хотя я была уверена, что умру от той боли. Мы были вместе дольше, но Аро… Рядом с ним я не жила, а парила. Он стал кислородом, без которого я теперь задыхалась. Я стала зависима. А теперь его со мной не было.       Вчера, кажется, пришло сообщение от отца:       «Белла звонила. Сказала, что заболела, и они там задержатся. Она с тобой не связывалась?»       Я не ответила. Я не хотела сейчас общаться с Калленами — они напоминали о нём. Но где-то в глубине, под толщей апатии, копошился червячок беспокойства. Должно было случиться что-то важное, когда Белла вернётся. Но я не помнила, что.       Заболела? Странно. Она почти никогда не болела.

***

      Сегодня Стефания снова ворвалась в мой морок, как ураган. Мне было до мучительного стыдно, что она видит меня такой — слабой, сломленной, вынуждена нянчиться со мной, как с ребёнком. Но она не давала спуску, её голос, то ласковый, то яростный, как у фурии, был единственным, что могло пробиться сквозь стену отчаяния. Мы гуляли, и я плакала, не в силах сдержать подступавшие рыдания. Она проводила меня до дома, взяв с меня слово, что я хоть что-нибудь съем на ужин. Я пообещала, лишь бы её успокоить.       Я безбожно отстала по учёбе. Ребята прикрывали меня как могли, но вечно это продолжаться не могло.       Словно лунатик, я подошла к рабочему столу. Там всё так же лежал тот самый проект, край которого он тогда тронул пальцем. Сцена нашего прощания вспыхнула перед глазами. И тут мой взгляд упал на пол. Из-под шкафа тускло поблёскивал бриллиантовый браслет. Я про него совсем забыла.       На дрожащих, ватных ногах я подошла и опустилась на колени. Осторожно, будто боясь, что одно прикосновение добьёт меня окончательно, я кончиками пальцев коснулась холодного металла. Я продолжала дышать. Я вытянула украшение из-под шкафа и сжала его в ладони с такой силой, будто это было моё собственное сердце, которое я пыталась раздавить, чтобы оно наконец перестало болеть.       Внезапно раздался звонок в дверь. Резкий, пронзительный звук, от которого меня бросило в дрожь. В груди вспыхнула глупая, бессмысленная, унизительная надежда.       Я рванула к двери и распахнула её.       За дверью был…       — Джейкоб?! — его имя сорвалось с моих губ шёпотом, полным разочарования и недоумения.       — Привет, — хрипло проговорил он. Его лицо было серьёзным, осунувшимся. — Я войду?       Я молча кивнула, пропуская его в прихожую.       — Что ты делаешь здесь?       Он казался ещё более массивным в плечах, чем я помнила, но от былого приветливого весельчака не осталось и следа. Передо мной стоял хмурый, измученный чем-то человек. Мы с Джейком не были близки, я лишь помнила, что он был влюблён в мою сестру и вроде бы считался славным парнем.       Джейкоб посмотрел на меня с какой-то странной, непоколебимой решимостью.       — Приехал за тобой.       Я моргнула, пытаясь осмыслить эти слова.       — Чего?       — Собирайся, Маргарита. У Беллы проблемы. И ты ей нужна.       Я ничего не понимала, но по его лицу, по напряжённой позе видела — он не шутит. Холодный ком страха за сестру сжал моё горло. Я судорожно кивнула и бросилась собирать сумку, хватая самое необходимое. Взгляд упал на браслет, лежавший на столе. Единственное, что у меня от него осталось. Я надела его на запястье и выбежала за Джейкобом в ночь.       — Объясни, что происходит… — начала я, следуя за ним на улицу, но он молча шёл в сторону тёмного парка. — Куда мы? Где твоя машина?       Джейкоб удивлённо обернулся.       — Машины нет. И времени тоже. Поедешь на мне.       — Джейкоб, это ни разу не смешно! — в моём голосе зазвенела истерика.       — Маргарита, времени действительно нет! — Он резко повернулся ко мне, и в его глазах полыхала отчаянная решимость. — Я обернусь, и ты сядешь.       — В кого обернёшься?! О, стой! — Я резко затормозила. — С меня хватит! Не понимаю, в какие игры ты играешь, но прекрати это! Хорошо? Я вообще не в том состоянии, чтобы разбираться с твоим бредом!       — Каким бредом?! — он рявкнул так, что я инстинктивно отпрянула. — Я — волк! Белла умирает!       Я сглотнула. Мамочки, он действительно не в себе. Сумасшедший.       — Джейкоб, — медленно, на выдохе проговорила я, пытаясь совладать с нарастающим страхом. Он был почти двухметровым качком, а мы стояли в темноте, на безлюдной улице у края парка. Слова надо было подбирать очень осторожно. Вот влипла. — Успокойся, хорошо? Что ты имеешь в виду, когда называешь себя волком?       Джейкоб посмотрел на меня с таким выражением, будто я была последней дурой на свете, и резко стянул с себя футболку. Меня охватил настоящий, животный ужас. Не хватало только изнасилования для полного счастья. Я судорожно нащупала в кармане куртки баллончик, пока он скидывал шорты, и приготовилась бежать.       Но в следующее мгновение я подумала, что сошла с ума уже я. Его тело содрогнулось, кости затрещали с жутким, сухим хрустом. Он не упал — он прыгнул вперёд, и в воздухе его форма изменилась, превратилась во что-то огромное, покрытое шерстью. Пронзительный крик застрял у меня в горле. Я отшатнулась, споткнулась и тяжело рухнула на землю. Передо мной, тяжело дыша, стоял волк. Огромный, рыжий волк, чьи умные, человеческие глаза были полны того же отчаяния, что и у Джейкоба.       И тогда моя голова взорвалась. Не болью, а знанием. Сотни иголок воспоминаний впились в мозг, сшивая разорванные куски реальности в единое ужасающее полотно.       Каллены — вампиры. Джейкоб — оборотень. Зелье. Аро… Я всё помню! Проклятье! Дура! Какая же я дура!