12. Вдребезги

      Этим утром букет от Аро не пришёл. Первый раз за всё время. Тишина, наступившая после его ежедневных знаков внимания, оказалась оглушительной. Маргарита писала ему — сначала короткие сообщения, потом длинные, полные тревоги. Пыталась звонить — трубку никто не поднимал. В груди защемило холодное знакомое предчувствие беды. Что-то случилось. Она чувствовала это кожей — нервной, ознобной дрожью.       Стефания после обеда буквально силой утянула её гулять перед вечерней тренировкой. Но прогулка не помогла. Маргарита была не здесь, её мысли витали где-то далеко, в петляющих лабиринтах собственных страхов. Ноги сами понесли её к знакомой гостинице, тому самому отелю, где он останавливался. Стефания, не споря, пошла за ней.       Девушка за стойкой ресепшена приветливо улыбнулась, когда Маргарита, стараясь не выдать дрожь в руках, облокотилась о холодную столешницу.       — Извините, мне нужен Аро Вольтури. Не подскажете, он сейчас в номере?       Девушка вежливо кивнула и заглянула в монитор. Её брови поползли вверх в немом вопросе.       — Простите, вы уверены в фамилии? У нас нет такого постояльца.       Мир на мгновение замер, лишившись звука. Сердце упало куда-то в пустоту.       — Вы… вы уверены? — голос Маргариты сорвался на хриплый шёпот. — Я обедала с ним здесь, в вашем ресторане, всего неделю назад!       Администратор с ещё большим усердием пролистала базу, а затем посмотрела на Маргариту с неподдельным и жутким сочувствием.       — Я проверяю историю… Нет, совершенно точно. Такого гостя у нас не регистрировали. Ни сейчас, ни ранее.       — Благодарю, — выдавила Маргарита и, не видя дороги, побрела к выходу.       На улице её ждала Стефания. Увидев бледное, потерянное лицо подруги, она, не спрашивая ни слова, взяла её за плечи:       — Так! Не раскисать! — её голос прозвучал как вызов всем невзгодам этой жизни. — Мы со всем разберёмся.       — Я не понимаю, что происходит, Стеф, — прошептала Маргарита, чувствуя, как предательские слёзы подступают к глазам.       — Ничего хорошего, это ясно как божий день. Но мы справимся. Поняла меня?       — Да. — Маргарита с силой вытерла глаза и сделала глубокий выравнивающий вдох, приказывая сердцу биться ровнее. — Этот кошмар не повторится. Не может повториться.       Внутри неё поднялась знакомая, старая паника — та, что осталась после Майкла, после того первого болезненного исчезновения. Он не может поступить так же. Не может просто испариться, как дым. Они встретятся, она посмотрит ему в глаза, и он всё объяснит. Она также объяснит ему, почему с ней так нельзя. Почему это разрывает её на части.       На танцевальной тренировке Маргарита выкладывалась до седьмого пота, до дрожи в мышцах. Она надеялась, что физическое истощение выжжет из неё эту гнетущую тревогу. Но стоило музыке сменить ритм, как память услужливо подкидывала воспоминания: его прохладные уверенные руки на её талии; его тело, ведущее её в их общем, идеально синхронном танце; его взгляд, полный обещаний. Это было не спасение, а самая настоящая пытка.       Позже она попросила Стефанию остаться с ней на ночь. Но та с виноватым видом покачала головой.       — Родители устроили разборки, мне нужно быть там. Ты же понимаешь?       Конечно, Маргарита понимала. Она всегда всех понимала.

***

      Дом встретил её тишиной, которая сегодня не успокаивала, а висела в воздухе тягучим, тревожным гулом. Маргарита механически села за рабочий стол, пытаясь ухватиться за привычный якорь — разложенные чертежи. Нужно было брать себя в руки. Нужно было отвлечься. Но мозг, словно раскалённый добела металл, отказывался остывать, возвращаясь к одному и тому же вопросу: «Где он?»       И тут в дверь позвонили.       Сердце совершило болезненный скачок, замерло, а затем забилось с такой силой, что звон отозвался в висках. Она подошла к двери, не дыша, и рывком её открыла.       За ней стоял он.       — Аро! — его имя вырвалось у неё счастливым, сдавленным выдохом, полным безмерного облегчения. Она бросилась к нему, вжимаясь в его прохладное тело, с силой прижимаясь щекой к груди, глубоко вдыхая знакомый любимый аромат. «Боже, как же я скучала! Наконец-то!»       Аро ответил на объятия, но его прикосновения были какими-то мягкими, нерешительными, будто он боялся коснуться. Она отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо, и её улыбка медленно угасла. Его взгляд был серьёзным, отрешённым, а в уголках губ залегли непривычно жёсткие складки.       — Что случилось? Куда ты пропал? Почему не отвечал? — слова посыпались из неё торопливым, встревоженным потоком.       — Позволишь войти? — тихо спросил он, и в его бархатном голосе прозвучала несвойственная ему неуверенность.       — Конечно. — Она пропустила его внутрь, захлопнув дверь. — Чаю? Кофе?       — Нет. — Он покачал головой и медленно прошёлся по комнате, его взгляд скользнул по книгам, по её кровати. Он коснулся пальцем края чертежной бумаги, и тут же резко отдёрнул руку, будто обжегся. В воздухе висело невысказанное, тяжёлое и неотвратимое.       — Я не понимаю, что происходит, — голос Маргариты дрогнул. — Я была сегодня в твоей гостинице. Мне сказали… что тебя там никогда не было.       Аро молчал, стоя к ней спиной, его плечи были напряжены.       — Аро, так нельзя! — выдавила она, и в голосе её зазвенели слёзы. — Ты слишком многое от меня скрываешь!       — Маргарита, — он обернулся, и его глаза были полны такой бездонной тоски, что у неё похолодело внутри. — Я уезжаю.       Девушка будто сникла, весь воздух разом вылетел из её лёгких.       — Ну… что ж, ожидаемо, — прошептала она, пытаясь улыбнуться. — Когда-то тебе пришлось бы вернуться.       — Да. Но я уезжаю навсегда, — припечатал он, и эти слова повисли в тишине комнаты, как приговор. Он сделал шаг назад, будто не разрешая себе даже малейшей возможности прикосновения.       — Что? — она моргнула, мозг отказывался воспринимать смысл.       — Это наша последняя встреча.       Маргарита замотала головой, по лицу её пробежала судорожная улыбка.       — Это что, неудачная шутка? Розыгрыш?       — Мне жаль, но нет.       — Так не может быть! — её голос сорвался на крик. — Может, ты ещё скажешь, что всё это время я была для тебя просто развлечением? Возможностью скрасить скуку?       Он тяжело вздохнул, и тень боли исказила его черты.       — Если тебе так будет легче… да.       — Я не верю тебе! — Она яростно тряхнула головой, и первые предательские слёзы покатились по её щекам. — Я же вижу по твоим глазам! Это ложь! Говори только правду! Что происходит?!       — Мне жаль, Маргарита, — произнёс он тихо, но с непоколебимой, горькой твёрдостью. — Мне жаль, что всё зашло так далеко. Мне жаль, что я не могу забрать тебя с собой. Мне жаль…       — Жаль?! — она фыркнула сквозь слёзы, которые текли уже ручьями, оставляя солёные дорожки на её щеках.       — Девочка моя, — Аро сделал порывистый шаг к ней, но замер, сжав кулаки. Его лицо исказила настоящая мука. — Ты должна это принять. Ты — маленький, но невероятно яркий лучик света в этом мире. Твое тепло — это то, без чего он станет пустым. Я не могу его погубить. Я не хочу губить тебя. Мой мир - он не для тебя.       — О чём ты вообще говоришь?! — Она мелко дрожала, изо всех сил стараясь сохранить остатки самообладания. Но её глаза — огромные, сияющие от слёз, полные вселенской боли — говорили сами за себя. Смотреть на них было невыносимо.       — Ты на самом деле меня даже не знаешь. Я подонок, каких ещё поискать. Я ни одной твоей слезинки не стою.       — Это ведь мне решать! — почти прорычала она, впиваясь ногтями в ладони до боли.       — Просто поверь мне, — его голос сорвался. — Тебе будет лучше без меня.       — Ты ведь и сам что-то чувствуешь ко мне, я знаю! — отчаянно взмолилась Маргарита, — Неужели ты готов отказаться от меня так легко?       — Легко? — он горько рассмеялся, и в звуке не было ни капли веселья. — Девочка моя, это далось мне как угодно, но только не легко.       — Не нужно… просто не нужно этого делать, Аро, — она уже не сдерживалась, рыдания разрывали её грудь. — Останься. Я прошу тебя. Давай всё обсудим!       — Время лечит, Маргарита. Ты смиришься. Будет легче. — Он окинул её прощальным взглядом, впитывая каждый штрих, и повернулся к двери.       И тут её будто сорвало с цепи.       — Ты и вправду подонок, знаешь! — вскричала она, срывая с запястья его браслет. Дорогие камни с сухим стуком ударились о пол. — Я ненавижу тебя! — Она изо всех сил толкнула его, но он даже не пошатнулся. — Я влюбилась в тебя! Я хочу быть с тобой каждую секунду, я думаю о тебе постоянно! Ты получил всё это просто для того, чтобы растоптать?! Ты думаешь, мои чувства не стоят того, чтобы за них бороться?!       — Твои чувства — единственное, за что стоит бороться, Маргарита, — ответил он, и его голос был полон такой бездонной горечи, что у неё перехватило дыхание.       — Тогда какого чёрта?! — Её била сильная дрожь, но она не сдавалась, она не могла его отпустить.       — Я уже всё сказал, — его голос внезапно стал низким и стальным, не оставляющим пространства для споров. — Прощай, Маргарита.       Он шагнул к выходу. В ней что-то окончательно порвалось. С рыданием она рванула его к себе, пытаясь удержать. Он резко увернулся, и она вдруг просто отлетела назад, ударившись затылком о стену. На мгновение в глазах потемнело.       Аро вмиг оказался рядом, навис над ней, его тело напряглось в борьбе с самим собой. Он склонился так близко, что его губы почти коснулись её губ, мокрых, дрожащих и солёных от слёз. Это поцелуй мог бы стать для них и спасением, и проклятием. Его руки упёрлись в стену по бокам от её головы. Его взгляд, горячий и отчаянный, ласкал её лицо, словно пытаясь запечатлеть его в памяти.       Это была самая изощрённая пытка — почти держать в руках самое желанное сокровище и знать, что должен его отпустить. Он чувствовал, как её хрупкое живое сердце разбивается в такт его собственному, давно окаменевшему сердцу. Он оставлял ей жизнь, а себя обрекал на вечность без неё. На вечные муки.       — Я, кажется, люблю тебя, — прошептала она в болезненном, прерывистом выдохе, и эти слова обожгли его сильнее, чем он мог себе представить.       — Прощай, мой огонёк…       Он выпрямился и, не оглядываясь, исчез за дверью. Щелчок прозвучал оглушительно громко, как выстрел.       Ушёл. Он ушёл. Его больше не было.       Маргарита медленно сползла по стене на пол, поджав колени. Тело онемело, внутри что-то пульсировало — боль, адская боль разбитого вдребезги сердца.