Драббл. Анастасия

      Ярость. Невыносимая, огненная ярость, ревность и желание убивать пульсировали в Маргарите, когда она поднималась по роскошной исторической лестнице на террасу ресторана с открытым видом на набережную Невы, старинные русские дворцы и сумеречное небо Санкт-Петербурга.       Источник её бушевавших эмоций упрямо, почти безжалостно тащил её за руку, уверенно шагая вперед.       «Придурок. Старый безумный, самодовольный придурок».       Маргарита послала ему мысленно ещё один шквал проклятий и вновь попыталась выдернуть руку из его стальной, неумолимой хватки:       — Я не хочу этого делать! Встречайся с ней сам!       Аро усмехнулся, не замедляя шага, и изящно изогнул бровь:       — Уверена? А ты будешь спокойно ждать меня в гостинице?       — Да ты можешь хоть в адском пламени сгореть! Отстань от меня! — она зашипела, её голос, обычно тёплый, стал низким и опасным. — Я не хочу её знать!       Маргарита кипела от бешенства и абсурда всей ситуации. Они собирались ужинать. С его бывшей! Бывшей любовницей! Женщиной, с которой он спал не один десяток раз! И он хотел, чтобы она была милой и учтивой…       «Ублюдок. Он окончательно сошёл с ума…»       Она вновь рванула руку к себе, но тщетно. Они уже вышли на эту проклятую террасу, залитую светом фонарей и свечей, окутанную прохладным речным воздухом.       Маргарита изо всех сил стиснула зубы, внутренне уговаривая себя не сжечь кого-нибудь на месте в порыве слепого гнева.       Она уже была здесь, и Маргарита впилась в неё взглядом, как хищник.       «Страшно красивая. Вот сука».       К ним навстречу грациозно поднялась русская вампирша. Она обладала всеми внешними данными, чтобы сводить с ума мужчин, даже пресыщенных вампиров: безупречная, фигура в лаконичном чёрном платье, красивое, почти кукольно-миловидное лицо с большими выразительными глазами цвета весеннего неба. Её светло-русые волосы, уложенные в стильное каре, блестели в свете ламп. При их появлении она обаятельно, широко улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли фальши или скованности.       — Анастасия, — Аро наконец отпустил многострадальное запястье Маргариты и широко развёл руки в приветственном жесте, его голос мгновенно приобрёл бархатные, томные ноты, — Ты, как всегда, невероятно выглядишь.       Они сблизились, и он перехватил её протянутую руку для почтительного, затяжного поцелуя. Маргарита почувствовала, как что-то внутри неё с громким треском лопается — возможно, последние остатки самообладания, так как свечи на ближайших столах вдруг полыхнули неестественно ярко. Она заставила себя сделать несколько шагов вперёд, глубоко, беззвучно вдохнув, и натянула на лицо подобие улыбки в надежде, что это не выглядит как угрожающий оскал. Хотя, какого чёрта?! Можно ей просто ее убить?!       — Аро, — русская приветливо улыбнулась, — Благодарю. Ты как обычно начинаешь с комплиментов… — но Маргарита распознала только первое слово, так как она заговорила на своем языке. Это окончательно взбесило её.       — О, прошу тебя. Говори по-английски, — Аро отпустил руку Анастасии и плавно обернулся к Маргарите, резко, властно притянув её за талию к себе. — Я пока не начал обучать свою жену этому языку. Мы решили начать с других… более практичных, — он лукаво улыбнулся, собственнически прижимая её напряжённое, как струна, тело к себе.        Анастасия с искренним любопытством и, что важно, без тени враждебности повернулась к ней:       — Я слышала, что ты женился. Но не имела возможности поздравить лично, — она окинула Маргариту, облаченную в открытое красное платье, быстрым, но внимательным взглядом с ног до головы, — У тебя невероятно красивая жена.       — О, так у меня всегда был безупречный вкус на женщин, — он усмехнулся, и его пальцы слегка сжали талию Маргариты. — Тебе ведь это известно.       «Боже. Я его уничтожу».       Шатенка мстительно стряхнула его руку со своей талии, ощущая, как под кожей бегут искры. Она заставила себя представиться, выпрямив плечи:       — Маргарита.       — Очень рада знакомству, Маргарита, — Анастасия вежливо улыбнулась. — Проходите за стол. Я взяла на себя смелость организовать нам действительно… питательный ужин.       Аро с преувеличенной галантностью отодвинул перед Маргаритой стул, и она села, не сводя настороженного, изучающего взгляда с русской вампирши, которая уверенно устроилась напротив них.       — Что привело вас в Россию? — непринуждённо начала она, — По телефону ты упомянул, что заинтересован в ком-то из моих людей.       «По телефону? Ты с ней ещё и созваниваешься. Ублюдок».       Маргарита заставила себя улыбнуться чуть шире, чтобы не выдать весь спектр клокочущей в ней ревности и неприятия этой фарсовой ситуации.       — О, мы сразу к делам? — Аро обаятельно улыбнулся, откинувшись на спинку стула. — Мы, кажется, не виделись лет девяносто. Я думал, ты расскажешь, как идут дела в России. Ты же знаешь, мне всегда интересно всё знать.       — Разве ты не считал все мои воспоминания пару минут назад? — лукаво изогнула она бровь, и в её глазах промелькнула не досада, а скорее ирония.       Аро широко, почти по-волчьи улыбнулся:       — Какая ты всё ещё проницательная, дорогая. Это мне в тебе всегда нравилось.       — Аро, перестань, — она кажется слегка занервничала, бросив на Маргариту быстрый, извиняющийся взгляд. — Мне бы не хотелось, чтобы Маргарита подумала не то…       — О, не беспокойся об этом, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от пустяка, — Я уже имел неосторожность поделиться с Маргаритой нашей… небольшой историей.       Анастасия так сильно раскрыла глаза от удивления, что чуть не выронила бокал с тёмно-рубиновой кровью. Это искреннее, почти комичное замешательство на секунду развеселило Маргариту, пронзив её ярость.       — Правда?! Ну, тогда это многое объясняет, — она расслабилась, но взгляд её стал более осторожным. — Умоляю, Маргарита. Не держи на меня зла. Это всё уже давно в прошлом. Очень-очень давно.       — Знаю, — усмехнулась Маргарита, и в её голосе прозвучала горьковатая нотка, — Но это не делает ситуацию менее неловкой.       — Твоя правда, — кивнула Анастасия, с недоумением разглядывая Аро, который продолжал сиять, как очень довольный собой хищный кот. Затем он ласково, почти нежно коснулся кончиками пальцев щеки Маргариты. Та резко дёрнулась в сторону.       — Она у меня такая дикая ревнивица, Анастасия, — произнёс он с притворным вздохом, но в глазах его танцевали искорки чистейшего удовольствия, — Нам, возможно, действительно, стоит быть аккуратнее. Моя прекрасная жена — очень талантливый пиромант, — Это прозвучало с нескрываемыми нотками гордости, но Маргарита была настолько взбешена, что сейчас это ему не помогало.       — Я это чувствую, — Анастасия посмотрела на Маргариту, и в её взгляде промелькнуло что-то вроде профессионального интереса. — У меня дар — видеть и оценивать силу способностей других. Твой определённо впечатляет, Маргарита. Только прошу, не обращай это всё против меня. Клянусь, я на него не претендую.       Аро цокнул языком с преувеличенной печалью:       — Ты разбила бы мне сердце… — затем он встретился взглядом с острым, как кинжал, взглядом жены, — если бы оно не было окончательно и бесповоротно занято.       Анастасия нервно хмыкнула и подняла бокал, стараясь разрядить обстановку:       — Предлагаю выпить за встречу и за вашу свадьбу. Я искренне рада, что ты нашёл свою любовь, Аро. Правда.       Маргарита удивлённо, почти подозрительно посмотрела на неё и на автомате чокнулась с ними бокалами. Что-то было не так. Какого черта, она такая… милая?       — Но раз ты хочешь о делах, то слушай, — Аро расслабленно положил одну руку на стол рядом с бокалом, а другую — на спинку стула жены, его пальцы почти касались её плеча. — Мне нужен твой Игорь.       Глаза Анастасии мгновенно сверкнули холодной сталью и крайней степенью недовольства:       — Ты ведь обещал мне, что не станешь забирать у меня моих лучших людей…       — О, я прекрасно помню своё слово, — он театрально вздохнул. — Но никто и не говорит о том, чтобы забрать его насовсем. Его дар будет мне чрезвычайно полезен в одном деликатном деле. Поэтому… что насчёт, скажем, небольшой командировки для него? Пару месяцев.       Анастасия нахмурилась, её миловидное лицо стало строгим:       — А я могу узнать детали этой… «командировки»? — Они с Аро тут же погрузились в обсуждение дел — тонкости дара Игоря, возможные риски, сроки.       Маргарита же, медленно смакуя кровь в бокале, не отрываясь, изучала Анастасию. Та не демонстрировала ни малейших попыток флиртовать или соблазнять её мужа, не была глупа или наивна, не была язвительна или зла. Это бесило, потому что полностью разоружало. Маргарита отчаянно хотела найти повод — хоть намёк, хоть взгляд! — чтобы оправдать свою ярость и просто спалить эту женщину, но Анастасия ей этого повода не давала. И сквозь бурю ревности в груди начало пробиваться странное, неожиданное чувство, похожее на уважение и… признание. Признание её достоинств.       — Брось, Анастасия, — вёл переговоры Аро, его голос стал убедительным, почти гипнотическим, — Не о чём волноваться. Если ситуация как-то осложнится… — он взял паузу и вновь лукаво улыбнулся, — я уверен, что мы сможем договориться. Мы же всегда так хорошо понимали друг друга…       Маргарита с силой вдохнула воздух, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимают тонкую ножку бокала, угрожая её раздавить:       «Чертова связь! Почему я не могу сжечь его прямо здесь без последствий для самой себя?!»       Анастасия поперхнулась своим напитком:       — Что я сделала, что ты хочешь моей смерти?! Ты дразнишь жену или это какая-то изощрённая месть мне за то, что я торгуюсь?       — О, он просто развлекается, — яростно, сквозь зуба прошипела Маргарита, глядя прямо на Аро. — Он получает искреннее, животное удовольствие от всей этой ситуации.       Аро тихо, коварно усмехнулся, бросив на неё быстрый, полный одобрения взгляд. Да, он именно что наслаждался этим.       — О, это очень похоже на него, — Анастасия откинулась на спинку стула с театральным стоном. — Маргарита, я искренне сочувствую тебе от всего сердца.       Аро изобразил притворную, уязвлённую обиду, но в его алых глазах явно плясали черти веселья. Он тут же, однако, вернулся к делу:       — Так мы договорились? Пусть Игорь вылетит в Италию завтра. А через месяц-другой я верну его тебе целым и невредимым.       Анастасия тяжело, обречённо вздохнула и кивнула, добавляя уже беззлобно:       — Как будто ты оставляешь мне хоть какой-то выбор? Хорошо. Пусть так. Я отдам все необходимые распоряжения, — Она повернулась к Маргарите, и в её взгляде появилось настоящее, живое любопытство:       — Как тебе вообще удаётся терпеть его так долго?       — Хороший вопрос, — Маргарита усмехнулась, и в этой усмешке впервые за вечер прозвучала не только злость, но и невольная самоирония. — Иногда ОЧЕНЬ сильно хочется оторвать ему голову. И не пришивать обратно.       Анастасия рассмеялась — звонко, открыто, а Аро лишь хищно ухмыльнулся, делая глоток крови. Маргарита почувствовала через их связь тёплую, яркую искру обожания и восхищения, адресованную именно ей, её реакции.       — Ты меня удивляешь, честно, — задумчиво сказала Анастасия, ставя бокал на стол. — Я бы не смогла с таким достоинством вынести этот вечер. Аро, ты хотя бы осознаёшь, как тебе невероятно повезло?!       Вампир встретил взгляд Маргариты, и его улыбка на миг утратила налёт коварства, став почти… нежной:       — Совершенно точно. Я не перестаю удивляться ей каждый день. От этого вдвойне приятнее… прощупывать границы этой прекрасной ревнивой львицы.       Он снова попытался коснуться её лица, но Маргарита отбросила его руку, как назойливую муху.       «Нет. Не прощен. Пусть даже не думает отделаться так легко».       — Ты в первый раз в России, Маргарита? — спросила Анастасия, снова пытаясь сменить тему.       — Да, — кивнула вампирша, с удивлением для себя отмечая, что её слепая злость на эту женщину куда-то испарилась, оставив лишь лёгкую настороженность и живой интерес.       — Сегодня невероятно интересная ночь, — Анастасия растянула губы в заговорщицкой улыбке, и её глаза приветливо загорелись, — Планируется по-настоящему красивое шоу на Неве. Будет много смертных, но я знаю места, откуда можно насладиться красотой города в полном уединении, — потом она растянула губы шире, — Буду рада, если ты составишь мне компанию, Маргарита. Мы могли бы прогуляться.       И Аро, и Маргарита синхронно, с одинаковым выражением крайнего изумления, вздернули брови.       — Об этом не может быть и речи, Анастасия, — прорычал Аро, мгновенно сбрасывая с себя флёр обаяния и дружелюбия. Его голос стал ледяным и властным. — Она никуда не пойдёт без меня.       — Без обид, Аро, — парировала Анастасия с лёгкой усмешкой. — Но даже без особых познаний в психологии я могу заключить, что моя компания ей сегодня нравится явно больше твоей. — Она переглянулась с Маргаритой, и между ними пробежала мгновенная, понимающая искорка.       Они синхронно усмехнулись — одна с вызовом, другая с поддержкой.       — Я сказал: нет!       — Успокойся, — вдруг, твёрдо и громко вклинилась Маргарита, ощущая прилив невероятной смелости и странной, освобождающей силы. — Она права. Я предпочту прогуляться в хорошей компании. Феликс и Алек будут рядом.       Она встала, посмотрев на мужа сверху вниз, и в её позе, во взгляде была непоколебимая решимость:        — А ты можешь вернутся в гостиницу. В одиночестве. И подумать о своём сегодняшнем поведении. Анастасия? Я готова.       Это определённо того стоило. Картина была бесценной: Аро, вечный кукловод, мастер интриг, буквально на секунду застыл с полуоткрытым ртом, явно не ожидая такого поворота. Его алые глаза расширились от чистого, неподдельного шока. Он был обезоружен. Решительно и элегантно.       Анастасия искренне и восторженно улыбнулась, мгновенно подрываясь с места и подхватывая шатенку под руку:       — Превосходно, Маргарита! Идём. Пора дать тебе глоток свежего воздуха от этого невыносимого тирана. Я с удовольствием побуду твоим гидом сегодня. — И прежде чем Аро успел издать хотя бы звук, они уже скрылись в вечерней полутьме, слившись с потоком теней, оставив его одного за столом.       Прошло несколько секунд абсолютной тишины. Затем по его лицу медленно поползла странная, задумчивая усмешка. Он откинулся на спинку стула, и в его глазах смешались досада, удивление и та самая, жгучая гордость.       — Рената? — тихо произнёс он в пространство.       Рядом с ним бесшумно материализовалась вампирша-телохранитель.       — Поменяйся с Алеком, — приказал Аро, не глядя на неё. — Я хочу, чтобы сегодня её охраняла именно ты. Я не думаю, что от Анастасии стоит ждать угрозы… но мне будет спокойнее.       Вампирша, чей дар позволял отводить любую угрозу силой мысли, быстро, почтительно кивнула и так же бесшумно исчезла.       Аро взял свой бокал, наполненный тёмной кровью, и задумчиво повертел его в длинных пальцах, наблюдая, как жидкость играет в свете свечей. Потом снова усмехнулся — уже без тени раздражения, с одним лишь тёплым, живым восхищением — и выпил залпом. Она продолжала его удивлять. И это было прекрасно

***

      Ночной Санкт-Петербург был не просто парадным, напудренным музейным фасадом, а живым, дышащим существом, где призрачный свет фонарей тонул в бархатной, почти осязаемой темноте Невы, а приглушённый гул машин создавал вечный, гипнотический фон. Воздух, пронизанный прохладной речной сыростью и далёким ароматом цветущих лип, казалось, вибрировал.       Высоко на верхней колоннаде Исаакиевского собора две изящные фигуры бродили по самому краю карниза. Их силуэты, стройные и невесомые, вырисовывались на фоне темного неба, где уже начинали таять последние звёзды. Отсюда, с этой каменной высоты, город раскрывался как драгоценная шкатулка: тёмная лента Невы, мерцающие огни мостов, тяжёлые громады дворцов, утопающие в предрассветной дымке.       — Что думаешь об этом соборе с точки зрения профессионала? — с искренним любопытством спросила Анастасия, её голос, тихий и чистый, был едва слышен над шепотом ветра.       Маргарита на мгновение задумалась, её взгляд скользил по массивным куполам, колоннам, позолоте, которая даже в полутьме отдавала глухим, тёплым блеском. Чувства, до боли острые и новые для вампирского восприятия, переполняли её.       — Меня поражает его масштаб, — искренне выдохнула она. — Не только физический, а… энергетический. Здесь вложена титаническая воля. Во всем мире немного зданий, способных вызывать такой трепет. Здесь я не буду отличаться от простого туриста и скажу, что он прекрасен.       Анастасия мягко улыбнулась, и в её глазах, цвета весеннего неба, отразились целые пласты воспоминаний.       — Я знала архитектора. Его звали Огюст Монферран. Француз. Гений с упрямством быка и сердцем романтика. Он проявлял очень активный, почти одержимый интерес к сверхъестественному, — она провела пальцами по прохладной гранитной колонне, будто прикасаясь к прошлому, — Мне удалось убедить его не лезть в эти тени глубже, чем следовало. Но он был невероятно наблюдательным… Одна вампирша из моего клана, обладающая даром предвидения, сделала ему пророчество. Он должен был умереть сразу после завершения строительства своей главной жемчужины. Ну что ж… он нашёл способ обмануть судьбу, растянув работы на сорок лет.       — А потом?! Пророчество сбылось? — Маргарита ахнула, повернувшись к ней, и её тёмные волосы колыхнул внезапный порыв ветра.       — Через месяц после освящения собора, — кивнула Анастасия. — Но зато он вложил в него абсолютно всё: всего своего гения, душу, время, любовь и знания. Он был невероятным человеком. Некоторые люди… или некоторые вампиры… порой так отдаются своему делу, своей идее, что это не может не пугать и одновременно восхищать. Аро, вот например, — она повернула голову, изучая выражение лица Маргариты, — Один из таких безумных фанатиков. Какие бы маски он ни надевал, какой бы изысканной игрой ни прикрывался, этот безумный огонь — верности клану, идее порядка, сохранению нашего мира — всё равно проглядывает в его глазах. Это его суть.       Маргарита мечтательно и согласно улыбнулась, расслабленно прислонившись спиной к холодной, шершавой поверхности колонны. В груди что-то сладко и болезненно сжалось. Да. Он был именно таким.       — Прости меня за мою растерянность сегодня, — вдруг сказала Анастасия, и её голос впервые за их прогулку потерял лёгкую, светскую игривость, став искренним и тихим, — Я правда не ожидала, что Аро приведёт жену на встречу со мной. Это ход, полный безумия даже по его меркам.       — Не извиняйся, — Маргарита усмехнулась, и в её глазах вспыхнули искорки мстительного огонька, — Я постараюсь сделать всё, чтобы он пожалел об этом решении. Глубоко и надолго.       Анастасия рассмеялась — звонко, беззаботно, и этот звук разлетелся в предрассветном воздухе.       — Правильно! Я полностью поддерживаю тебя в этом. Заслужил.       Небольшая пауза повисла между ними, наполненная лишь далёким гулом города. Маргарита собралась с духом:       — Почему вы расстались? — спросила она наконец, глядя не на собеседницу, а на расстилающуюся внизу панораму.       Анастасия слегка нахмурилась, её миловидное лицо на мгновение стало серьёзным:       — Мы не то чтобы «встречались» в том понимании, как это бывает у людей. Это… были мимолетные игры двух скучающих существ. Аро любит коллекционировать всё необычное и интересное. В какой-то момент я показалась ему любопытным экземпляром — женщина, которая не боится его, говорит с ним на равных и имеет собственную власть. Но, Маргарита, поверь, тебе не нужно об этом переживать. Это было очень-очень давно, и в этом не было… глубины. Не той, что полагаю сейчас между вами…       Та мягко улыбнулась в ответ, и часть внутреннего напряжения, что держало её плечи скованными, наконец отпустила.       — Всё нормально, Анастасия. Я уже более-менее остыла и пришла в себя от того цирка, который он устроил. Хотя осадок, конечно, остался.       — Невыносимый придурок, — с искренним, почти сестринским возмущением выдохнула Анастасия. — Он всегда таким был. Годы идут, столетия, а Аро становится только искуснее в своих изощрённых, жестоких манипуляциях. Иногда мне кажется, он проверяет на прочность не только других, но и границы собственной глупости.       Они синхронно усмехнулись, и в этом мгновенном понимании родилось что-то вроде зарождающейся дружбы.       — Кстати, можешь звать меня Настя, — легко сказала русская вампирша. — Это сокращённый вариант. Более… удобный.       — Настя, — попробовала Маргарита, и имя звучало тепло и по-домашнему, — Спасибо.       — А ты… ты ещё такой молодой вампир, — блондинка оттолкнулась от стены и сделала несколько шагов к краю, её фигура на фоне светлеющего неба казалась почти нереальной.        — Как ты решилась на это? — Она обернулась, и её взгляд был прямым, проницательным:        — Ты ведь не просто вышла замуж за Аро со всеми его внутренними демонами и тысячелетними комплексами. Ты взяла на себя бремя огромной власти, колоссальной ответственности… Неужели тебе не было страшно?       Вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный. Маргарита закрыла глаза на секунду, позволяя волне воспоминаний нахлынуть на нее: невыносимая тоска без него, решимость, страх, боль превращения, ослепляющая страсть, новая жизнь, что потом наполнилась таким морем чувств, в котором можно было утонуть.       — Если честно, Настя, у меня не было времени это осознать, — тихо призналась она, — Наша история знакомства… она была стремительной, болезненной и очень непростой. Я была настолько отчаянно влюблена, что пошла бы за ним в самое пекло ада, даже зная, что сгорю. И сейчас… сейчас ничего не изменилось. Только огонь стал частью меня. Буквально, — она горьковато усмехнулась.       Анастасия выдохнула, и в её взгляде было что-то похожее на благоговение и лёгкую зависть.       — Потрясающе. Я видела, что между вами — крепкая ярко мерцающая связь. Это невероятно. Любовь… настоящая, всепоглощающая, — она ошеломлённо и глубоко вздохнула, отводя взгляд к горизонту, где небо начинало розоветь, — Признаться, я не думала, что он вообще на неё способен. Я думала, он слишком циничен, слишком поглощён игрой и властью.       Они снова обменялись понимающими улыбками.       — Я когда-то тоже любила, — вдруг сказала вампирша, и её голос окрасился древней, выцветшей от времени, но всё ещё живой грустью. — Он погиб. Прошли сотни лет, а это всё ещё где-то здесь, внутри, как заноза, которую невозможно вытащить, не разорвав всё вокруг. Может, когда-нибудь… я встречу того, кто сможет если не убрать эту боль, то хотя бы сделать её тише. Или просто затмить своим светом.       Маргарита, не раздумывая, шагнула к ней и искренне, по-дружески взяла её за руку. Кожа Анастасии была прохладной и гладкой, как мрамор.       — Мне так жаль, — прошептала она, и в этих словах не было пустого сочувствия, а лишь понимание.       Русская вновь печально улыбнулась и будто отмахнулась, легким движением сбрасывая тяжесть воспоминаний.       — Ничего. Судьба — удивительная штука. Капризная, жестокая, но порой щедрая. Я знаю, что она ещё преподнесёт мне много сюрпризов. Моё время, надеюсь, будет долгим. Надо уметь ждать.       — Знаешь что? — Маргарита обворожительно улыбнулась, и в ее глазах заиграли огоньки, — Надо взять за традицию приезжать к тебе хотя бы раз в сотню лет. Из тебя просто невероятный рассказчик и гид. И, кажется, ты единственная, кто понимает, как это…быть с ним.       Вампирша широко и тепло улыбнулась в ответ, и её лицо снова озарилось живым, почти девичьим светом.       — О, это прекрасная идея! Приятно иногда просто поболтать девочками о жизни, о вечном, и о мужчинах, — она подмигнула. — И мне будет безумно любопытно наблюдать за твоим преображением. Ты… удивительная, — Анастасия внимательно посмотрела на неё, и её взгляд стал острым, аналитическим. — Я не знаю, какой ты была будучи человеком, но сейчас ты производишь впечатление очень морально сильного вампира. В тебе есть определенный стержень. Я очень надеюсь, что ты сумеешь это в себе сохранить. Не дай его сломать или исковеркать. Даже ему.       Слова, простые и мудрые, будто проникли в самое нутро Маргариты.       — Я… — голос её дрогнул. — Я раньше была лучше. Мне так кажется, — она вдруг втянула в себя воздух, в котором уже чувствовалась предрассветная свежесть, — Я была из тех, кто ценил любую жизнь, кто верил в свет… Теперь же во мне живёт жажда, холод…       — О, милая, вампирская природа любого меняет, — мягко, но твёрдо перебила её блондинка, — Не кори себя за это. Ты теперь другой природы. В тебе другие инстинкты, рефлексы, особенности восприятия. Не пытайся насильно втиснуть себя в рамки той человеческой девушки. Это будет сводить с ума и разрывать тебя на части. Позволь себе быть той, кем ты стала. А потом… решай, какой хочешь быть теперь будучи вампиром. Сила — это не только проклятие. Это и выбор.       Её слова, как бальзам, проникли в душу Маргариты, затрагивая и согревая то хорошее, что она так старательно, порой отчаянно, пыталась в себе беречь.       — Ты… знаешь, спасибо, — прошептала она, и в этом шёпоте была настоящая, неподдельная благодарность.       Её слова и ответная тёплая, понимающая улыбка Анастасии растворились в наступающем утре. Ночная мгла потихоньку отступала, рассеиваемая первыми, робкими, но неумолимыми лучами восходящего солнца. Где-то внизу, в каменных лабиринтах города, начиналась новая, человеческая жизнь. А высоко на соборе, в последнем убежище ночи, две вампирши, такие разные и такие похожие молча наблюдали, как мир медленно окрашивается в цвета нового дня.

***

             Маргарита скинула туфли и прошла по персидскому ковру с густым, мягким ворсом вдоль люксового номера. Она легким движением задернула плотные шторы, тяжелые, как театральный занавес, и они наглухо отсекли поднимающееся солнце со всем внешним миром. В номере воцарился полумрак.       — Хорошо провела время, любимая? — Голос прозвучал из глубины комнаты, низкий, бархатный, с опасной примесью. Аро неспешно появился из тени, прислонившись к косяку спальни. Его белая рубашка была расстёгнута, а в длинных пальцах он лениво вращал бокал с тёмно-рубиновой жидкостью, от которой тянуло терпким ароматом выдержанного вина и сладостью крови.       — Полагаю, гораздо лучше, чем ты, — она бросила ему через плечо издевательскую улыбку, от которой в его взгляде вспыхнули искорки. — А что такое? Ревнуешь?       Аро медленно, как дикий кот, растянул губы в обворожительной, совершенно бесстыдной улыбке.       — Несомненно, — прошептал он, и в следующий миг он уже был перед ней, успевая коснуться тыльной стороной пальцев её щеки, ласково и властно, прежде чем она с рычанием упрямо отскочила в сторону.       — Поразительно!, — он, внезапно моргнув, сделал театральный шаг назад, разводя руками. — Это задумывалось как шалость. Невинная… забава. А в итоге вы обе спелись против меня хором, как две сирены, — он усмехнулся, и в этой усмешке звучало не раздражение, а жгучее любопытство и восхищение, — Познакомил на свою голову. Прямо как в старых, дурных человеческих комедиях.       — Она — замечательная. И я даже могу тебя понять. Но с твоей стороны это было неправильно, Аро, — обвинительно прошипела Маргарита, её глаза в полумраке метали молнии. Она выпрямилась во весь рост, и её силуэт в красном платье казался живым пламенем. — Давай будем честны. Если бы нас поменять местами, то Анастасия была бы уже мёртва. И ты бы разнес еще полгорода в придачу и не чувствовал бы ни капли раскаяния.       Аро коротко, хрипло хмыкнул, и звук этот был похож на рык, приглушённый наслаждением:       — Однозначно. Без вариантов. — Он снова сделал шаг вперёд. Его пальцы нашли её подбородок, сильные и холодные, и подняли её лицо, пресекая любое сопротивление. Его алые глаза пылали в двух дюймах от её, — Но ты… ты все ещё такая человечная в своей ярости, мой огонек. Твоя совесть, твоя упрямая, прекрасная добродетель не дали тебе сорваться. Не дали крови и огню взять верх окончательно. Человек в тебе… гораздо сильнее, чем кажется даже тебе самой. И я это обожаю. И ненавижу одновременно.       — Так ты хотел убедиться, что он во мне жив? — её голос дрогнул от нахлынувших чувств. — Или жаждал наблюдать, как я всё же сорвусь? Как совершу убийство? Какая из этих перспектив тебя больше возбуждает, Аро?       — Я хотел разбудить в тебе огонь, — прошипел он, и его голос стал томным, густым, как та самая кровь в его бокале. — Не просто искру ревности… а целый адский пожар. Чтобы ты сожгла в нём меня подчистую, без остатка…       Он не закончил. Вместо слов было действие — резкое, властное, лишённое всякой театральности. Он прижал её к стене, и удар спиной о шелковые обои был ощутим. Его тело, твёрдое и неумолимое, прижалось к ней всем весом:       — Я хотел, чтобы ты дрожала и горела в этом чувстве собственничества вместе со мной. Чтобы твой огонь был ответом на мою больную одержимость тобой.       Его губы, прохладные и уверенные, прошлись вдоль линии её шеи, оставляя влажный след. Зубы лишь слегка, насмешливо задевали кожу, обещая и угрожая одновременно. Она чувствовала, как дрожь пробегает по её спине — не от страха, а от безумного, противоречивого возбуждения.       — Прекрасный план, — скептически, с придыханием выдохнула она, упираясь ладонями в его грудь, оттолкивая, — Если ты ещё раз себе подобное позволишь… я сожгу тебя. По-настоящему. Без шуток. А потом, да, умру следом, но… с чувством глубочайшего выполненного долга и полного, абсолютного удовлетворения.       Аро хрипло, с животным удовольствием рассмеялся. Его смех завибрировал у неё под кожей. И в следующее мгновение мир перевернулся. Он перехватил ее и она с лёгким вскриком опрокинулась на широкую, невероятно мягкую кровать.       Прежде чем она успела вскочить, он был уже рядом — но не над ней. Он опустился на колени на толстый ковёр у края. Его сильные, холодные руки схватили её лодыжки, остановив любую попытку бегства. И затем он склонился, и его губы, такие жестокие и насмешливые секунду назад, коснулись её кожи у щиколотки с почтительным, жгучим трепетом.       — Хорошо, любовь моя, — прошептал он, и его слова были горячим дыханием на её икре, пока его поцелуи, медленные и намеренные, продвигались вверх. Ткань красного платья задиралась, открывая кожу:        — Полагаю, ты ждёшь извинений. Я готов. Готов извиняться весь день… и даже дольше, если ты того пожелаешь.       Он страстно, выжидающе взглянул на неё снизу вверх, и в его алых глазах плясал целый карнавал эмоций: вызов, обожание, голод, бесконечное упоение её гневом и её силой. Его поцелуи, теперь уже открытые, влажные, достигали внутренней стороны бедра, и каждое прикосновение было провокацией.       Маргарита поражённо выдохнула, чувствуя, как её собственный гнев, острый и ядовитый, начинает таять, превращаясь во что-то иное — густое, сладкое и не менее опасное, в то время как его губы и язык подбирались к ее самой чувствительной точке. Её тело сдалось раньше разума, обмякнув в роскоши простыней. Она откинула голову на шёлковые подушки, закрыв глаза, позволив волне ощущений накрыть её с головой.       Ну, что ж. Ладно. Пусть попробует.