Драббл. Белая звезда. Часть 2

      Старый кирпичный завод, тёмно-красный, как запекшаяся кровь, громоздился на заброшенной промзоне в нескольких часах езды от городка, где поселились Каллены. Призрачный лунный свет скользил по его выбитым окнам, словно ища вход, и ложился серебристой пылью на ржавые трубы, вросшие в землю, как кости великана. Подъехав на безопасное расстояние, машины замерли в тени полуразрушенного склада.       Воздух, который впустили в салон, ударил не просто запахом — это была волна. Тяжёлая, густая, прогорклая вонь псины, смешанная с чем-то металлическим, чуждым обычным оборотням.       — Волки, — сморщился Феликс, его ноздри тонко дрогнули, анализируя шлейф. — Но не твои, пес, — он кивнул в сторону Джейкоба, уже вышедшего из другой машины, — Эти пахнут злобой и… магией. Целая стая накачанных не пойми чем тварей.       — Непростое предстоит дельце, — тихо произнёс Деметрий, его взгляд был устремлен в темноту, где маячили очертания заводских корпусов, — Маргарита, — он повернулся к ней, выходящей из машины за руку с сестрой. Та вцепилась в её руку так, что мраморная кожа побелела, а Эдвард смотрел в никуда, пытаясь услушать мысли внутри здания, — Твой дар — определенно наш козырь. Но мы не знаем, как их магия взаимодействуют с огнём. Будь рядом с Беллой — её щит может дать тебе секунду на прицельный удар, пока остальные отвлекают. Никакого геройства.       — План ясен, Деметрий, — голос Маргариты был тих, но в нём не дрогнула ни нота. Она высвободила свою руку из хватки Беллы, легонько сжав её пальцы в ответ. Её собственные глаза, прищуренные, изучали тени, и где-то в глубине зрачков уже теплился отражённый отсвет того, что клокотало внутри, — Теперь давайте перестанем терять время и достанем мою племянницу из этой дыры.       К ним уже подтягивались остальные Каллены и Джейкоб с его небольшой, но собранной стаей — штук десять оборотней. Напряжение висело в воздухе плотнее тумана.       — У Элис было новое видение, — голос Эсми взволнованно задрожал, — Сейчас.              — Оборотни… но не наши. Крупнее примерно в два раза, — Элис вжалась в любимого, — Глаза… у них глаза не желтые, а белые. Светятся изнутри, как фонарики. Будто сама магия сквозь них сочится… — Она зажмурилась, будто пытаясь стереть картинку.       — В ДВА РАЗА БОЛЬШЕ?! — рявкнул один из волков Джейкоба, отшатываясь. Массивное тело сбилось в напряжённую стойку.       — Мы на такое не подписывались, Джейк! — раздался другой голос, низкий, хриплый.       — Чуете запах? Это не наш дух! Это что-то другое! Что они с ними сделали?!       Джейкоб, казалось, съёжился под грузом ответственности. Его человеческое лицо исказила гримаса боли и гнева.       — Я никого не заставляю! — его голос сорвался на рык. — Это добровольный выбор. Я же умру за нее, если нужно!       Наступила тяжёлая, густая тишина, которую резал только прерывистое дыхание волков.       — Это самоубийство, — наконец произнёс самый крупный из волков, его умные, печальные глаза смотрели на Джейкоба, — Прости, брат. У тебя нет выбора. Ты запечатлён. У нас он — есть. Я ухожу.       Коричневый великан развернулся и тяжёлыми шагами направился прочь. За ним, не глядя друг на друга, потянулись ещё четверо… затем пятый. Оставшиеся трое лишь глухо зарычали в спину уходящим, но не сдвинулись с места. Их позы говорили о готовности лучше любых слов.       — Тоже мне волчья верность, — прошипела Розали, её пальцы сжимали воздух.       — А ещё говорят, вампиры — эгоисты, — фыркнул Эммет, с силой сжимая кулаки, — А в итоге тут стоим мы все. До последнего.       Джейкоб зажмурился, затем обнял за могучие шеи оставшихся троих товарищей. Они склонили головы, лбы соприкоснулись в немом, древнем жесте братства и общей судьбы.       — Можешь оценить их численность? — спросил Карлайл, и в его голосе, обычно таком спокойном, звенела сталь.       — Ощущаю не меньше десятка разных… эхо, — Джейкоб с трудом подбирал слова, его нос сморщился. — И все с этим… проклятым запахом.       Деметрий громко, насмешливо присвистнул.       — Ты всё ещё уверена, что не хочешь подождать Аро, Маргарита? — Феликс подошёл к ней вплотную, его массивная фигура заслонила лунный свет, — Это пахнет настоящей засадой.       — Ритуал начинается через час, — отрезала Маргарита, не отводя взгляда от чёрного провала главного входа. — Они не успеют. А Несси — может не успеть пережить его начало.       — Белла может натянуть щит на всех нас! — предложил Эммет, но в его голосе уже не было прежней уверенности.       — Её щит защищает от ментальных атак и, возможно, от прямой магии, — возразил Карлайл, и его взгляд стал учёным, аналитическим, что было страшнее любого страха, — Но против физической мощи таких тварей и неизвестных колдовских эффектов… Это непроверенная переменная. Мы идём вслепую.       — Мы не можем просто стоять здесь! — вырвалось у Беллы, и её голос прозвучал как стон. В её глазах горела та самая, отчаянная решимость матери, которая сметёт любые преграды, даже если это будет стоить ей бессмертия. — Ренесми там одна!       — Что ж, — Маргарита глубоко, медленно вдохнула. Воздух в её лёгких словно закрутился, согреваясь изнутри. Она обратилась к резерву — тому скрытому озеру пламени, что дремало в её глубине. Оно было полно. Переполнено. Готово вырваться, — Предлагаю надеяться, что огонь жжёт даже магических уродцев. Если нет… — она повернулась к ним, и в её улыбке не было ни капли юмора. — Придётся импровизировать.       И она сделала первый шаг. Не крадучись, а уверенно, чётко, как будто шла не навстречу тьме, а по коридору из замка в Вольтере. Этот шаг переломил нерешительность. Феликс и Деметрий синхронно чертыхнулись, обменялись взглядом, полным профессионального неодобрения, и двинулись за ней, становясь по бокам живым щитом.       Белла и Эдвард рванули следом как одно целое — два существа, сплетённые любовью и общей агонией. Джейкоб с рыком бросился вперёд, и три его верных волка помчались рядом, сливаясь с тенями. Остальные Каллены — Карлайл, Эсми, Эммет, Розали, Джаспер, Элис — двинулись строем. Страх был, да. Но он тонул в ярости, в долге, в любви. Они шли все.       Ворота, некогда массивные, лежали, вывернутые с петель, поросшие ржавчиной и колючим репейником. За ними открывалось обширное, заброшенное пространство бывшей заводской площади, теперь превращённой в джунгли из бурьяна, молодой поросли и кустов. И здесь вонь была осязаемой, липкой, она давила на сознание, пытаясь вселить животный ужас. Заросший пустырь упирался в главный корпус, тёмный и молчаливый.       — Стой, — железная хватка Деметрия легла на плечо Маргариты. — Пусть покажутся первыми. Не лезь в ловушку.       — Белла, барьеры? — почти одновременно спросил Карлайл.       — Нет… но воздух… вибрирует, — Белла вытянула руку, будто ощупывая незримую паутину. — Как перед грозой.       Первый оборотень не заставил себя ждать. Низкое, гулкое рычание, больше похожее на рокот двигателя, прокатилось по площади, заставив содрогнуться листву. И он вышел из тени у главного входа.       Это было чудовище. Размером с внедорожник, на лапах толщиной со стволы молодых деревьев. Его шерсть была не лоснящейся, а матовой, будто припудренной пеплом, и местами клочьями слезала, обнажая кожу, испещрённую сияющими, как неоновые татуировки, белыми прожилками. Но самое жуткое — глаза. Они не светились отражённым светом — они горели изнутри холодным, болезненным белым сиянием, как перегретые фары. За ним, с рычанием и лязгом когтей по бетону, вышли ещё шесть таких же кошмаров, окружая группу полукругом.       — Проклятье… — выдохнул Эммет, и в его голосе впервые прозвучало не восхищение предстоящей дракой, а чистый, неподдельный шок. — Что они такое?!       Даже видавшие виды Каллены и стойкие Вольтури инстинктивно сделали шаг назад, сбиваясь в тесный круг. Это был не просто враг. Это был совершенно новый враг.       — Они не просто усилены… они переплетены с магией ковена, — прошептал Карлайл, и его ум лихорадочно работал, пытаясь найти слабое место, — Они — ее часть.       — Нам нужно ВНУТРЬ, СЕЙЧАС! — зарычала Белла, и её щит сжался вокруг их группы.       — Семеро, — холодно констатировал Деметрий, его глаза быстро сканировали противников, расчитывая углы атаки. — По паре наших на каждого. Интересно, насколько прочны эти новые когти.       — У нас НЕТ времени! — вскрикнула Элис, хватаясь за голову. — Они начали ритуал!       Маргарита больше не слушала. Она закрыла глаза. Внутри неё все бушевало. Не просто гнев или страх за племянницу. Это было нечто глубже — древний, первобытный гнев против этих чокнутых ведьм, устраивающих свои жуткие опыты.       Её резерв, полный и готовый, ответил на этот гнев. Маргарита была не просто вампиром, она пила человеческую кровь регулярно и она была связана с одним из древнейших. Она вдохнула— и вместе с воздухом в неё ворвалась сила. Открыла глаза. И они уже не просто отражали свет — они сами были источником огненного свечения.       — Значит, идём прямо, — сказала она. И её голос звучал странно — как будто в нём потрескивали поленья в камине.       Она шагнула вперёд, навстречу морде первого чудовища. Оно ответило рёвом и сделало выпад.       Маргарита сделала взмах руками и выпустила силу. Из неё вырвался огненный фронт, волна сжатого, бело-красного жара. Воздух затрещал, зашипел.       Площадь вспыхнула ослепительным светом, он был настолько ярок, что на секунду обелил все тени. Громкий, пронзительный визг, полный неожиданной животной боли, вырвался сразу из нескольких глоток. Пахнуло не просто горелой шерстью — пахнуло паленым мясом и расплавленным камнем. Два передних оборотня, попавших в эпицентр, отпрянули с воем, их шерсть тлела, а сияющие прожилки на коже погасли, оставив чёрные, дымящиеся полосы.       Но другие, хоть и опалённые, были слишком накачаны магией и яростью, чтобы отступить. Они рванули с боков на группу Калленов. Начался хаос.       Однако Маргарита сосредоточилась на центре. Её цель была внутри. И её следующая атака была не широкой, а сфокусированной. Она сжала ладони в кулаки, а затем резко развела их в стороны. От неё вперёд, к главному входу, ринулись не шары огня, а две узкие, смертоносные спирали пламени. Они вились, как огненные змеи, выжигая путь в зарослях, оплавляя бетон под собой и отсекая попытки других оборотней перекрыть дорогу. Они не столько жгли, сколько разрезали пространство чистым жаром.       Это была не грубая сила. Это была демонстрация абсолютного контроля. Огонь слушался её так, будто был продолжением её воли, а не отдельной стихией. Для Калленов это зрелище было ошеломляющим. Это было страшно, мощно и… безжалостно эффективно.       — ВПЕРЁД! К ВХОДУ! — закричал Эдвард, и его голос пробился сквозь рёв и вой.       Пятерка — Маргарита, Деметрий, Феликс и Белла с Эдвардом — рванули по выжженному, дымящемуся коридору, который она только что создала. Сзади оставались звуки яростной битвы: рык Эммета, глухие удары, вой волков Джейкоба и гневный рык оставшихся новых оборотней.       Главный цех был огромным колодцем тьмы, пронзённым лишь лунным светом и мерцанием ритуальных свечей, расставленных по сложному узору на цементном полу. Воздух был густым от дыма благовоний, запаха сушёных трав и чего-то медного, острого — крови. В самом центре, на импровизированном алтаре из ржавой металлической плиты, лежала Ренесми. Её руки и ноги были стянуты не верёвками, а живыми, извивающимися тёмными лозами, которые пульсировали магией, подпитываемой семью фигурами в белых мантиях, стоящих по кругу. Один из них — Главарь, сидел на коленях возле пленницы, громко зачитывая какое-то заклятье из старинной книги.       Их появление было как взрыв тишины. Шесть фигур у круга вздрогнули и разом повернулись, подняв руки. Воздух завибрировал, сгустился, готовясь выстрелить сокрушительной волной магической силы.       — Нет! — зашипела Белла, напрягаясь. Её щит — невидимая, упругая сфера — развернулся перед группой как огромный зонт. Волна ударила в него с глухим гулом, заставив Беллу содрогнуться всем телом, её ноги врезались в бетон, но щит держался. Он потрескивал, покрываясь паутиной светящихся трещин, но не ломался.       Главарь у алтаря даже не обернулся. Его голос, низкий и гортанный, продолжал бубнить заклинание, в руке засверкал кинжал.       У Маргариты не было времени думать. Её воля уже была напряжена, как тетива. Она не стала собирать огонь в шар — он был слишком медленным. Вместо этого она выпустила по всему периметру тонких огненных змей. Они рванули вперёд не по прямой, а зигзагами, обходя силуэты друг друга, окружая каждого колдуна. А затем она их усилила.       Хаос вспыхнул мгновенно. Огненные клетки схлопнулись, вырывая жуткие крики. Некоторые смогли вырваться, катаясь и пытаясь затушить пламя, пара самых сильных смогли защитится магией, но большая часть заорала, сгорая заживо.       Помещение тоже начало гореть. Старые деревянные поддоны, обрывки ткани, промасленная ветошь — всё это вспыхивало жадными языками пламени. Дым, едкий и чёрный, стал стелиться по полу, смешиваясь с дымом благовоний.       — Ренесми! — закричал Эдвард. Он и Белла, забыв обо всём, рванули к алтарю, пробиваясь сквозь хаос. Главарь наконец прервал заклинание и резко обернулся, его глаза под капюшоном горели яростью. Но было уже поздно. Эдвард обрушился на него, но тот выставил руки, выставляя защиту, откатываясь однако в сторону. Белла кинулась к дочери, разрывая путы и одновременно пытаясь закрыть мужа щитом.       В этот момент из тени за ржавым станком вышли двое тех чудовищных оборотней, что сторожили внутри. Их белые глаза нашли Маргариту, Деметрия и Феликса.       — Мой справа— бросила Маргарита, концентрируясь на огненной ловушке.       Феликс и Деметрий кинулись на левого, пока Маргарита сжимала в кольце другого. Деметрий дезориентировал волка, кружа. Феликс подобрался ближе и нанес удар такой мощи, что его массивный позвоночник хрустнул.       Маргарита, закончив с волком, заметила тем временем, что оставшиеся маги пытаются уйти. Она резко призвала огненную стихию снова, перекрывая выходы. Стена пламени взметнулась, отрезая проходы. Но сквозь нее в последнюю секунду в помещение впрыгнуло еще три оборотня.       — Добивайте! — крикнула она Деметрию и Феликсу, кивнув в сторону ошалевших, объятых ужасом магов. Охранники Вольтури растворились в дыму. Звуки были краткими и ужасными: сдавленные хрипы, глухие удары, треск ломающихся костей. Маргарита же подлетела к стене пламени у того прохода, через который они вошли, рукой разделяя завесу. Огонь послушно расступился, образовав узкий, безопасный туннель.       — Белла! Эдвард! На Выход! Быстро!       Эдвард, уже державший на руках ослабевшую, но живую Ренесми, бросился к выходу. Белла, пятясь, не спускала щита с Главаря, который в бессильной ярости метал в неё какие-то чёрные сгустки энергии.       — Марго! — слабый, но радостный возглас Ренесми прозвучал над рёвом огня. Девочка, увидев её, потянулась из рук отца.       — Позже, милая! — крикнула Маргарита, и её голос на мгновение стал мягким. — Уходите! Сейчас!       Один из оборотней уже двигался в их сторону. Белла, уже на выходе, замерла, обернулась. Ее лицо исказила борьба и опасения за сестру.       — Мар… — взмолилась она.       Та обернулась к ней. Сквозь завесу дыма и танцующего пламени она увидела, как Маргарита легонько улыбнулась. Не высокомерно, не жестоко. А так, будто её только что пригласили на интересную прогулку.       — Идите! Мы тут справимся, — её голос был спокоен.       И пламя тут же сомкнулось за ней, вновь отрезав проход.       Выбравшись на площадь, Белла, Эдвард и Ренесми увидели, что битва закончилась. Двор был усеян телами чудовищных оборотней. Среди них, запыхавшиеся, в порванной одежде, с потускневшей кожей, но живые, стояли все Каллены, Джейкоб и его три верных волка. Их окружала новая сила — десяток вампиров в тёмно-красной одежде, с каменными лицами и холодными глазами. Клан Вольтури. Они прибыли бесшумно и ударили по остаткам стаи с тыла.       В центре этого нового порядка шел Аро, его плащ угрожающе развивался за ним. И от него веяло таким ледяным, сконцентрированным гневом, что воздух вокруг казался гуще. Его алые глаза пронзили Эдварда.       — Где она? — вопрос прозвучал будто не голосом, а прямым давлением в сознании.       — Внутри, — выдохнул Эдвард, прижимая к себе дочь, — Она… она перекрыла выходы огнём. Осталась с Феликсом и Деметрием.       Аро не проронил ни слова. Он лишь резко махнул рукой. Четверо его стражей метнулись с ним к пылающему зданию и растворились в дыму.       Эммет, тяжело опираясь на колено, искалеченное, но уже заживающее, хрипло усмехнулся:       — Не знаю, чего он так парится. Судя по тому, что мы видели… бояться надо не за неё, а за тех, кто встанет у неё на пути.

***

      С тремя последними оборотнями расправились ещё до того, как подоспело подкрепление. Маргарита ловила их в огненные клетки, обжигая и дезориентируя, а Деметрий и Феликс ломали хребты с чудовищной эффективностью.       Вампиры также, не теряя времени, выволокли из-за укрытия ослабленного Главаря ковена — того самого, что стоял у алтаря. Колдун был тяжело ранен, его мантия дымилась. Его бросили на колени на очищенный от огня пятачок в центре пылающего цеха.       Маргарита медленно спустилась к нему, пламя почтительно расступалось у её ног, а фигура в клубах дыма и отсветах адского пламени казалась воплощением возмездия.       — Прошу! — захрипел колдун у ее ног, его надменность испарилась, остался только животный страх, — Не убивайте! Лучше обратите! Я… я могу быть полезен! Знаю ритуалы, тайны других ковенов! Я буду служить!       Маргарита остановилась перед ним и медленно наклонилась. В её глазах не было ни гнева, ни злорадства. Только холодное, абсолютное презрение:       — Занимательное предложение, — прошипела она тихо, — Но видишь ли… когда девочка, которую ты сегодня собрался разрезать, только родилась, я поклялась себе… что оторву голову любому, кто посмеет её обидеть. — Она чуть склонила голову набок. — И, упс… кажется, это оказался ты.       Она не стала тянуть. Не стала мучать. Её клыки, острые и длинные, вонзились ему в шею со всей силой вампира, жаждущего не просто крови, но и воздаяния. Горячая, густая, насыщенная магией кровь хлынула ей в горло. Это было не просто питание. Это было наслаждение — тёмное, первобытное, наконец-то выпущенное из клетки морали и полностью оправданное защитой своей семьи. Она пила, пока его сердце не дрогнуло в последний раз и не замерло.       Затем она оторвалась. Отшвырнула бездыханное тело в сторону, где его тут же охватило пламя. Медленно, почти небрежно, провела тыльной стороной ладони по уголкам рта, смахивая капли.       И услышала аплодисменты. Одиночные, медленные, металлические хлопки, которые были слышны даже над треском огня.       Она обернулась.       Перед входом на возвышении стоял Аро. За его спиной, как тени, мелькали Дрейсон, Рената и остальные Вольтури, оценивая обстановку и приветствуя ее охранников.       Он хлопал. Его лицо было непроницаемой маской, но в алых глазах бушевал целый ураган эмоций: ярость, неподдельная гордость, восхищение и что-то ещё, более тёмное и жаждущее.       — Аро… — выдохнула она, и вся её уверенность на мгновение сменилась потребностью в его одобрении, в его близости.       Она бросилась к нему. Он встретил её, не отступая ни на шаг, резко прижав к себе так сильно, что кости хрустнули. Его губы приникли сначала ко лбу, потом к щекам, губам. Его поцелуи были не нежными — они были собственническими:       — Мой маленький огонёк… — прошептал он ей прямо в ухо, и его голос гудел, как низкая струна, — превратился в настоящий всепоглощающий пожар. Ты… великолепна.       Он отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо, и его пальцы вцепились в её волосы. Неласково. В них была стальная хватка:       — Но это был чудовищный, непростительный риск, — его шёпот стал ледяным и острым, как бритва. — И видимо, мне пора напомнить тебе о границах. О том, кто здесь устанавливает правила.       Он резко дёрнул её голову назад, заставляя смотреть вверх, прямо в его пылающие глаза.       — Ты. Меня. Ослушалась, — Каждое слово было отчеканено из свинца, — Моё слово для тебя вдруг перестало что-то значить, любимая?       — Аро, — её голос дрогнул, но не от страха, а от сложной смеси вызова и подчинения, — Ты же сам знаешь, почему… я не могла иначе.       — Знаю, — он кивнул, и в этом кивке была вся тяжесть его тысячелетий, — Я знаю почему. Но это не отменяет того, что ты сделала. И это не значит, что я могу позволить тебе такое самоуправство. Придётся наказать тебя. По-настоящему. Чтобы ты накрепко усвоила: даже ты, моя жена, обязана помнить, чьё слово — закон.       Маргарита загляделась в его глаза, пытаясь прочесть, какую именно форму примет это «наказание». Но наткнулась лишь на непроницаемую, загадочную алую глубину, в которой таились обещания чего-то такого, от чего по спине пробежал холодок, смешанный со странным предвкушением.       — Идём! — скомандовал он властно и повёл её к выходу, сквозь коридор, который его люди уже расчистили от огня. Она шла рядом, не сопротивляясь, чувствуя на себе восхищённые и полные уважения взгляды стражей.       Аро вывел её на улицу, не выпуская запястья из своей железной хватки. Он шёл быстрым, резким шагом, от которого их силуэты сливались в одно стремительное пятно. Вся его осанка кричала об одном — как можно скорее убраться из этого места, из этой тлеющей груды кирпичей и из круга этих глаз, наблюдающих за его женой.       — Георг, — его голос разрезал ночной воздух, лёгкий, холодный, лишённый каких-либо интонаций, — позаботься о прикрытии. Деметрий, Дрейсон — на вас уничтожение следов.       Вампиры, будто тени, принялись выполнять приказы, растворяясь в темноте. Остальная часть стражи замерла в почтительном, идеальном строю на задымлённой площади, ожидая следующего указания.       Маргарита, бросила взволнованный взгляд на группу уцелевших: Карлайл, опирающийся на Эсми, Эммет вправлявший что-то Джасперу, Элис и Розали, стиравшая с лица грязь. И Джейкоб, в человеческом облике, сидевший на корточках рядом с одним из своих раненых волков. Все живы. Потрёпаны, искалечены, но живы. Она выдохнула, и напряжение последних часов, как камень, скатилось с её плеч, оставив лишь пустоту и странную, звенящую усталость.       — Марго!       Тонкий, звонкий, пронзительный крик разрезал тишину. Ренесми вырвалась из рук Беллы, которая инстинктивно потянулась за ней, но опоздала на долю секунды. Маленькая фигурка, вся в пыли и слезах, стремительно пронеслась по пространству между ними и обхватила Маргариту ручками так сильно, как только могла.       Аро замер на миг. Его хватка на запястье жены ослабла от чистой, неподдельной неожиданности. Маргарита, пользуясь моментом, бережно высвободилась. Её движение было не рывком, а медленным, почтительным скольжением. Она опустилась на корточки, чтобы быть с девочкой на одном уровне, и мягко, но крепко обняла её, прижимая к себе. В этом объятии была вся невысказанная нежность, вся тоска по племяннице, вся боль от вынужденной разлуки.       — Марго, не уезжай, — жалобно, шёпотом, полным слёз, попросила Несси, уткнувшись лицом в её плечо. — Пожалуйста. Я так по тебе скучаю. Мама тоже, даже если не говорит.       — Малышка моя, — голос Маргариты дрогнул, став тихим и тёплым, — Послушай меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты знала… — она осторожно отстранила девочку, держа её за плечики, и заглянула в огромные, полные слёз и доверия глаза, — Даже если меня и нет рядом… Я люблю тебя. Очень-очень сильно. Больше, чем можно сказать. Для тебя в моём сердце всегда-всегда есть место. И я очень-очень прошу тебя: будь осторожной. Не попадай больше в такие истории. Береги себя. Обещаешь?       Она большим пальцем нежно, с бесконечной грустью, стёрла одну единственную, солёную слезинку, скатившуюся по щеке племянницы. Её улыбка была самой нежной и самой печальной на свете. Несси сдавленно кивнула.       — Маргарита.       Голос Аро прозвучал за её спиной. Не громкий, но как щелчок кнута над ухом.       — Мы уходим.       Маргарита вздрогнула, словно очнувшись от сна. Ещё раз пригладила ладонью спутанные, пыльные волосы Несси. Её прикосновение было прощанием, благословением и извинением в одном жесте. Затем она поднялась.       Белла, стоявшая в стороне, дёрнулась вперёд. В её глазах бушевало море — благодарность, старый гнев, страх за сестру.       Маргарита резко, почти отчаянно, вскинула руку и покачала головой, делая отрезающий жест:        «Нет. Не надо».       Белла замерла, будто наткнувшись на невидимую стену. Её взгляд, полный беспомощной ярости, страха и боли упал на Аро, застывшего в нескольких шагах как воплощение холодной власти.       Аро же не удостоил её даже взглядом. Он вновь шагнул вперёд, и его пальцы снова сомкнулись вокруг запястья жены. На этот раз хватка была ещё сильнее, будто стальная наручница. Он не потянул — он повёл, и его движение не оставляло места для колебаний.       Маргарита не сопротивлялась. Она позволила ему увести себя, лишь в последний миг обернувшись через плечо. Её взгляд, брошенный на Калленов, на сестру, на племянницу, был тёплым, переполненным немой любовью, тоской и бесконечным сожалением. В нём было обещание, которое нельзя было произнести вслух. Потом она повернулась и скрылась в кольце своих стражей, растворившись в ночи вслед за своим мужем, который вел её не просто к машине, а к обещанному и неминуемому возмездию за её непослушание. А позади оставались только тихий треск догорающего завода, запах пепла и горечь разлуки, гуще любой тьмы.