Драббл. Ролевые игры

      Комната Аполин всегда была олицетворением стиля, элегантности и вместе с тем творческого хаоса: бархатные драпировки, флаконы с духами, гора подушек на кушетке и вечный, сладковатый запах чего-то запретного.       Маргарита зашла за советом по поводу одного из вампиров-аристократов, приглашённых на ужин, а в итоге осталась на винную дегустацию. А заодно и вынуждена была примерить образ критика ее новой коллекции.       Пока Аполин что-то нервно подправляла на манекене, её взгляд упал на резную шкатулку из чёрного дерева на столе, в ней лежал набор каких-то карточек из дорогой бумаги, исписанных изящным почерком. Любопытство взяло верх.        Она вытащила крайнюю:       «Сцена: Ущелье вампиров. Роли: Охотник и его добыча. Особые условия: Охотник знает, что добыча сильнее его, но подчиняется правилам чести. Добыча соглашается на плен, но только на своих условиях…»       Маргарита недоуменно моргнула. Вытащила другую.       «Сцена: Бал Маскарад. Роли: Загадочный незнакомец и замужняя дама. Особые условия: Они не должны видеть лица друг друга до кульминации.»       Искренний, заливистый смех вырвался у Маргариты. Она показала карточку подруге:       — Аполин, что это? У тебя, меняющей кавалеров как перчатки, заготовлены сценарии?       Аполин, вытащила булавку изо рта и усмехнулась. Её глаза блеснули озорно и чуть меланхолично:       — О, дорогая, самые интересные игры требуют подготовки. И партнёра, который знает правила.       — Но зачем? Разве спонтанность не лучше?       — Есть один… вампир, — Аполин томно потянулась, и в её голосе прозвучала нотка редкой для неё искренности, — Он и подсадил меня на эту сладость ролевых игр. Когда вы проживаете не свою жизнь, а чужую, страсть, запрет кажутся острее, а обладание — полнее.       Маргарита покачала головой, всё ещё смеясь, указывая на карточку:       — Это какой-то цирк…       — Попробуй, а потом делай выводы, — с лукавым взглядом сказала Аполин, отходя от манекена.       Она подошла к столу, переложила часть карточек в небольшую коробку и ловко опустила в карман ее пиджака под притворно возмущенный взгляд королевы:       — Уверена, наш харизматичный владыка тоже может оценить… эксперименты.       Маргарита отмахнулась от нее шутливо и рассмеялась. Почти сразу позабыв о подарке.

***

      Недели две спустя Маргарита подбирая наряд на новый день, нащупала в пиджаке коробку с карточками. И снова искренне от всей души рассмеялась. Она извлекла ее из кармана и вышла в их с Аро гостиную.       Ее муж полулежал в кресле у камина с книгой в руках. Сегодня был тот редкий день, когда владыки устраивали себе выходной от приемов и совещаний. Он поднял вопросительный взгляд на её смех.       — Посмотри, чем со мной решила поделиться Аполин, — Маргарита, сияя, подсела к нему на подлокотник, зачитывая самые нелепые, на её взгляд, сценарии:       «Пленница короля и её верный рыцарь, который на самом деле шпион»… Боже…       «Одержимая демонами монахиня и случайный путник»       Маргарита захохотала, а губы Аро тронула лёгкая, снисходительная улыбка:       — У Аполин всегда были… специфические вкусы…       — Сказал вампир, который и до ее постели умудрился добраться, — фыркнула шатенка.       Аро закатил глаза:       — Всего один раз и очень давно.       Маргарита хмыкнула:       — Однако на ее профессиональный взгляд, цитирую «наш харизматичный владыка тоже мог бы оценить эксперименты», — её голосе прозвучал вызов. Игривый, но вызов.       Аро медленно закрыл книгу. Его алые глаза изучали её.       — Неужели, — произнёс он бархатно, — тебе не хватает страсти и впечатлений, моя королева? Ты чувствуешь себя… недоигранной?       Этот тон, этот взгляд зажгли в ней знакомый огонь.       — О, замолчи, — прошептала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его. Её губы обхватили его в привычной жаждущей потребности.       Но Аро мягко, но неумолимо отстранил её, удерживая за подбородок. Его глаза горели новым, хищным интересом:       — Ну что ж… Достань одну. Наугад.       Маргарита замерла. Моргнула удивленно. Затем усмехнулась, пойманная его азартом. Она вновь открыла коробку и, не глядя, вытащила случайную карточку. Прочла название вслух.       — Чужая жена.       Они переглянулись. На обоих лицах было одинаковое недоумение и мгновенная, почти инстинктивная гримаса отвращения. Чужая? Это слово резало слух, как ножом по стеклу.       Маргарита, превозмогая странный дискомфорт, продолжила читать описание:       — Ваш муж вышел ненадолго. А любовник пришёл к вам, чтобы заявить о своих правах.       Тишина повисла густая, неловкая. Маргарита протянула карточку Аро, как оправдываясь:       — Полный бред.       Аро взял карточку. Его лицо стало маской. Ни эмоций, ни мысли. Он смотрел на строки, и в комнате, казалось, похолодало. Затем он медленно поднял на неё взгляд.       В следующее мгновение он резко притянул её к себе так, что у неё перехватило бы дыхание. Его губы почти коснулись её уха, а голос прозвучал низко, властно и… абсолютно чужим.       — Я отлучусь ненадолго, жена, — Он оттолкнул её, вставая. Его осанка, его взгляд — всё изменилось. Это был не Аро, её муж. Это был холодный, ревнивый, возможно, жестокий супруг, уходящий по своим делам, — Надеюсь, к моему возвращению в доме будет порядок…и ты будешь ждать меня. Только меня.       Он вышел, не оглянувшись, хлопнув дверью. Маргарита осталась стоять посреди комнаты, в полном изумлении. Но там, внизу живота, уже закручивалась сладкая, запретная пружина предвкушения. Игра началась. И она решила подыграть.       Она надела самый откровенный из своих шёлковых халатов — тот, что едва прикрывал попу, и распустила волосы.       Через какое-то время раздался стук в дверь. Не его властный, беззвучный вход, а стук постороннего. Сердце ёкнуло. Она подошла, глубоко вдохнула, открыла.       На пороге стоял Аро. Но его выражение было другим. Глаза пылали не спокойной уверенностью, которую она знала, а дикой, неприкрытой страстью и вызовом. Он шагнул вперед, заставляя её отступить.       — Что ты здесь делаешь, Аро? — выдохнула она, стараясь вложить в голос испуг и упрёк, — Если мой муж вернётся… ему не понравится, что ты здесь.       — Твой муж? — он фыркнул, захлопывая дверь и запирая её на замок одним движением. Его взгляд скользил по ней, как будто сдирая с неё лёгкую ткань, — Я устал ждать. Устал смотреть, как ты принадлежишь ему. Ты не его. Ты всегда была моей.       Он говорил с такой убеждённостью, с такой болью и злостью ревнивца, что у Маргариты перехватило дыхание. Это была игра, но он вжился в роль с пугающей достоверностью.       — Я дала ему клятву, — прошептала она, отступая к кровати. Её собственное сопротивление было уже наполовину наигранным, наполовину — искренним желанием растянуть этот сладкий, порочный момент, — Я не могу…       — Можешь! — он был уже рядом, его руки схватили её за бёдра, притянув так, что их тела столкнулись, — Он не даёт тебе того, что нужно. Он держит тебя в клетке. А я… я дам тебе всё. Свободу. Страсть. Безумие. Я заберу тебя отсюда.       Его губы налетели на её шею жадно, почти болезненно, как будто метя территорию, на которую претендует. Его руки рвали завязки халата. Маргарита вырывалась. Внутри всё горело. Мысль «это неправильно», смешанная с знанием, что это всего лишь игра, распаляла её.       — Нет… остановись… он может вернуться в любой момент… — её протесты тонули в его поцелуях.       — Пусть возвращается! — прошипел он, сбрасывая её на кровать и нависая над ней. Его глаза были багровыми безднами, — Пусть видит, кому ты на самом деле принадлежишь! И я убью его. А ты… ты будешь моей. Сейчас. Здесь. На его кровати.       Это было не просто обладание. Это завоевание. Каждое его движение было грубее, требовательнее, отмеченное яростью мнимого соперника. Он говорил ей гадкие, ревнивые слова, смешанные с пылкими признаниями, и она, подыгрывая, отвечала полушепотом:       — Я не хочу тебя… я боюсь его… — в то время как её тело выгибалось навстречу, а пальцы впивались в его плечи, притягивая ближе.       Он не давал ей расслабиться, постоянно напоминая «роль»:       — Притворяешься, что не хочешь? Я знаю, как ты на меня смотрела. Ты вся дрожишь от желания…       И она, захлёбываясь от возбуждения и странного стыда, то отворачивалась, то целовала его в ответ с отчаянием, которого не было в их реальной жизни.       Когда он, наконец, вошёл в неё, это был не союз, а триумф. Победа «любовника» над «мужем». Его движения были яростными, демонстративными. Маргарита, потерявшая грань между игрой и реальностью, кричала, но уже не от протеста, а от нахлынувшего, сокрушительного наслаждения, усиленного запретностью сценария. Он доводил её до края снова и снова, шепча на ухо то угрозы «мужу», то обещания унести её «далеко отсюда», и каждый раз её оргазм был острее, болезненнее и слаще от этого внутреннего конфликта.       Когда всё закончилось, они лежали в тишине, в беспорядке простыней, постепенно приходя в себя. Адреналин отступал, оставляя после себя приятную, глубинную усталость и… веселье.       Маргарита первая рассмеялась — тихим, счастливым смехом, уткнувшись лицом в его плечо:       — Боже… это было… самое странное, что мы когда-либо делали. Но как же это возбуждающе!       Аро обнял её, и в его прикосновении снова был только он.       — Согласен, — его голос снова стал бархатным, родным, — Интересный опыт.       — А что у нас в финале? — игриво спросила она, глядя на него, — Любовник увозит её? Муж возвращается и застаёт?       Аро задумчиво провёл пальцем по её ключице:       — Думаю, в нашем варианте… любовник в порыве страсти и ревности задушит её. Как свой самый большой грех и соблазн. Чтобы никто больше не мог к ней прикоснуться. Даже он сам.       Они снова рассмеялись — уже вместе, свободно и легко. Затем их смех сменился долгим, нежным, знакомым до боли поцелуем, который стёр все грани и роли, напоминая об единственной истине: какие бы игры они ни затевали, в конце они всегда будут только Аро и Маргаритой. Связанными душами, безумной страстью и любовью, для которой не нужны никакие сценарии. Но которые иногда… могут быть чертовски занимательными.