часть 1.

нельзя было сказать, что он здесь уже освоился и чувствует себя как дома, потому-что домом уже давно не считал своё прошлое жилище. но тут было достаточно уютно, приглушённые цвета в палате дарили странное спокойствие. да, старый Ки Хун бы уже сошёл с ума в такой минималистичной комнате, но сейчас это казалось хорошим дизайнерским решением. его поселили в четырёхместную палату для, как говорили врачи, "социализации", хотя по правда это ни капельки не помогало. со здешними людьми разговор не вязался, потому-что доктор решил очень умно засунуть в одну палату четырёх, отстранённых по разным причинам от социума людей. вопреки всему, несколько раз подряд, когда мужчина возвращался из столовой, куда его насильно заставляли ходить, на него с интересом смотрел один из соседей по палате, который судя по всему не сильно хотел проводить свои дни в больнице совсем один и хотел бы иметь друзей, но из-за отстранённости не решался подойти, и в конце концов в один из таких разов Сону это надоело и он остановил его, хоть и достаточно удивлённый пациент старался вежливо сбежать от непредвиденных обстоятельств, мужчина настоял на знакомстве. с тех пор в психушке стало слегка покомфортнее, потому-что теперь он хотя-бы ел не один, а с его новым знакомым Санг Хо, который часто был немногословен, но и такого молчаливого общения ему было достаточно для хорошего прибывания здесь. только была в этом Санг Хо одна проблема: его диагноз это раздвоение личности. все бы ничего, но вторая личность, которая заменяла первую довольно часто, не очень добро относилась к Ки Хуну, от чего в периоды "смены" приходилось обитать в одиночку, ведь его друг теперь ненавидит его. ненавидит не до стуков головой об стену, а просто так, тихо. потому Санг Хо и не отправляли в изолятор, а даже выписали в палату с людьми. вторая личность хоть и имела огромную ненависть ко всему живому, но никогда не дейстовала, поэтому он безвреден. с такой причудой, взамен на хорошего друга, мужчина был готов мириться. правда вот на терапию его давно не вызывали, соседи говорят, что таких людей как он, с такими же симптомами и т.п. вызывают общаться с психиатром чуть ли не каждый день, а его... за три дня так даже и не осмотрел никто. но за эти три дня, от начала палаты до его друга, который лежал так раз на третьей койке, все по очереди в каждый из дней были вызваны врачом, проходили мед. осмотр и разговор с психиатром, который удостоверялся в их диагнозе, ставил лечение и все дела. пожалуясь на это Санг Хо раз пятьсот и поразмыслив наедине, пока тот снова переключился на вторую личность и смотрел на него волком, до Ки Хуна дошло затерявшееся озарение, что раз его соседей вызывали по одному каждый последующий день по очереди, то и его, скорее всего, вызовут. тем более этот день приходился так раз четвёртым, как и номер его койки. так и случилось, пока мужчина отходил на своей койке от плотного обеда, к нему подошла милая санитарка, повествующая ему о том, что его ожидают в 222 кабинете рядом. от одного только номера кабинета его руки похолоднели, но, отгоняя негативные мысли, он всё же пошёл за ней в кабинет. зайдя, в глаза сразу бросилось то, что в отличии от всей больницы и кабинета, где его осматривали, пока принимали в психушку, сделанные в минимализме и приглушённых тонах – этот кабинет был точной противоположностью. две яркие лососевого цвета стены, контрастирующие с другими двумя нежно зелёных. стулья также имели зелёный цвет, но более яркий и сильный. ковёр был тоже достаточно интересным – он также, как и стеры совмещал в себе лососевый и нежный зелёный, при этом с вкраплениями темно синего как редкого контура всей картины. многочисленные книжки на полках были выстроены по цветам в каком то определённом незамысловатом узоре, но таким же стильным и оригинальным, как и вся комната. такое ощущение, что он попал в совершенно другое здание через эту дверь. на стуле, в конце кабинета сидел важный мужчина, примерно ровестник самого Ки Хуна, одетый в обычную больничную форму врачей, в виде больничного халата, строгих черных брюк и свободной рубашки, но при этом тоже выделяющуюся, как и весь кабинет этого, видимо очень иетересного человека. а выделяющейся она была из-за лососевого галстука, это похоже его любимый цвет... достаточно оригинально для психиатрической лечебницы, но непрактично, мало ли кто к нему пожалует, так и в психозе его этим же галстуком и задушит. перед глазами прям виднелась картина, как этот статный мужчина уговаривал глав. врача, который, вспоминая, казался уж очень суровым, разрешить ему носить этот галстук. —господин Сон, добрый день. как вы себя чувствуете? обстановка была комфортной, точнее так казалось по началу. тут было как будто что-то не то, а что именно пока непонятно. да даже начиная с этого психиатра, его лицо... смутно кого-то ему напоминало, но мозг будто блокировал воспоминания, не давая вспомнить, где же он видел этого... —что же вы стоите в дверях? кабинет понравился? — с успокаивающей улыбкой сказал психиатр. да, всё таки проблема в кабинете, на вид этот мужик казался милейшим человеком. неловкая пауза всё ещё продолжалась, точнее она была неловкой только для Ки Хуна, за все три минуты сказавшего лишь тихое "здравствуйте". он не решался поднять глаза на врача и съёжившись смотрел в пол, пока тот наоборот разглядывал его и анализировал, похоже, он видел его сущность насквозь. —и так, господин Сон, меня зовут О Ян Иль и я ваш психиатр. что Вас привело сюда? —мой друг привёл меня сюда. считает, что мне нужна ваша помощь. —а Вы так не считаете? —я... не знаю, возможно. трудно в этом признаться. —почему он решил, что вам нужна помощь? —он вытащил меня из петли, когда я хотел... сами понимаете... — бетонные стены, выстроенние им самим вокруг себя за этот период, постепенно рушились. открываться кому-то было странно, но приятно. он и забыл каково это. —почему Вы хотели это сделать? —я... я чувствовал себя очень подавленно в последние месяцы. —как это выражалось? симптомы? —мне было трудно самостоятельно что либо делать, во многом мне помогали другие. они навещали меня, кормили там, поили, разговаривали... я был опустошён из-за того, что.... случилось. — слова лезли как из под палки, выражать всё то, что он чувствовал в пару предложениях казалось невозможным. —Вы можете сказать, что именно произошло? —Вы мне не поверите. —почему Вы так считаете? —мне никто не верил. друзья, полиция, даже люди из этого.... события.... тоже не верили мне насчет него. —это печально. я слышал много историй, в которые трудно поверить, поэтому я уверен, что смогу поверить и Вам. Ки Хун не был готов говорить и вспоминать это, поэтому решил промолчать, надеясь, что собеседник поймёт всё без слов. так и было. —мм, хорошо. поговорим об этом позже. почему Вы считаете, что именно это событие повлияло на Ваше состояние? —там происходило нечто очень ужасное... очень ужасное. оно оставило страшный отпечаток на мне, я не могу спокойно жить, спать, есть, зная, что то ужасное, что там было всё ещё продолжается. —когда Вы видите что-то, напоминающее об этом событии, что Вы чувствуете? —мне страшно. —Вы чувствуете вину за то, что там происходило? —в некоторой степени да... — он будто бы читал его, как открытую книгу. —можете ещё поподробнее описать Ваше состояние в последнее время после этого события? —я постоянно чувствую тревогу, воспоминания прямо вот вгрызаются в меня. очень тяжело. ещё я теперь каждую ночь вижу кошмары с этими воспоминаниями, даже вот... панические атаки были пару раз. чувствую безысходность... — с каждым словом речь становилась всё тише. психиатр, всё время записывавший что-то в блокнот начал рассматривать каждую запись и, судя во всему, находить между ними связь. лицо его выглядело расслабленно даже в этот момент. впечатляет. —это похоже на проявления посттравматического стрессового расстройства, свойственного после того, как люди переживают подобные, как Вы говорите, ужасные события. также Вы упоминали, что Вам было трудно чем либо заниматься из бытовых вещей, не говоря уже о работе и остальном. вы потеряли интерес к жизни, стали более закрытыми и хотели покончить с собой. это похоже на депрессию. каждое слово как удар по сердцу, так больно это слышать, но всё перечисленное было обсалютной правдой. —и что делать?... —не отчаивайтесь Вы так, это же лечится. походите на терапию, можете сходить на терапию коллективную, если будет так легче. попьёте таблетки. не всё потеряно. врач, не дожилаясь особого ответа от пациента начал печатать бумаги, ставить печать и свою подпись. —подпишите воот здесь, в уголочке — он протянул ему листок, не вглядываясь, Сон подписал его, точно зная, что может доверять этой больнице и этому Ян Илю, ему правда стало легче после одного лишь сеанса, хотя ничего, кроме банальной возможности ему выговориться, не произошло. —если не трудно, не могли бы Вы отнести этот документ в кабинет по соседству? —а какой номер кабинета? доктор замялся. —ммм, понимаете... он ещё ремонтируется и ему ещё не повесили номер, на нём весит только табличка "посторонним вход воспрещён", но вы не бойтесь, проходите. просто отдатите бумаги и всё, хорошо? — слащавая речь отлично действовала на мозг Ки Хуна и он, даже улыбнувшись, непонятно правда зачем, взял бумаги и поплёлся к выходу, как тут зазвенел будильник на столе у Ян Иля. Сон остановился. —это? это оповещение о окончании нашего сеанса, ничего такого, идите. хорошего Вам дня! —до свидания. это тёплое общение после двух месяцев социального холода как летний луч солнца в зимнюю грозу, мужчина даже не заметил, что ему должны были сказать, чем и как его будут лечить, а не просто отправить отдавать бумажки. но возможно счастье в невединии? пусть будет так. нужную дверь было нетрудно заметить, она была перепачкана краской и вся её сущность так и твердила о том, что там шёл ремонт. зайдя, интерьер почти не отличался от состояния двери – многое недокрашено, плинтусов нет, а потолок вообще был серым. из мебели только перепачканный всякой пылью, краской и штукатуркой стол. у окна стоял молодой парень, усиленно что-то кричавший в трубку. —я говорил тысячу раз, тысячу раз, нельзя хотя-бы с тридцатого было запомнить? — его крики перебивали звуки открывания и закрывания двери, в том числе и шагов к столу, так что для парня в комнате он находился всё ещё один. —здравствуйте? парень со страхом подпрыгнул и был уже готов наорать на него матом, но увидев, что человек перед ним в больничной форме, слегка остыл. —доки? —что?.... —документы? спрашиваю. —да... —идите на стол и кладите отсюда — сказал раздражённый человек, но потом призадумавшись прошипел в трубку — подожди... —кладите на стол и идите отсюда. — проговорил он сквозь зубы. немного испугавшись, Ки Хун быстро положил документ и вышел из комнаты. ох же и истеричка попалась человеку на другом конце провода... по времени через минут шесть должен быть сон час, лучше бы вернуться в палату. в коридоре витал приятный запах пюрешки с обеда, даже захотелось снова перекусить, но к сожалению всю еду с обеда сразу же выкидывали, даже не давая надежды придти опоздавшим за добавкой. в палате, по прибытию, царила сонная атмосфера, двое из соседей уже спали, так что пробираться пришлось на цыпочках. спать не хотелось, но слава Богу у его койки были окно и можно было себя развлечь хотя-бы видом на улицу... через решётку. довольно пессимистически. —хён, как всё прошло? тихий голос послышался со стороны, это был Санг Хо. "хён"... он ещё не называл его так. —мне поставили... ну или поставят, я так и не понял, посттравматический синдром помоему, и еще депрессию. короче все зашибись. —это печально, а почему птср? не хочешь поделиться, что случилось? —давай поспим и я за ужином расскажу, давай, сладких снов. — демонстративно повернувшись на другой бок пробормотал Ки Хун, хоть и спать не хотелось, сейчас говорить он был тоже не настроен.