Часть 3

Прохлада гостиничного номера в «Эдемском оазисе» стала щитом против саридского зноя. Каирис стояла у окна, глядя на город, раскинувшийся внизу, как механическая игрушка её отца. Белоснежные стены, остроконечные крыши, дымовые трубы, изрыгающие чёрный дым, и ажурные мосты, переброшенные через каналы. Город, построенный на технологиях и амбициях. Амбициях таких людей, как её отец. Элиан Ван-Дэрис. Имя, которое в научных кругах произносили с благоговением, а в деловых – с тихим ужасом. Лучший мастер техногенных машин и артефактов на континенте. Его мозг порождал гениальные устройства, способные перевернуть промышленность, но его полное отсутствие дипломатии и коммерческой жилки превращало каждое его изобретение в финансовую катастрофу или политический скандал. Он продавал лицензии трём враждующим корпорациям одновременно, «заимствовал» чертежи у гильдий, не спросив разрешения, а его последний проект – самоохлаждающийся паровой двигатель – чуть не стёр с лица земли лабораторный комплекс в Финресе, что и стало причиной их визита в Сарид. Местные инвесторы были в ярости. А где-то там, между континентами, в пыли пустошей и на развалинах древних цивилизаций, бродила её мать. Айрин Ван-Дэрис, урождённая Лунный След. Легендарная охотница за артефактами. Её добычу покупали музеи и частные коллекционеры, а её список врагов был длиннее, чем генеалогическое древо императорской семьи. Айрин не создавала проблем – она оставляла за собой шлейф из взорванных храмов, разгневанных культов и обманутых конкурентов, которые, не сумев найти саму охотницу, с готовностью переносили свой гнев на её семью. А точнее – на дочь, которая всегда была на виду. Каирис была плодом этого хаотичного союза гения и искательницы приключений. И она была тем, кто вечно расхлёбывал последствия их страстной, безрассудной жизни. Её собственная жизнь была похожа на шахматную партию, где против неё играли сразу двое, постоянно подкидывая на доску новые проблемы. Лёгкая, колющая боль сжала её грудную клетку, словно невидимая рука. Она закрыла глаза на секунду, делая медленный, глубокий вдох. Воздух с свистом прошёл через сузившиеся дыхательные пути. — Не сейчас, — приказала она себе. Никогда не сейчас. — Ну что? — раздался за её спиной голос Ройса. — Каковы масштабы катастрофы на этот раз? Каирис обернулась. Её лицо было бесстрастным. — Отец, в своём неизменном стремлении к совершенству, пообещал саридскому синдикату «Стальной Кулак» двигатель, чертежи которого он, по всей видимости, «позаимствовал» у гильдии «Пламенное Сердце». И те, и другие считают себя единственными правообладателями. И те, и другие вооружены и очень недовольны. Ройс присвистнул. — Прямо как в прошлый раз в Порт-Кароне? — Хуже. В Порт-Кароне у отца хотя бы были чертежи. Здесь, судя по его последнему письму, он успел их потерять, продать копию третьей стороне и отрицает всё вышеперечисленное. На её губах играла та самая хищная улыбка, но в глазах не было ни веселья, ни тепла. Это был оскал загнанного, но не сломленного зверя. — «Стальной Кулак» ожидает меня через час в своей штаб-квартире. Гильдия «Пламенное Сердце» – вечером, в своём цеху. Обе стороны ожидают, что я явлюсь с недостающими чертежами и униженными извинениями. — И что ты будешь делать? — спросил Ройс, смотря на неё с смесью страха и восхищения. Каирис подошла к своему дорожному сундуку. Открыв его, она достала не чертежи, а элегантное платье цвета вороненой стали, от которого веяло холодной роскошью и абсолютной властью. — Я надену это, — сказала она просто. — И пойду на встречу. Она удалилась в спальню, оставив Ройса в тревожном ожидании. Переодеваясь, она чувствовала, как учащённое сердцебиение отдаётся в висках. Её пальцы, с их острыми, стальными ногтями, дрогнули, расстёгивая пуговицы рубашки. Она снова потянулась к своей чёрной сумке. Достала маленький флакон с прозрачной жидкостью. Несколько капель под язык – и знакомый, горьковатый вкус распространился по рту. Через минуту железная хватка в груди ослабла, дыхание выровнялось. Она посмотрела на своё отражение в зеркале. Высокая, стройная фигура в платье, подчёркивающем каждую линию. Холодная красота, алые глаза, в которых читался ум, хитрость и бездна усталости. Она была идеальным продуктом своих родителей – техногенным артефактом, отточенным для выживания, и охотницей, загнанной в ловушку каменных джунглей. Штаб-квартира синдиката «Стальной Кулак» располагалась в самом сердце промышленного района. Воздух здесь был густым от гари и влажного пара. Гигантские паровые молоты оглушительно били по раскалённой стали, а по монорельсам над головами проносились грузовые платформы. Её провели в кабинет главы синдиката, Торгена, мужчину с телом кузнеца и глазами бухгалтера. Он сидел за столом, сделанным из сплава стали и полированного дерева. — Мисс Ван-Дэрис, — произнёс он, не предлагая сесть. — Ваш отец поставил нас в дурацкое положение. Мы вложили миллионы в его двигатель. Где чертежи? Где прототип? Каирис не спеша заняла кресло напротив, положив ногу на ногу, а на них свои руки её движения были полны грации и скрытой силы. — Мистер Торген, — её голос был сладок, как мёд, и холоден, как лёд. — Вы приобрели не чертежи и не прототип. Вы приобрели идею. И, как любая гениальная идея, она не могла остаться в одних руках. Мой отец – не торговец, он – творец. Его цель – прогресс, а не монополия. — Не учите меня ведению бизнеса, девочка! — проревел Торген, ударив кулаком по столу. — «Пламенное Сердце» утверждает, что это их разработка! — Гильдия «Пламенное Сердце», — Каирис позволила себе лёгкую, снисходительную улыбку, — известна своим консерватизмом. Их последнее значимое изобретение – усовершенствованная форсунка для котла – датируется десять лет назад. Идея же самоохлаждающегося двигателя родилась в голове моего отца, когда он изучал принципы работы древних охладительных установок в пустошах. Артефактов, к слову, добытых моей матерью. Она сделала паузу, давая ему впитать эту информацию. Она не пришла извиняться. Она пришла переписать историю. —Ситуация такова, мистер Торген. У вас есть производственные мощности. У «Пламенного Сердце» – патент на устаревшую технологию, которую они сами не в состоянии развить. А у семьи Ван-Дэрис – гений и эксклюзивный доступ к новым источникам вдохновения. Я предлагаю вам не судиться, а стать эксклюзивным производителем двигателя по лицензии, которую я, как представитель семьи, готова вам предоставить. Доля от прибыли «Пламенному Сердцу» успокоит их, а вы получите технологию, опережающую время. Торген смотрел на неё, его гнев медленно сменялся расчётом. Он видел перед собой не испуганную девочку, а хитрого и опасного переговорщика. — А если «Пламенное Сердце» не согласится? Хищная улыбка снова тронула губы Каирис. — О, я уверена, они будут благоразумны. В конце концов, — её алый взгляд упал на массивный стальной пресс за окном кабинета, — гильдии тоже невыгодно иметь дело с последствиями гнева такого могущественного синдиката, как ваш. Я просто предложу им... альтернативную точку зрения. Она вышла из здания «Стального Кулака», не получив формальных извинений, но с предварительной договорённостью о встрече с юристами. Первый раунд был выигран не силой, но умом и хитростью. Однако она чувствовала истощение. Лекарство поддерживало её, но ценой лёгкой дрожи в пальцах и звенящей пустоты в голове. Вернувшись в гостиницу, она нашла Ройса в состоянии паники. — Каирис! Ты только посмотри! — он протянул ей смятый листок бумаги. Это была записка, подсунутая под дверь. Короткая и ёмкая: «Передай своей матери, что «Тени Когтя» помнят о сокровище Храма Падающей Звезды. Мы найдём тебя.». Каирис медленно разорвала записку. —Очередной подарок от матушки, — произнесла она с ледяным спокойствием. — Похоже, вечерняя встреча с «Пламенным Сердцем» будет куда интереснее, чем я предполагала. Она подошла к своему сундуку и достала не чертежи и не дипломатические бумаги, а вторую пару клинков – более лёгких, из тёмного, не отражающего свет металла. Проблемы её родителей снова настигли её. Отец подложил её под удар бизнеса и закона. Мать – под удар кинжалов и древней мести. Её сердце, её больное, уставшее сердце, сжалось от предчувствия. Но её руки, укладывающие клинки в скрытые ножны под платьем, не дрогнули ни разу. Её лицо было прекрасной, безмятежной маской. Впереди был вечер, а значит, пора было снова становиться охотницей. Или добычей. Разница была лишь в том, кто первый обнажит клыки.