Глава 4. Но что есть реальность?

      Диана невидящим взглядом посмотрела на набранное сообщение, которое получилось очень длинным, и сжала руки в замок, когда поняла, что они слегка дрожат. Это казалось глупостью. Она просто пересказала события недавнего сна, который ее сильно впечатлил, по просьбе подруги. Так почему ее трусит так, словно она пережила все написанное только что? Почему она никак не может заставить себя отправить сообщение? Но она знала ответ: это не было обычным сном. Не факт, что сном вообще было, пусть и было увидено во сне.       Что-то иное, что-то непонятное, а поэтому и пугающее. Она всегда интересовалась необычными явлениями. Современная эзотерика не казалась ей исчерпывающе близкой, но в целом ее интересы можно было обозначить и так. Ее было не удивить осознанными сновидениями, ритуалами, странными историями. В конце концов, подруга, которой она и собиралась рассказать будто бы сон, ставший едва ли не самым странным событием в ее жизни на данный момент, как раз и была сновидцем, не говоря уже о том, что интересовалась много чем необычным еще.       Просто нажать отправку. Диана прикрыла глаза, медленно вздохнула. Изнутри, под кожей не проходила дрожь. Сон случился пару дней назад. Или уже больше? Но помнится так ярко до сих пор, что вызывает не только физические реакции вроде дрожи и спонтанных слез без причины, но и сомнения, что она вообще в реальности. Потому что реальность была там. Ее настоящая реальность. А здесь… Она открыла глаза, обвела взглядом небольшую комнату. Ее личное пространство, ее крепость, как она часто шутила, но шуткой это было лишь отчасти. Сейчас комната казалась чужой и какой-то будто бы неправильной.       Надо успокоиться. Ну не может же она, в самом деле, так цепляться за какой-то сон. Да, яркий, невероятно реалистичный, но все-таки сон. Наверное. Но чем это может быть еще? Дыхание странно перехватило, когда в голове уже не впервые возникла мысль: это могло быть воспоминанием о каком-то другом воплощении. Разум тут же взбунтовался, утверждая, что это невозможно. Но Диана была не готова просто принять это как факт. Она всегда верила в реинкарнацию, да и в ее жизни было достаточно по-настоящему странных событий, чтобы сформировать относительно гибкое восприятие. Но могло ли все то, что она видела во сне, когда-то происходить на самом деле?       Она сама не поняла, как начала перечитывать сообщение. Это было просто свободное описание, краткий пересказ для подруги, но оно мгновенно воскресило все картинки и чувства, пережитые во сне.              Я была в каком-то помещении. Все логично, все нормально, просто место незнакомое. Квартира. Круглый дубовый стол, компания. Мы должны были что-то решить довольно срочно. Обсуждение уже начиналось, когда меня попросили принести с кухни кувшин с лимонадом. Мол, сделали, а взять забыли, горло промочить-то надо будет в пылу дискуссии. Я безо всякой задней мысли послушно пошла за лимонадом, ибо ну что жалко, что ли пару метров пройти? И в тот момент, когда я шагнула на кухню, всё тряхнуло. Сначала пугающе, но не сильно вроде как.       Я позабыла про всякий лимонад и кинулась обратно, потому что знала: началось. И на обсуждения времени уже не осталось. Но влетела в невидимую будто бы стеклянную или пластиковую стену. Стояла меньше чем в метре от тех, кого считала семьёй, и не могла ничего сделать.       Они сказали, что им очень жаль, но времени у нас нет. И вариантов нет, мы всё перепробовали или что-то в этом духе. Я слышала плохо из-за невидимой преграды. И что кто-то должен выжить. Они решили коллективно, что это должна быть я. Потому что, по их мнению, у меня больше всего шансов потом, позже, всё вернуть на круги своя. Я кричала. Я ревела навзрыд. Я колотила чертову преграду кулаками до крови, но она держалась. А комната начала рушиться. Впрочем, что комната — дом. И чёртов кусок, который отгородили, оставив там меня, стоял, а они проваливались на моих глазах вниз. Потому что пол рухнул.       Мне казалось, что от бессилия я сойду с ума. И я побежала вниз ведомая даже не пониманием, что их жертва не должна быть напрасной. Я побежала вниз ведомая абсолютно глупой надеждой, что кто-то выжил, как-то сумел остаться в живых. В тот момент, я не хотела понимать и признавать, что жертва была осознанной. Я бежала по чёртовым лестницам, а они рушились, шатались, крошились. Я вылетела на улицу и врезалась в полисмена. Он изумился сильнее меня. Начал орать в рацию, что тут каким-то чужим есть выжившие, что у меня шок, что нужна Скорая, а я плакала, плакала, плакала, вцепилась ему в рубашку и умоляла их вернуть. Я знала, что происходит что-то очень плохое, намного серьёзнее простого землетрясения, но мне даже это было всё равно. Я думала, что от боли захлебнусь.       В общем, у меня приключилась форменная истерика. Я кричала всё, не думая. О семье, о магии, о чём-то ещё. Меня колотило и я ревела. Для меня просто мир в одно мгновение разлетелся на части, и я была не готова. Врачи скорой помощи, у которых не было особо времени разбираться, решили, что у меня не просто шок. Что-то из услышанного расположило их думать, что я не здорова психически. И после пары перевозок я оказалась в белой палате, в смирительной рубашке, а там и успокоительное подоспело.       Дни просто слились в один. Лекарства на меня не действовали, но я в этом не признавалась. Мне просто было всё равно. Меня поили таблетками, со мной периодически разговаривал доктор. Говорил о посттравматических стрессах, о скрытых отклонениях, о которых мы иногда и сами не знаем. Говорил, что все поправимо и излечимо временем и лекарствами. Много чего говорил изо дня в день. А я молчала. Лежала, смотрела в стену и не видела для себя ни пути, ни надежды. Я не знала, что мне делать дальше, не понимала, как они могли оставить в живых меня, если я не готова, если я даже не знаю, что мне предпринять теперь, куда идти и с чего начинать.       И когда однажды в палату вошла девушка, которая явно халат набросила как посетитель, вместе с доктором, я даже не отреагировала. Уж не знаю, что она ему там говорила, но он оставил её со мной и ушёл. А она спокойно присела. Представилась Алисой и спросила, долго я собираюсь отдыхать или всё-таки выберусь и начну что-то делать? Я впервые за все время даже почувствовала удивление. Спросила кто она, но от прямого ответа та уклонилась. Я сказала, что мне уже давно проставили диагноз, и меня отсюда уже никто не выпустит. Она сказала, что это сможет решить, только ей надо две-три недели. А я должна дождаться и не сойти с ума на самом деле.       Она слово сдержала. Меня начали таскать по каким-то комиссиям через промежуток времени. Я отвечала на вопросы уже нормально. А когда ответа не знала, то смотрела на Алису, и он сам появлялся в голове. Правильный. Меня протащили по четырём комиссиям, потом я долго беседовала с каким-то пожилым дядей, мне даже не сказали, кто это, прошла кучу каких-то тестов, у меня взяли тонну анализов, но в какой-то день мой доктор снова зашёл с Алисой и сказал, что я могу идти. И мы ушли.              Строчки поплыли, когда из глаз вновь покатились слезы. Да сколько можно-то?! Диане казалось, что она плачет с того момента, как резко проснулась от этого сна, после чего еще продолжительное время не могла до конца осознать, что реальность вокруг нее, а не там, где она… побывала? Но слезы не заканчивались, только отступали на время. Иногда мелькала мысль, что она просто должна… полноценно пережить увиденное? Вот только что она видела?..       Неожиданно вспыхнула злость на себя и ситуацию в целом. Она никогда не была плаксой и нытиком, не собиралась становиться и сейчас. Больше не размышляя, Диана отправила сообщение. Даже если подруга сочтет, что она все придумала или слегка свихнулась, ну и ладно. Но ей нужно было с кем-то всем этим поделиться. Даже если она не может передать все, что прочувствовала во сне.       Подруга появилась в сети почти сразу, прочла сообщение привычно быстро и начала печатать ответ. Диана отошла от компьютера и начала ходить по комнате. У сна было продолжение, и вот им она не была уверена, что готова делиться. Впрочем, все сильно зависело от реакции на то, что озвучено уже. Только из головы мысли было не изгнать.              Она помнила.              Даже если разум не готов был принять это именно так, но где-то в глубине души, она знала, что это именно воспоминания. Она помнила, что видела дальше, когда с трудом уговорила себя лечь спать вновь после странного сна.       Она была с той, кто назвалась Алисой. Красивый пейзаж, но явно иллюзия. Алиса объясняла, что она должна найти и собрать всех остальных — тех, кто погиб в той квартире. Потому что иначе все зря, иначе их жертва была напрасной. И деваться было некуда, потому что… чувство вины уничтожало. Она должна была попытаться, даже если понятия не имела, что делать.       Короткий сигнал оповестил, что пришло сообщение. Явно ответ от подруги, но Диана позволила себе не подходить к компьютеру немедленно. Она продолжила вспоминать, сдавшись тому, что терзало ее последние дни и явно не собиралось отпускать.       Начались воплощения: разные миры, разные люди, бесконечный поиск. Она раз за разом искала свою семью, стараясь не думать о двух вещах: о том, что они ее предали, и о том, как можно убедить в чем-то невероятном тех, кто ничего не помнит. Это ведь как человек с амнезией: можно делать что угодно, бесконечно его любить и рассказывать ему, как и что на самом деле, но если он тебя не помнит, он тебе даже не поверит без доказательств.       На глаза снова навернулись слезы, когда воспоминания накрыли новой лавиной. Так и вышло. Воплощение за воплощением, в которых она находила нескольких из семьи, но каждый раз далеко не всех, и даже те, кого находила, ей не верили, едва она доходила до каких-то осторожных объяснений. Никто не был готов слушать о том, что когда-то в другой жизни они были семьей, они были собой, они были вместе. В лучшем случае, ей доставались вежливые улыбки, а потом общение сокращалось, в худшем — ее принимали за душевнобольную. Иногда она и сама казалась себе именно такой.       И она помнила, чем все кончилось: ее срывом перед Алисой. На миг Диана настолько провалилась в воспоминания, что ей показалось, что это сейчас она кричит о том, что бесполезна, что ничего не получается, что она не справляется. Но она все еще была в комнате. В комнате, которая до сих пор иногда, на какие-то секунды, казалась чужой. Алиса предложила ей сделать то, чего она еще не пробовала: погрузиться в очередное воплощение, не помня себя. Алиса объясняла, что это даст возможность связям семьи сработать, и они все всё равно притянутся друг к другу. Диана вздохнула до боли в груди и заставила себя сесть в кресло, но так и не взглянула на экран компьютера.       Она согласилась от отчаяния, потому что не понимала, что сделать еще. Ей казалось, что она перепробовала все, что могла в отношении поиска и убеждения. И раз за разом проигрывала. Так какой смысл в черт знает какой раз делать то же самое и ожидать другой результат? И она согласилась на предложение Алисы.       Диана зажмурилась и потрясла головой, напоминая себе, что реальность вокруг нее, она в ней, а не где-то еще. Мыслей было много. Неужели эта ее жизнь — это та самая, после согласия? Но что-то внутри протестовало, утверждая, что не все так просто. Может, это была интуиция.       Что ей теперь делать? Диана не понимала, как реагировать на все, на нее свалившееся. Игнорировать странные сны, которые будто бы и не сны вовсе, не получалось. Как узнать больше информации, она не понимала. Поверить слепо не получалось тоже, хотя где-то за пределами влияния разума она верила уже. Потому что есть такие моменты, пережив которые, нельзя остаться прежним. Ничего не будет прежним, потому что некоторые знания меняют все. Но было ли это знанием?       Мелькнуло подозрение, что она сведет с ума сама себя. Диана заставила себя открыть переписку с подругой, понимая, что ей надо выдохнуть, и хоть немного абстрагироваться от того хаоса, который творится в ее голове. Она быстро прочитала несколько сообщений. Подруга ее не высмеяла, не заявила, что она несет какой-то бред, и в груди резко стало как-то свободнее. Диана прочла сообщения внимательнее. От подруги последовали дельные уточняющие вопросы и даже предположения, что это такое могло быть.       В голове будто бы сработал невидимый переключатель. Она не сошла с ума. Ей не приснился странный сон. По каким-то причинам она смогла размыто, но увидеть себя в каком-то другом воплощении. И это явно был очень важный момент. Возможно, самый важный во всех ее жизнях вообще. Она чувствовала, просто всем нутром ощущала, что то собрание и то решение ее духовной семьи определило дальнейший путь для них всех. Непростой путь, но… Важно не это. Важно то, что теперь, когда она знает, пусть пока и сильно не хватает деталей и конкретики, она не может просто закрыть на это глаза. Она должна их найти.       В первое мгновение мысль показалась глупой. Кого и где она собралась искать? Это звучало как безумная утопия. Но уже на второй взгляд внутри что-то странно отозвалось. Будто какая-то деталь где-то встала на свое законное место и категорически отказалась с него сдвигаться. Диана понятия не имела, с чего начать, в какую сторону смотреть и где искать хоть какие-то ответы, но уже ничего не могла поделать с крепнущей глубинной уверенностью, что иногда надо лишь выбрать дорогу, а дальше она поведет тебя сама.       Комната вновь мимолетно показалась чужой. Но на этот раз это не вызвало ни паники, ни страха. Зато появилась мысль, что реальностей много, возможно, бесчисленное количество. Мысль пошла дальше, ведя к подруге, которая, предположительно, иногда переходила между мирами во сне. Да, не факт, что так и было, подруга и сама регулярно ставила это под сомнение, но… Это показалось вдруг зацепкой. Хоть чем-то, с чего можно начать. И как знать, куда выведет диалог, если он сложится, и что еще может присниться.              Все не будет так, как было.              Факт неожиданно четко отпечатался в сознании, словно кто-то написал эту фразу там огромными горящими буквами. Диана улыбнулась, впервые за последние дни. Будет иначе. Возможно, ее жизнь сильно изменится. Но теперь, пожалуй, она к этому готова.       Она готова хотя бы попытаться вспомнить себя.