Альтернативный конец

Гермиона Грейнджер с трудом раскрыла глаза и оглядела обстановку вокруг. Голова кружилась, но девушка узнала свою спальню, в которой они жили с Роном. Почему-то она лежала на полу, а голова болела так, словно её били молотком. Кинув взгляд на календарь она ужаснулась. Сегодня было десятое февраля две тысячи третьего года. — Очнулась? — послышался голос пьяного ЖИВОГО мужа. Кожа покрылась холодными мурашками от страха. Значит, это все произошло в её голове? Драко не помог ей сбежать. Он не помог ей избавиться от зелья в крови. Он не купил ей палочку. Рон был жив и невредим. Она не родила троих детей от Драко. Не помирилась с Поттерами. Гермиона почувствовала, как её тело напряглось, словно готовая к прыжку кошка, но раны, покрывавшие её кожу, напомнили, что побег невозможен. Рон стоял в дверях, держа в руке бутылку огненного виски. Его глаза были мутными, но злыми — как у волка, который учуял кровь. Он шагнул вперёд, и пол скрипнул под его весом. — Два дня, — прошипел он, — Два дня ты притворялась, что спишь. Думала, я не заметил? Она хотела ответить, но губы не слушались. Вместо этого из горла вырвался хриплый звук, смесь страха и ненависти. Рон усмехнулся, как будто это его позабавило. Он подошёл ближе, запах алкоголя и пота ударил ей в лицо. — Ты думаешь, ты лучше меня, да? — он наклонился, его дыхание обжигало её кожу. — Ты думаешь, что ты та самая умная Гермиона Грейнджер, которая может всё? Она сжала кулаки, ногти впились в ладони. Её мысли метались, как пойманная в ловушку птица. Но в глубине души, где-то под пластами боли и страха, теплилась искра надежды. Неужели всё, что она видела, было просто сном? Неужели Драко, его холодные, но такие уверенные руки, его обещания, его месть Рону — всё это было лишь игрой её разума? Рон поднял руку, и она инстинктивно закрылась, но удар не последовал. Вместо этого он схватил её за волосы и притянул к себе. — Ты моя, — прошипел он. — Твоя жизнь, твоё тело, твоя душа — всё это принадлежит мне. И я буду делать с этим всё, что захочу. Его губы прижались к её уху, и она почувствовала, как её желудок сжался от отвращения. — Ты не убежишь, — прошептал он. — Никогда. Его кулак обрушился на нее с такой силой, что ее голова вжалась в деревянный пол. Она почувствовала, как что-то теплое и липкое стекает по ее виску. Его кулаки опускались снова и снова, каждый удар сопровождался хриплым скрежетом его дыхания. Гермиона пыталась защититься, ее руки поднимались, чтобы прикрыть лицо, но он был сильнее. Он всегда был сильнее. Ее тело было избитым полем битвы, каждое движение причиняло боль. Она почувствовала вкус крови во рту, когда он ударил ее в живот, и она согнулась пополам, задыхаясь. — Ты… ты всегда думаешь, что ты умнее всех… — его голос был прерывистым, злым. Намного злее, чем обычно, — Но теперь ты поняла? Поняла, кто здесь главный? Ее глаза были закрыты, но она почувствовала, как он схватил ее за волосы и поднял с пола. — Открой глаза, сука! Смотри на меня! — его голос был оглушающим, словно гром, разрывающий небо. Гермиона медленно открыла глаза. Ее зрение было размытым, но она увидела его лицо — искаженное яростью, с выпученными глазами и тонкой пеной на губах. Его рука снова опустилась, и она услышала хруст, прежде чем боль охватила ее тело. Она почувствовала, как что-то внутри нее ломается, как будто ее душа была разорвана на куски. Ещё один удар и голова Гермионы неестественно повернулась набок. Из приоткрытого уголка губ тонкой струйкой вытекала кровь. Но Рон казалось не замечал, что он избививает уже бездыханное тело.

***

Снег тихо падал на холодный камень, окутывая могилу Гермионы Грейнджер белым саваном. Драко Малфой стоял неподвижно, его черный плащ сливался с сумраком зимнего дня. Его серебристые волосы, обычно безупречные, теперь были растрепаны ветром, словно сама природа пыталась вырвать из него то, что он так тщательно скрывал. Он опустился на колени, ладонь легла на гранит, как будто он мог ощутить её теплоту сквозь ледяную поверхность. — Гермиона, — прошептал он, и его голос был едва слышен, как шелест крыльев совы в ночи, — Мне так жаль. Я должен был понять. Должен был остановить это. Его мысли, как шторм, крутились в голове. Он видел её воспоминания, словно проклятие, наложенное на его разум. Каждый удар, каждое унижение, каждое молчание, которое она терпела. — Я должен был вмешаться раньше, — Драко продолжил, его кулаки сжались, ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы, — Я думал, что смогу помочь. Я не успел. Его сердце билось так, будто хотело вырваться из груди, как птица, пойманная в клетку. Он закрыл глаза, и перед ним вновь возник её образ. Её глаза, полные страха, её голос, дрожащий, но всё ещё гордый. Она была светом, а он позволил ему погаснуть. Он встал, его тень растянулась по снегу, как тёмное предзнаменование. Ветер подхватил его слова, унося их в бесконечность. Драко повернулся и пошёл прочь, но каждый его шаг был тяжелее предыдущего. Он знал, что путь, который он выбрал, будет долгим и опасным. Но он также знал, что не может остановиться. Не теперь. Не после того, что он видел. Снег продолжал падать, погребая под собой следы его шагов, как будто пытаясь стереть его присутствие. Но след, оставленный в его душе, был вечен. И он знал, что будет нести его с собой, пока не исполнит обещание, данное мёртвой девушке, которая заслуживала гораздо большего, чем судьба, которую ей выпала. Снег хрустел под ногами Драко, когда он вошел в проклятый дом Уизли. Ветер выл за окнами, словно души мертвых оплакивали свою судьбу. Он стоял в гостиной, холодный воздух пробирался сквозь одежду, но он не чувствовал этого. Его глаза были прикованы к фотографии на стене — Гермиона, улыбающаяся, как будто всё в её жизни было прекрасно. Как будто она не была заточена в этом аду. Он протянул руку, пальцы коснулись стекла, как будто он мог дотронуться до неё. Его кулак сжался, он хотел разбить эту фотографию, стереть её лицо с земли. Но он не смог. Она была последним воспоминанием о ней, о той Гермионе, которая могла бы быть счастлива, если бы он успел. Драко повернулся, его глаза упали на дверь спальни. Она была приоткрыта, как будто приглашая его заглянуть внутрь. Он шагнул вперёд, ноги словно были сделаны из свинца. Каждый шаг был мучительным, но он должен был это сделать. Он должен был увидеть то, что она терпела. Комната была такой же, как в её воспоминаниях. Кровать, смещённая к стене, как будто она пыталась спрятаться. На полу пятна крови, которые никто не удосужился убрать. Воздух пах плесенью и страхом. Драко опустился на колени, его пальцы коснулись пятен на полу. Он почувствовал её боль, её страх, её отчаяние. Она кричала, но никто не услышал. Она плакала, но никто не пришёл. Он закрыл глаза, и перед ним разверзлась пропасть её воспоминаний. Он видел её лицо, искажённое болью, её руки, пытающиеся защититься от ударов Рона. Он видел её глаза, полные ненависти и страха, когда она смотрела на него в тот последний момент. — Я должен был остановить это, — прошептал он, его голос был полон боли. — Я должен был спасти тебя. Тело Гермионы Грейнджер обнаружил Гарри Поттер, к которому подошёл министерский психолог Драко Малфой и поделился своими подозрениями. Гермиона отсутствовала три дня без объяснения причин и когда Драко показал Гарри воспоминания, которые он смог просмотреть в голове девушки, Поттер заявился к бывшим лучшим друзьям. Рон Уизли был осуждён за применение запрещённого зелья, а так же за домашнее насилие, которое привело к смерти его жены. Ему дали срок в двадцать лет, который он так и не отсидел, потому что повесился в камере через три года, уверяя всех, что к нему постоянно приходит мертвая жена. За все три года к нему не пришел ни один посетитель. Говорят, что на почве одиночества и постоянного присутствия рядом дементоров он и сошел с ума. Через три месяца был открыт приют имени Гермионы Грейнджер для всех, кто переживал дома домашнее насилие. Учредителями стали Драко Малфой и Гарри Поттер. Спустя полгода Гарри и Джинни Поттеры развелись. Джинни обвиняла мужа, что тот не смог спасти её брата от тюрьмы, а теперь и вовсе открыл приют в честь её бывшей невестки. Джеймс Сириус остался с отцом. Вскоре Гарри Поттер начал свои отношения с Панси Паркинсон, недавно вернувшейся из штатов. Когда Джеймс подрос он назвал её мамой, потому что Джинни Уизли не принимала никакого участия в жизни сына по собственной инициативе. Драко Малфой женился через долгих семь лет на маггле по имени Джейн. Она была похожа на Гермиону характером и жизненной ситуацией. Через два года у них родились близнецы Скорпиус и Персей. Нарцисса Малфой не дожила до того момента, как её сын женился, но с невесткой была знакома. Она спокойно приняла выбор единственного сына. Молли Уизли ни разу не пришла на могилу собственного сына, так же как и остальные члены семейства Уизли. Только Джинни приходила к брату на могилу и лила слезы о их незавидной судьбе, которая сложилась. После смерти брата Джинни начала выпивать, а позже подсела на маггловские наркотики. Девушка умерла от передозировки в 2008 году в своей маленькой съемной квартире. Действия Рона полностью изменили ход событий его семьи и друзей. Кто знает, если бы он смог признать свои проблемы с психикой раньше, то все пошло бы по-другому. Но это уже совершенно другая история.