Отрицание: закат ужаса

      Месяц длилась болезнь Гертруды. Лихорадка сменилась долгим восстановлением, когда она долго спала, потом – не помнила окружающих, затем – училась ходить заново. Всё это время Реми и Марк помогали ей делом, а Диана – молитвами, которые теперь обращались не только к возлюбленному, но и к тем, кто любил её и заботился о ней самоотверженно.       Гертруда проснулась ближе к вечеру. Одно из последних воспоминаний перед падением в болезнь проявилось в её сознании чувством дежавю и её охватил ужас, девушка побледнела. Реми, спавший рядом у её кровати, не заметил ни тихого вздоха девушки, ни бледности её кожи. Но это заметил Марк, недавно вошедший в комнату.       - Сударыня, сударыня, что с вами? – спрашивал бледный от страха за неё Марк.       Мальчишка подбежал к ней, взял её за руку.       - Этот закат… - шептала Гертруда. – Он меня пугает.       Марк улыбнулся.       - Этот закат действительно пугающий, - он вспомнил того призрака в лесу. – Но в то же время закат прекрасен, ведь он говорит о том, что совсем скоро наступит новый день, а за ним – другой день, а значит – скоро снова будет весна, тепло, лето.       - Но нужно пережить ночь, - шептала Гертруда.       - Да, - соглашался Марк. – Я тогда останусь с вами.       Гертруда опешила, посчитав это решение юноши за немысленную наглость. Её лицо залилось краской смущения и ярости.       - Ты?! Да как ты смеешь?! – чуть не вскричала Гертруда.       - Смею, - заметил Марк. – Господин Реми спит, а вы болеете, за вами нужно присматривать. Да и я, если быть честным, боюсь этой ночи.       - Хорошо, - промямлила Гертруда. – Однако я не пущу тебя на свою кровать!       Марк улыбнулся, кивнув.       - Хорошо, я размещусь на той лавке.       Юноша, как и сказал, лёг на лавку у окна. Гертруда посмотрела, как начинающиеся сумерки окрашивают его лицо в синий цвет, и задрожала то ли от сквозняка, то ли от переживаний о Марке.       - Тебе удобно? – спросила она.       Марк, смотря на потолок, небыстро ответил, будто он наблюдал за чем-то внимательно.       - Я -  сирота и слуга. Я привык к разному. К тому же, я не больной. Накройтесь одеялом. Ночи холодные, а вы ещё выздоравливаете.       Гертруда, всё ещё краснея, что, однако, в темноте уже не было заметно, послушно накрылась одеялом.       Пока Реми крепко спал от тяжёлого дня, эти двое не могли найти сон и разговаривали с друг другом. Марк смотрел в окно на звёзды, Гертруда смотрела на Марка, точнее – на ту часть лица, что Луна освещала.       - Почему такие закаты страшны для тебя? – нерешительно спросила Гертруда.       Марк вздохнул, стирая пыль с оконной рамы, будто бы ответ кроется там.       - Знаете, - начал он свой рассказ. – в тот вечер, что заболели вы, госпожа де… Бюсси послала меня за Реми…       - А, он же в лес переселился? – догадалась Гертруда.       Марк кивнул, его лицо помрачнело.       - Я послушно побежал за Реми, но в лесу… кажется… Я не знаю, это звучит, наверное, странно, но…       Он замялся, будто искал слова. Гертруда с раздражением кинула в него одну из подушек.       - Говори давай!       - Вы не знаете, в лесу Меридора не водятся призраки?       - Впервые о таком слышу, - призналась Гертруда.       - Мне кажется, - начал шептать Марк, - что, пока я бежал к Реми и пока мы шли обратно, за мной кто-то следил, кто-то был на лесных тропах со мной.       - Может, змея? – недоверчиво спросила Гетруда.       - Змеи не отбрасывают такой тени.       Гертруда нахмурилась.       - Знаешь, нет, я не помню никаких историй о призраках здесь.       - Но, может, это новый призрак?       - А здесь кто-то умирал? – удивилась Гертруда.       - Нет, но призрак мог прийти с госпожой… Дианой?       Марк не знал, как обратиться к наследнице барона в этом разговоре. Покрасневшая       Гертруда в ужасе посмотрела на него.       - На что вы намекаете, юноша?       - Она ведь овдовела? Что если это призрак мужа?       - Ложись-ка ты спать! – почти приказывала Гертруда. – Эти небылицы не стоят того. Да и ты ещё мал для таких разговоров.       Марк хмыкнул, но не послушался Гертруду, продолжил смотреть на Луну.       Гертруда же легла под одеяло, обозначая, что дальнейшего диалога не будет.