От ненависти до любви?

      Когда-то ей было слишком тепло на душе. Приходилось выходить из зоны комфорта, но это не являлось проблемой. Все изменения были связаны лишь с ним. С тем, кто заставил иначе взглянуть на мир. В её голове всё было иначе, хотя Гермиона росла в полной и любящей семье. Не сказать, что она часто влюблялась — нет. Напротив, ей это давалось намного тяжелее, чем остальным девочкам в Хогвартсе. Все вокруг щебетали о парнях, о томных свиданиях в трёх мётлах, а она лишь скромно улыбалась и пыталась побыстрее уткнуться глазами в книгу, лишь бы не отвечать на вопросы приставучих сокурсниц.       — Гермиона сегодня снова не в духе, — протораторила Джинни куда-то в каштановую копну, — я вообще-то с тобой разговариваю.       Она умело поймала ртом подкинутый в воздух фундук, и, направив взгляд на Грейнджер, чуть призадумалась.       Честно говоря, общаться не хотелось. Ни на какую из тем. Но выдавить пару тройку слов было нужно. Скорее даже необходимо.       — Я тут, просто совсем скоро зачёт по ЗОТИ, не хотелось бы его завалить.       Она несла полную чушь. Даже если она ни разу не взяла бы в руки книгу и ни разу не стала бы повторять материал, то всё равно сдала бы. Это же Грейнджер. Информация по всем предметам была словно внедрена в её мозг, поэтому, сомнений не оставалось — причина в чём-то другом. Но, как и полагается лучшей подруге, Джинни Уизли не стала лезть с наводящими вопросами, хотя прекрасно знала, что легко могла бы расколоть её. Но всё-таки один самый главный вопрос не давал ей покоя.       — А как у вас дела с Драко?       С Драко.       Пульс участился. Ладони в момент начали становиться влажными. Тяжелый вздох.       — Ничего.       Они начали тайно встречаться на шестом курсе. Да, абсолютно для всех это стало удивлением, даже для них самих. Внезапное назначение на пост старост, а далее каждодневные встречи и взаимный интерес. Всё как обычно и происходит.       От ненависти до любви сколько шагов? Один? Они сделали сотни.       — Я видела его сегодня у входа, он был с Пэнси. Они о чём-то бурно общались, и думаю, что о тебе. Он так косо посмотрел на меня, даже не поздоровался. А я, между прочим, вместе с Паркинсон помогала ему с тобой. Всякие там штучки придумывала, как тебя можно заинтересовать. Вот козёл! — Джинни шуточно стукнула кулаком по столу и посмеялась. Впервые за пару дней Гермиона искренне улыбнулась.       Они расстались болезненно для обоих. Тихо, без скандалов. Поговорив обо всём, что накопилось. Она смотрела ему в голубые глаза и видела в них себя. А ещё слёзы. Казалось, он теряет буквально часть себя.       — Я запутался, Грейнджер, — слегка монотонно, — как-будто привык к тебе, понимаешь? Я не хочу делать тебе больно.       — Я вижу, ты любишь меня. Зачем ты так говоришь? Ты же всё равно через пару дней вернёшься, — взгляд с надеждой, — ты просто устал, Драко, тебе надо отдохнуть.       И в её словах была правда. Слишком много занятий, заключительный курс в Хогвартсе, а далее поиски работы и вступление в наследство Малфоев. Всё это утомляло и выводило из себя. Драко потерял счёт времени и теперь спал всего лишь по три часа в день, потому что в остальное время нужно было что-то вечно решать с накопившимися обстоятельствами. Он не жаловался, а лишь удрученно пытался решать всё это, параллельно отдавая каждую свободную минуту любимой. И Грейнджер ценила это.       — Мне было важно поговорить об этом, спасибо, — она встала со стола, на котором сидела, задрав ноги, — я пойду.       Он встал за ней, чтобы проводить. Казалось, в этот момент воздух замер. Его комната наполнилась напряжением. Они не смотрели друг другу в глаза, лишь обнялись на прощание. Она положила свою голову ему на грудь, а он, по-хозяйски, одной рукой обвил её талию, а другую положил на голову. Поглаживая волосы, он оставил лёгкий поцелуй в макушку, после чего сердце затрепетало. Прошло ровно тридцать секунд, и их тела разъединились.       — Пока, будь осторожна в коридорах, там сейчас как никогда темно, — прошептал он.       — Знаю, Малфой, так вообще-то было всегда.       И дверь за ней закрылась.       — Ээй, девочки, — Пэнси накрыла девичьи плечи своими руками и поцеловала каждую в щёку, — вы как тут? Всё готовитесь к зачёту?       — Я?! Не смеши, у меня есть вещи поважнее, например, игра в квиддич через три дня. Вы же придёте? — Джинни упрямо взглянула именно на Грейнджер.       Обе подруги кивнули.       — Ещё бы, мне Драко все уши прожужжал про эту игру. Что она очень важная и самая-самая показательная. Там будут какие-то влиятельные шишки, которые дадут некоторым игрокам возможность вступить в национальную лигу! Даже представить не могу, что оба моих друга могут получить такую возможность! Буду болеть за вас!       Но её восхищение быстро сменилось на печаль.       — Гермиона, я не подумала... прости.       Она совсем забыла о них с Драко.       — Нет, ничего, — Грейнджер тепло улыбнулась, — ты же не обязана забывать про своего лучшего друга только потому, что мы с ним расстались. Вы, вообще-то, начали общаться раньше, чем мы. Было бы справедливо тебе перестать со мной разговаривать.       Пэнс шутливо толкнула её в спину.       — Не неси чушь, Гермиона, эти предрассудки вообще ни к чему здесь. Я дружу с кем хочу, не взирая на обстоятельства! — она гордо подняла голову и покосилась в сторону слизеринского стола.       Блейз с Теодором сидели и уплетали виноград, рядом с ними сидел Гойл. А вот Малфоя нигде поблизости разглядеть не удалось. Парскинсон быстро оглядела большой зал, Драко нигде не было.       — Девочки, я сейчас, — она быстро вышла из зала, даже не начав обедать, потому что сердце чувствовало неладное.

***

      Громкая музыка, бесящая до скрипа костей, раздавалась почти на весь коридор. Даже не успев дойти до подземелий, Паркинсон уловила биты, от которых, будто, вздрагивал пол.       — Чёрт возьми, Драко Люциус Малфой!       Её крик никто не услышал, но это и естественно. Подойдя к магической колонке, она с презрением нажала на кнопку, прервав веселье.       Все замерли. Пэнси оглядывала каждого, но не видела лица лучшего друга.       — Где он? — всем сразу стало ясно, кого она ищет.       Воцарилось молчание.       — Славно, я учту это в будущем, — она фыркнула и пошла на второй этаж, прямиком в комнату Малфоя.       Женские смешки, какие-то звуки, похожие на шлепки, слегка смутили её. Она ускорила шаг и яростно отворила дверь. Та самая Астория Гринграсс, сидящая у него на коленях, ещё две каких-то девушки с младших курсов, и сам виновник торжества — Драко Малфой, который держал в одной руке задницу младшей Гринграсс, а в другой на половину выпитую бутылку огневиски.       — Чёрт бы тебя побрал, идиот, — прошептала Паркинсон, идя к ним навстречу.       Конечно, Драко было всё равно, он до самого последнего момента не заметил, что их навестила его лучшая подруга. Но стоило её руке коснуться его плеча — взгляд глаза в глаза и сожаление, смешанное с полнейшим отречением и холодом.       Буквально лёд, вместо глаз.       — Оо, а это моя девочка пришла, малышки, знакомьтесь, — он представил Пэнси двум младшекурсницам и одну из них шлёпнул по жопе за цоканье.       — Драко, она портит нам всё веселье, — прошептала ему на ухо Гринграсс, — неужели ты позволишь ей это сделать?       Но всё, что он мог сказать, он уже сказал. Большего его тело дать не могло. Буквально вата в облике человека, мало помалу начала вставать с дивана, направляясь в уборную. Дело дрянь, ему явно нехорошо. Схватив его под руку, Пэнси направилась вместе с Драко в туалет, чтобы хоть как-то попытаться выяснить, что случилось.       — Драко, расскажи, что ты делаешь?       Её глаза выражали искреннее непонимание.       — Мама умерла, Пэнс.       И всё как в тумане.       Нарцисса, его самый близкий человек, больше чем кто-либо — её больше нет. И сердце пропускает удар, и все эти пьянки уже не так важны, и даже то, что Грейнджер переживает из-за него — всё фантики и чушь, по сравнению со смертью его матери. Он обнимает свои колени и молча плачет, пытаясь не сойти с ума. Его горечь от утраты не затмевал даже алкоголь, что уж говорить о каких-то откровенных разговорах. Ему хотелось лишь умереть вместе с ней, но он не понимал, как это сделать.       — Когда это произошло?       — Пару дней назад. Сначала разрыв с Грейнджер, а через пару часов сова от отца со словами: «Дорогой Сын, твоя мать покинула этот мир. Если она была дорога тебе, похороны состоятся через неделю. Я на тебя рассчитываю. Л.М.» Он думает, что мать мне никогда не была нужна, но на самом деле именно ОН мне был не нужен! — его голос был сорван, и крик был похож больше на девчачий вопль.       — Кто ещё знает?       — Только мы, Пэнс, я не говорил никому из парней, а уж тем более Грейнджер.       — Ты не хочешь этим делиться, да?       — Да.       И они замолчали.       Друзья сидели в тишине около пары минут, и когда его дыхание восстановилось, Паркинсон взяла его за руку и потащила обратно.       — Я не хочу туда, — бурчал Драко, — там эти курицы снова будут вешаться на мою шею. Меня тошнит.       — Понимаю, — Пэнси хмыкнула, — но там твоя постель. Мы разгоним твою идиотскую тусовку, благодаря которой ты хотел отвлечься. На будущее — это хуёвая идея. И тебе повезло, что я пошла одна за тобой, ведь все сейчас на занятиях. И только вы умудряетесь тусоваться посреди дня.       — Мне похуй на учёбу, Паркинсон, как ты ещё этого не поняла? Забудь вообще об этом. Лучше скажи, как там Грейнджер?       — Держится, но еле-еле. Ты разбил ей сердце, в курсе?       — Да. Так было нужно. Не смей спрашивать, я всё равно ничего тебе не скажу. Если бы я только знал, что чувства к ней перерастут в ЭТО, я бы никогда не решился на этот идиотский, детский роман.       — Что ты имеешь ввиду?       Тяжелый выдох, и он не сдерживает себя.       — Я влюбился так сильно, что боялся потерять. А когда боишься потерять — теряй и больше не бойся. Вот, что сказала мама перед смертью. Я сошел с ума от чувств к ней, и сначала меня это привлекло. Я знать не знал, что к кому-то смогу испытать нечто подобное и захотеть построить что-то серьезное, но она... Буквально, она перевернула мою жизнь вверх дном, и я не должен был допустить того, чтобы она разбила её. Мне так проще, Пэнс, ничего не говори мне.       И она поняла его. Не стала убеждать в обратном, ведь ему нужно было время, чтобы понять себя. Ведь сначала ненависть, потом любовь — это невозможно принять в голове. Она понимала, о чём он говорит, потому что у неё было то же самое.       — Я не верил в то, что могу любить, Пэнси, я даже никогда не чувствовал что-то подобное ко всем своим девушкам, но именно к ней получилось. Я привык к ней, к её привычкам. Каждый раз сердце замирало, когда слышал её смех. Воспоминания пробирают до дрожи, но я стараюсь не показывать это. Даже стал реже ходить на занятия, лишь бы не столкнуться взглядами. Иначе она положит меня на лопатки, даже не коснувшись.       Он аккуратно положил голову на подушку, даже не снимая ботинки.       — Поспи, Драко, — ласково сказала Паркинсон, — мы справимся со всем вместе. Я не скажу Гермионе, что тут было, но перестань вести себя как ребёнок и убегать от проблем. Рано или поздно они тебя настигнут. Вам надо поговорить, она тоже скучает.       Она. Тоже. Скучает.