Глава 1: Первые потери

Воздух в «Ковчеге» был густым и сладким от запаха кофе и озона, выдыхаемого мощными серверами. Он был заряжен не тихой энергией ночного озарения, а лихорадочным, почти осязаемым возбуждением дневного прорыва. Сальваторе, не снимая своего вечного, слегка мятого лабораторного халата, не ходил, а метался между столами, его движения были резкими, полными нетерпения. Его глаза, обычно погруженные в глубокую задумчивость новой задачки, сейчас горели ярким, почти фанатичным огнем - огнем пророка, увидевшего наконец очертания земли обетованной после долгих лет скитаний. - Анна! Леонид! Бросьте всё, что делаете, это не может ждать! - Его голос, обычно такой ровный и контролируемый, сейчас гремел под сводами стерильного помещения, заставляя вибрировать колбы на полках. Он подбежал к центральной интерактивной панели, его пальцы взметнулись, вызывая из недр системы голографические модели. - Я только что запустил финальную симуляцию на основе обновленных данных по «Прометею». Мы все это время смотрели не туда! Мы искали лекарство от физических недугов, а он… он оказался ключом к самой душе! Он с силой ткнул пальцем в проецируемое изображение, где причудливая вирусная частица вступала в контакт не с клеткой иммунной системы, как они предполагали изначально, а с изящным, ветвящимся нейроном. - Смотрите! Он не пытается переписать ДНК, не разрушает клеточную структуру. Он работает тоньше, изощреннее. Он редактирует синапсы! Фундаментальный механизм эмоционального отклика! - Сальваторе повернулся к коллегам, и на его лице расцвела улыбка, полная безудержного восторга. - Представьте только! Мы можем использовать этот механизм для направленной доставки нейро-регенераторов. Прямо в гиппокамп, в миндалевидное тело, в прилежащее ядро! Мы сможем лечить не просто болезни, а состояния. Клиническую депрессию, ПТСР, шизофрению - на сугубо физиологическом уровне! Мы сможем возвращать людям их «я»! Он откинул голову и рассмеялся - громко, искренне, от всей души. Этот смех был настолько заразительным, что Анна, несмотря на усталость и легкое раздражение от его бешеного темпа, не смогла сдержать ответной улыбки. Даже мрачноватый Леонид уголком губ выдал нечто, отдаленно напоминающее одобрение. - Эта идея, друзья мои, - воскликнул Сальваторе, хлопая ладонью по столу, - она взорвет вам мозг! В самом что ни на есть прекрасном смысле этого слова! Мы стоим на пороге того, чтобы перевернуть не только вирусологию, но и всю нейробиологию разом! Именно в этот момент триумфа, когда будущее виделось ему в сияющих, радужных тонах, на его личном планшете, лежавшем рядом, беззвучно всплыло уведомление. Автоматизированная сводка от городской системы здравоохранения Ордо. Сообщение было сухим и лаконичным: «За последние 72 часа зафиксирован кластер случаев (27 человек) с симптоматикой, схожей с тяжелым синдромом эмоционального выгорания (СЭВ). Рекомендовано наблюдение. Уровень угрозы: низкий.» Сальваторе скользнул по тексту рассеянным взглядом, привыкшим отфильттровывать информационный шум. Легким, почти пренебрежительным движением пальца он смахнул уведомление, отправив его в цифровое небытие. - Вот, видите? - сказал он, снова обращаясь к коллега. - Люди устали, потеряли вкус к жизни. Скучно. До невозможности скучно. А мы здесь, - он широко раскинул руки, словно обнимая всю лабораторию, - занимаемся настоящей магией. Мы пытаемся вернуть им этот вкус на молекулярном уровне. Однако врожденная научная дотошность, та самая, что сделала его гением, не позволила ему полностью отмахнуться от фактов. Спустя несколько минут, пока Анна и Леонид обсуждали детали симуляции, он все же открыл приложение и бегло, почти машинально, пробежался по прикрепленным файлам. Глаза зацепились за Историю болезни №1: «Пациентка: Нулла, 32 года, учительница младших классов. Поступила с жалобами на "внутреннюю пустоту". Сообщает, что сегодня утром не смогла почувствовать радость от объятий своего сына. Описывает это состояние как "мир будто утратил краски. Я не чувствую ничего положительного. Ни радости, ни веселья.". Когнитивные функции в норме, неврология без особенностей. Диагноз: острое эмоциональное выгорание. Рекомендован отдых и консультация психотерапевта.» Сальваторе нахмурился. Не потому, что почуял неладное - тревоги не было и в помине. Его ум, отточенный для решения сложных задач, просто зацепился за аномалию. - Леонид, взгляни-ка, - он протянул планшет старшему коллеге, тыча пальцем в строчку с описанием симптомов. - «Внутренняя тишина». Звучит поэтично, но как диагноз -полная профанация. Клиническая картина размыта. Однако… любопытно. Чистейшая аффективная блокада без видимых органических причин. Интересный феномен. Надо будет как-нибудь, когда будет свободная минутка, рассмотреть его подробнее. Все же случай не совсем обычный. Он забрал планшет и отложил его в сторону, экраном вниз, словно отсекая назойливый голос реальности - Но позже, - твердо сказал Сальваторе, и его взгляд снова устремился к мерцающей голограмме вируса. - Сначала «Прометей». Он куда интереснее и перспективнее. Он снова улыбнулся, и улыбка его была все такой же широкой. Он был полон надежд, амбиций и веры в силу разума. Он не знал, что только что проигнорировал не просто статистическую аномалию. Он проигнорировал первый, едва слышный шепот надвигающейся бури. Шепот, который очень скоро должен был превратиться в оглушительный рев, грозящий сокрушить все на своем пути