Западня

Спустя пару минут дверь в гостиную скрипнула, и на пороге появилась Мака. Её глаза уже не горели слезами, а смотрели с твёрдой решимостью. Она перевела взгляд на Блэк* Стара, который мрачно опирался о подоконник. — Прости за... всё это, — тихо, но чётко сказала она. — Ты был прав. Я врала. Я сама не верю в ту чушь, что несла. Блэк* Стар медленно повернул голову. В его взгляде не было торжества — лишь ожидание. — Они что-то скрывают, — продолжила Мака, обращаясь уже ко всем. — Что-то случилось с Соулом и Киддом. И мы, сидя здесь, ничего не узнаем. Я не могу просто ждать, пока... пока всё кончится. — Вот это уже больше похоже на правду! — Блэк* Стар оттолкнулся от стены, и на его лице впервые за вечер появилось что-то похожее на ухмылку, лишённую, впрочем, привычного задора. — Значит, план есть? Или будем ломиться в лоб? — Мы возвращаемся в Шибусен, — заявила Мака. — Сейчас же. И мы получим ответы. Решение, наконец, было принято. Воздух в комнате сгустился от предвкушения действия. Анжела и Цубаки молча кивнули, готовые поддержать. Казалось, ничто не может их остановить. Но едва они сделали первые шаги к выходу, их путь преградили. Спирит и Штейн встали в дверном проёме плечом к плечу, создавая живую стену. За их спинами виднелись решительные фигуры Мари, Лиз и Патти. Выражение лиц у всех было абсолютно серьёзным. — Я не могу вас пропустить, — тихо сказал Спирит, и в его голосе слышалась неподдельная боль. — Приказ есть приказ. — Просто отойди, папа, — проговорила Мака, и в её тоне сквозила сталь. — Это невозможно, доченька. — Наблюдение за попыткой неповиновения прямому приказу — произнёс Штейн, и его палец нервно дёрнулся, будто он представлял, как рассекает эту напряжённость скальпелем. — Но с практической точки зрения, ваши шансы ничтожны. Вы эмоционально нестабильны и тактически не подготовлены. — Мы всё равно пройдём! — рыкнул Блэк* Стар, принимая боевую стойку. — Ошибаешься, — раздался спокойный голос мисс Эстель. Все обернулись. Мать Маки стояла в другом конце комнаты, и в её руках, сложенных перед собой, мерцала тонкая, но прочная нить её магии — барьер, перекрывавший второй выход. Её лицо выражало не гнев, а глубочайшую печаль и непоколебимую решимость. — Приказ Кидда касается и меня, — сказала она твёрдо. — Я не позволю вам броситься навстречу опасности, которую вы даже не можете осознать. Никто не покинет этот дом. Пока не получим сигнал, что всё кончено. Они оказались в западне. Запертыми не в комнате, а в тисках долга и лжи теми, кто должен был их поддерживать. Ярость, как красная пелена, застлала глаза Блэк* Стара. Слова, приказы, предостережения — всё это было лишь фоновым шумом, мешавшим его истинной цели — сиять в центре бури, а не тлеть в этой западне. — С ДОРОГИ! — заревел он, и его тело, сжавшись как пружина, ринулось вперёд. Он не целился ни в кого конкретно — его задачей было проломить живую стену в дверном проёме, снести Штейна и Спирита одним мощным рывком. Но он недооценил их готовность. Он не успел сделать и двух шагов, как что-то острое и невесомое, словно хлыст, сделанный из чистой энергии, обвилось вокруг его лодыжек. Нити мисс Эстель. Они дернули, и его ноги подкосились. В тот же миг что-то твёрдое и неумолимое с силой ударило ему под колени сзади. Он даже не увидел, кто это был. Мир опрокинулся. Он с грохотом рухнул на пол, пытаясь оттолкнуться, вырваться, но сверху на него мягко, но неотвратимо опустилась тяжёлая длань Штейна, прижимая его плечо к полу. — Рекомендую экономить кислород, — прозвучал сверху невозмутимый голос. — Нескоординированные всплески адреналина лишь истощат ресурсы организма. Всё это заняло не больше трёх секунд. Его уложили. Быстро, эффективно и без лишнего шума. Уложили как новичка. И тут началось другое. Сначала это был просто сдавленный звук, похожий на стон. Все обернулись на Маку. Она стояла, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Её плечи тряслись. — Хватит... — вырвалось у неё шёпотом, полным надрыва. — ХВАТИТ! Её крик, пронзительный и отчаянный, разорвал тишину. Это была не ярость Блэк* Стара, это было что-то гораздо более горькое и хрупкое. — Он мое оружие! МОЁ! — она закричала, обращаясь ко всем и к никому, её голос срывался на визг. Слёзы, которые она пыталась сдержать, хлынули ручьём. — Вы все знаете! Вы все знаете, что случилось, а я ДОЛЖНА сидеть здесь и делать вид, что верю в ваши дурацкие сказки! Вы отняли его у меня! ОТНЯЛИ! Она схватилась за голову, как будто пыталась вырвать из неё эту ужасную, гнетущую пустоту. — Я ничего не чувствую! Понимаете? НИЧЕГО! Его там НЕТ! — её тело содрогалось в рыданиях, она едва стояла на ногах. — Он... он мог... мог умереть, а вы... а вы даже не сказали... просто заперли меня... Истерика, долго сдерживаемая, вырвалась наружу с разрушительной силой. Она не пыталась больше драться или прорываться. Она просто стояла посреди комнаты и разрывалась на части от боли и неведения, а вокруг стояли те, кто обрёк её на эту пытку молчанием, не в силах ничего сделать, кроме как наблюдать.