Вопрос

Эстель, не обращая внимания на остальных, мягко, но настойчиво подвела обессилевшую Маку к дивану. Она не пыталась говорить пустые утешения, а просто обняла её, пока та рыдала, исчерпывая последние силы в этой буре отчаяния. Тем временем Штейн и Спирит продолжали удерживать Блэк* Стара, чья ярость постепенно сменялась ледяным, обдуманным молчанием. Он понял: лобовая атака здесь не сработает. Так, в гнетущей атмосфере вынужденного заточения, прошёл целый день. В это же самое время, в абсолютно ином измерении, царила безмолвная, совершенная гармония. В Чёрной комнате — сокровенном святилище души Косы Смерти — не было ни криков, ни слёз, ни боли. Он сидел за своим роялем, пальцы покоились на холодных клавишах. Его форма была неясной, размытой тенью, лишь отдалённо напоминавшей Соула Ивенса. Это был просто силуэт, инструмент, ожидающий команды. На диванчике напротив, в позе безупречной симметрии, восседал Кидд. Его образ здесь был таким же идеальным и незыблемым. Он не смотрел на Косу, а просто созерцал окружающую их бесконечную тьму. — Сыграй, — тихо произнёс Кидд, его голос был ровным, лишённым какого-либо намёка на просьбу или приказ. Это была просто констатация необходимости. Пальцы Косы Смерти ожили, и из-под них полились звуки. Это была не та живая, импровизированная джазовая композиция, что играл Соул. Это был холодный, безупречно структурированный поток нот. Музыка порядка. Музыка абсолютного резонанса. В ней не было души — только функция. Готовность. Они не разговаривали. Им не о чем было говорить. Они были двумя частями одного целого, готовясь к моменту, когда им предстояло стать этим целым и вовне. Кидд сидел за ужином, его столовые приборы лежали в идеальной симметрии относительно тарелки. Напротив, на специальной бархатной подушке, восседал Экскалибур, с наслаждением уплетая приготовленную ему порцию, которую он, разумеется, предварительно подверг уничижительной критике. — Фу! Эта картошка недостаточно золотиста! Этот соус лишён трансцендентальной глубины! Но, по моему великому милосердию, я снизойду до её поедания! Кидд игнорировал его ворчание, его мысли были заняты другим. Отложив вилку и сложив пальцы домиком, он обратился к древнему мечу: — Экскалибур. У меня возник теоретический вопрос. — Вопрос? Ко мне? Мудрейшему из мечей? Наконец-то ты проявил проблеск разума, дитя моё! Изливай своё недоумение, и я, в силу своей невероятной щедрости, озарю тебя лучом знания! — Может ли оружие использовать резонанс душ с другим оружием? — чётко спросил Кидд. — На примере Лиз и Патти: они являются друг для друга оружием, что уникально. Однако я ни разу не наблюдал, чтобы они использовали резонанс. Их атаки — это комбинация их индивидуальных способностей, но не синергия, рождённая из слияния душ. Экскалибур фыркнул, отставив тарелку. — Пф-ф! Ты задаёшь вопрос на уровне несмышлёного младенца, сосущего свой палец! Разумеется, нет! Резонанс душ — это дуэт, симфония между двумя принципиально разными партитурами! Между мейстером, нотным станом души, и оружием, его струной! — он важно поднял палец. — Два оружия — это две струны, настроенные в унисон! Можно заставить их вибрировать вместе, но это будет простой аккорд, громкий, но примитивный! Это не резонанс! В этом нет никакой глубины, никакой божественной сложности! Это... это как слушать, как две мои великие идеи сталкиваются в головах простолюдинов! Шум и ярость, не более! Он замолчал, чтобы перевести дух, и его тон стал чуть менее высокомерным, почти задумчивым. — Эти две девицы... их связь — это связь близнецов, эхо друг друга. Они усиливают друг друга, но не создают ничего принципиально нового. Истинный резонанс — это акт творения, рождение силы, которой до этого не существовало! А два инструмента... хм... они могут лишь играть одну и ту же мелодию громче. Жалко. Достойно сожаления. Но таков уж удел существ, не способных подняться до моего уровня! – То есть ты можешь использовать резонанс с другим оружием ? – спросил Кидд — МОГУ ЛИ Я?! — взвизгнул Экскалибур, подпрыгивая на подушке от возмущения. — ВОПРОС ТЫ ЗАДАЁШЬ, КАК ГЛУХОЙ КУЗНЕЧИК, ПРЫГАЮЩИЙ ПО КЛАВИШАМ ВЕЛИКОГО ОРГАНА! Я — НЕ ПРОСТО ОРУЖИЕ! Я — ЭКСКАЛИБУР! Он вскочил и принял театральную позу. — Моя душа — это симфония из миллиона инструментов, сыгранная на развалинах Карфагена при лунном свете! Если какое-то другое оружие, — он произнёс это слово с таким презрением, будто это была плесень, — осмелится приблизиться к моему величию, его жалкие вибрации растворятся, как слёза в океане моего гения! Он замолчал, чтобы перевести дух, и его тон стал чуть более рассудительным, хотя высокомерие никуда не делось. — Если коротко отвечать на твой примитивный вопрос... Теоретически — да. Практически — бессмысленно. Любая попытка резонировать с другим оружием была бы подобна попытке заставить соло скрипки звучать из кимвала. Моя душа слишком сложна, слишком совершенна. Другой инструмент просто не выдержал бы моей партии и лопнул бы, как перезрелый арбуз! Так что не трать моё драгоценное время на гипотетическую чушь и принеси-ка лучше десерт. Освежающее фруктовое желе, если тебе не трудно!