День переезда (Мин Юнги) (18+)

— Напомни мне ещё раз, почему мы не наняли грузчиков? — напряжённо спрашиваешь ты, пытаясь поднять особенно тяжёлую коробку. Твой парень внимательно следит за каждым твоим движением — если ты ещё раз услышишь от него «коленями, а не спиной», ты, честное слово, сорвёшься. Потом он молча берёт из грузовика следующую коробку и идёт за тобой по дорожке к дому. — Потому что я и не подозревал, что у тебя столько барахла, — говорит он с кривоватой усмешкой. Ты мысленно ставишь галочку: вернуться к этому позже. По виску скатывается капля пота, и, поставив коробку на кухонный пол, ты вытираешь лоб тыльной стороной ладони. Жара, которая стоит последние несколько недель, просто удушающая, но Юнги устроил целое представление из-за кондиционера — пока всё не выгрузите, включать его нельзя. Что-то про открытую дверь и деньги, которые он не собирается тратить на охлаждение всей улицы. Иногда твой парень — просто ворчливый дед. Ему невероятно повезло, что ты его любишь. Юнги хмурится, пытаясь разобрать надпись на коробке в своих руках и понять, куда её отнести. Это одно из тех его выражений лица, которые ты находишь неприлично сексуальными, хотя объективно они такими быть не должны. Лёгкая дрожь пробегает по тебе от простой мысли: теперь это навсегда. Ты будешь видеть его таким каждое утро. Каждый вечер. Его лицо и… Ты идёшь за ним по коридору, позволяя взгляду скользнуть ниже. Его милая, маленькая задница и… Он аккуратно ставит коробку на пол, выпрямляется и на секунду убирает волосы со лба, пытаясь перевести дыхание. Его волосы. Юнги утверждает, что не стригся, потому что был слишком занят планированием и упаковкой перед переездом — и, возможно, это правда. Возможно, совсем не потому, что ты пригрозила сжечь дотла любой салон, куда он осмелится записаться. Это была шутка, конечно, но… Он поднимает глаза и, заметив, что ты открыто пялишься на него, высовывает язык, показывая, как ему жарко. Затем он многозначительно шевелит бровями, и у тебя внутри все сжимается. Черт возьми, что этот мужчина с тобой делает! Сердце в груди подпрыгивает, когда он возвращается в коридор, чтобы сократить разделяющее вас расстояние. Не успеваешь ты опомниться, как его бедро оказывается у тебя между ног, он прижимает тебя к стене и впивается в твои губы. Ты задыхаешься от его поцелуя, и он самодовольно улыбается, видя твою реакцию. Юнги любит доводить тебя до исступления. Он отстраняется слишком быстро, и ты слегка хнычешь от досады. Не то чтобы ты могла насытиться его поцелуями, но тебе бы хотелось хотя бы попытаться. — Пойдем, — тихо и хрипло произносит он. — Мы почти закончили с этими коробками. А потом мы как следует окрестим это место. Тебе не хочется перетаскивать эти дурацкие коробки. Ты хочешь, чтобы он развернул тебя и прижал к стене. Но ты теряешь волю к сопротивлению, когда он нежно гладит твою руку, и ты опускаешь взгляд и видишь тонкую черную резинку для волос на его запястье. С тех пор как вы начали встречаться, твои друзья не устают подшучивать над тобой из-за того, что ты без ума от своего парня. Они прозвали тебя «юнгисексуалкой», потому что буквально все, что он делает, становится для тебя фетишем. В том числе и то, что он носит резинку для волос на запястье. Ты делала так почти всю жизнь, поэтому, когда он начал жаловаться, что его длинные волосы мешают ему, ты купила ему набор резинок, в основном ради шутки. Но потом он начал носить одну на запястье, и ты очень быстро поняла, что это уже не шутка. Ты просовываешь палец под тонкую черную ленту и слегка тянешь за нее, а он ухмыляется, потому что вы оба прекрасно знаете, для чего он ее использует. — Скоро. Я обещаю. Как бы тебе ни хотелось быть хорошей девочкой и делать то, что тебе говорят, твое терпение на исходе. Когда Юнги снова направляется к входной двери, ты крепче сжимаешь его запястье, заставляя развернуться к тебе. Затем ты задираешь его руку себе на юбку и просовываешь под пояс трусиков, чтобы он почувствовал, насколько ты мокрая. — Как я могу вернуться к разгрузке коробок после того, что ты со мной сделал? С его губ срывается стон, когда его пальцы скользят по твоим влажным складкам и обводят тёплые и влажные половые губы. Ты улыбаешься, потому что прекрасно знаешь, что в этих отношениях вы на равных: Юнги тоже без ума от тебя. Он погружает один из своих идеальных пальцев в твое влажное лоно, поглаживая внутренние стенки, и ты резко вдыхаешь от этого ощущения. Ты откидываешься на стену, закрываешь глаза и выдыхаешь: — Ах, черт. В ответ Юнги издает какой-то звук, и когда ты снова открываешь глаза и смотришь на него, он смотрит на тебя так, будто готов проглотить. Вынув руку из твоих трусиков, он просовывает другую руку между твоей спиной и стеной, побуждая тебя встать и пойти на кухню. Ты следуешь за его рукой, и у тебя тут же подкашиваются колени. Когда он подводит тебя к кухонной стойке в центре просторной, залитой солнцем комнаты, ты в замешательстве оборачиваешься к нему. Он не тратит время на объяснения, обхватывает тебя под ягодицы, поднимает и легко усаживает на столешницу. Ты взвизгиваешь от неожиданности, когда он поднимает тебя так легко, словно это ничего не стоит: он действительно в отличной форме после всех этих занятий пилатесом. Юнги уже стягивает с тебя обувь и носки, и взгляд у него такой сосредоточенный, с такой яростью, что это почти пугает. Черт, как же тебе нравится, когда он такой. Ему требуется всего несколько секунд, чтобы справиться с задачей, и вот его руки уже скользят вверх по твоим бедрам. — А как же коробки? — робко спрашиваешь ты. — Мне плевать, — со всей серьезностью отвечает Юнги. — Пусть их забирают соседи. Ты приподнимаешь бедра, чтобы ему было удобнее задрать юбку, и он хватает тебя за стринги, стягивает их с твоих ног. Он отбрасывает их в другой конец кухни, и теперь ничто не отделяет твою промежность от холодной мраморной столешницы. Он хватает тебя за бедра и чуть сдвигает вперед, так что твоя задница почти свешивается с края стола. Тебе так этого хочется, но какая-то часть тебя все еще протестует. Ты не можешь не сказать: — Но, Юнги, мы же собирались здесь поужинать. Он поднимает на тебя взгляд, приподнимая бровь, и ты понимаешь, что сама подставилась. — Я знаю, — холодно отвечает он. — А чем ты думаешь я планирую заняться? Ты уже открываешь рот, чтобы возразить, но Юнги тянется к резинке для волос, которая висит у него на запястье, намеренно задевая твою больную мозоль. Он стягивает её и зажимает в зубах, а руками проводит по волосам. Он собирает темные пряди в низкий хвост у основания шеи, затем достает резинку изо рта и несколько раз обматывает ее вокруг хвоста, чтобы закрепить. Ты думаешь, что просто не понимаешь, как тебе так повезло, а потом он наклоняется к тебе, и эта мысль становится в тысячу раз сильнее. С облегчением вздохнув, ты откидываешься назад, опираясь на локти и закинув ноги ему на плечи. Юнги уже стонет, скользя языком по твоим влажным складкам. Ему нравится твой вкус, и он мог бы часами не отрываться от тебя, если бы ты ему это позволяла — а иногда ты и правда позволяешь. И он чертовски хорош в этом деле. Невозможно составить полный список того, за что ты любишь своего парня, но его язык определенно входит в пятерку лучших. Он проводит им вверх, к твоему клитору, короткими ловкими движениями лаская чувствительный бугорок, и ты мысленно исправляешь себя, постанывая и подаваясь ему навстречу. В тройку лучших. На этот раз он вводит в тебя два пальца, и твой следующий стон больше похож на всхлип, когда он начинает с силой прижимать их к передней стенке влагалища, подстраиваясь под ритм своего языка. — Да, детка, трахни меня, пожалуйста, — вскрикиваешь ты. Юнги лишь что-то стонет в ответ, уткнувшись в твою промежность, и его бормотание сводит тебя с ума, как и довольное выражение его лица, которое ты видишь, когда опускаешь взгляд. Твой парень любит делать то, что у него хорошо получается, а это, безусловно, включает в себя умение довести тебя до оргазма. И ты уже на грани, новая волна возбуждения захлестывает тебя, пока он умело доводит тебя до исступления. Ты уверена, что уже испачкала столешницу под собой. Ты так возбуждена, что вот-вот кончишь, и уже не можешь сдерживаться: стоны перемежаются с прерывистыми ругательствами и мольбами. — Черт, Юнги, пожалуйста, не останавливайся, — хнычешь ты, но он лишь немного ускоряет темп, не сбиваясь с идеального ритма. Ты слышишь, как хлюпают его пальцы внутри тебя, как скользит его язык по клитору, и твои ноги начинают дрожать. — О боже, — громко стонешь ты, чувствуя, как внутри тебя все сжимается. Ты протягиваешь руку, чтобы убрать несколько выбившихся прядей с его лба, наслаждаясь его абсолютным совершенством, пока приближаешься к оргазму. — Блядь, Юнги, да, да… — твои слова обрываются на громком стоне, когда волна удовольствия накрывает тебя с головой и твои стенки начинают пульсировать. Руки дрожат от напряжения, пока ты пытаешься удержаться на локтях, а спина выгибается дугой. Кажется, что ты кончаешь целую вечность, и Юнги слегка замедляет темп, чтобы продлить твой оргазм. Твоя вагина снова и снова сжимается вокруг его пальцев. Он ждет, пока ты не издашь тихий стон от перевозбуждения, и только потом отстраняется, покрывая легкими поцелуями твои бедра и ляжки. — Боже мой, я так сильно тебя люблю, — с трудом выдыхаешь ты, и он тихо смеется. — Покажи мне, как сильно, — просит он, и тебе не нужны дополнительные стимулы. Ноги едва держат тебя, когда ты соскальзываешь с барной стойки и опускаешься на колени, стараясь не стучать ими по деревянному полу. Ты вытаскиваешь его член из спортивных штанов и не можешь сдержать тихий одобрительный возглас, ощущая его вес и толщину в своей руке. Ты никогда не встречалась с парнем, который возбуждался бы так же сильно, как Юнги, просто от куннилингуса. Когда ты вспоминаешь своих бывших, то понимаешь, что их обычно приходилось долго уговаривать, чтобы они сделали для тебя тоже самое после того, как ты им отсосала. Но с Юнги у тебя никогда не возникало такой проблемы. Ты готова поклясться, что он получает от этого почти такое же удовольствие, как и ты. Эта мысль подтверждается, когда ты берешь его член в рот, ощущая солоноватый вкус предэякулята, который уже вытек из головки. Он стонет от удовольствия. — Я долго не продержусь, детка, — признается он, и ты воспринимаешь это как вызов. Ты хватаешься за его бедра и начинаешь двигать головой вверх-вниз, вбирая его член в рот, втягивая щеки и надавливая языком именно так, как ему нравится. Ты готова поклясться, что чувствуешь, как у него подкашиваются колени. — Да, черт возьми, — шипит он. — Хорошая девочка. Вот так, — ты слегка мычишь, довольная похвалой, и ускоряешь темп, заглатывая его член. Юнги не болтает так много, как ты, когда возбужден, предпочитая издавать хриплые стоны. Для тебя это самые сексуальные звуки на свете. Одного низкого тембра его голоса достаточно, чтобы твоя вагина снова начала сжиматься, как и то, как он зажмуривается и запрокидывает голову, подаваясь бедрами тебе навстречу в такт твоим движениям. — Детка, — стонет он, и ты снова поднимаешь на него взгляд, не сбавляя темпа. — Я хочу кончить тебе на лицо, черт возьми. Можно? Он нечасто это делает, но ты знаешь, что Юнги любит кончать тебе на лицо. Это одна из многих вещей, которые тебя не интересовали до тех пор, пока этот мужчина не ворвался в твою жизнь и не открыл в тебе самые странные стороны, о существовании которых ты даже не подозревала. Поэтому, когда он спрашивает, ты не колеблешься. Ты вы пускаешь изо рта его член с влажным чмоканьем и садишься на пятки, глядя на него широко раскрытыми глазами и высунув язык. — Черт возьми, — рычит он, хватаясь за член и яростно надрачивая. — Как же мне хорошо с тобой. — Ему достаточно сделать еще несколько движений, чтобы издать последний сдавленный стон и выплеснуть белые струи спермы на твое лицо и язык. Юнги кончает, с трудом переводя дыхание, и ты невольно хихикаешь. Ты просто обожаешь его, каждую его частичку, каждый звук. Словно прочитав твои мысли, он повторяет: — Люблю тебя. Ты стараешься не двигать головой, чтобы капли не попали в глаза. Юнги оглядывается по сторонам, и на его лице появляется встревоженное выражение, когда он засовывает член обратно в штаны. — Черт, детка, кажется, мы еще не распаковали полотенца, — ты снова хихикаешь, не веря своим ушам. — Подожди, подожди, — кричит он тебе вслед, быстро выбегая из кухни. Какое-то время ты просто сидишь и смеешься, а по твоему подбородку стекают капли спермы, но потом он возвращается и опускается на колени рядом с тобой. В руках у него рулон бумажных полотенец, которыми ты вытирала пыль в новом доме. — Надо было подготовиться. Давай я тебя вытру, — мягко говорит Юнги, отрывая несколько листов и вытирая твое лицо. Листы быстро промокают, и ему приходится отрывать еще. — Черт, ты заставила меня кончить слишком сильно, — говорит он со смущенной усмешкой, и от этого ты смеешься еще громче. Он вытирает остатки спермы с твоих висков, бросает мокрые смятые листы на пол, берет твое лицо в ладони и нежно целует. Ты улыбаешься ему в ответ, охваченная невероятным счастьем. Когда ты отстраняешься, он ещё раз быстро целует тебя в лоб и наклоняется, шепча что-то у линии роста волос: — Ну что ж… одну комнату уже покрестили. Давай закончим, а потом ты поможешь мне решить, с чего начать — перегнуть тебя через диван или через мой стол. Ты прячешь лицо у него на плече, а воображение уже рисует, как его сильные руки обхватывают твою талию, притягивая ещё ближе. — Боже, — выдыхаешь ты, — я чертовски люблю тебя.