Чон Хосок

Ты подбрасываешь в камин ещё одно полено, закрываешь дверцу и смотришь сквозь стекло, ожидая, загорится ли оно. Чуть приоткрываешь заслонку, впуская воздух, словно действительно пытаешься разжечь огонь. На самом деле ты просто хочешь выглядеть занятой. С камином всё в порядке. Он горит уже почти час, наполняя домик теплом. Но ты всё равно возишься с ним, лишь бы не оборачиваться. Не смотреть в комнату за спиной. Не смотреть на человека, который там сидит. — Не думаю, что он скоро погаснет. Низкий голос за спиной заставляет тебя напрячься, несмотря на то что ты прекрасно знала — он там. И хотя Хосок прав, огонь будет гореть ещё долго, ты продолжаешь сидеть, глядя в пламя, будто прикованная к месту. Не в силах — или не желая — уйти. Ты совсем не так представляла себе отпуск. Не запертой в домике с Хосоком. Его вообще не должно было здесь быть. Всё изменилось в последний момент: он присоединился к компании друзей. С этим ты, возможно, ещё могла бы смириться — если бы рейс твоей подруги не отменили. Теперь ты застряла. Одна. С человеком, которого предпочла бы не видеть. И дело не в ненависти. Ты бы даже хотела, чтобы всё было так просто. Проблема в том, что в последний раз, когда вы остались наедине, между вами произошло то, чего не должно было случиться. И — что ещё хуже — появилось чувство, которого тебе не следовало испытывать. Ты всегда считала, что лучше быть одной. Ты счастлива одна. Заботиться о ком-то — значит увеличить вероятность катастрофы, ты видела это на примере родителей. Прожила это. Усвоила урок. Последние месяцы ты старательно избегала Хосока. Отказывалась от встреч, если знала, что он будет там. Удаляла его сообщения, не читая. Отписалась от него в соц сетях. Прокручивала посты друзей, стараясь не задерживаться на тех, где мелькал он. Всё было продумано. Всё должно было сработать. — Почему бы тебе просто не присесть и не расслабиться? — Хосок пробует снова. — Наслаждайся вином. Ты не можешь усидеть на месте с тех пор, как мы приехали. Потому что тогда придётся говорить. А разговор — это вопросы. А вопросы — это та ночь. И всё, что между вами произошло. Плохая идея. И всё же он прав. Ты не можешь бегать от него вечно. В этом домике не так уж много мест, где можно спрятаться. Рано или поздно тебе придётся сесть и посмотреть ему в глаза. Почему бы не сейчас. Ты отворачиваешься от камина, избегая его взгляда, проходишь к свободному дивану и садишься. Бокал с вином манит, но ты старательно его игнорируешь с того самого момента, как Хосок налил его тебе при встрече. С этого всё и началось. С алкоголя. Ты не собираешься повторять свои ошибки. — Как ты? — спрашивает он. — Пять месяцев прошло с нашей последней встречи? Ты смотришь на него. Он хорошо выглядит — чёрная футболка-поло, серые спортивные штаны. Тёмные, мягкие волосы. Светлая улыбка. Его взгляд задерживается на тебе, темнея от любопытства, будто он пытается прочитать тебя насквозь. Чёрт. Ты всё-таки берёшь бокал и делаешь большой глоток, прежде чем натянуть улыбку. — У меня всё хорошо. Я занята. Работа напряжённая, но отличная. Мне нравится. — Рад это слышать, — говорит он, не сводя с тебя взгляда. — Значит, работа? — Да, — слишком быстро отвечаешь ты. — И ты не избегала меня? Ты открываешь рот — и тут же закрываешь его. Ухмылка на лице Хосока говорит сама за себя: твоя реакция рассказала ему всё. — С чего бы мне тебя избегать? — Ты мне скажи. Ты молчишь, понимая, что любые слова только усугубят ситуацию. — Я думал, нам обоим было хорошо в прошлый раз. Нет. Нет, об этом вы говорить не будете. Ты делаешь ещё один большой глоток, почти приканчивая бокал. — Нам нужно поговорить, — его голос становится мягче, в глазах появляется беспокойство. — Мне нужно ещё вина, — говоришь ты и поднимаешься, направляясь на кухню. — Почему ты не ответила ни на одно моё сообщение? Ты глубоко вдыхаешь, подходишь к стойке и наливаешь себе ещё один полный бокал, прежде чем поставить бутылку на место. — Я знаю, ты боишься, — говорит он. — Но почему бы нам просто не поговорить? Ты оборачиваешься — и замираешь. Хосок стоит куда ближе, чем ты ожидала. Ты отступаешь назад, пока холодный гранит столешницы не упирается тебе в спину. — Не о чем говорить. Разочарование отражается на его лице. — Дина… — Нет, Хосок. Мы не будем говорить об этом. Он делает шаг вперёд, сокращая расстояние. — Почему? Ты чувствуешь его запах — чистой, свежей одежды. Тот самый. Ты до сих пор его помнишь. Он мгновенно возвращает тебя в ту ночь. — Потому что… — ты запинаешься. — Потому что? — шепчет он, делая ещё шаг. Теперь между вами остаётся всего несколько дюймов. Его руки дёргаются, будто он борется с желанием прикоснуться. Его взгляд изучает твоё лицо, каждую реакцию. У тебя перехватывает дыхание. Ты не смогла бы ответить, даже если бы хотела. Потому что правда слишком проста и слишком страшна: ты боишься. Боишься, что он тебе слишком нравится. Боишься, что он способен причинить тебе боль. Твой предательский взгляд опускается к его губам — и ты понимаешь, что он это заметил. Он наклоняется ближе. — Хосок, — шепчешь ты. Его имя звучит как просьба, хотя должно было быть предупреждением. Когда его губы касаются твоих, все мысли рассыпаются. Страхи отступают. Сомнения исчезают. Остаётся только он.