Эпилог

— Ты не так режешь лук, — сказал Драко заглядывая через моё плечо с выражением лица, будто я совершала святотатство. — Есть только один способ резать лук? — фыркнула я, не прекращая нарезать кольца. — Есть правильный способ. И твой способ — не правильный. — Мой способ работает уже двадцать с лишним лет. — Двадцать лет страданий лука, — он покачал головой с таким трагизмом, что я не сдержала улыбку. Мы переругивались уже полчаса. О луке, о соли, о том, надо ли добавлять чеснок в пасту (я была за, он утверждал, что это портит аутентичность). Кухня наполнилась теплом, запахами и этим лёгким, искрящимся электричеством, которое возникало между нами всегда, когда мы оказывались рядом. — Драко, если ты сейчас не отстанешь от меня с аутентичностью, я начну кидать в тебя помидорами. — О, боже, только не помидоры! — он театрально прижал руки к груди. — Всё что угодно, только не священные помидоры! Я засмеялась, потянулась за солью и в этот момент он, поворачиваясь к плите, задел мой локоть. Рука дрогнула, пакет с мукой, который я забыла убрать, перевернулся, и белое облако окутало меня с головы до ног. Я замерла. Драко замер. А потом он расхохотался так громко, искренне, запрокидывая голову, что я не выдержала. — Ты считаешь это смешным? — спросила я, медленно зачерпывая горсть муки с прилавка. — Очень, — выдохнул он сквозь смех. — Ты похожа на снежного человека. В юбке. Я запустила в него мукой, он увернулся, но часть попала на плечо. Глаза его расширились от наигранного ужаса. — Ты объявила войну? — Ты первый начал. Через минуту вся кухня была в белых облаках. Мы носились по квартире, как два безумца, кидаясь мукой, хохоча до слёз, поскальзываясь на паркете. Он догнал меня в гостиной, схватил за талию, и мы рухнули на диван, запыхавшиеся, счастливые до безумия. — Попалась, — выдохнул он, нависая надо мной. — Ты весь в муке, — ответила я, задыхаясь от смеха. — Ты тоже. Он посмотрел на меня. В его глазах всё ещё плясали смешинки, но постепенно они сменялись чем-то другим — более тёмным, более глубоким. Он наклонился и поцеловал меня. Сначала это было невесомо, просто прикосновение губ, тёплое и нежное. Мягкое, как мука на наших лицах. Но потом его язык скользнул по моей нижней губе, и я приоткрыла рот, впуская его. Поцелуй углубился, стал жаднее, требовательнее. Его рука скользнула под мою юбку. Пальцы коснулись бедра, поднялись выше, поглаживая нежную кожу внутренней стороны. Я выдохнула ему в рот, приподнимая бёдра навстречу. Он усмехнулся и его пальцы нырнули под резинку трусиков. — Драко, — выдохнула я, выгибаясь. — М-м? — отозвался он, покрывая поцелуями мою шею. — Не останавливайся… Он и не собирался. Его пальцы двигались во мне медленно, дразняще, а губы находили самые чувствительные места на шее, за ухом, на ключице. Я уже забыла, где мы, забыла про муку, про ужин, про весь мир… Дзынь-дзынь-дзынь! Звонок в дверь ворвался в наш маленький рай, как ледяной душ. Мы оба замерли. Я открыла глаза и встретилась с его бешеным, раздражённым взглядом. — Твою мать, — выдохнули мы одновременно. Я спихнула его с себя, вскочила, поправляя задранную юбку. В зеркале в прихожей мелькнуло моё отражение, я была растрёпанная, раскрасневшаяся, вся в муке. — Иди открывай! — зашипела я на Драко, сама убегая на кухню, делать вид, что мы просто готовили. На пороге стояли Пэнси и Рон. Оба в идеальных пальто, оба с бутылками вина в руках, оба с такими лицами, будто они ожидали увидеть романтический ужин, а не двух перепачканных мукой безумцев. — Драко, — начала Пэнси с улыбкой, но улыбка сползла, когда она разглядела его — белого с ног до головы. — Ты… ты что, в муке? — Я готовил, — ответил Драко с таким ледяным спокойствием, что я чуть не прыснула. — Готовил? — переспросил Рон, заглядывая через его плечо. В этот момент из кухни вылетело облако муки — видимо, я задела пакет, когда вбежала. Все трое посмотрели в мою сторону. Я помахала рукой, стараясь выглядеть естественно. — Привет, — сказала я. — Мы тут… готовим. Пэнси перевела взгляд с меня на Драко, с Драко на меня, и её лицо расплылось в такой понимающей улыбке, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Вижу, — протянула она. — Очень активно готовите. Рон хмыкнул, пряча улыбку. — Мы, кажется, не вовремя. — Абсолютно не вовремя, — подтвердил Драко мрачно. Но отступил в сторону, пропуская их внутрь. — Но раз уж это мы вас пригласили… проходите.

***

Мы сидели за большим столом в гостиной, и квартира наполнилась тёплым светом, запахом еды и смехом. Я доготовила пасту под чутким саркастичным руководством Драко, который не удержался от комментариев, но в итоге признал, что получилось «съедобно». Пэнси и Рон уже освоились, разлили вино, и теперь мы все четверо сидели, как старая компания, забыв о неловкости первого появления. — Ну и как вам совместная жизнь? — спросила Пэнси, откидываясь на спинку стула и с интересом глядя на нас с Драко. Я посмотрела на него, потом на неё и улыбнулась. — Мы друг друга узнаём, — ответила я честно. — Заново. Это… странно и удивительно одновременно. Драко повернулся ко мне, и в его глазах было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. Он наклонился и поцеловал невесомо меня в лоб. — Память ко мне так и не вернулась, — добавила я тихо. — Но знаешь… это уже не важно. Наша история такая, какая есть. И она… прекрасна. Пэнси смотрела на нас с ухмылкой, в которой смешивались ирония и неподдельная нежность. — Никогда бы не подумала, что буду сидеть вот так, — сказала она. — Ты, я, Драко и Уизли за одним столом. Мир точно сошёл с ума. — Кстати о безумии, — я повернулась к ней, пользуясь моментом. — Как Драко вообще уговорил тебя стать фиктивной девушкой Рона? Я так и не узнала детали. Пэнси отпила вино, наслаждаясь моментом. — Он позвонил и сказал: «Пэнси, Гермионе нужна помощь.». И я даже не раздумывала. Я удивлённо подняла брови. — Вот так просто? — Вот так просто, — подтвердила она. — Во-первых, мне тоже эти фиктивные отношения были на руку. А во-вторых… — она запнулась и посмотрела на меня с неожиданной серьёзностью. — Главное, что я помогла тебе. Я почувствовала, как тепло разливается в груди. — Слушай, — вдруг сказала Пэнси, подаваясь вперёд. — Ты точно ничего не помнишь? Из того времени? Я покачала головой. — Нет. А что? Она переглянулась с Драко, потом снова посмотрела на меня. В её глазах заплясали хитрые огоньки. — Понимаешь… это ведь ты помогла мне понять, кто я есть на самом деле. Я замерла с бокалом у губ. — Я? Как? — Оооо… Эти воспоминания я оставлю только себе. Я совсем ничего не понимала. — И после этого, — продолжила Пэнси, — Всё стало на свои места. Она улыбнулась. — Так что, Гермиона, даже если ты ничего не помнишь… знай: ты изменила мою жизнь. Я открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Драко, почувствовав моё состояние, сжал мою руку под столом и перевёл разговор: — Кстати, Рон, а как Невилл отнёсся к вашим отношениям с Пэнси? Рон, который до этого молча жевал пасту, оживился. — Всё хорошо, — сказал он с улыбкой. — Мы теперь живём вместе. Втроем. Я подавилась вином. Драко рядом со мной сделал то же самое. — Втроём? — переспросила я хрипло. — Ну да, — Пэнси пожала плечами с таким видом, будто это самое обычное дело. — Я, Рон и Невилл. Мы отличная команда. Я переводила взгляд с неё на Рона и обратно, пытаясь переварить информацию. Драко рядом кашлял, вытирая вино с рубашки. — А ещё, — добавила Пэнси с хитрой улыбкой, — я купила квартиру напротив. — Напротив? — эхом отозвалась я. — Ну да. Ту, что через холл. И мы теперь живём с Джинни. Напротив. Я подавилась снова. Драко закашлялся. Мы смотрели на них во все глаза, пытаясь понять шутят они или нет, но их лица были абсолютно серьёзны, только в глазах плясали бесенята. — Джинни? — выдохнула я. — Твоя сестра, Рон? — Ага, — кивнул он с абсолютно невозмутимым видом. — Они с Пэнси теперь… ну, ты понимаешь. — Не понимаю, — честно призналась я. — Совершенно не понимаю. Пэнси расхохоталась — звонко, искренне, запрокидывая голову. — О, Гермиона, тебе столько нужно узнать! Но не волнуйся, у нас впереди целая жизнь, чтобы всё тебе рассказать. Я смотрела на неё, на Рона, перевела взгляд на Драко, который всё ещё пытался прийти в себя, и вдруг почувствовала, как смех поднимается изнутри. Легкий, удивлённый, счастливый смех. — Господи, — выдохнула я. — Какая же у нас всех странная жизнь. — Зато не скучная, — подмигнула Пэнси, поднимая бокал. — За нас. За всех нас. Таких, какие мы есть. Мы сидели за столом уже больше часа, вино почти закончилось, а разговоры нет. Было в этом что-то такое тёплое, домашнее, будто мы делали это сотни раз раньше. Будто всегда так и было. — А как твой отец реагирует на всё это? — спросил Драко у Рона. Рон пожал плечами, но в этом жесте не было прежней неуверенности. — Редко с ним вижусь. Честно говоря, избегаю, но пару раз он заявлялся ко мне и Пэнси без предупреждения. Он усмехнулся. — И каждый раз Пэнси оказывалась дома. То есть, буквально каждый раз. Даже когда я думал, что её нет, она вдруг выходила из спальни с каким-нибудь «ой, я забыла тут свои вещи». Пэнси довольно улыбнулась, поправляя волосы. — Я чувствую его приближение за версту. У этого человека такая тяжёлая аура, что за три квартала срабатывает сигнализация. Мы рассмеялись. — Но если серьёзно, — продолжил Рон, и в его голосе появилась та самая твёрдость, которой я раньше не замечала. — Пэнси сделала для меня невероятное. Она внушила мне уверенность, научила не стесняться себя. Он посмотрел на неё с такой благодарностью, что у меня сердце сжалось. — Я перестал бояться, — добавил он тихо. — Перестал прятаться, и смог наконец быть честным. С собой. С Невиллом. Со всеми. Пэнси махнула рукой, но я видела, как дрогнули её глаза. — Да ладно тебе, — сказала она, но Рон не дал ей отмахнуться. — Нет, правда. Ты дала мне силы. Пэнси закатила глаза, но на губах заиграла улыбка. — Ну, во-первых, Рон красавчик, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — А во-вторых, вы с Невиллом созданы друг для друга. Я просто помогла тебе это увидеть. — Кстати о родителях, — спросил Рон. — Как у вас с ними? Драко вздохнул. — Мой отец до сих пор дуется. Он повернулся ко мне и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени. — Но мне всё равно. Пусть дуется сколько влезет. Я сжала его руку. — Мои родители, — сказала я, — снова сошлись. Пэнси поперхнулась вином. — В смысле? — В прямом. Они решили дать друг другу второй шанс, или двадцать второй, если считать все их попытки за эти годы. Драко поднял бровь. — И как? — Уже несколько раз ссорились и расходились за этот месяц, — я рассмеялась. — Но это для них норма. Они так всю жизнь. Ссорятся, мирятся, снова ссорятся. Думаю, без этого они уже не могут. — А твой отец? — спросил Рон. — Как он к нам относится? Я поморщилась. — Пока не сильно рад. Но, знаешь… — я посмотрела на Драко. — Нас это не останавливает. Наши чувства достаточно сильны, чтобы не зависеть от чужого мнения. Драко посмотрел на меня. В его глазах было столько глубины, что я проваливалась в них, как в омут. — Я люблю тебя очень долго, Гермиона, — сказал он тихо. — Очень долго. Мы смотрели друг на друга, забыв о том, что в комнате есть кто-то ещё. В его глазах я видела всё: годы разлуки, боль, надежду, и эту невероятную, всепоглощающую любовь, которую не могли убить никакие обстоятельства. — Разлука только укрепила то, что создавалось достаточно скомкано, — продолжил он, и его пальцы поглаживали мою руку. — Но теперь я знаю точно: без своей сумасшедшей девушки я не представляю свою жизнь. Я улыбнулась ему. — Боже, меня сейчас вырвет, — раздался саркастичный голос Пэнси. Я рассмеялась, отрывая взгляд от Драко, и посмотрела на неё. Пэнси закатывала глаза с таким театральным отвращением, что это было невозможно не заметить. — Такие милые, — всхлипнул вдруг Рон. Я обернулась к нему и обомлела. Рон сидел с самым настоящими слезами на глазах, шмыгал носом и смотрел на нас с умилением. — Вы такие… такие… — он не договорил, махнув рукой, и вытер глаза салфеткой. Пэнси уставилась на него с выражением лица, которое я не могла прочитать. — Ты что, плачешь, Уизли? — Нет! — возмутился Рон, шмыгая носом. — Просто… ну они же правда милые! — Господи, — Пэнси закатила глаза к потолку. — И с этим человеком я играю фиктивную любовь. Мы взорвались смехом. Все четверо. Рон, всё ещё с мокрыми глазами, засмеялся вместе с нами, Пэнси трясла головой, но улыбалась, Драко смеялся, прижимая меня к себе, а я хохотала, чувствуя, как слёзы счастья текут по щекам. — Я люблю вас, — выдохнула я, когда смогла говорить. — Всех. — О, меня все любят, — парировала она. — Я неотразима. — И скромна, — добавил Драко. — Скромность — удел неуверенных, — отрезала Пэнси. — А я уверена в себе настолько, что могу позволить себе всё. Мы снова засмеялись, и этот смех заполнял комнату, заполнял наши сердца, заполнял эту странную, безумную, прекрасную жизнь, которую мы строили заново. Вместе.