Три дня до выставки

      Выходной день предоставил Дессандр самих себе. Сегодня не было ни гимназий, ни учителей, ни важных гостей. Полуденное солнце, стоявшее высоко в зените, заливало окна особняка золотистым светом, отражаясь в безупречно чистом полу, как в зеркале.       Семья быстро пообедала и каждый разошелся по своим делам. Алина скрылась в мастерской, Ренуар отправился в ванную. Младшие — по своим маленьким делам, не терпящим отлагательств.       Дом Дессандр погрузился в странное состояние деятельной аритмии. Каждый отыскал себе занятие по душе, но ни одно из них не находило себе места в мире, который рисовала Алина Дессандр — безусловный авторитет и лидер семейства. Эти фундаментальные разногласия приводили к постоянным конфликтам внутри семьи.       Так проходил очередной день. Если наблюдать за домом со стороны, то можно было бы решить, что хозяева куда-то уехали: внутри сновали только слуги. Они готовили еду, протирали полы, заносили новые огромные рамы для картин, обновляли ведра с краской. Но сами хозяева не мелькнули ни разу.       К вечеру семья вновь собралась в большом зале. У Алины была почти завершена новая картина, а Ренуар приятно отдохнул после ванной. Впереди у неё была презентация перед советом художников, а у него — сушка волос. Каждое занятие требовало своего мастерства.       С большим опозданием из мастерской выползла Клеа. Она всегда приходит последней, но в этот раз она хотя бы не ворчала. Ренуар в это время настраивал проигрыватель.       — Дорогая, ты сегодня сама не своя. Неужели у тебя хорошее настроение? — начал он своим безобидно шутливым тоном.       — Да, papa, ты, как всегда, наблюдателен. Я закончила бутонье, — Клеа собирала платье, чтобы усесться поудобнее. Ее взгляд был прикован к столу.       — Оу-у-оу, роза, подаренная Симоном, теперь увековечена в бутонье? Как романтично! Высшая честь! — вмешался Версо, наигранно растягивая слова.       — Да, наверное. Чего материалу пропадать? — пожала плечами Клеа, наливая себе вино. Симон был бы расстроен, увидев, какое равнодушие вызывают его подарки.       Алисия не высказалась, она уже была занята самым главным делом. Тем, ради чего все собрались. Тем, что подчас объединяло семью Дессандр сильнее, чем краски и холсты. Ароматным, аппетитным под золотистой сырной корочкой. Источающим запах сливок, свежих лесных грибов и тимьяна. Жюльеном. Эти густые ароматы заставили всех Дессандр без исключения отложить разговоры в сторону и приступить к ужину.       — Приятного аппетита, семья! — жизнерадостно огласила Алина и своим самым активным примером принялась за поедание жюльена.

***

      Пространство столовой быстро заполнилось светлой, прозрачной мелодией струнного квартета Гайдна. Симфония струилась из проигрывателя, смешиваясь с ароматами крепкого кофе, свежей выпечки и, конечно, жюльена. Его объем стремительно уменьшался, оголяя под собой тонкую посуду из лиможского фарфора.       После ужина Ренуар первый встал из-за стола. Его настрой был предельно решителен.       — А теперь танцы! — бодро объявил он и, не дожидаясь одобрения семьи, подошел к проигрывателю. Спустя несколько мгновений заиграл вальс №2 Гуммеля — нежная и очаровывающая мелодия, призывающая к движению.       Из подсобных комнат появились слуги и спустя несколько минут на столе остались только легкие закуски, фрукты в хрустальной вазе и графин с вином, переливающимся янтарными бликами. Все было готово для хорошего продолжения вечера. Зал стал просторнее, легче, музыка мягко заполнила пространство между членами семьи.       Версо и Алисия первыми поддержали идею, переглянувшись и почти одновременно поднявшись. Следом присоединилась Алина, изящно и невозмутимо принимая приглашение Ренуара. Клеа задержалась на стуле дольше всех. Она бы хотела очутиться в своей мастерской, но вино уже делало свою работу. Дурман приятно разливался в висках, а общая атмосфера непринуждённости не предвещала ничего дурного.

***

      Танцы шли своим чередом; вальсовые мелодии сменяли одна другую, переливаясь в просторном холле. Слуги незаметно скользили по столовой, пополняли вино в графине и подносили свежие закуски.       Ренуар плавно и мягко вел Алину в танце. Не так часто ему доводилось управлять самой Алиной Дессандр. Версо кружил Алисию в забавных фигурах контрданса. Она радостно улыбалась, следуя за каждым движением старшего брата. Их танцу, конечно, не хватало академичности, но его искренность компенсировала любые неточности.       Клеа держалась, как обычно, отстраненно. Может быть, она искала компании, но никто не решался это проверить. Весь вечер ее единственным напарником был высокий бокал вина. Клеа двигалась едва заметно: легкие шаги, плавное покачивание плеч. Ее танец был похож на робкую репетицию во время гала-концерта. Голос матери вывел ее из задумчивости.       — Клеа, дорогая… — Алина подошла сзади, они обе плавно подтанцовывали в такт проигрывателю. Клеа сразу почуяла неладное, — у нас будет выставка через три дня, ты бы не хотела все-таки… отложить скульптуры и закончить одну из своих картин к этому времени?       — Алина, не сегодня… — вмешался Ренуар, не отрываясь от танца, — девочка только закончила бутонье, дай ей насладиться этим чувством завершенности.       — У нас и так осталось всего два дня, Ренуар! Было бы хорошо представить нашу Клеа на этой выставке, там будут важные купцы из Брюсселя, — Алина очень резко перешла от предложения к давлению. Клеа уже не танцевала. Она готовила ответ, после которого танцевать уже не захочется никому.       Клеа прокашлялась. Алина терпеливо ждала.       — Ты же не успела надавать обещаний своим патронам? — спросила Клеа, пытаясь держать голос ровным.       — Под тебя будет выделен отдельный стенд! — воскликнула Алина. — Сможем показать столько твоих картин, сколько захотим! Конечно, патроны все уже наслышаны про талантливую Клеа Дессандр, — щебетала Алина как нараспев.       Ренуар нахмурился — он пытался вставить хоть слово, но девушки перехватывали инициативу, едва он набирался воздуха и смелости их перебить.       — Почему нужны именно мои работы? — фыркнула Клеа. — Твоих собственных картин хватит, чтобы заполнить Musée d’Art moderne!       — Потому что патроны хотят видеть что-то новое! — Алина прищурилась, ее пальцы нервно постукивали по тумбе с цветами. — Твой стиль и необычный подход к анатомии могли бы их впечатлить!       Клеа уже еле сдерживалась. Ее руки начинали трястись.       — Я думаю, вы с патронами найдете чем себя потешить и без меня, — шипела Клеа, едва не разливая вино. — И почему я узнаю об этой важной выставке за три дня до начала?       — Не хами мне, мадемуазель! — ощетинилась Алина. — Я хотела предупредить тебя раньше, но ты запретила мне входить в твою мастерскую, а чтобы увидеть тебя за ее пределами — это нужно ходить по дому с Леди Фортуной за руку и попутно молиться звездам.       — Прибереги свое красноречие для выставки, я уже сказала, что думаю про это, и добавить мне нечего, — ответила Клеа, собирая последние крупицы самообладания и демонстративно отворачиваясь.       Алина закипала. Версо почуял вибрации зарождающегося скандала с другого конца зала. Он поставил Алисию на пол, поняв, что пора вмешаться.       — Они сейчас опять поругаются! После прошлой ссоры я две недели работал для них посыльным. Приходилось убирать оскорбления и обвинения из их посланий, чтобы они не разругались еще больше, — пояснил Версо.       — Да, нам нужно что-то сделать! — поддержала суету Алисия, ее глаза отчаянно бегали по залу, будто решение конфликта скрывалось за секретной ширмой.       Но было поздно. Клеа, бесшумно всхлипывая, прошмыгнула мимо них прямо на второй этаж. Раздался грохот закрытой двери.       — Упс, — развел руками Версо. — Кажется, не успели… Что ж… по крайней мере, мы теперь лучше слышим музыку.       — Мы же навестим ее позже? — спросила Алисия, тревожно озираясь.       — Конечно! Но нужно дать Клеа немного времени, иначе мы повторим судьбу ее соломенных кукол.       Алисия выдала короткий смешок. Версо умел развеять ее тревожность одной удачной фразой. По его тону было ясно: ничего необратимого не произошло. Семья не раз оказывалась в таких конфликтах. Наверняка все разрешится и в этот.       Вечер продолжался.

***

      Позднее, тем же днем, когда графины опустели, пластинки с новой музыкой закончились, а закуски были съедены, семья начала медленно разбредаться.       Версо почти сразу направился к Клеа. Алисия пока еще сидела в зале с родителями, ловя остатки праздничного вечера. Они обсуждали, что будет в меню в следующий раз.       Версо подошёл к двери Клеа. У него были с ней хорошие отношения, но в такие моменты даже он ее немного побаивался. С годами Клеа становилась все более прямолинейной, но пока ещё не переходила линию открытой жестокости.       — Тук-тук, сестра! Можно войти?       — Конечно, Версо. Заходи осторожно, не врежься в крюллера.       Версо осторожно ступил в комнату, оглядываясь по сторонам. Каждый раз статуи оказывались в разных местах, будто у них была своя воля. В полумраке врезаться в одну из них ничего не стоило.       Клеа сидела на кровати, облокотившись на изголовье. Она смотрела на свежего бутонье, стоящего на тумбе. Рядом с ним лежал блокнот и перо с еще новыми чернилами.       — Maman опять тебя изводит? Снова предложение, от которого нельзя отказаться?       Версо не слышал их разговора в холле, но догадаться было нетрудно.       — Ага, очередная очень важная выставка, очередные купцы из каких-то там стран, — отмахнулась Клеа.       — Даже нет вдохновения сделать по этому поводу какого-нибудь зловещего ходулье?       — Не-а, — небрежно бросила Клеа, снова погружаясь в задумчивость.       Версо сел рядом с ней на кровать, оставив попытки удачно пошутить. Здесь требовался более размеренный подход. А может, лучше просто уйти.       — Мы с Алисией пойдем в сад выгуливать Моноко. Будем рады, если ты присоединишься.       Клеа не ответила.       — Могу принести еще вина. Maman ничего не заметит.       — Да, пожалуйста, — выдохнула Клеа. — И спасибо, что зашел.       Неожиданно Клеа тепло посмотрела на Версо и взяла его за руку. Ее пальцы были холодными. Они посидели так около минуты (немыслимая близость для Клеа!), затем Версо понимающе кивнул и решительно отправился в вылазку за вином.

***

      Безупречно выполнив поручение Клеа, Версо в компании Алисии отправился в сад выгуливать Моноко.       В саду пахло липами, жасмином и влажной землей после недавнего дождя, от чего воздух был немного душным. Деревья отбрасывали густые лиловые тени, скрывающие всех, кто искал уединения. Алисия и Версо неспешно гуляли вдоль аккуратных линий кустов самшита и обсуждали всякое.       — А меня тоже ждут такие конфликты с maman… в будущем? — внезапно выпалила Алисия.       — Не могу предсказывать, — ответил Версо. — У Клеа особые отношения с каждым из нашего семейства, — добавил он, не выходя из задумчивости.       — А когда они стали такими «особыми»? — не унималась Алисия.       — Наверное, лет десять назад. Когда Алина поняла, что у Клеа есть талант и интерес к живописи. С тех пор maman не может оставить ее в покое. Не представляю, как Клеа выдерживает эту осаду столько лет.       — Но к тебе родители относятся иначе? Проще? Это потому, что у тебя… — Алисия поняла, что говорит грубость, но было поздно.       — Нет таланта к живописи? — перебил ее Версо. — Да, наверное. Maman не знает, что со мной делать. Может, потом придумает и возьмется за меня со всей своей фирменной строгостью. А до тех пор я могу заниматься музыкой сколько вздумается.       — Мне нравится все, что ты сочиняешь и исполняешь, — выпалила Алисия, пытаясь оправдаться.       — Спасибо! Мой первый концерт будет посвящен тебе, я обещаю, — Версо, наверное, покраснел от ее прямоты, но в позднем вечернем освещении это не было заметно.       Они гуляли по саду между молодых грабов. Моноко делал свои собачьи дела: бегал сквозь груды опавшей осенней листвы, приносил разного рода камни. За садом активно ухаживали, из-за чего свободных веток или палок на земле не было, зато всегда можно было раздобыть парочку камней. Собачьей фантазии Моноко вполне хватало, чтобы играть и с ними.       В разгар этой собачьей суеты на пороге дома показалась стройная тень. Строгая прямая осанка, руки собраны на груди. Босая фигура в высокой юбке и просторной рубашке считывалась безошибочно.       — Смотри, к нам вышла Клеа! — Алисия обрадовалась этому, как неожиданному подарку. Версо только помахал ей рукой. Фигура направилась к ним.       — Чем занимаетесь? — спросила та, когда подошла.       — Моноко таскает разные камни, а мы их обсуждаем и швыряем. Посмотри, разве тут был этот?       Версо с чугунной серьезностью предоставил Клеа самый обычный камень. От других его отличали только свисающие слюни Моноко, но Клеа это не остановило. Возможно, азарт скульптора толкал ее найти в этом камне что-то необычное, а может, ей просто было настолько скучно.       — Действительно… — протянула Клеа, — камень не принадлежит этому саду… здесь было всего три, и этого я не припомню среди них.       — Ты тоже находишь его аномалией? Но что же с ним не так? — подыграл Версо.       Алисия завороженно наблюдала за ситуацией. Моноко покорно ждал, когда ему вернут его камень.       — Этот камень… — Клеа специально делала большие паузы, краем глаза наблюдая, как это изводит Алисию, — он… — на самом деле Клеа пыталась сочинить легенду. — Это был краеугольный камень. На нем держался фундамент нашего дома… Если он здесь, значит, maman и papa в опасности!       Алисия испугалась. Версо лишь раскрыл глаза от удивления. Меньше всего он ожидал от старшей сестры этого баловства!       Следующим действием Клеа зашвырнула камень куда подальше.       Алисия испугалась, но по легкой, доброй улыбке Версо быстро догадалась, что это была шутка. Его мимика всегда служила Алисии ориентиром в непонятных ситуациях. Если Версо улыбался, значит, все в порядке, даже если вокруг все горит.       И Алисия тоже на всякий случай улыбнулась, чтобы никто не догадался, что она поверила в байку про камень.       Они гуляли по саду в тишине какое-то время. Моноко неугомонного носился вокруг них.       — Я думал, ты вынесешь нам немного вина, — начал Версо.       — Оно закончилось, — бросила Клеа.       — Жаль. Нужно было нести больше.       — Жаль, что наша семья не держит такой же погреб для сока, — вступила в разговор Алисия, — его постоянно не хватает.       Все замолчали. Затем Версо и Клеа засмеялись.       — Я представляю, как papa в яркой жилетке выносит из подвала охапку банок с соком! — смеялась Клеа.       — А теперь — танцы! — Версо наигранно подражает papa с воображаемой тростью — подходит к своему любимому проигрывателю и включает «Пляску маленьких ложек», озорно пританцовывая.       Алисия сначала насупилась, что старшие опять потешаются над ней, но отыгрыш Версо заставил ее тихонько засмеяться.       — Милый, — Клеа решила продолжить сцену, на этот раз отыгрывая Алину. Она подошла и взяла Версо за руки, — кажется, недостаток хромы плохо влияет на твои музыкальные вкусы… Может, пойдешь порисуешь немного?       И они продолжили кривляться, изображая Алину и Ренуара. Алисия под конец уже каталась со смеху на опрятном мягком газоне.       — Эх-х, было бы здесь пианино, — начал Версо, — я бы сымпровизировал «Пляску маленьких ложек».       — Твой следующий хит? — съязвила Клеа.       — Да, сыграю его на выставке Алины.       — Сейчас я впервые пожалела, что отказалась, — задумчиво протянула Клеа, и они с Версо опять заговорщически захихикали.       Прогулка продолжалась. Было тепло, и домой никому не хотелось.       Небо к этому моменту уже полностью сменилось ночным. В застойном летнем воздухе наконец появились движение и свежесть. Пение птиц сменилось уханьем филинов и шуршанием в кустах — скорее всего, охотилась соседская кошка или ежи сновали в поисках кореньев.       В особняке комната за комнатой гас свет. Даже Алина, обычно последняя покидающая мастерскую, наконец потушила лампу в своем кабинете. Но младшие из Дессандр никуда не спешили. Они гуляли по саду, иногда делая привалы в тенистых уютных местах, где свет фонарей не мог достать их лица.       — Завтра maman снова попытается меня уговорить, — тихо сказала Клеа, пнув камешек на дорожке. Моноко тут же побежал за ним. — Она никогда не поймет, что я не хочу быть ее продолжением.       Версо вздохнул, глядя на звезды.       — Maman очень боится потерять свое наследие. Дессандр еще не были так высоко — и ты сможешь это сохранить. Ну, опять же, по мнению maman.       Алисия молчала, ей нечего было добавить. Несмотря на тяжесть разговора, ей льстило, что брат и сестра так открыто при ней разговаривают. Ей нравилось ощущать себя своей.       Уставшие от ночных скитаний, все трое просто улеглись возле пруда, уставившись на ночное небо. Моноко присоединился к ним, положив морду на ноги Клеа.       — А что, если я снова уйду? — неожиданно спросила Клеа, глядя на темные окна дома. — В этот раз надолго.       — Куда? — тихо спросила Алисия.       — Куда угодно. Где можно создавать скульптуры без ее одобрения. В Париже есть мастерская…       — Она тебя найдет, — по-простому сказал Версо. — Париж — маленький город.       Тишина повисла между ними, густая и тяжелая, нарушаемая только сверчками и шелестом листвы.       Клеа встала, стряхнув с платья травинки.       — Мне пора. Завтра у меня много работы.       Она направилась к дому, не дожидаясь брата и сестры. Версо и Алисия переглянулись. В свете луны лицо Клеа казалось высеченным из того же камня, с которым она работала в своей мастерской.       — Не думай о плохом, — сказал Версо Алисии, взяв ее за руку. — Это просто еще один день в нашей семье.       Но когда они вошли в дом, музыка проигрывателя уже стихла. В зале горела лишь одна лампа, рядом с которой лежала записка:

«Завтра, в десять, семейный совет. Не опаздывать. А.

P. S.: Я заметила пропажу вина. Ничего страшного, просто держу вас в курсе».

      — Похоже, дело затягивается, — протянул Версо. Алисия лишь молча вздохнула.       И только Моноко мог позволить себе беззаботно умоститься возле камина в свою любимую лежанку и довольно сопеть.