"Старая-добрая ломота в костях"

                    Она проснулась от знакомого щемящего ощущения в спине — того самого, что годами напоминало о неправильной позе за рабочим столом. И от тяжести в ногах, которой не должно было быть в шестнадцать.       Кармилла медленно открыла глаза. Не низкий потолок ее девичьей комнаты с постером какой-то группы, а узорчатая штукатурка ее собственной спальни. Она лежала не в узкой односпальной кровати, а в ее большой двуспальной, где она провела столько ночей в одиночестве.       Она подняла руку. Перед ней была ее рука — со знакомыми тонкими морщинками у суставов, с легкой пигментацией на тыльной стороне ладони. Она провела ею по лицу. Кожа была знакомо упругой, но уже не той, девичьей. Под пальцами — морщинки у глаз, знакомый рельеф губ.       Сказка закончилась.       Она сидела на кровати, слушая тишину дома. Обычную, привычную тишину. Потом до нее донеслись голоса дочерей из гостиной. Одетта говорила по телефону ровным, деловым тоном: «Да, директор. Камилла Кармайн больше не будет учиться в вашей школе. Семейные обстоятельства, переезд в другой город. Да, документы мы заберем. Спасибо».       Она вышла в гостиную. Одетта и Клара обернулись на ее шаги. В их глазах читалось странное сочетание облегчения и грусти.       — Все улажено, мама, — тихо сказала Одетта. — Для школы ты просто… исчезла.       Клара подошла и обняла ее, прижавшись к плечу.       — Ну и хорошо, — прошептала она. — Мы скучали.       Настоящая Кармилла стояла и смотрела печальными глазами в окно. За ним была ее яблоня. Та самая. Теперь — снова просто яблоня.       Через несколько минут зазвонил ее рабочий телефон. Голос ее заместителя был бодрым и радостным: «Кармилла, с возвращением! Команда ждет тебя на утренней планерке, готовы поздравить!»       Она механически поблагодарила, глядя в свое отражение в темном экране телефона. Сорокалетняя женщина. Успешный менеджер. Мать двоих взрослых дочерей. Все вернулось на круги своя.       А она думала о том юноше с черными волосами и усталыми зелеными глазами. О том, как он, краснея, взял ее за руку. Как они бежали по ночному городу. Как он снимал очки, чтобы протереть их, пряча смущенную улыбку. Как его губы, неумелые и нежные, прикоснулись к ее губам под звездным небом.       Где он сейчас? Вернулся ли в свою старую жизнь архивариуса? Снова ли он сидит в тишине хранилищ, склонившись над древними фолиантами? Счастлив ли он?       Она закрыла глаза, позволяя на мгновение волне горькой сладости накрыть себя с головой. Это было реально. Все это было реально. И теперь это было просто воспоминание. Самое прекрасное и самое болезненное воспоминание в ее жизни.       Она сделала глубокий вдох, выпрямила плечи и посмотрела на свои документы. Сказка закончилась. Но жизнь — нет. И в этой жизни у нее все еще были ее дочери, ее работа, ее яблоня в саду. И звезды, которые никуда не делись. Они просто ждали следующей ночи, чтобы снова засиять — уже для кого-то другого.