Глава 15. Немой.

Прийдя в покои Нин Фаньли, первым делом Цзю Син стал всех расспрашивать, что накануне ела госпожа, заходил ли, кто к ней. Отравление было на лицо. Какой бы специализации не был Цзю Син, он все равно углубленно изучал биологию, а вместе с ней и общую медицину. Пришлось напрячься и вспомнить все, что когда-либо изучал. Только теперь молодой человек узнал о маленьком складе лечебных трав в имении. Он попытался быстрее сообразить, что именно нужно, чтобы хотя бы притупить эффект отравы. Спасибо, что то, что ему было нужно быстро нашлось в подписанном шкафчике. Явно было, что отравитель не планировал убивать Нин Фаньли. Скорее всего, дозировка была не такой большой, но последствия вызвала страшные. Цзю Син не думал, что от него действительно будет завесить чья-то жизнь в этом доме. Он сам скоро начал варить лекарство, пока приказав служанкам обтирать Нин Фаньли холодной водой, чтобы снять жар. Когда отвар был готов, Цзю Син вдохнул яркий запах трав, исходящий от него, и, понадеявшись на свои знания, отдал его служанке, которая тут же напоила им госпожу. Цзю Син остался сидеть у кровати Нин Фаньли, ожидая ее пробуждения. Но время тянулось, и ничего не происходило. Мэй Юйлун какое-то время тоже был с ним, но после пропал, как и все слуги, кроме двоих личных служанок Нин Фаньли. Спустя два кэ Нин Фаньли наконец-то открыла глаза. Бред прошел, температура тоже начала спадать. — Как ты себя чувствуешь? Девушка молча уставилась на него. Через время, не сводя взгляда, она ответила: — Гуан… Гуан Цяоян. Цзю Син от злости сжал кулаки. Он бы хотел сейчас обнять Нин Фаньли, пожалеть ее, но двое служанок не давали ему рискнуть. Тем не менее так же сильно ему захотелось разукрасить лицо Гуан Цяояна, что тоже представляло риск, но было более реальным в исполнении. Поддаваясь порыву, он едва не поднялся на ноги, готовый найти мерзавца. — И все же, как ты? — Тело ломит, в глазах мутно, голова кругом, но жить буду… — Несмешная шутка. Цзю Син поднялся на ноги и взглянул на служанок: — Проверьте через кэ температуру госпожи. Если она начнет снова терять сознание, то посылайте за мной. Одна из девушек обеспокоенно спросила: — А вы?.. Цзю Син нахмурился. — А я пойду… — А ты останешься здесь! – грозно прозвучал голос генерала. Цзю Син вздрогнул, покосившись на дверной проем, где остановился Нин Вэйхуа. — Стоит мне уйти на ши, и тут уже переполох. Докладывай, Ю Тяньлян, что с моей сестрой? Цзю Син быстро взял себя в руки. Появление Нин Вэйхуа его несколько отрезвило. — Отравление. По словам самой Нин Фаньли отравителем был Гуан Цяоян, — Цзю Син ненароком вспомнил своего отца, который любил использовать выражения «докладывай» и «жду доклад». Аж пробрало. Нин Вэйхуа прошел к сестре, сел возле ее и взял за руку, нежно приложив ее костяшками пальцев к своему лбу. — Это правда был Гуан Цяоян? Та хрипло ответила ему: — Он пришел позавтракать со мной… Да, это он. Цзю Син едва смог уловить, как Нин Вэйхуа переместился с того места к двери, а после и вовсе исчез. После его ухода послышались крики, которые были неразличимы. — Что случилось?.. – теперь на пороге в комнату оказалась Фэн Вутянь, которая переминала пальцами свои одежды, смотря на лежащую Нин Фаньли. — Вутянь? – заговорила девушка, удивленно подняв голову. Девочка подошла к ней, встревоженно осматривая. — Что с вами произошло? Как вы себя чувствуете? Вас ведь отравили?.. Нин Фаньли попыталась приподняться. Служанки сразу засуетились, предлагая ей этого не делать, но их госпожа уже полулежала, отмахиваясь: — Мне уже лучше. Пока Нин Фаньли и Фэн Вутянь вели разговор, где у девочки наворачивались слезы на глаза из-за беспокойства, Цзю Син мысленно радовался тому, что смог облегчить состояние своей возлюбленной. Можно ли считать, что он как настоящий герой, спас ее? Как принц на белом коне? Крики начали усиливаться, и Цзю Син уже мог различить голоса Нин Вэйхуа и Гуан Цяояна. Интересно, что означал тот хитрый взгляд последнего? Он же не мог никак узнать про тайные отношения его и Нин Фаньли… — Так, значит, моего братца император хотел бы видеть?! – зазвучали уже четкие слова Гуан Цяояна. Цзю Син оцепенел, боясь продолжения. Кажется, эти двое поднимались как раз на второй этаж, видимо, в кабинет генерала. Молодой человек почувствовал, что сейчас он ходит по лезвию ножа. Гуан Цяоян вряд ли будет молчать… Но ведь если Цзю Син прямо сейчас сорвется с места и сбежит, то все обойдется?.. Ноги, правда, перестали слушаться… Холодный пот побежал по лицу молодого человека, когда он услышал: — Без лекаря говорить больше не буду! — Ю Тяньлян! В мой кабинет! У Цзю Сина перед глазами поплыло, он едва смог выйти из покой Нин Фанли. Его тут же увидели Нин Вэйхуа и Гуан Цяоян, которые заходили в генеральский кабинет. Нет… Не может быть… Цзю Син с каждым шагом понимал, что его конец близок, так близок… Лучше бы он прямо сейчас умер второй раз. В кабинете было мрачно. Гуан Цяоян стоял против Нин Вэйхуа, а Цзю Син остановился у самой двери, хотя понимал, что побег был уже невозможен. — Гуан Цяоян, так ты отравил мою сестру? Еще раз спрашиваю. Тот надменно усмехнулся и поставил руки в бока: — Она отказал мне и решила, что любовь какого-то попрошайки-лекаря куда слаще моей. — Цзю Син неосознанно прижался к двери, когда генерал бросил на него взгляд. – Ах, нет же. Думаете, уважаемый генерал Нин, что мое преступление от семьи Гуан непростительно?! А что если все это время в вашем доме находился лазутчик, скрывающийся под чужой личиной! Что если я скажу, что Гуан Цзюньюй не умирал!? Что он сбежал, как подлый трус, и прятался два года!? На лицо Нин Вэйхуа упала густая тень. — И кто же он? – голос его звучал низко, взгляд все еще был обращен на Цзю Сина. Гуан Цяоян, поняв, что рыбка клюнула, уверенно показал на Цзю Сина, уже невольно ищущего способ выбраться из этой комнаты: — Он прямо перед вами, да, Цзюньюй?! Накажите же его! Цзю Син оцепенел. Сердце колотилось так, что он чувствовал каждый удар всем телом. Он уже бросил попытки открыть дверь. Бежать уже было незачем. Если уже выдал себя, то принимай последствия. Хотя бы о того совесть чиста останется… — Наказанием ему будет война, а ты пойдешь на суд. Цзю Син опустил взгляд на пол, где ему померещился мертвый мотылек. Как тогда. Он тоже лежал на столе, беда пришла за его смертью. Но это было лишь ведение, пол оказался чист. Неожиданно генерал продолжил: — Ю Тянь... Или лучше Гуан Цзюньюй, вернись к Нин Фаньли, пожалуйста. Цзю Син не сразу осознал значение сказанного, в ушах стоял белый шум. Он около фэня стоял на месте прежде, чем склонить голову и на ватных ногах покинуть кабинет, отправившись обратно исполнять долг лекаря. Зайдя в покои Нин Фаньли, он заметил, что она о чем-то весело беседовала с Фэн Вутянь, пока двое служанок меняли ей тряпочку на лбу. Цзю Син оперся о стену у самой двери, наблюдая за Нин Фаньли. В голове начало крутиться предупреждение Ю Тяньляна… То самое, которое он передал в клане… «Сразу после ухода из клана говори, что остались неотложные дела. Или останься в клане на какое-то время! Это моя последняя просьба»! Ю Тяньлян знал, что будет так. Смешно, что Цзю Син не воспринял слова мертвого всерьез. Он знал куда больше, видел будущее. Но раз он видел, что Цзю Сина ждет такой исход, не значит ли, что он сбылся в любом случае? Предупреждение Ю Тяньляна была с самого начала бессмысленным. Война… Интересно, в качестве кого он туда поедет? Будет держать меч или обрабатывать раны? Несмотря на это, все равно везде будет смерть. — Ю Тяньлян?.. Но разве генерал Нин изначально не имел цели отправить его на войну? Иначе зачем он нанял такого чудесного лекаря прямо перед войной? Явно он договорился с Мэй Юйлуном или Вэй Цзымо, что возьмет лекаря на службу, чтобы тот отдал артефакт. — Ю Тяньлян! Выгодой же Нин Вэйхуа стало заполучение опытного человека в ряды военных. — Ю Тяньлян!!! Цзю Син почувствовал, как на его плече жестко сошлись пальцы. Он только сейчас осознал, что все это время его звал Нин Вэйхуа. — Пойдем на разговор, — произнес генерал, увидев, что на него наконец обратили внимание. — Пойдем. Нин Вэйхуа расцепил пальцы и пошел на выход. Цзю Син остановился в дверном проеме, встретившись взглядами с Нин Фаньли. — Тебе уже лучше? Отвар, видимо, подействовал. Девушка потупилась, но произнесла: — Уже легче. — Я рад, — сказал он и вышел вслед за генералом. Если уж он действительно теперь отправится на войну, то цель у него будет всего одна: спасти от смерти как можно больше людей. По ощущениям Нин Вэйхуа зашел в первую попавшуюся дверь, ведь эта комната была более похожа на склад. Посередине ни с того ни с сего стоял низкий стол. Нин Вэйхуа будто и сам не знал, куда деться, но быстро сообразил и сел за стол, жестом пригласив устроиться напротив Цзю Сина. Тот все еще пребывал в пограничном состоянии между реальностью и мыслями. — Ничего не хочешь мне рассказать? – начал генерал. Теперь он не держал маски, показывал свое волнение, злость. Цзю Син благодарил Небеса, что их разделял немаленький столик, иначе, скорее всего, от него остался бы только труп по окончанию разговора. — Тебе уже все поведал мой драгоценный братец, нет? — Твой драгоценный братец нем. Что он может мне сказать? Цзю Син от удивления сжал одежды на коленях. — Как нем? Недавно кричал во всю глотку. Только что. Взгляд Нин Вэйхуа помутнел. — Как по-твоему может разговаривать человек без языка? Только сейчас Цзю Син заметил, что на рукавах генерала блестела неуспевшая высохнуть кровь. — Раз уж Гуан Цяоян не умеет держать язык за зубами, разве он нужен ему во рту? Да и к чему тогда моей сестре немой жених? Кто будет ей шептать слова любви, если он не сможет? – продолжил генерал. Конечно, перед ним сидит же настоящий военный, человек, не знающий ни пощады, ни поражения, рассекший горло многим. Чего ему стоило вырвать одному поганцу язык?.. Однажды отец заикнулся, что пробыв на войне, начнешь привыкать легко убивать. Когда же возвращаешься к жизни гражданского, еще долго мерещится, что кто-то ходит с оружием по улицам. Однажды он рассказывал кому-то из знакомых дома, как дрался с врагом. Тот сломал ему позвоночник, а отец обеспечил ему сотрясение. Жаль, что Цзю Син случайно услышал часть того разговора. — Тоже верно. — Так что, есть, что рассказать? Цзю Син хотел вздохнуть, но резко остановился, побоявшись, что это вызовет ненужное внимание. — Смерть от болезни была прикрытием моего побега. Ю Тяньлян – мое выдуманное имя. Никакого народного героя на самом деле не существует. — И несмотря на то, что семья Гуан и Нин враги, ты все равно согласился быть лекарем в этом доме? – Нин Вэйхуа чеканил каждое слово, на его шее проступили вены от напряжения. Цзю Син, видя реакцию генерала, представлял, что находится наедине с голодным тигром. Путь побега отрезан пропастью. Но ведь безвыходных ситуаций не бывает: шагать либо в пасть зверя, либо в бездну. И с одним тигром же случилось справится, не так ли? Выйдет ли и со вторым отделаться одним лишь укусом? — Если я правильно понимаю, то тебе было выгодно, чтобы столь хороший лекарь пошел на войну. Нин Вэйхуа, наконец, отвел взгляд. На мгновение на его лице появилось изумление, которое он попытался тут же скрыть. — Тебе рассказали про сделку? — Я сам догадался. Притом в первую встречу вы меня буквально уговорили устроиться на службу. Не хотелось проблем. — Вот как. То есть ты изначально знал, что отправишься на передовую? Цзю Син прикусил губу, раздумывая над ответом. — Видимо, да. Генерал выдохнул и положил голову лбом на руку. Он прикрыл глаза и долго молчал прежде, чем произнести: — Невероятно, у наших семей временное перемирие, да, Гуан Цзюньюй? Цзю Син осмелился протянуть дрожащую руку. — У меня есть условия. Нин Вэйхуа поднял голову. — Какие? Молчание? Я и так не планировал разглашать твою личность. Останешься Ю Тяньляном, лекарем. Гуан Цяоян и слова больше произнести не сможет. Вряд ли он кому-то успел что-то напеть, — закончив говорить, он пожал руку Цзю Сина. Последний попытался отбиться от мысли, что на ладони Нин Вэйхуа могла остаться чужая кровь. Тошно. — Спасибо. Теперь будет суд над Гуан Цяоянем? Нин Вэйхуа разжал пальцы и скрестил руки на груди. — Думаю, мы все уже уладили. Как Нин Фаньли? — Отравление было несмертельным. Как понимаю, доза была рассчитана на вред, но не на смерть. Я сварил отвар, температуру вроде как сбили. Ей нужен отдых. — Мне говорили, что ты куда лучше Гуан Цяояна во всем. Насколько я помню Гуан Цяоян твой двоюродный брат. Цзю Син был рад, что после себя Ю Тяньлян оставил хотя бы дневник, будто знал, что кто-то продолжит жить за него. — Да. Лицо Нин Вэйхуа посветлело. То ли он снова скрывал свои эмоции, то ли действительно успокоился. — Были слухи, что твоя муцинь заклинатель? Тебе же передался ее талант? Поэтому тебя звали в клан? Почему не согласился? Цзю Син не был искусным лжецом, как и фантазером. Но из дневника Ю Тяньляна можно было хоть что-то выудить для ответа. Странно было лишь то, что именно сейчас Нин Вэйхуа решил расспросить об этом. — Да, муцинь заклинатель. Даже если мне и передался ее талант, то я не развивал его. Не хочу связываться с заклинателями. — Ясно. Я был у Сына Неба. Он сказал, что через месяц должна начаться война. Ты ведь не видел войны? Цзю Син, к своему несчастью, вспомнил, как в подростковом возрасте отец решил повести его к раненым, как много они говорили про войну… Какой это был мрак. — Не видел. Нин Вэйхуа покачал головой, смотря куда-то вниз. Взгляд его был пустой и безжизненный. Явно он что-то вспомнил и сам пожалел об этом. — Придется. -- Он резко сменил тему: -- Почему лекарь? Мне столько рассказывали, что ты был отличным наследником и стал бы великим генералом. Почему ты сбежал? Цзю Син уже не мог опираться на дневник Ю Тяньляна. Нет. Теперь он говорил искренне. Пусть и пошел на дерматолога, а не на хирурга, это было сделано из мысли не оказаться причастным к чьей-то смерти. Быть ответственность за собственное кладбище слишком тяжко. — Мне ближе не отправлять людей в жёлтую реку, а вытаскивать из неё.

(Желтая река – подземный источник, ведущий в Диюй, ад.)