Глава 19. Да, теперь я верю в судьбу.

Следующий день, как и планировал, Цзю Син провел вместе с Нин Фаньли и Фэн Вутянь. К сожалению, этот день прошел так быстро, что, обнимаясь на следующий день с девушкой, Цзю Син жалел, что не проводил с ней больше времени раньше. Как же он соскучился… Нин Фаньли и Цзю Син долго смотрели друг на друга, девушка не сдерживала слез. Она упала лицом на грудь Цзю Сина, крепко зажав его руками в объятия. — Я жду вас… — это были последние слова Нин Фаньли, предназначенные и возлюбленному, и брату. — Я люблю вас, не печальтесь. Все вернутся, — тихо проговорил Цзю Син, поглядывая мутным от слез взглядом то на Нин Фаньли, то на Фэн Вутянь. Генерал также попрощался с Нин Фаньли. С ним она вела себя более сдержанно. В конце концов он, Цзю Син и Вэй Цзымо сели в карету, чтобы прибыть в место, откуда убыли позавчера. Там снова был сбор, а далее армия должна была двигаться точно на фронт. Цзю Син даже не помнил, как они оказались посреди поля, где проходила линия границы. Все время его клонило в сон, он едва смог запомнить лишь лес, через который они пробирались какое-то время. Он уже вел двести восемнадцать лекарей. В сумке его остался дневник, саше и заветренная лепешка. Откуда она вообще там оказалась? Цзю Син копался в памяти, желая вспомнить, но ничего об этой лепешке не приходило на ум. Тем же днем он действительно снова увидел и Хуан Минхая, и Шан Лана, и еще несколько человек, чьи лица запомнил. Все они шли на войну. Он шел на войну и все еще не понимал, как ему предстоит пройти ее. Их целью было море. Море, которого не было видно на горизонте. Море, которое стало легендой. По прогнозам столкновение с вражескими войсками должно было произойти спустя два дня после перехода границы. Так и случилось. Разбив лагерь, они готовились к наступлению. Утром второго дня на горизонте показалась вражеская армия. Цзю Син в ту ночь не спал. Он пребывал в бреду: мысль шла за мыслью, глаза то открывались, то закрывались сами. Состояние было не из приятных. Раненые стали поступать к обеду. Он своими глазами видел бой, раскинувшейся словно на ладони, и то, как тащат полуживых людей ему в руки. Он приноровился быстро их принимать, назначать старшим план действий, а после снова идти и смотреть за тем, что происходит снаружи. Он сам не понимал, зачем рассматривает, как вдалеке в руке воина поблёскивает длинный меч, а затем его противник падает навзничь. Армия Яньлинь численно превосходила армию Синьюэ. И тем, и тем в течение недели должно было прийти подкрепление. Как говорил Нин Вэйхуа, Синьюэ не было готово к атаке, но ждало ее. Они выжидали волнений на границе и сами их создавали , все более обращая на себя внимание. Отчасти именно из-за этого Ван Цзиньхао, нынешний император Яньлинь, обратил внимание на Синьюэ и вспомнил про идею покорять моря. Проще говоря, дураки сами привлекли ненужное внимание. Но в любом случае рано или поздно битва за Лазурное море состоялась бы. Хоть Цзю Син и не был ни хирургом, ни травматологом, но он в идеале знал первую помощь, а теперь и полные свойства трав. Таким образом, в огромной палатке на сто человек он смог точно разграничить обязанности, – это приходилось делать на ходу, – и проверить раненных. Очень редко, но кто-то начинал с ним спорить, правильно ли будет использовать то или иное лекарство, Цзю Син относился к этому спокойно и объяснял свой выбор. Обычно после этого вопросы отпадали. Работа кипела. Наконец, он присоединился ко всем, обрабатывая чужие раны. Были первые умершие. Таких накрывали, а после выносили и хоронили. Первое столкновение окончилось к вечеру. Яньлинь было в выигрышном положении. Получилось продвинуться чуть ближе, но возникала новая проблема: особенности ландшафта. На горизонте стали виднеться горы. Кто-то говорил, что именно за этими горами и кроется Лазурное море. Цзю Син хотел верить этому. Первую неделю он был на взводе. Он заметил, как неосознанно начал ногтем среднего пальца бить по большому на левой руке. Вскоре там образовалась ранка. Только тогда он обратил внимание на это и стал контролировать себя. Кроме того вся его жизнь превратилась в рутину: проверить раненных, принять новых и спать до следующего утра, если ночью не происходит боя. При каждом новом сражении звучала труба. Цзю Сину начал сниться этот звук. Иногда он подскакивал ночью в своей палатке, прислушивался, и когда никто не начинал кричать и доспехи не переливались звоном, ложился обратно. Что говорить о страхе? Он не забывал о нем, а просто привык жить в монотонном состоянии, боясь каждого шороха. Скоро у него под матрацем появился меч. Цзю Син не забыл и о Доудоу, которую взял с собой, ибо она не могла оставаться в имении генерала. Доудоу часто гуляла среди палаток, но Цзю Син просил постовых поглядывать за ней. Она по настроению спала либо с ним в палатке, либо рядом с ней. Цзю Син специально перед сном проверял, чтобы Доудоу была рядом. Еда за все время не сильно ухудшилась, правда, стало меньше мяса. Цзю Син привык есть на ходу, а чаще и вовсе забывать о таком приеме пищи, как обед, завтрак или ужин. Через время он нашел в себе силы по ночам продолжать исследования. Это были жалкие попытки оставаться в сознании, делать кривые заметки и пользоваться простейшими заклинаниями. У него все еще был тот зло дух, которого добыл Мэй Юйлун, но Цзю Син боялся пробовать свои наработки на нем. Кто знает, что будет , если все пойдет не по плану? Чем ближе становились горы, тем более падал дух у людей. Это было очень заметно по атмосфере в названном госпитале. Прошел месяц с того момента, как они ступили в войну, сильно похолодало, начались дожди. Появились не просто раненные, а больные. Таких клали отдельно, чтобы не вызвать эпидемии. Цзю Син со сменой климата сам в первое время ходил простывший, но быстро собрался и вылечился. Они уже около двух недель стояли перед горами, ища выход. Армия Синьюэ постепенно отступала, но, скорее всего, это было лишь затишье перед бурей. Они были научены сражениям в горах, потому ждали, пока противник ошибется. Цзю Син стал с застоем находить свободное время. Он часто гулял с Доудоу до штаба Нин Вэйхуа, где встречал и самого генерала, и Шан Лана с Хуан Минхаем. В этот вечер Шан Лан охранял палатку для совещаний, где готовился план по нападению. Цзю Син встал рядом с ним, отпустил Доудоу. Они долго стояли молча. Шан Лан был вымотан, по нему было видно. Цзю Син тоже едва держался, но старался выглядеть достойно. По крайней мере в названном госпитале его зауважали. Он периодически давал день отдыха тем, кто валился с ног, и сам подменял их. Это был слишком жертвенный поступок. Вероятно, Мэй Юйлун назвал бы его дураком, да и Нин Фаньли возмутилась бы, запереживав. Нин Фаньли… Как бы он хотел ее увидеть, обнять… Он бы рассказал ей все, что здесь твориться, кроме откровенного ужаса… Интересно, что же было с Фэн Вутянь? Каково ей жить вдвоем с Нин Фаньли так долго?.. — Дальше горы, мы боимся туда идти, — в конце концов Шан Лан заговорил. Цзю Син, следящий за Доудоу, задумчиво ответил: — Можно было бы их обойти, но это заняло бы много времени. — Ага, хребет действительно большой. Там он еще и в кольцо сходится, а рядом и река течет. Ее уж никак не обойдешь. — Река? Сейчас холодает, будет тяжело перебираться. — Не то слово, у нас половина ранена, половина слегка из-за болезни. Подмога в пути, но когда она придет? Мы топчемся на одном месте уже та-ак долго. Цзю Сину было тяжело думать о будущем, но он прикинул: — Река, вероятно, течет у подножия. Если армия в нужный момент взберется на подъем хребта, то сможет ее миновать. Притом враги, скорее всего, поджидают нас в горах. Если бы мы обходили горы, то они просто сверху наступили бы на нас, а если мы пойдем по периметру ближайшей горы, то, возможно… Пуговицы, на которые был закрыт внешний ход палатки, разошлись одна за другой. Цзю Син резко напрягся, поняв, что наговорил лишнего, и его услышали. Он лекарь, а не стратег. Какое он имеет право думать о подобном? Показался хмурый Нин Вэйхуа. Кажется его волосы стали белоснежными, оттого и лицо казалось серее. Цзю Син видел его в последний раз издалека, а говорил уж слишком давно… Без слов генерал схватил Цзю Сина за предплечье и завел внутрь палатки, строго наказав Шан Лану, который оцепенел: — Ни с кем не разговаривать. Цзю Син чуть не задохнулся от духоты в палатке. Он заметил трех людей, чьи лица были ему отчасти знакомы. То, конечно, были важные люди. И среди них нашелся четвертый, Вэй Цзымо, который в отличие ото всех, сидел в стороне. Лекарь почтительно поклонился, делая как можно скорее ретироваться отсюда. — Прошу прощения. Нин Вэйхуа сел перед картой, которую все окружали, и указал на нее Цзю Сину: — Нам донесли, что Синьюэ засели в горах. Лекарь смутился под взглядами. Он принял серьезный вид и внимательно оглядел карту. На ней были расчерчены линии: красные и черные. Красные означали армию Яньлинь, а черные – Синьюэ. Кто-то из троих заговорил уставшим голосом: — Не знаю, с чем нам поможет лекарь, но мы встали в тупик. — Почему такую информацию доверяют чужому? – спросил другой, хмуро смотря на Нин Вэйхуа. Последний заметно нервничал. Он понимал, что за сделанное его осудят и что никакой посторонний не должен вмешиваться в столь конфиденциальные дела. — Он говорил правильные вещи, — это был весь ответ. Цзю Син не хотел бы его слышать. Голова была мутной из-за постоянной работы и нехватки отдыха. Он едва понимал, что как обозначено на карте, хотя в голове его складывался образ с высоты. И так, узнав примерное расположение Синьюэ, он начал: — Стоит идти не силой, а хитростью. Можно загнать маленький отряд с луками в кольцо гор, чтобы Синьэ решили, бдуто мы идем через горы. В то же время нужно начать окружать их, замыкая круг. Думаю, они быстро сдадутся, а подмога не успеет прийти. Пленных мы возьмем, а выйти из этой зоны постараемся раньше прибытия подмоги со стороны врага. Ежели она прибудет, то, вероятно, не зайдет в кольцо и будет поджидать у выхода, либо совершит ту же ошибку. В первом случае можно дождаться подмоги. Нужно будет всего лишь дать указание о разделе на две части и снова зажать врага с двух сторон. Река, как понимаю, не широкая. Думаю, ее можно обойти в двух местах или у поворота, а можно просто повалить деревья. Цзю Син закончил говорить, и воцарилась тишина. Все в палатке сидели с мрачными лицами, и лекарь сжал одежды, ожидая их вердикт. И на что надеялся Нин Вэйхуа? Последний с силой провел рукой по лицу и произнес: — Благодарю, можешь выходить. Цзю Син с сомнением поднялся и вышел наружу. У входа Шан Лан гладил Доудоу, которая завиляла хвостом, увидев хозяина. Лекарь и офицер кивнули друг дуруг. Первый собирался уходить, но его окликнули: — Приходи сегодня к нам! Это значило, что снова будут посиделки с пипой. Цзю Син думал, стоит ли ему менять исследования на это. В конце концов он пришел к тому, что нуждается в отдыхе. Хоть чуть-чуть… Вечером он с Доудоу пришел к палатке, в которой помещалось до ста человек. Там находились Шан Лан и Хуан Минхай. Последний сидел чуть ли не в самом конце, держа в руках музыкальный инструмент. Он ждал Шан Лана, чтобы передать пипу ему. — О, Ю Тяньлян, — заметив пришедшего, проговорил он. — Давно не виделись, — Цзю Син сел рядом, и собака устроилась подле него. — И слава Богам. С тобой увидеться – быть на пороге к желтой реке! В вашей лекарской палатке пусть и хорошо, но попадать туда не хочется. — И не надо. Шан Лан еще не пришел? — Нет, его все еще не отпустили. Кстати, ходят слухи, что среди наших есть сам Гуан Цзюньюй! Цзю Син пропустил нервный смешок. Что еще за бред? — Серьезно? Кто ж в такое поверит? Хуан Минхай пожал плечами: — Кто-то верит, кто-то -- нет. У нас уже с неделю об этом шушукаются. А ты не слышал? — Да нет. Сам-то что думаешь? — Глупости это. Гуан Цзюньюй давно уже покоиться под землей, не повидав войны. Если бы он был среди нас, то его сразу бы вычислили. Он же и воин, и стратег… Цзю Син понял, что сегодняшний поход в штаб ему не сулил ничего хорошего… Хорошо, что его никто не видел, кроме Шан Лана. Тот вряд ли начнет распространяться, может, только Хуан Минхаю и скажет. — Я тоже думаю, что это глупость. У Гуан уже новый наследник как два года. Хуан Минхай махнул рукой: — Да, только вот все знают, что накануне войны ему генерал Нин язык вырвал! И кто бы еще прознал почему… Цзю Син опустил руку на Доудоу и стал поглаживать ее, чтобы успокоиться. Ему очень не нравилось, что кто-то распускает слухи. Скорее, потому что они касались его самого. Что случится, если вскроется, что он и есть Гуан Цзюньюй? Что с ним будет? В чем его обвинят? Ну, дезертиром уже не признают… Наверно. Через время вернулся Шан Лан. Как и в первый раз он взял пипу, заиграл что-то веселое про победу. Цзю Сину не было весело в это вечер, он все думал о слухах… Мысль о них засела в его голову и не давала покоя. Поздно вечером, почти что ночью, он вернулся к себе в палатку. Он жил отдельно от всех лекарей, потому становилось еще более не по себе. На следующий день план действий был утвержден. Он был почти точь-в-точь как то, что предлагал Цзю Син. Убраны были лишь все неточности и сомнения. И операция действительно удалась. Уже через четыре дня армия встретилась с подмогой со стороны Синьюэ, который разгромили новоприбывшие от Яньлинь. Все было отлично сработано. Пленных повязали и вели позади всего шествия. Когда Цзю Син впервые вышел из-за гор, то увидел близлежащий город, а за ним – море. Оно переливалось за горизонт и исчезало в кучных облаках, блестя на солнце. Ужин в этот день был чуть ли не праздничным. Но когда Цзю Син взял еду в рот, то почувствовал странную горечь. Он нашел в своих вещах серебряную монету, положил рис на нее. Через время серебро потемнело.