Глава Первая или добрая кузина Дафна спешит на помощь.

Похороны Гресона и Миранды походили на театр абсурда и очередное городское сборище, исключая пьяных в стельку подростков…а нет, один такой все де нашелся, вон Джон Джереми тащит. Елена казалось впала в апатию и смотрела только на гроб. Дженна туда смотреть не хотела, ей хотелось запомнить любимую старшую сестру полной жизни и…как бы это по-детски не звучала, Соммерс хотела сохранить для себя сестру как исключительную константу идеала женщины. Господи, Дженне всего двадцать пять! У нее колледж, она не готова в одиночку стать опекуном для двух подростков, ей бы за самой собой бы присмотреть! Но она скрепя сердцем смотрит на любимых племянников, продолжение ее старшей и единственной сестры и подает заявление на опекунство. Спустя неделю приходит ответ о органов опеки, и Дженна смотрит на список родственников которые могли бы исполнять роли опекунов и слегка хмурится. Петунья Дурсль, кузина Грейсона, противная англичанка преклонного возраста с мужем, Дадли Дурсль, их сын, весьма успешный боксер двадцати двух лет, который проживает в Германии и… уже знакомая Дженне, Дафна Поттер, переводчица-фрилансер работающая на правительство, весьма приятная в общении девушка, немногим младше ее по возрасту, но имеющая уже образование, работу в правительстве и пятилетнего очаровашку-сына,Тедди. Номер Дафны в телефонной книге Грейсона находится быстро, странно, рядом с номером подпись «звонить в случае крайней необходимости, в случаи жизни и смерти.) Дженна считает свой эту ситуацию действительно подходящую под категорию «случай жизни и смерти», поэтому Соммерс звонит. В трубке после шестого гудка звучит знакомый и звучащий сейчас как спасение голос Дафны. Их диалог был кратким, и подробного описания не стоит, лишь стоит отметить тот факт что после вежливых расшаркиваний в английском стиле и оглашения ситуации, Дафна подумала минуты две и объявила что через неделю она вмс е с сыном приедет в США чтобы оформить совместное опекунство вместе с Дженной. Дафна Поттер была действительно спасением для Соммерс которая была абсолютно не готова к опекунству в одиночку. Самолет из Лондона с посадкой в Атланте был адом, заключенным в душный салон с искусственно сухим воздухом. Но для Дафны Поттер настоящим испытанием стал не перелет, а момент, когда колеса шасси коснулись посадочной полосы. Каждый сантиметр, приближавший ее к выходу, был шагом в неизвестность, куда более пугающую, чем любое заклятие. Тедди, напротив, расцвел. Его волосы, весь путь казалось похожие на черную соломенную копну, казалось заблестели. Он вдохнул полной грудью, и его лицо озарилось улыбкой. — Пахнет лесом! — объявил он, сжимая руку матери. — Настоящим, большим! — Надеюсь, там есть хоть одно дерево, которое ты не пометишь, как свой новый форпост, — с усмешкой проворчала Дафна, с трудом управляясь с багажной тележкой. Его смех был ей наградой. Переезд был нужен. Лондон, даже его тихие пригороды, давно давил на них обоих. Тедди, с его дикой, звериной сущностью, нуждался в просторе, а она — в передышке от воспоминаний, которые витали на каждом углу. Дженну Сомерс они заметили сразу. Она стояла у выхода, бледная, с подведенными, но все равно красными глазами, и сжимающая связку ключей так, будто это был якорь, удерживающий ее от падения. Она выглядела немного старше чем на празднике на котором присутствовала Дафна, но моложе чем необходимо для одиночного опекунства над двумя подростками , и беззащитнее чем цветочек в чистом поле. — Дафна? — ее голос дрогнул. — Спасибо, что приехали. И это... Тедди? — Он самый, — Дафна обняла ее одноруким, быстрым объятием, чувствуя, как та напряжена. — Спасибо, что встретили. По дороге от аэропорта в Мистик Фоллс Дженна говорила без остановки, словно боялась, что в тишине ее накроет новая волна горя. — Я не знаю, что делать, Дафна. Джон, брат Грейсона, придурок, просто смылся после похорон. Сказал, что он не может брать опеку... А дети... Елена не выходит из комнаты. Не ест, не говорит. Просто лежит и смотрит в потолок, или пишет записи в своем дневнике сидя на кладбище. А Джереми... — она сглотнула, нервно повернув руль. — Я нашла у него в комнате травку. Он кричал на меня, сказал, чтобы я не лезла не в свое дело. Они меня ненавидят. — Они не тебя ненавидят, Дженна, — тихо сказала Дафна, глядя на мелькавшие за окном сосны. — Они ненавидят ту дыру, что образовалась в их мире. А ты просто рядом. — А ты... как справлялась? Одна с сыном... Дафна на мгновение задумалась. Может ли она рассказать этой очаровательной и почти невинной женщине о войне где участвовали подростки, почти дети, о потере родителей в полуторогодовалом возрасте, о том, что ее сын — метаморфомаг и наполовину оборотень? Пожалуй, рано. — У меня был... очень трудный опыт в детстве. Я знаю, каково это — быть не таким, чувствовать себя чужим. И я знаю, что жесткость и запреты — не выход. Нужны границы, да. Но прежде всего — понимание. Дом Гилбертов был уютным, но в воздухе витала тяжелая, гнетущая тишина. Он не был пуст; он был наполнен невысказанной болью, недавней потерей и все еще пах уютом почившей Миранды. Елена сидела на диване в гостиной, закутавшись в плед. Ее глаза были пустыми, будто выжженными. Она посмотрела на Дафну без интереса, словно на очередной предмет мебели, который появился в ее разрушенном мире. — Елена, это Дафна, она... она наша родственница, — начала Дженна слишком бойко, а закончила немного неуверенно, даже казалось бы испуганно. — Привет, Елена, — мягко сказала Дафна, не пытаясь улыбнуться. — Мне очень жаль. Девушка ничего ей не ответила, лишь отвела взгляд в окно. Джереми спустился через несколько минут, от него пахло сигаретами и чем-то еще, неприятно горьковатым. Он бросил на Дафну вызывающий взгляд. — И кто это у нас? Новая нянька? — его голос был хриплым и уже потихоньку становился прокуренным. — Джереми! — немного возмущенно взвизгнула Дженна всплеснув руками. — Все в порядке, — Дафна подняла руку, останавливая ее. Она посмотрела на Джереми прямо, без осуждения, но и без подобострастия, без той опостылевшей уже Гилбертам жалости. Ее взгляд был спокоен и тверд, но все же полный понимания и сочувствия. — Я Дафна. Это мой сын, Тедди. Мы приехали, чтобы помочь Дженне. И тебе с сестрой, если позволите. — Мы прекрасно справляемся, — буркнул он. — Нет, — тихо, но четко сказала Дафна. — Не справляетесь. И это нормально. То, что с вами случилось, — ненормально, ни один ребёнок не должен оставаться в одиночестве после потери родителей . Никто не должен через это проходить в одиночку. Она почувствовала, как Тедди прижимается к ее ноге. Он смотрел на Джереми не со страхом, а с любопытством, как дикий зверек изучает другого. — А ты кто вообще такая, чтобы так говорить? — настаивал Джереми, но в его голосе уже слышалась неуверенность. — Я человек, который потерял почти всех, кого любил, — ответила Дафна так же тихо, глядя ему в глаза. — И я знаю, что боль — не повод травить себя и хоронить заживо. Тебе нужна помощь, Джереми. Я здесь, чтобы ее предложить. Но выбор — за тобой. В комнате повисла тишина. Даже Елена перевела на нее взгляд. В ее глазах мелькнул проблеск чего-то — удивления? Интереса? Через час, оставив Тедди с Дженной (мальчик с радостью согласился исследовать задний двор), Дафна поехала с риелтором смотреть дома. Она знала, что не может жить с Дженной — им всем нужно пространство, чтобы не задохнуться. А ещё Поттер не желала стеснять Гилбертов, да и ей необходима лаборатория, а Тедди близость леса. Она выбрала первый же дом на окраине города, стоящий на опушке леса. Он был старым, но прочным, с большой верандой и видом на чащу. Идеально для маленького метаморфа-оборотня. — Мы берем его, — сказала она риелтору, не колеблясь. Переезд занял меньше суток. Волшебство, о котором местные не должны были знать, упростило задачу. К вечеру следующего дня Дафна и Тедди стояли в своей новой гостиной, среди еще не расставленных коробок. Тедди, не теряя времени, сбросил ботинки и носки. Его пальцы на ногах впились в прохладный деревянный пол. — Я чувствую землю, — прошептал он с благоговением. — И деревья. Они близко. — Да, — мать обняла его за плечи, глядя в окно на темнеющий лес. — Они близко. Дафна была уверена, им здесь понравится