II - Игра в кошки мышки

Я стояла в комнате, где царил запущенный хаос. Помимо разбитого окна и кровати напротив него, здесь был лишь старый комод, заваленный пыльными и неопознаваемыми предметами. Кровать была большой, наверное, двуспальной. На ней лежали две подушки, простыня и покрывало. Рядом, аккуратно завернутое в целлофановый пакет, лежало одеяло. Пройдя в центр комнаты, я медленно повернулась на месте, осматривая помещение. В дальнем углу виднелся каменный выступ, на котором стояла свеча и лежала та самая куртка Фейтана. Подойдя ближе, я присела, чтобы потрогать ткань, но мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое и холодное. Из кармана торчала рукоять ножа. Меня сковал леденящий страх. Ноги стали ватными и тяжелыми одновременно. «Мне нужно встать и отойти. Это не мои проблемы. Зачем я вообще полезла в его карман? Сколько раз я себе говорила: меньше знаешь — крепче спишь», — ругала я себя, понимая, что черноволосому это явно не понравится. Сделав глубокий вдох, я резко поднялась и, повернувшись, похолодела. Передо мной стоял Фейтан. По выражению его лица было ясно: то, что я делала мгновение назад, ему не понравилось. «Он убьёт меня», — пронеслось в голове, и по щекам покатились слёзы. Парень был в обтягивающей чёрной футболке, штанах и ботинках того же цвета. В руке он держал керосиновую лампу, от которой исходил тёплый свет. Его лицо искажали раздражение и удивление. — Ты же понимаешь, что сейчас будет? — спросил он, не меняя выражения, лишь сведя брови. Меня бросило в дрожь. Ноги одеревенели, а слёзы текли сами собой. На мгновение мне показалось, что меня окатили ледяной водой. «Он точно меня прибьёт» — это была единственная мысль. Парень тяжело вздохнул, прошёл мимо и, присев на выступ, надолго уставился мне в спину. Я стояла без движения, боясь даже моргнуть. Прошло немало времени, прежде чем я осознала: «Я ещё дышу? Что происходит? Стоит ли поворачиваться?» Меня вывел из оцепенения шорох сзади — звук расстёгивающейся молнии и какое-то шевеление. «Мне страшно. Стоит ли поворачиваться? Он убьёт меня или нет? Но я не хочу умирать». Чуть повернув голову, я развернулась полностью. Фейтан сидел, закинув ногу на ногу, и вертел в левой руке тот самый нож. Его взгляд был отрешённым и задумчивым. Он смотрел на меня, и казалось, что он размышляет, как бы изощрённее меня убить. Или...? — Чего повернулась? Больше не боишься меня? — спросил он, глядя мне прямо в душу. Я напряглась, готовясь к тому, что нож вот-вот вонзится в меня. — Цц, будем в молчанку играть? — с лёгким раздражением сказал парень и, подойдя вплотную, так что наши носы почти соприкоснулись, ухмыльнулся. — Чего ты так напугалась? Наказания? Будешь хорошей девочкой — и я буду добрым папочкой, хорошо? — прошептал он мне в губы, одной рукой поглаживая мою талию, а другой швырнув нож в стену так, что тот вошёл по самую рукоять. Сделав шаг назад, он обошёл меня по кругу, оценивающе разглядывая. — И всё-таки ты очень красивая, — сказал он, касаясь открытого участка кожи на моей талии и прищуриваясь. — Что ты собираешься делать? — спросила я, собрав остатки смелости. — Что? Сейчас я ничего тебе не сделаю, расслабься. Меня отправляют на задание, и без меня там никак. Но когда я вернусь, мы продолжим наш... очень приятный разговор, — прошептал он мне в губы, одной рукой прижимая меня за талию, а другой грубо вцепившись в волосы и оттягивая голову назад. Я, немного привыкнув к его грубой хватке, нашлась для ответа: —Разговор? Скорее, твой монолог. Я не думала, что ты вообще любишь говорить, — сказала я, глядя в потолок, так как его рука проверяла, насколько гибка моя шея. — Язвишь?! Мне нравится, — прошептал он мне в губы, опустился к шее и провел по ней языком, будто пробуя на вкус. Затем, резко прижав к себе, он оказался на кровати, прижав меня спиной к себе. Заломив мне руки, он на мгновение замер, наблюдая, как я вздрагиваю от боли. По моему телу вновь пробежали мурашки, и черноволосый это заметил. Он усмехнулся, отмечая про себя разницу в наших силах, и ослабил хватку. Я не успела опомниться, как поняла, что осталась без штанов — они лежали на грязном полу. От удивления я издала нелепый звук. Черноволосый же медленно и почти нежно свободной рукой провел по моим ногам, поднялся выше, к ягодицам, и, очертив контуры моих трусиков, вернулся к талии, слегка надавив так, что мои бедра непроизвольно приподнялись. — Молодец, правильно. Папочку Фейтана надо слушаться, и я не сделаю тебе больно, — он тихо хихикнул и, сведя мои ноги вместе, начал медленно двигаться, давая понять, чего хочет. Постепенно привыкая к его движениям, я с ужасом осознала, что от его прикосновений трусики промокли. Мне стало так стыдно, что я инстинктивно опустила таз. Сероглазый заметил это и резким движением вернул меня в прежнее положение. — Не самовольничай. Я этого не люблю, — сказал он, опуская мою талию, и той же рукой шлепнул меня по попе, а затем принялся гладить это место. После еще пары шлепков я поняла, что лучше слушаться. Ягодицы горели огнем, и я была уверена, что они покраснели. Я не видела его лица, но даже затылком чувствовала его надменную ухмылку. — Мне больно, — сказала я, слегка пошевелив бедрами. — Правда? Хи-хи-хи... А это даже не в половину моей силы. Неужели ты настолько слаба? — ответил он, поглаживая мою влажную промежность. Из моих губ вырвался стон. Парень, заметив это, ускорил темп, его пальцы заскользили вверх-вниз, создавая трение. От этого трусики промокли насквозь. Я уже не стеснялась и изгибалась в такт его движениям, стоная вслух. — Какая чувствительная... И какая мокрая, — с наслаждением констатировал он. — Мне нравится твой голос, — наклонившись к уху, прошептал он, отмечая, как его слова влияют на мое состояние. «Бззз, бззз, бззз». — Да, уже идем. Что? Да, я был занят. У тебя есть еще минут 15? Думаю, этого хватит. Что? Зачем? Надо наказать виновницу, чтобы больше не лазила по чужим карманам, хи-хи-хи. Что, переживаешь? И-хи-х. Нет. Но мне надо приложить силу, иначе не получится — надо же отбить охоту совать нос в мои карманы. Иххи. Да, я понял, Босс. Ага, минут 15, — отвечая на звонок, Фейтан не отпускал мое запястье, а другой рукой продолжал поглаживать мои ягодицы, отмечая, какие они нежные и мягкие. — Ха... а-ха-ха... Минут 15? Это все, что ты сможешь выдать? — съязвила я, все еще задыхаясь. — О-о-о, нет, мне побольше понадобится. А вот тебе хватит и пятнадцати. Ведь ты такая чувствительная. Если, конечно, раньше у тебя все не кончится, — шлепнув меня, он встал и направился туда, где торчал нож. Вытащив его из стены, он ухмыльнулся моему испуганному лицу, подошел к комоду и что-то начал искать в сумке. — А вот и она. Ну что, малышка, продолжим наше занятие? — подходя ко мне с чем-то холодным и металлическим, он провел этим по моим ногам. В тот момент я пожалела о сказанных словах. Представляя, как он сейчас будет меня резать, я расплакалась. Повернувшись, я встала на колени лицом к нему и увидела в его руках странный металлический предмет вытянутой формы. — И все-таки ты меня боишься, — констатировал он, глядя на мои округлившиеся от ужаса глаза. Бросив предмет на кровать, он сел напротив меня, приблизился и поцеловал меня, сразу же проникнув языком внутрь. Его язык скользнул по зубам, исследовал каждый уголок рта, проверяя реакцию моего собственного языка. Я, поддавшись нахлынувшей страсти, обвила его шею руками и слегка подалась вперед. Он притянул меня к себе еще ближе. Одной рукой он вернулся к моей промежности, лаская ее и отмечая, что за короткое время она уже начала подсыхать, но его уверенные движения быстро вернули все на круги своя. Другой рукой он схватил меня за волосы и потянул вниз, оторвавшись от губ мокрой дорожкой поцелуев, спустился к уху. — Ты же не против, если я продолжу? — прошептал он и, понимая, что я не в состоянии ответить, укусил за мочку уха, а затем поцелуями спустился к шее. В это время его пальцы отодвинули ткань трусиков и вошли внутрь меня. Стенки влагалища тут же сжались, а затем, привыкнув, приняли еще один палец. Когда я немного адаптировалась, его пальцы начали изгибаться, продавливая и исследуя каждую точку, наращивая темп. Я уже не сдерживалась и стонала громко, чувствуя, как он ласкает мой клитор и вагину, в то время как его поцелуи, засосы и укусы на шее сменялись влажными языками. Для него это была игра — посмотреть, на что я способна. Я же думала, что должна лишь покорно делать то, что он хочет. Но когда сероглазый начал шептать мне на ухо и хихикать, я поняла, как ошибалась. — О, мне нравится, как ты стонешь. Хочу услышать еще. Ты такая бесстыжая, мокрая, громкая, узкая. В тебе так приятно находиться даже моим пальцам. Но вот только... — произнеся это, он сжал пальцы и вынул их, не дав мне достигнуть оргазма. Его движения вызвали во мне дрожь, и я непроизвольно простонала, умоляя вернуть все как было. — Что? Прости, я не понимаю твой язык стонов, — сладостно ухмыляясь, прошептал он. — Думала, я позволю тебе кончить? Ха-ха-ха... Нет, я наказываю тебя, — продолжал он, поглаживая мои мокрые места и отмечая, как мое тело вздрагивает от каждого прикосновения. Его лицо изменилось, в глазах мелькнула жалость, но он тут же добавил: — Итак, прошло около пяти минут. У меня еще есть время. Наверное, я продолжу баловать себя твоими стонами. Все так же шепелявя, он повернул меня к себе спиной и наклонил в позу рака. — Прекрасный вид, — шлепнув пару раз по ягодицам, сказал сероглазый и слегка приподнял мой таз. Я задыхалась от его слов, от его действий. Всего было так много, что голова шла кругом, а мозг медленно отключался. Мое лицо пылало, уши горели так, что, казалось, на них можно было поджарить бекон. Руки и ноги дрожали в предвкушении, а от мыслей о том, что мой безжалостный насильник продолжит, трусики промокали насквозь. Парень видел все: как я дышу, как реагирую на его слова, как вздрагиваю от прикосновений. И это его заводило. Сам факт того, что я лежала в такой позе, выводил его из себя. Не медля ни секунды, он стянул мои трусики до колен, с наслаждением отметив, насколько все мокро, как от моей киски к трусикам тянется прозрачная ниточка смазки. — М-м-м, какая же ты бесстыдница, маленькая извращенка. Неужели ты просишь моего продолжения? Боже, это так возбуждает, — обращался он к моей промежности, поглаживая ее массирующими движениями большими пальцами. Приготовившись к худшему, я сдалась и отпустила ситуацию. В тот момент я была куклой, которую Фейтан познавал во всех нужных ему местах. — Итак, как мне поступить? — на мгновение задумавшись, прошептал он, глядя на струйку смазки, стекающую к трусикам. В тишине я почувствовала, как он отодвигается назад, раздвигает мои ноги и ягодицы, и его влажный язык коснулся моего клитора. От неожиданности из меня вырвался стон — не то испуг, не то наслаждение. Парень не остановился и продолжил ласкать мою промежность, проникая языком все глубже. Мои стоны заполнили все пространство, казалось, их слышали в соседних зданиях. Движения его языка были влажными и нежными; слизывая мою смазку, он слегка причмокивал, и я чувствовала, как он улыбается, ощущая мои вздрагивания. Я была на грани. Задыхаясь и прерывисто дыша, я с ноткой мольбы прошептала: — Да, папочка, пожалуйста... Произнеся это, я поняла, что зря расслабилась. Парень остановился. После недолгой возни он приблизился к моему уху и, продолжая шептать, спросил: — Повтори-ка, малышка, что ты сейчас сказала? — двигая пальцами внутри меня, он чмокнул мочку уха. Я, не зная, куда деться от стыда, простонала что-то невнятное. В ответ он ускорил темп, предупредив: — Если не скажешь, я снова не позволю тебе кончить. Собрав остатки сил, я перевела дух и выдохнула так громко, как только могли мои связки: — Пожалуйста, папочка, не прекращай! Я покраснела и попыталась спрятать лицо в подушку, но он схватил меня за волосы и грубо поднял голову, не сбавляя темпа. — Сучка... Маленькая сучка, — прошипел он мне в ухо. От его слов я сжалась. — Д-да... Спасибо, папочка... — и с громким стоном кончила, забрызгав все вокруг, включая самого парня. Я рухнула на подушку и еще какое-то время мелко дрожала, пока мой «насильник» стоял сзади и понимающе гладил меня по спине, попе, ногам. После его нежных поцелуев я пришла в себя и медленно повернулась к нему. Он стоял на коленях в нижнем белье и, слегка прищурив свои серые глаза, наклонился ко мне, целуя и покусывая губы. — П-пр-прости... Я не хотела... Я не знала, что так получится, — начала я оправдываться, все еще задыхаясь. — Не извиняйся, малышка, и-хи-х. Сейчас я уйду. Отдохни немного. Но когда папочка вернется, пальцами я не ограничусь. Готовься. Твой ротик будет первым, что мне стоит почистить, — сказал он, направляясь в соседнюю комнату. Выйдя оттуда, он добавил: — Малыш, ты сама справишься, или мне помочь? — спросил он с издевкой. Я быстро вскочила и побежала в его сторону. В той комнате оказалась ванная с душем. Все было в запущенном состоянии, ведь мы были в заброшке, но я удивилась, обнаружив, что вода — и холодная, и горячая — работает. Принимая душ, я чувствовала, как сильно саднит в области промежности. «А это были только пальцы... Что будет, если он войдет туда по-настоящему?..» — пронеслось в голове. Охладив пыл нахлынувших воспоминаний, я вышла из ванной. Увидев на комоде полотенце, я обернулась им и, подойдя к кровати, рухнула на нее. Фейтана в комнате уже не было. «Он даже не попрощался... Неужели все, что было между нами, для него — ничто?» С этой мыслью я сама не заметила, как уснула.