Глава 7. Часть 1. Притворная покорность

Но ночью её тело взбунтовалось. Началась тошнота, голова раскалывалась, по коже бегали мурашки. Она ворочалась в шелковых простынях, не в силах найти покой. Во сне она потянулась рукой за стаканом воды на прикроватной тумбе и случайно смахнула его, проливая содержимое на ковер. Раздраженно выдохнув, она, пошатываясь, поднялась с кровати и прошла на смежную с её комнатой небольшую кухню, наливая себе новую порцию воды. Стало немного легче, но тело неожиданно бросило в жар. «Стресс, — убеждала она себя, прислонясь лбом к прохладному стеклу окна. — Это просто реакция на стресс. Тэхён ужасно поступил, но он не стал бы травить меня. Не... после тех слов». Мысль о том, что он мог систематически подмешивать ей что-то в еду, казалась абсурдной паникой. У неё не было доказательств, лишь смутные подозрения и физическое недомогание, которое легко можно было списать на нервное истощение. Решив проветриться, она приоткрыла окно в гостиной, выходящее в небольшой внутренний дворик. Ночной воздух был холодным и свежим. И именно из этого дворика до неё донеслись приглушенные голоса. Двое охранников курили, их фигуры слабо виднелись в темноте. — ...скоро с ней будет проще управляться, — сказал один, более молодой. — Препарат работает. Сегодня уже почти не сопротивлялась, и на хозяина смотрела как завороженная. Ари замерла, ледяная струя страха пробежала по спине. — Тише, — буркнул второй, старший. — Глава торопит. Говорит, нельзя, чтобы она вообще могла думать о побеге. Надо подавить волю окончательно... — А он знает? — Не важно, пока у нас есть время. Главное — выполнить приказ главы. «Чеболь» не может рисковать из-за какой-то девчонки. Речь шла о нынешнем главе «Чеболь Кан», дяде Тэхёна. Так вот чья это воля. Охранники действовали без его ведома? Или сам Тэхён был в сговоре, а его нежность — лишь часть чудовищного плана? Иначе, откуда Джеджун знает, что она еще жива? У неё не было ответов. Но была жуткая, оглушающая ясность: её не просто похитили, а медленно уничтожали химически, чтобы сделать удобной и послушной. И за этим стоял Джеджун. А Тэхён... был ли он жертвой в этой игре, или одним из игроков? Она не знала. И проверять это, оставаясь в этих стенах, было равносильно самоубийству. Доверие, нежность, жалость, ностальгия — всё испарилось, оставляя после лишь холодную, кристальную ярость и животный инстинкт выживания. И тогда, глядя на зарешеченное окно, за которым шумел тёмный, но свободный лес, Ари приняла единственно возможное решение. Она должна бежать пока у неё ещё остались силы. Пока её не стёрли окончательно и не превратили в безвольную куклу, с которой можно было делать что угодно.

***

Ари решила действовать на рассвете, пока ясность ума еще не растворилась в дурмане, который ей, вероятно, подмешали в будущий ужин. Она тщательно продумала каждый жест, каждую интонацию. Когда Тэхён в очередной раз переступил порог её комнаты, Ари встретила его не холодным молчанием, а мягкой, почти сонной улыбкой. — Тэхён, — её голос прозвучал приглушённо, лишённым прежней стальной напряжённости. Она сидела на диване, укутавшись в плед, и это не было полностью наигранно — слабость и бессонница давали о себе знать. Он остановился, изучая её с лёгким удивлением. — Ты в порядке? Выглядишь... бледной. — Всё в порядке, — она протянула к нему руку, и он, после секундного замешательства, перехватил её ладонь. Его пальцы были тёплыми. — Просто много думала. О тебе. О нас. Она позволила себе облокотиться на него, чувствуя, как его тело на мгновение замерло, прежде чем он расслабился и обнял её за плечи. Она притворилась, что ищет в его объятиях утешения, а сама вся превратилась в слух, в ожидание. Если он знает о яде, он будет ждать именно этого — умиротворённой слабости, смирения. — Я рад, что ты больше не злишься, — он прошептал ей в волосы, и в его голосе прозвучала неподдельная, сокрушительная нежность. И тогда она рискнула. — Ты был прав, — прошептала она, пряча лицо у него на груди. — Я поняла. Всё, что ты сделал... это, чтобы защитить меня. Было страшно, больно... но теперь я... прощаю тебя. Она чувствовала, как под её щекой изменился ритм его сердца — не забился чаще от триумфа, а наоборот, замер. Он мягко отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. Тёмные и пронзительные глаза изучали каждый микроскопический излом её улыбки. — Прощаешь? — он произнёс это слово так, будто оно было сделано из стекла и могло разбиться в любой момент. — После всего? Так быстро? В его глазах не было торжества, а только острая, почти болезненная настороженность. Он не верил. — Любовь сильнее гнева, — сказала она, заставляя свои глаза сиять ложной искренностью. — Я просто устала бороться с тобой. Хочу верить тому парню с гитарой. Тэхён ухмыльнулся. Что-то не так. Он долго наблюдал целые дни молчания, ненависть, отчаяние и знал, что такая капитуляция не могла произойти за одну ночь. — Вчера в твоих глазах была буря. Сегодня — штиль. Природе нужно время, чтобы утихнуть, фея, — взгляд скользнул по её лицу, задержался на чуть влажном лбу, на едва заметной дрожи в руках, которую она не могла полностью подавить. Она схватилась за его свитер и снова прильнула к нему, пытаясь уйти от этих сканирований. — Ты дрожишь, — констатировал он тихо. — Это... от чувств, — солгала она, чувствуя, как подступает очередная волна тошноты. — Просто переволновалась. От него не скрылся неестественный блеск в её глазах, слабость и отчаянная попытка сыграть покорность. Он мучительно понимал, что ей что-то известно, что это спектакль. Но он понятия не имел, что именно она узнала. Может, увидела что-то ещё, чего не видел он сам? — Я тоже рад, — наконец произнёс он бархатным голосом и притянул её к себе собственническим, проверяющим объятием. — Ты не представляешь, как я этого ждал. Она закрыла глаза, позволяя ему держать себя, разум работал с холодной, безжалостной скоростью. Вывод был ясен: он ничего не знал о яде. Шокированная реакция, попытка уловить подвох — всё это не было реакцией человека, чей коварный план увенчался успехом. Наоборот, это была реакция человека, который получил неожиданный и потому подозрительный подарок. Значит, Джеджун действовал в обход него. Или Тэхён был настолько гениальным актёром, что мог симулировать даже эту гамму чувств. Второе казалось маловероятным, но... Они все лгали. Тэхён — о своей способности её защитить. Джеджун — о своих намерениях. Охранники — о своих приказах. Даже её собственное тело теперь было ненадёжным союзником, медленно отравляемым извне. План бегства из роскошной тюрьмы перестал быть мечтой. Он стал математическим расчётом. И никому нельзя было верить.