Глава 10. Привычка

Исцеление происходило не линейно, а волнами. Иногда Ари казалось, что она утонула в покое мира фейри, что шрамы на её душе затянулись прочной, эластичной тканью новых воспоминаний. А на следующий день какая-то мелочь — запах, похожий на больничный антисептик, или отдаленный гул вертолета — заставлял её внутренне сжиматься, и по спине пробегал холодок старого страха. Любовь к Бомгю прорастала, как корень сквозь камень — медленно, незаметно, но неумолимо, скрепляя её расколотую душу. Он не пытался вырвать с корнем память о Тэхёне. Лишь терпеливо сажал рядом новые семена — свои улыбки, свою музыку, свое спокойное, непоколебимое присутствие. Слушал, когда ей нужно было говорить, и хранил тишину, когда ей нужно было его присутствие. Они много времени проводили вместе. Ари ловила себя на том, что все реже вздрагивает от неожиданных прикосновений и все дольше может выдерживать его прямой, честный взгляд. В один из вечеров они сидели на вершине Холма Поющих Камней, откуда открывался вид на сияющую под луной долину фейри. Воздух был напоен ароматом ночных цветов, а вдали танцевали крошечные огоньки-проводники. Бомгю что-то тихо напевал, перебирая пальцами прядь её волос. Ари закрыла глаза, полностью растворяясь в его нежности, доверии, покое. Он коснулся её губ нежно, но со страстью, что долго сдерживал. Ари ответила ему с такой же силой, впервые полностью отдавшись этому чувству, позволив пламени разгореться. Руки вцепились в его плечи, мир сузился до точки их соприкосновения. И в этот миг, когда её разум отключился, уступая место чистому чувству, из глубин подсознания, по старой, выжженной нейронной дорожке, вырвался обрывок имени. — Тэ... — вырвалось у неё с придыханием, обрываясь на полуслоге. Она замерла, отпрянув, как от удара током. Словно ледяная вода окатила её с головой и посмотрела на Бомгю, ожидая увидеть в его глазах боль, разочарование, гнев. Все, чего она так боялась. Все, что разрушит этот хрупкий мир, который они с таким трудом построили. Бомгю действительно замер, но в карих глазах не промелькнуло и намёка на гнев. Только легкая тень понимающей боли, которую тут же затмила такая бездонная нежность, что у Ари перехватило дыхание. Он не сказал «ничего страшного». Не сделал вид, что не заметил. Мягко прикоснулся пальцами к её щеке, проводя по влажной от слёз линии (она даже не заметила, что заплакала). — Тише, — прошептал он, и его голос был глубже обычного, полный тихой силы. — Я здесь. Это я. И снова поцеловал её. На этот раз медленно, ласково. Как обещание ждать, быть рядом, принять все её осколки, даже те, что всё еще носили чужое имя. Он показал ей разницу не словами, а всем своим существом. «Я здесь. Я — не он. Со мной можно ошибаться. Со мной безопасно». Тэхён в её жизни был ураганом, который требовал, чтобы она соответствовала его безумию. Бомгю был тихой гаванью, которая принимала её шторма. — Прости... мне так стыдно. Я не хотела... — Ты ни в чем не виновата. Его тень была длинной. Но ты больше не живешь в его тени. И свету нужно время, чтобы прогнать всю тьму. В тот вечер что-то окончательно поменялось. Она поняла, что Бомгю не просто любит её, а верит в их общее будущее настолько сильно, чтобы не бояться её прошлого. И в этой вере она нашла силу окончательно отпустить того, кто держал её в плену даже на расстоянии. Она не стала вырывать память о Тэхёне, а позволила ей стать тем, чем она и была — воспоминанием. А когда через несколько дней они снова целовались, и Ари четко, уверенно прошептала «Бомгю», в его улыбке она увидела не триумф, а безмерную благодарность.