Часть 10

       Настроение на поляне изменилось стремительно, миг — и те, кто был более-менее трезв, уже оказались на ногах. Те немногие, у кого было с собой острое оружие — в первых рядах, другие доставали свои ножи и выбирали горящие ветки из костров. Сигурд оказался на месте событий быстрее большинства, потому что не тратил время на приготовления.        Девушка стояла у высокой ели, закрывая руками рот. Она больше не кричала, но вся поза ее говорила — она была скована ужасом. Почти у ее ног, на земле — тело. Теплая кровь еще парила на холоде, толчками вытекая из страшной раны на шее. Одного взгляда хватило, чтобы понять — с таким не живут. Сигурд пригляделся и узнал искаженное смертью лицо.        Хельги, один из людей Харальда.        Их обступили. Кто-то из мужчин — в темноте Сигурд не узнал фигуру, наклонился поглядеть на рану, но быстро поднялся и покачал головой. Кровь уже не текла, все было кончено.        Бьорн с обнаженным мечом в руке подошел к девушке и окликнул ее по имени.        — Что здесь случилось? — спросил он с властной требовательностью.        — Я не знаю, — пролепетала девушка. — Мы были здесь…        Ее лицо скривилось.        — Постой, милый, — Сигурд с ужасом смотрел, как из толпы в круг выбирается добрая Хельга, и не мог понять, как и почему она здесь. Она ведь тоже была на кургане и все знала заранее. — Постой, так делу не помочь.        Хельга приобняла девушку за плечи и заставила оторваться от страшной картины у ее ног.        — Вы были здесь вдвоем?        Девушка кивнула.        — Как этот человек получил свою рану?        — Это был…        — Зверь? — выкрикнул кто-то из задних рядов.        Она покачала головой и, мучительно сглотнув, объяснила.        — Я закрыла глаза. Этот человек поцеловал меня, потому что я ему понравилась, — рассказ прервал тягостны всхлип. — Я лишь увидела, как большая тень мелькнула. Но это был не зверь.        — Человек?! Это сделал человек? — загудели в толпе.        — Так вырвать горло? Да ну…        — Какую же силищу надо иметь!        — Или это был не человек?        Девушка все же заплакала, и Хельга ласково прижала ее к себе, заворковала что-то успокаивающее.        — Нужно поскорее уходить! — сказала она. — Мужчины, заберите тело, нужно возвращаться к кострам!        Беднягу Хельги уложили на его же плащ, Хельга сняла с себя широкий шарф из толстой пряжи, и им прикрыли мертвецу лицо. Несчастная девушка успокоилась и принялась остервенело оттирать с руки и лица успевшие уже подсохнуть пятна крови.        — Идемте, — приказал Бьорн. — Праздник закончен на сегодня. Нужно отнести тело в город. Держитесь поблизости, мало ли что еще может случиться. Видно, мы сегодня чем-то сильно прогневали богов…        — Не печалься, милый, — улыбнулась ему Хельга. — Как знать, может, они еще будут к нам благосклонны.        Бьорн хмуро кивнул и ничего больше не сказал — первым двинулся к тропе. За ним последовали и остальные свидетели. Сигурд, стоявший все это время в растерянности, успел робко порадоваться, что, может, драуг и правда уберется, удовлетворившись только кровью человека из харальдовой дружины, но тут над лесом снова разнесся тревожный звук.        Пел боевой рог.        — Люди Харальда, — последовало за этим. — Тревога! Ко мне! Люди Харальда!        Толпа пришла в смятение, но скоро уже привыкшие к боям и походам мужчины бежали вперед, повинуясь зову рога. Сигурд быстро отстал от них, и когда он наконец добрался до поляны, там уже кипела битва. Те, кто были с длинным оружием, успели выстроиться полукругом, другие — оказаться у них за спинами, женщины, кто посмелее, бежали по тропе к городу.        Успевший отсидеться в кургане драуг, выглядел лучше, чем в прошлый раз. Плоть больше не слезала с него кусками, но нос все еще был ввалившимся, а глаза светились так, что даже глупец не перепутал бы его с человеком.        — Берси, Берси, медвежонок,        Я зову тебя на помощь… — начал шептать Сигурд, но охнул и прикрыл рот руками, потому что именно в этот момент мертвый ярл Борг сделал резкое движение вперед, взмахнул своим черным мечом, и один из хевдингов королевы Аслауг упал к нему под ноги со страшной раной на бедре.        Драуг победно завыл, и от этого звука у Сигурда язык прилип к разом высохшему нёбу.        — Люди Бьорна, защищайте женщин!        — Люди Харальда, сомкнуть строй!        Оба предводителя не пали духом и продолжали командовать своими людьми, но даже Сигурду было понятно, что победить такого противника для них непосильно. Тот уже был знатно утыкан оружием, сзади между выломанных ребер торчала чья-то секира, но ничего их этого не наносило ему никакого вреда.        Драуг сделал еще один выпад, на этот раз в центр строя, где стоял Харальд, и тот с большим трудом смог парировать удар. Ему очень не хватало щита, и, не прикрой его люди с флангов, все могло закончиться скверно.        Из-за спин воинов послышался звонкий голос:        — Мертвый воин, успокойся, И послушай мое пенье,       Заклинаю, отправляйся       Ты в чертоги светлой Фрейи.       Привечает она храбрых,       Павших в битве и влюбленных,       Обретешь отдохновенье       Ты в чертоге девы дварфов.       Мертвый воин, успокойся,       Отгремели твои битвы,       Ждет тебя дорога в Асгард,       Средь живых тебе нет места.        Это пела Хельга. Тоненький ее голосок все поднимался и поднимался — и к концу уже гремел над поляной так, что даже совсем несведущий в колдовстве человек смог бы угадать в песне заклинание.        Драуг действительно стал тише, он все еще неотрывно следил за Харальдом, низко порыкивая каждый раз, когда к нему пытались подойти с боков. Бьорн уже был у края поляны, женщины отходили к тропе вместе с его людьми.        — Хельга! — окликнул он. — Беги скорее, Хельга!        Та стояла бледная и потерянная, ее губы беззвучно шевелились, а кисти рук подергивались. Сигурд догадывался, что сейчас добрая Хельга не столько пытается умиротворить чудовище, сколько борется с волей королевы Аслауг, которая и отправила его сюда.        — Хельга! — снова крикнул Бьорн, но тут бедняжка вскрикнула, пошатнулась и рухнула без чувств на снег.        Драуг взревел и снова бросился на Харальда.        — Окружить!        Его взяли в кольцо, и теперь, куда бы ярл Борг ни повернулся, в его незащищенную спину кололо острое оружие. Сигурд увидел, как Бьорн знаком указывает части своих людей вести женщин в город, а сам с остатками дружины спешит на помощь Харальду.        Тот успел подхватить с земли небольшую корягу и теперь использовал ее, как щит — принимал на нее удары черного меча, а в ответ рубил, что есть мочи, своим. Другие воины поддерживали и прикрывали его, но едва ли могли оторвать драуга от его цели.        — Берси, Берси, медвежонок, — снова начал Сигурд, — я зову тебя на помощь…        Он сам чувствовал, что в его словах почти нет скальдовского огня. После того, как Хельга лишилась чувств, словно что-то холодное и злое окутало все вокруг так, что пробиться в тонкий мир и петь было почти невозможно.        — Приходи ко мне скорее, защити от…        Сигурд не успел допеть. В этот момент ярл Борг снова бросился на Харальда, и на этот раз все-таки достал. Меч прошелся по руке чуть ниже локтя. Будь Харальд в кольчуге, та уберегла бы его, но без нее острая сталь легко рассекла плоть. В неверном лунном свете рукав куртки стал быстро чернеть от крови. Харальд коротко вскрикнул и выронил меч, Бьорн поспешил ему на помощь, но сам едва успел отпрыгнуть, когда драуг рубанул мечом в опасной близости от его головы. Кетель, отец нареченной Фрейей, уличил момент и загнал чудовищу нож под ребра, но то, что для живого человека стало бы смертельным ударом, драуга только слегка замедлило.        — Защищать конунга, — проорал кто-то, но прежде, чем люди смогли еще что-либо предпринять, ярл Борг снова бросился в атаку.        Словно во сне Сигурд наблюдал, как падает замертво человек Харальда, заслонивший своего господина, как тот сам, уже нетвердо стоящий на ногах, поднимает щит, чтобы отразить неминуемый удар. От столкновения его сильно качнуло, и он припал на одно колено, но все-таки смог выровняться. Драуг уже замахивался снова, но тут Бьорн все-таки смог добраться на помощь и ударил мечом драуга по руке. Та со страшным звуком отделилась от тела и упала на землю. Драуг взвыл — от боли или от досады — но не остановился и всем телом бросился на Харальда, целясь зубами тому в горло.        — Стой! — вдруг что-то маленькое метнулось от земли вверх, и Сигурд с ужасом увидел, что Ивар, которого в суете все умудрились забыть, приподнимается на руках и изо всех сил швыряет что-то ярлу Боргу в лицо.        Ритуальный нож для праздничных хлебов блеснул серебром и вонзился драугу в глаз. Этой краткой заминки хватило, чтобы Харальд успел крутнуться в бок и увернуться, а драуг рухнул прямиком на Ивара.        Сигурду показалось, что он слышит хруст ломающихся костей.        — Берси, Берси, медвежонок, — в третий раз запел он, с ужасом наблюдая возню на земле. Мгновение спустя ни брата, ни драуга видно уже не было — их со всех сторон обступили воины, но от этого картина становилась еще страшнее, а Сигурд только и мог, что петь, надеясь переломить материно колдовство, — я зову тебя на помощь. Помоги убить драуга, а взамен получишь волю.        Он чувствовал, как с каждым словом то грозное и холодное все сильнее давит на него и под конец едва стоял на ногах от натуги.        — Ты уйдешь в леса густые.       Будешь жить среди деревьев.       Перестанешь быть собакой.       Снова сделаешься духом.        Во рту стало солоно — это кровь потекла из носа. Зрение у Сигурда плыло, но он продолжал петь, пока совсем рядом с ним не хрустнул снег, и огромный серый зверь, на этот раз намного больше его самого, не обдал его лицо своим дыханием. Сигурд почувствовал, как теплый шершавый язык слизывает кровь с его лица, а в следующее мгновение глаза Берси вспыхнули алым.        «Надеюсь, он жив, — подумал Сигурд своими медленными мозгами. Сполохи костров у него перед глазами расплывались цветными вспышками и плясали то дальше, то ближе, он уже почти ничего не видел и не мог сосредоточиться от нарастающей боли в затылке, только иногда улавливал крики людей, звериный рык и треск, словно лопается смола в огне. — Надеюсь, этот червячок…».        Он и правда впервые в жизни искренне хотел, чтобы с Иваром было все в порядке…