Большое Падение

Х@и в тетради | 14:44 В библиотеке было тихо, воздух отдавал старыми книжками и свежим чаем, чёрным, зелёным, всё смешивалось в приятных запах, который впитывался в кожу. Атмосфера вроде спокойная, но ребята сидели на местах словно на иголках. Деревянные стеллажи тяжелыми стенами стояли вокруг, высокие, широкие, забитые книгами так плотно, что казалось, они специально закрывают обзор, не давая увидеть, что творится дальше между этими узкими проходами. Иногда вдалеке раздавались шаги, отрывистые, будто кто то быстро прошёл мимо, но к ним никто так и не пришел, оставляя их наедине с собственными мыслями. Они сидели за старым столом из тёмного дерева, стол этот пережил уже половину жизни библиотеки. На нём были пятна от кружек, потёртые следы чьих то локтей, царапины, которые невозможно вывести, а на краю выцарапанное когда-то «Д + Л» в кривом сердечке, в напоминание, что даже в тихом месте кто то успевал любить Компания молчала. Все ждали, пока Туманя возьмёт трубку, ведь она ушла в уборную вслед за Даней и пропала уже так давно, будто провалилась в изнанку, да только по гирляндам и осталось ее искать. За это время они успели обсудить план, пересмотреть детали, даже закончить собрание, но уходить никто не спешил. Халявный чай держал их за столом крепче любых обязательств, да и исчезновение Тумани вместе с внезапно объявившимся Даней не давало покоя Лиля сидела, откинувшись на спинку стула, пальцы едва лёгким касанием трогали подбородок, взгляд задумчивый, расфокусированный, но всё равно цепляющий каждую мелочь вокруг. Она снова гоняла в голове пропажу подруги, перебирала детали по кругу, будто пыталась убедить себя, что всё это не выглядит таким странным, как на самом деле Лёха сидел рядом, упершись щекой в кулак, лениво, но настырно наблюдал, как Рина рисует что то в своём скетчбуке. Она поймала его взгляд, резко подняла глаза, показала ему язык и тут же отвернулась, будто он мешал ей жить. Лёха только сузил глаза, но не сказал ни слова, тихо выдохнул и снова уставился в её рисунки, наблюдая как все больше линий складываются в что то крутое В этот момент к столу вернулась Цитра с чашкой ароматного зелёного чая. Чашка ударилась о дерево с тихим стуком, будто ставя точку в их ожидании – Неа, их нигде нет – сказала Цитра, усаживаясь рядом с Риной, делая глоток и возвращая чашку в исходное положение Лиля и остальные проводили её взглядом, пока она устраивалась на месте. Лиля слегка покачалась на стуле, затем повернулась к Бимбе, что сидела напротив, выглядела спокойной, но по её пальцам, барабанившим по столу, было видно, что она за что то переживает, но кажись чуть меньше остальных Рина внезапно поднялась, закрыла скетчбук и сказала, что как раз сходит в туалет и проверит ещё раз, вдруг они там запрятались. На вопрос Цитры, что они могут делать в туалете так долго, Рина даже не задумываясь сказал фразу ровно в духе старого, всеми уважаемого мема, который в контексте библиотеки звучал настолько абсурдно, что компания едва сдержала смех. Это был тот самый момент, когда напряжение чуть спало, но беспокойство никуда не исчезло, просто отступило на шаг Лиля снова повернулась к Бимбе, поведение которой казалось ей слишком спокойным… почти вызывающе спокойным для такой ситуации, сидела в наушниках и слушала какую то песню, качая головой отчего её рыжие пряди шатались туда сюда, и это если учитывать, что именно она привела сюда этого Даню, незнакомца, на абсолютно секретное собрание, куда чужих не пускали даже под предлогом клятвы о неразглашении. Ну… почти. Но Лиля и сама повелась на её объяснение, мол он полицейский, значит свой, к тому же Лиля действительно поверила, что через такого знакомого можно будет пробраться в полицейские архивы и вытащить хоть крупицу нужной информации. Но сейчас эти наивные надежды уже не имели значения, они рассыпались как пыль, потому что куда сильнее её волновало исчезновение их подруги Бимба почувствовала на себе взгляд, сняла наушники и подняла бровь, отчего пирсинг ярко заблестел – Чо, что то не так? – спросила она. Лиля поправила очки, жест нервный, автоматический, но Бимба мгновенно скривилась и, будто из принципа, поправила свои, хвастаясь что она не одна такая глазастая – Ничего такого, просто Туманя резко пропала с типом, которого ты привела, а здесь мы, между прочим, если ты не заметила, обсуждаем внезапные пропажи людей.. – сказала Лиля, не повышая голос, но в каждом слове была колкая тяжесть Бимба развела руками так, будто оправдываться ей вовсе не хотелось – Ну у парня были к ней чувства, я поговорила с Туманей и она сказала, что не против с ним увидеться, может они пошли… гулять? – ответила Бимба Цитра следила за их перепалкой, но вдруг взгляд зацепился за Лёху. Тот тихо, почти незаметно пересел на место Рины и уже схватил её карандаш. Он сидел с таким мрачным удовольствием, будто творил что то великое, хотя на чистом листе появлялись всего откровенные чёрточки и быстро её чистый лист заполнился маленькими хуями. Рина ещё не вернулась, и Цитра даже не пыталась вмешиваться, просто наблюдала, как Лёха доводит своё творение до конца, после чего с торжествующей ухмылкой возвращается обратно, будто ничего и не было. Когда она снова посмотрела на остальных, Лиля и Бимба уже спорили во весь голос, громко, резко, но не переходя черту – А тебя не смущает тот факт, что как раз таки тот чел чуть ли не одержим ей? Раз караулил тебя у заправки, чтобы ты их познакомила? – сказала Лиля Бимба не дала секунды паузы – Даже так.. это очень мило, понятно? И к тому же, хоть я его вижу раз третий, я уверена на все сто.. что он не причинит ей никакого вреда – сказала Бимба, цитируя факт, который увы знали немногие Лиля уже подняла бровь, готовясь огрызнуться, как вдруг в зал вернулась Рина, перебив их тем же коротким словом, с которого начинала Цитра. Она села, раскрыла скетчбук, взяла карандаш… и сразу заметила чужое вмешательство. Карандаш хрустнул прямо у неё в пальцах. Рина медленно подняла взгляд на Лёху. Тот сделал вид, что изучает пейзаж за окном, но удержать улыбку не смог, уголки губ дрогнули, выдавая его полностью. Лиле и Бимбе пришлось продолжать разговор под баталию внезапно вспыхнувшей драки двух титанов – Почему ты так в этом уверена? – спросила Лиля, снова поправляя очки, будто этот жест помогал удержать мысли в голове Бимба повернулась к ней медленно, наклоняя голову и опираясь щекой на ладонь, в этом движении была такая лениво уверенная ясность, будто она ответ знала ещё до того, как Лиля открыла рот. Пока Бимба начинала говорить, за их спинами Лёха и Рина не прекращали свою битву, резкие, рваные движения, удар на удар, выпад на выпад. Рина носилась вокруг него как ураган, а Лёха двигался так, как человек, прекрасно понимающий что ураган засасывает насмерть. Цитра же сидела напротив в полной невозмутимости, ноги скрещены, мизинец чуть приподнят, когда она подносила к губам чай. Она даже тихонько подула на чашку, не обращая внимание на цирк вокруг Так прошло ещё несколько тягучих минут, пока шум постепенно не стих, и напряжение в воздухе не спало. Лёха и Рина, будто по сигналу, отступили друг от друга и обменялись рукопожатием, измученные, но довольные. И именно в этот момент у Лили коротко завибрировал телефон. Она посмотрела на экран, и глаза резко расширились, словно её резко вернули в реальность. Она вскочила так быстро, что стул едва не поехал назад, и начала судорожно собирать вещи – Ты куда? – спросила Цитра, приподнимая бровь. Лиля обернулась, поправляя ремешок сумки – На подработку, куда ещё, денег много не бывает – сказала она, будто это было само собой разумеющимся, хотя по выражению лица было видно, что ей абсолютно не хотелось уходить Цитра допила чай, отставив чашку в сторону – Мне тоже как будто пора… Тогда на сегодня всё? – спросила она, вставая. Они переглянулись, и в этой короткой паузе все поняли, что собрание действительно подошло к концу Ребята начали понемногу собираться, утрамбовывая в рюкзаки скетчбуки, телефоны, листы с планами. Кто то своровал с стола конфетку. Встреча подошла к концу. Они вышли из главного зала, и у дверей Лиля в последний раз посмотрела на стойку администратора, где временно хозяйничал Осас, безуспешно пытаясь прибить залетевшую осу мухобойкой. Каждый взмах проходил мимо, и всё это выглядело как смешной спектакль, Осас против природы, но счёт был не из приятных. Лиля тихо вздохнула, покачала головой и вышла следом за остальными На улице оказалось чуть прохладнее, чем внутри, пахло травой, дорожной пылью и чем то тёплым, знакомым до неприятной сладости. Лиля догнала Цитру, легко зацепила её под локоть, и они о чём то сразу заговорили, даже не попрощавшись ни с кем, просто свернули за угол, будто так и должно быть. У входа Рину уже ждали подруги, размахивали руками, звали её, и она мгновенно сорвалась с места. Обычная жизнь снова щёлкнула тумблером и включилась на полную Лёха остался чуть позади. Задержался на ступеньках наблюдая, как компания медленно растворяется по улице. И тут в груди кольнуло короткое, тихое чувство одиночества, не трагедия, не паника, просто лёгкое напоминание о том, что все идут дальше, а он стоит на месте. И именно в этот момент тёплая ладонь легла ему на плечо – Так ты домой или как? – спросила Бимба, наклоняясь чуть ближе, чем нужно, и улыбаясь мягче обычного. Лёха повернул голову к ней, и эта улыбка как будто вытолкнула из него остатки тоски – Да вроде того. А ты? – спросил он. Бимба хмыкнула, чуть приподняв одну бровь – Составить компанию? Он посмотрел на её руку на своём плече, и слабо улыбнулся накрыв её руку, медленно ее убрав – Не откажусь Бимба улыбнулась шире. И так медленно, без лишней спешки, они сошли со ступенек и двинулись вперёд, каждый своим шагом, своим ритмом. Все разошлись по улицам города, пара за парой, будто дневной Миллфорд аккуратно разбил их по местам. Не опять, а снова. |16:48 | Две недели спустя. С того самого момента прошло две недели, две мать его недели, эти чертовы, блядские, надоедливые, недотёпные, изматывающие и выворачивающие тебя наизнанку дни, и, если честно, тянулись они не столько для всех, сколько именно для Дарка. Он сидел в своём новом кабинете, который уже казался ему привычнее и роднее, чем целый новый дом, в который он так и не смог толком вжиться. На столе лежали его старые самодельные штуковины, собранные ещё в подростковом возрасте в Вервилле, валялась куча бумаг, мятая распечатка какого то отчёта, устало прислонённая к клавиатуре, и в беспорядке стояли чашки из под чая, потому что пить чай ему было проще, чем спать Он полулежал в кресле, которое едва слышно поскрипывало под ним, прогибаясь под его весом, и тупо смотрел в зависший монитор. Экран мигнул, замер, и он опустил лоб прямо на стекло, выдохнув так, будто кровь из него вытянули. И в этот момент дверь кабинета открылась, впуская его новую коллегу — Гыг, друзьями их назвать было нельзя, потому что вне работы они не говорили практически ни о чём Она прошла по его полумрачной берлоге так, будто бродила здесь уже тысячу раз, и первым делом потянулась к шторам, решив впустить хоть немного дневного света, разбавить этот полусумрак, привести место в чувство. Дарк лениво махнул ей рукой, не давая трогать их, и она только хмыкнула, остановилась у стола и облокотилась на край, скрестив руки под грудью, словно готовилась читать ему лекцию – Ты чего такой уставший? Брось, народ ведь уже считай забыл о том случае. Не надо себя так изнашивать – пробормотала она, наблюдая за ним из под очков Компьютер наконец ожил, экран дрогнул, и Дарк быстро закрыл пару папок, будто прятал чужие секреты. Он откинул голову на спинку кресла и долго смотрел в потолок, где мелькала тень от лопастей вентилятора. Поток воздуха бил ему в спину, но не давал никакого облегчения – Да… да вот только убийца всё ещё не пойман – выдохнул он и перевёл взгляд на стеклянную стену кабинета, наблюдая, как остальные сотрудники ходят туда сюда, шурша бумагами и болтая. И вдруг среди движущихся силуэтов проскочила знакомая фигура, мелькнула быстро, уверенно и направилась к выходу. Он почти не дышал пару секунд, пытаясь убедиться, что глаза его не обманывают – Эй, эй, это ещё что за черт… опять…? Он чуть подался вперёд, будто собирался встать, и кабинет на мгновение стал слишком тесным Дарк выбежал из кабинета, протиснувшись между столами, людьми и гулом принтера, вбежал в коридор и встал перед Даней, преграждая путь к выходу. Его взгляд был суровым, руки скрещены на груди, а кулак он поднес к рту и несколько раз демонстративно покашлял. Даня заметил его и моментально ощутил, как довольное выражение лица сменяется напряжением. Он подготовился к очередной лекции Дарка, но тот в этот раз выглядел особенно непреклонно. Инстинктивно Даня скрестил руки, повторяя жест напарника, и на мгновение весь отдел замер. Вечный гул принтера и работающей кофемашины казались тогда единственным фоном для этого столкновения – Лейтенант, позвольте поинтересоваться, куда вы направляетесь? – тихо, но с железной выдержкой спросил Дарк – Догадайся… дам подсказку, мне нужно в цветочный – Даня говорил спокойнее, пытаясь скрыть внутреннее напряжение – Ты издеваешься? В пятый раз за две недели? – Дарк шагнул ближе, голос зазвенел от раздражения – Две недели, Даня. Две чертовы недели я один разгребаю дело Уитмена, пока ты где то шляешься! – Шляюсь? – фыркнул Даня, не повышая голоса – Я тоже работаю, так то, а не только шляюсь, если что – Да что вы говорите.. – Дарк ткнул пальцем себе в грудь – в вашем кабинете воздух свежее, чем в машине после духов и запаха шампуня, Лейтенант.. Ты нужен здесь, на рабочем месте. Нужно работать, как раньше, ведь это твой долг как младшего Лейтенанта. Ты не можешь просто исчезать в такой трудный час – А кто исчезает? Я… – Даня тяжело вздохнул – Мне нахер не сдалась эта ебатория, Дарк. Я не хочу жить будучи прикованным к работе, как ты – Даня.. убийца всё ещё на свободе, и пока мы его не поймаем, дышать спокойно ты не сможешь – сказал Дарк, сжав губы – А если он убьёт кого то ещё? Это ещё больше работы, и значит, я буду ещё дольше тебя доставать – Тебе нужно отдохнуть, друг – ткнул пальцем Даня – Иначе такими темпами сам скоро окажешься в морге, и ещё хочешь меня за собой потащить? Нет.. – Это не оправдание, Даня! – ответил Дарк, аккуратно убирая руку напарника – От работы кони дохнут. – сказал Даня чуть тише и с улыбкой – Мне нужна передышка, чтобы не сойти с ума, как ты, и не превратиться в параноика. Прости, но уйти надо Он резко проскочил мимо Дарка и направился к выходу – А мне нужен мой напарник.. – тихо сказал Дарк, глядя вслед – И он у тебя есть! – крикнул Даня, не оборачиваясь – Просто не такой, каким ты хочешь его видеть. И это нормально Гыг наблюдала за происходящим, облокотившись на стол, её губы изогнулись в едкой, слегка язвительной улыбке, когда она едва сдерживала смех от того, как они демонстрировали свой профессионализм. Она не стала задерживаться дольше и направилась к Архивам, забрав с рабочего стола бумаги, слегка подмигнув коллеге, который сидел в кресле, отчего тот невольно покраснел. Дарк закрыл глаза и молча пошел обратно в свой кабинет, намереваясь наконец уединиться, когда его остановил сотрудник и протянул чашку чая, смело предлагая её. Дарк не стал отказываться, кивнул и поблагодарил коллегу, ощущая тепло напитка на губах и слегка расслабляясь Войдя в кабинет, он громко захлопнул дверь и закрыл жалюзи, пытаясь изолироваться от внешнего мира, и, упав в кресло, начал раскачиваться туда и обратно, попивая горячий чай. Кажется, это помогало на мгновение, но спокойствие было недолгим. Он вскочил и стал расхаживать по кабинету, размышляя, как все могло так сложиться, почему улик нет, а единственные свидетели две пьяные дамы, которые едва различили что то кроме силуэта. В порыве гнева он стал хватать вещи со стола и с силой выбрасывать их в мусорную корзину, чашки, папки, бумаги, отчеты, всё что попадалось под руку. Но тут взгляд его наткнулся на досье Лиф. Первой реакцией было желание бросить его туда же, в корзину, но места уже не осталось, и Дарк лишь цокнул, раздраженно положив папку обратно на стол, после чего снова упал в кресло. Он вертелся, теряя равновесие, но взгляд неизменно возвращался к папке, как будто она сама притягивала его внимани В памяти всплыли слова Дани двух недельной давности, извиниться? Но ее ярость, которую он чувствовал от неё всем телом, бросала его в дрожь. Всё это смешалось с ощущением безысходности и одновременно с резкой необходимостью действовать. В конце концов он собрался, подтянулся на кресле к столу, открыл папку и, глубоко вдохнув, принялся изучать её содержимое, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, хоть крошечный ключ к разгадке, и спокойной жизни. Следуй плану, Туманя. | 17:01 Даня летел по городу на большой скорости так уверенно, словно сто лет наматывал круги по этим же улицам, и вряд ли кто то стал бы ему что то говорить, ведь он сам себе закон, сам себе судья и сам себе оправдание, машина ревела ровно, мотор уже не кричал, а приятно урчал, отзываясь легкой вибрацией в ладонях, когда он постукивал пальцами по рулю, иногда отпуская руки, выгибая плечи и двигаясь в небольшом сидячем танце, покачиваясь, подпевая почти на автомате Just Your Doll, и с каждым словом песни его настроение становилось ещё легче, будто он поднимался над всем этим миром, едва касаясь земли, проезжая последнюю дугу дороги он чуть сбавил ритм, сделал музыку тише и преодолев последний поворот, увидел перед собой длинную улицу Тумани, которая уходила вниз мягким, растянутым спуском, почти как приглашение, и Даня приподнял брови, щелкнул пальцами под новую ноту у себя в голове и заметил, как мимо проехала машина, и не задумываясь он помахал водителю в окно разглядев мужичка с усами и кепкой, тот бросил на него короткий взгляд, а Даня улыбнулся, отмечая в голове, как нелепо выглядел тот тип за рулем, и чуть не рассмеялся вслух, вместо этого фыркнул, ухмыльнулся и тихо хохотнул в себе, чувствуя как хорошее настроение прилипло к нему намертво Улица и правда выглядела простенькой, эстетичной и живой, все детали словно сами складывались в четкий силуэт тех, кто тут обитал, по бокам шли идеально ухоженные полосы газона, аккуратно подстриженные, ровные, граничащие с узким тротуаром и дорогой, сам тротуар был почти игрушечно узким, но при этом таким чистым, будто здесь никогда не падала ни одна соринка, и Даня смотрел, как пожилой человек на велосипеде медленно объезжает какого то парня, который в последний момент отошел в сторону пропуская старика и бросая на него ленивый, но вежливый взгляд, дома стояли друг напротив друга, от одного до двух этажей, слегка разные по цветам и состоянию, но все в единой тихой гармонии района, между домами располагались свободные участки, где у кого то блестел бассейн, отражая солнце мелкими бликами, у другого стоял батут, чуть подрагивая от ветра, у третьего был ухоженный сад, в котором виднелись кусты и кованые ограды, а где у людей побогаче находилось всё сразу, и Даня медленно кивал в такт своим же мыслям, словно собирал каждую мелкую деталь взглядом в архив памяти, над домами возвышались деревья, старые и молодые вперемешку, провода свисали между столбами лёгкими дугами как растянутые паутинки, фонари покачивались, вися на этих столбах усталые и старенькие, с потрескавшейся краской и желтоватыми колпаками которые когда то точно сияли ярче, солнце било прямо в лобовое стекло, и Даня без драматизма, почти привычным жестом опустил козырек, откинувшись в сиденье так, будто всё вокруг работало на его комфорт, неспешно прокатив последние метры, он мягко подъехал к дому Тумани, уже заранее ощущая легкое тепло ожидания под кожей, словно интерес а не эмоции управлял этим моментом Дом стоял на небольшом холме, возвышаясь над улицей на пару метров, к нему вела короткая бетонная лестница с немного закругленными краями и узкой дорожкой которая шла прямиком к крыльцу не давая отвлечься от траектории входа, сам коттедж выглядел мило, и чуть дороже чем должен был казаться с первого взгляда, походил на стиль старых американских крафтсман-коттеджей, оливковый фасад, деревянные балки, кирпичная труба от камина, массивное крыльцо под длиннющим навесом который выступал вперед на полтора метра, на веранде стояла пара глиняных горшков с засушенными цветами, как если бы дом сам хотел казаться уютнее чем был внутри, окна выглядывали прямо на улицу, рамы тонкие, деревянные, слегка выгоревшие, но аккуратно покрашенные, крыша из темной черепицы чуть потрескивала под солнцем, и по краям была опущена, с выступами которые прикрывали стены от дождя и непогоды в сезоны когда здесь пахло водой и мокрой землей, сад вокруг был небольшой, но пышный, цветов много, где то торчали садовые гномы, потертые, но любовно расставленные по композиции и Даня притормозил, будто впервые перестал спешить, оставив двигатель мурлыкать ещё пару секунд, Даня потянулся к пассажирскому сиденью и подхватил прозрачную украшенную коробочку, небольшую, но аккуратную, в которой свободно лежала клубника в шоколаде, ещё прохладная от кондиционера в салоне, шоколад местами чуть блестел от смены температуры, словно его только довели до нужной консистенции, рядом покачивались стебли свежего букета белых лилий, лепестки которых были такими белыми, будто их специально отбирали по одному, и запах от них стоял мягкий, сильный, почти живой, потому что цветы завезли в магазин всего пару часов назад, когда на кассе распаковывали коробки и флористы ещё только расставляли их в ведра с водой, чтобы напитать перед продажей, коробку Даня зажал под рукой, второй рукой заглушил двигатель и вышел из машины, толкнув дверцу бедром и попой, от чего она захлопнулась сама, без пробирающего звука но с громким щелчком, который тут же утонул в городском шуме, в далёком лае собаки из соседнего двора, потрескивании проводов над улицей, коротком звоне ветра в листве и характерном звуке светофора, который отсчитывал секунды для редких машин, прохожий парень, которого несколько минут назад объезжал старик на велосипеде, как раз спускался следом, торопливо шагая сверху улицы, и Даня заметил его периферией взгляда, коротко усмехнулся, чуть пританцовывая на месте, потому что сдержать статичность у него никогда не получалось, явно не перед встречей с Туманей, его ноги сами игрались в ритме остаточного музыкального настроения, пока он обошёл машину, пригладил пальцами коробку чтобы убедиться, что ленты на ней не перекосились в салоне на виражах, отметил в мыслях, что выглядит нормально, не как показуха, а именно как должно выглядеть, короткая забота, резкое желание впечатлить без перебора, и не позволяя себе надолго застрять на месте, Даня прошёл мимо багажника, слегка подпрыгнув на первой ступеньке холма, и быстро взбежал по бетонной лестнице, ведущей к дому Тумани под номером 92, дубовая дверь которого выглядела старой, но солидной, поверхность тёмного дерева хранила мелкие царапины и прожилки от времени, бронзовая цифра на ней немного потемнела от летней влажности и касаний, металл тёплый, но матовый, как будто сам район диктовал правило не выглядеть вяло, а быть настоящим и живым. Даня остановился перед входом, зажал коробку между предплечьем и корпусом чтобы освободить кулак, и постучал в дверь пару раз, не звонко, но уверенно, без излишней силы, за дверью сперва было тихо, затем послышались шаги, лёгкие и быстрые, смешанные с приглушёнными голосами, и фраза, брошенная кем то внутри дома, что то вроде «я открою» прозвучала так буднично, что Даня сразу понял, что семейная атмосфера у неё дома была из тех, где все решается быстро и без лишних слов, дверь распахнулась, и это была она, светлые волосы Тумани нельзя было спутать ни с чем, они падали мягкими прядями вдоль плеч будто недавно просушенные феном, но ещё не уложенные полностью, естественная форма всегда заметнее чем любая укладка, ее глаза распахнулись большие и круглые, на лице появилось то самое настоящее удивление, которое срезает контроль микромимики на корню, потому что оно не играется, оно вспыхивает само собой, ресницы несколько раз дрогнули в быстром моргании выдавая и шок, и лёгкий испуг от того, что Даня стоял не где то ниже улицы, не у своей машины, а прямо на пороге её дома, слишком близко к точке, где могли появиться чужие глаза не принадлежащие ей, она прикрыла дверь но не полностью, выглянула в образовавшуюся щель, взглядом проверяя пространство справа и слева от крыльца, оглянулась назад в глубину коридора чтобы убедиться, что никто не вышел следом, и голос её, спокойный и мелодичный, упал до шёпота, но от этого не потерял ни грамма из своей тягучей милоты, потому что она умела шептать так, что даже опасение внутри слов не звучало как тревога, а звучало как тёплое предупреждение - Ты чего здесь забыл? — спросила она, быстро скользя глазами по бокам, и ясно было что её больше волновали не сами слова, а вероятность быть подслушанной родителями или замеченной надзирательными взглядами культа, пока Даня чуть отступил назад давая ей микро пространство выдоха, сдержал первую волну растерянности, потому что взгляд Тумани вдруг упал на подарки, и выражение её смягчилось на долю секунды, Даня тоже выдохнул, свободно и почти облегчённо, потому что он уже успел напридумывать себе драматичные варианты что мог прийти не вовремя или без повода – так у нас это… свидание, нет? — спросил он, неуклюже, но честно, фраза прозвучала не идеально, но в ней была та самая человеческая шероховатость, которая говорила о настоящем волнении, Туманя тихо хихикнула, оглянулась назад ещё раз как человек которому нужно убедиться что её не услышали родители которые могли выйти в коридор или загреметь дверью в соседнюю комнату – да я не про это, дурашка – шепнула она – я про то что ты стоишь прямо на моём пороге, а если кто то из моих бы тебя заметил? — и её улыбка пропала, не потому что она стала холодной, а потому что осознание было первым, а эмоция вторым – я тебя пока ещё не готова знакомить с ними.. — сказала она тише, и губы её сжались в тонкую линию не злости а чистой осторожности, ведь её родители не любили случайных свидетелей, Даня понял, кивнул, и с плеч его будто ушёл невидимый цемент, потому что он всегда мог парировать мрак пофигизмом но семейные двери это уже игра по другим правилам – прости.. – тихо сказал он – не терпелось тебя увидеть! — и протянул ей сначала коробочку с клубникой, затем букет, как аккуратный жест показаться не милым героем, а простым парнем пришедшим вовремя но немного нетерпеливым, запах шоколада из коробки смешался с ароматом свежих лепестков и стал почти отдельной характеристикой момента, отложившись в голове. – так… ты готова? — спросил он, и взгляд её снова смягчился когда она приняла подарки быстро но с настоящей человеческой улыбкой уже без оглядки, скрылась за дверью, и перед тем как закрыть щель шепнула – я сейчас, подожди в машине — фраза звучала тихо но решительно, дверь закрылась полностью Даня спустился по лестнице быстро, но уже не так дергано как раньше, тело само выровнялось, шаги стали увереннее, будто короткий диалог наверху помог ему немного собрать осыпавшееся самообладание, воздух с улицы встретил его мягким тёплым порывом, фонари вдоль дороги еле слышно потрескивали, провода провисшие между столбами качнулись в такт ветру, район выглядел спокойным и живым, но Даня всё это почти не замечал, потому что у него в голове всё ещё жила одна сцена, та где она открыла дверь, посмотрела на подарки и никак не оттолкнула его, мозг уже давно прокручивал победный ролик, тело просто следовало за мыслью не споря, он подошёл к машине, облокотился грудью на дверь, и резко стукнул кулаком по крыше, звук вышел чуть металлый, но не громкий до трагичности, а скорее до самодовольства, потому что ладонь и костяшки коснулись металла в порыве не злости, а короткой вспышки самолюбования, в голове пронеслось что то вроде «блять, да, какой же я крутой» почти рефлекторно, по привычке внутреннего диалога который не фильтруется культурой, но никогда не выходит наружу, а в следующее мгновение он уже выпрямился, чуть усмехнулся сам себе, обошёл машину, открыл дверь, сел за руль, захлопнул её, и откинулся в кресле, монитор внутреннего мира всё ещё показывал ему титры «младший лейтенант Даня, красавчик без лицензии» хотя на самом деле он просто был человеком который впервые за долгое время почувствовал что его жест не вызывает катастрофу, салон встретил его запахом кожи сидений, солнечного тепла, силуэта её духов, лёгкой сладости от клубники в коробке которая ещё недавно стояла рядом, и мягким эхом музыки которая не успела доиграть в моменте его ухода, пальцы сами нашли магнитофон, и он потянулся включить недоигранную песню Just Your Doll сделав звук чуть громче чем был, но не громче чем позволяет район, губы растянулись в улыбке не потому что он снова на кайфе, а потому что музыка успокаивала его лучше чем любое молчание, ритм стал новой дорогой для взгляда который не может просто стоять и ничего не делать, тело слилось с креслом, глаза упёрлись в крышу машины изнутри салона, и он буквально дышал этим ожиданием как временной кислородной паузой, пока десять минут текли как две вечности сложенные вместе, не напряжённые до ужаса, а скорее до нетерпения, потому что самое тяжёлое уже случилось там, наверху, а здесь осталось только ждать Через десять минут Даня бросил взгляд на лестницу, где появилась Туманя, её наряд бело-розовых оттенков выглядел так мягко и гармонично, что сразу подчеркивал две вещи, она одевалась так потому что привыкла быть эстетично спокойной, и она одевалась так потому что может, волосы легли светлыми прядями по плечам двигаясь при каждом шаге вниз, и Даня машинально потянулся через салон, открывая ей дверь, хотя Туманя и не просила, потому что он уже считал это правильным жестом не договорённости, но развития, она с улыбкой заскочила в машину, села, выдохнула легкий смешок, поправила волосы, и повернулась к нему – больше так не делай, я правда перепугалась.. — сказала она чуть громче шёпота, но не выше спокойной ноты Даня улыбнулся, кивнул, и сделал звук магнитофона чуть тише, потому что теперь ему хотелось слышать не музыку, а её – хорошо-хорошо, как скажешь — проговорил он мягче чем обычно, машина завелась, мотор тихо рыкнул и успокоился, Даня повернулся к ней, и спросил – ты готова? Туманя взглянула на него кивнув – к пыльной поездке? — спросила она и посмеялась глаза Дани закатились, взгляд отвлёкся в сторону, и он слабо улыбнулся – поехали – переключил передачу, и машина плавно тронулась с места катясь по узкой безупречно чистой дороге вниз холма Горемычные первым делом прибыли в центральный парк, который здесь считали почти официальной гордостью городка, не заповедник, но и не просто зелёный клочок для пикника, а ухоженное, живое место где утром занимаются пробежкой, днём гуляют семьями, а вечером сидят на пледах и болтают обо всём, пока птицы нагоняют на озеро круги, деревья поднимались над землёй плотными кронами, смешиваясь ветвями между собой словно их специально сплели чтобы тень ложилась ровными полосами по дорожкам, воздух пах тёплой кукурузой, которую продавали по соседству с вагончиков, ещё присутствовала сладкая нота сахарной ваты, знакомый шуршащий запах бумажных пакетов с попкорном который кто то открыл неподалёку, и конечно лёгкая озёрная свежесть перемешанная с запахом воды и камышей, само озеро раскинулось широким зеркалом в центре, утки плавали неспешно, утята петляли следом, кое где берег ограждали невысокие железные заборчики, а в других местах наоборот были специальные спуски к воде, небольшие ровненькие участки без ограждения с небольшим берегом, созданные для того чтобы людям было удобно подходить, кормить птиц, слегка касаться воды ладонью или смочить ноги в жаркий день, хотя если честно все все равно знали что мочат там пятки даже без спроса, бетонная тропинка тянулась вокруг озера длинной петлёй, гладкой, светло-серой, но местами изгибалась мягкими волнами потому что парк не был возведен по линейке, а скорее подстроен под рельеф земли и корни деревьев, которые иногда даже приподнимали мелкие участки бетона тонкими, едва заметными бугорками. Для Дани это место было в новинку, предыдущие встречи ограничивались обычными прогулками по городу, Туманя по сути сама водила его мини–экскурсией показывая все что ей было важно чтобы он увидел, центральную библиотеку где они с ребятами собираются чтоб провести собрание, больницу рядом с которой она всегда вспоминала как прогуливала первые уроки, их колледж, магазины куда она любила заходить не за вещами, а скорее по привычке, а Даня всегда просто шел рядом кивая, запоминая чуть больше чем выражали его слова, но меньше чем отражали его глаза, здесь же парк оказался новым этапом, и хоть эмоции между ними ещё не могли быть большими, этот момент всё равно был больше чем просто прогулка, потому что впервые они шли не с рассказом о местонахождении того или иного здания, а с моментом где только они вдвоем, сами по себе Теперь они медленно двигались рядом, шаг в шаг, плечо к плечу, зеленые листья кое где лежали на газоне ровными островками но не мусором, а естественной частью атмосферы, по тротуару пронеслись дети на роликах, их смех резал воздух ярче чем любой сигнал светофора, Даня искренне охуел… Кхм, удивился насколько этот парк живой и шумный в хорошем смысле, взгляд у него ёрзал и цеплялся за всё подряд, за надувной замок, за бумажный пакет лопнувший от попкорна у лавочки правее, за парочку которая спорила о мороженом возле вагончика, и даже за старый бумажный фонарь который моргнул над водой и взлетел, Туманя этого не замечала, но фиксировала, и чем больше он предлагал ей что то купить, тем заметнее подкрадывалась улыбка на её лицо которое ещё пару часов назад было мраморно спокойным, сначала он ткнул пальцем на сахарную вату но она отмахнулась головой потому что вата казалась слишком приторной для её собранного образа, затем попкорн, но и тот оказался не в её вкусе, а если честно она просто пыталась звучать круто в своих отказах, сама чуть усмехаясь от этого, но когда они поравнялись с вагончиком мороженого она уже хохотнула, и этой простоты оказалось достаточно чтобы Даня понял, он всё делает неидеально, но правильно К озеру Даню потащили даже не слова, а жест руки Тумани, она схватила его пальцами мягко и быстро потому что сама уже хотела уйти от автоматов, хрустящих пакетов, продавцов которые через чур громко предлагают товар, здесь её вела только одна цель, озеро, Даня пальцами перехватил её руку с лёгким движением, через пару метров показался небольшой деревянный киоск где продавали крупы, стояла табличка «берегите уток» а рядом был автомат с кормом для птиц, Даня выдохнул, подошёл, вставил деньги и купил пакет, протянул его ей, но та снова потянула его за собой, повела ближе к забору, открыв пакет чуть шуршащий и плотный на ощупь, Туманя сунула руку взяв несколько зерен бросив их уткам, и те тут же среагировали подплыв ближе, через пару минут вокруг них кружила уже целая орава птиц, пакет практически опустел быстрее чем Даня успел осознать почему она смеётся, Туманя протянула ему остатки, внутри оставались жалкие пару жмень, и она снова встряхнула пакет перед его лицом, Даня взял его, набрал зерна и бросил уткам, но случайно пару штук прилетели им почти на головы, Туманя прыснула смехом, а Даня слабо улыбнулся Они выбросили пакет в мусор и медленно пошли вдоль дороги, отмечая, как солнце тихо скатывалось за деревья, окрашивая всё вокруг мягким золотым светом. Воздух становился чуть прохладнее, и лёгкий ветерок с озера играл с волосами и краями одежды прохожих. Они дошли до свободной лавочки, и Даня, сжатый в плечах и настороженный, агрессивно поглядывал на проезжавшего мимо парня на электрическом самокате. Туманя же присаживалась спокойно, почти медленно, будто растягивая каждый жест, упав на лавку с видом на озеро, которое постепенно покрывалось золотистыми отблесками заката. Она слегка расправила белую юбку, разглаживая складки пальцами, когда Даня сел рядом. Прохладный ветер с озера нежно касался щёк, шевелил листья деревьев, и они молча смотрели вдаль, на пролетающих птиц, на людей спешащих мимо, на светящиеся отражения воды. Казалось, весь мир вокруг замедлился, а только они двое остались в этом вечере Вдруг Туманя слегка согнулась, уперев руки в колени, и встретила взгляд Дани – И как тебе у нас? – спросила она тихо, улыбка дрожала, а ноги слегка покачивались Даня замер на мгновение, словно проверяя её реакцию, и перевёл взгляд на озеро – Нравится. Спокойно, тихо, живописно… много красивых мест – сказал он, медленно указывая на воду и парк вокруг. – И много новых лиц, твои друзья например… Я правда половину вашего собрания не слушал, но… местами было интересно. Вы прям эдакие линчеватели При словах о собрании, нахлынули воспоминания об этих днях, о пропавших людях, о всей этой шумной тревоге, лицо Тумани слегка померкло. Но она стиснула губы, удерживая дрожащую улыбку, не позволяя себе показать слишком много – Ага… – коротко, тихо, почти шепотом – Это здорово – продолжил он. – может потом тоже отучитесь и придёте к нам в полицию, под моё крыло, так сказать… Слова Дани ударили её по внутреннему равновесию. Они напомнили о том, зачем она здесь, о её настоящей миссии, о том, что скрыто за фасадом свиданий и прогулок. Она резко встала, но не торопливо, а как будто заново включилась в реальность, и протянула ему руку. Она слегка дрожала, но взгляд оставался твёрдым сейчас она могла позволить себе быть здесь и быть особенной, хоть и ненадолго Даня поднялся, сплёл руки с её, и они пошли вдоль тропинки, оставляя за спиной золотой свет озера – Пойдём – сказала Туманя тихо, но уверенно – хочу показать тебе одно место… Ветер шуршал листьями, отражения воды переливались мягким золотом, и каждый их шаг казался Туманя повела Даню за собой, и в этом шаге не было ни раздумий, ни пауз, она просто двигалась вперёд, уверенно, будто знала, что по ту сторону их ждёт что то стоящее. Они обошли озеро почти извилистой прямой, ничего сложного, несколько метров вдоль бетонной дорожки, мягкий скрип гравия под кедами, шелест людей за спиной и тихий плеск воды, охраняющий их маршрут. Но стоило им выйти на противоположный берег, картинка сменилась, как сменяется песня в плейлисте, с чего то спокойного, на шумное и… живее. Перед ними поднялось здание, крупное, но не пугающее масштабом, а манящее им. Дерево и стекло, чистые линии, широкие окна, сквозь которые уже бились огни и движение, а правая часть корпуса уходила прямо к воде, подпёртая массивными деревянными балками. Терраса нависала над рекой, как палуба корабля, который никогда никуда не уплывёт, но бережно хранит ощущение путешествия. Над столиками тянулся навес, простроенный из толстых досок, подбитый мягким, почти янтарным светом гирлянд, развешанных по краю, словно кто то вручную ловил каждую лампочку и нашёптывал ей светить тёплым, а не ярким. Люди на террасе были разные, но одинаковые в своём, одни отбивали ритм ногой, другие раскачивали плечами в потоке музыки, звучащей откуда то из колонок с лёгкой хрипотцой, третьи сидели ближе к воде, кидая птицам хлеб, совершенно не думая о мире вне этого момента. Утки подплывали почти вплотную, нагло, но мило, парк привык к своим звёздам. Чуть поодаль, напротив ресторана, стояла круглая постройка, а именно общественный туалет, без каких либо сомнений, и очередь к нему тянулась длиннее, чем к кафе, люди смеялись, переговаривались, кто то шутливо хвалил людей за терпение, а кто то жаловался, что перебрал с газировкой. Даже здесь у места, где обычно теряется вся романтика было живо Туманя остановилась перед Даней, разворачиваясь к зданию с тем самым детским сиянием в глазах, когда ты вот-вот покажешь другу нечто крутое и заранее знаешь его реакцию. Она раскинула руки, как рекламный баннер, который не раздражает, а заражает эмоцией – Та-даа! Как тебе? – голос взвился игривой ноткой, и в этой ноте было больше победы, чем в словах. Она повернулась к месту и вытянула руки, словно обнимала всё здание разом. – Мило, правда? Даня молчал секунду… не потому что не нашёл слов, а потому что слова здесь были лишними. Взгляд говорил громче. Он проходился им по фасаду, ловя детали, мягкие тёплые буквы вывески, аккуратно вырезанные из дерева, которые светились ровным тоном, не режущим глаза, а греющим их, официанток в лёгких фартуках, которые двигались между столов синхронно с атмосферой, без суеты, но с опытом, плавно обходя танцующих, не теряя улыбок и уважительных кивков от гостей, отражение гирлянд в окнах, превращающее стекло в золотую реку из лампочек и света. Казалось, будто это не просто дерево и лампочки, а словно ктото вложил сюда всю душу и настроение, и теперь раздавал его бесплатно каждому входящему, вместе со сладким запахом жареного мяса и тёплым гулом голосов – Очень уютно! – наконец проговорил он, и голос звучал ниже, чем обычно, почти растерянно-честно. – Честно… впервые ощущаю такую атмосферу. В Вервилле я таких мест вообще не видел Туманя сразу прыснула смехом – Потому что ваш Вервилл полный отстой, пойдём уже! – и не дав ему договорить, та схватила за руку, утягивая за собой внутрь Их шаги будто ускорились сами по себе, входные двери мягко стукнули за спиной, пропуская их в новое пространство, где атмосфера не менялась, а будто удваивалась. Здесь дерево было отполировано так, что пахло смолой и уютом, а стекло отражало огни, словно смотря в небо. Над потолком тянулась гирлянда, жёлтая, длинная, тёплая, будто солнечный след, который здесь решили не гасить даже после заката. Она мягко покачивалась, и Даня уставился на неё как на нечто большее, чем проводок с лампочками, пока к ним в это же время подошла официантка, скользнув к столу лёгким шагом. Она поздоровалась с лёгким кивком, не долго, но с искренностью, и отвела их к свободному столику, бросила короткое – подойду к вам через пару минут – и так же тихо растворилась в движении зала. Они остались на террасе, которая уже не казалась просто частью здания, она казалась местом, где шум города и покой воды подписали мирный договор. Утки подплывали к ресторану, люди крошили хлеб, меню было раскрыто на столе, стилизованное, с рукописным шрифтом и аккуратным декором под лесную чащу. Даня сразу впился глазами в раздел с мясом, аппетит ударил честно и без предупреждения, заставив его нахмуриться. Глаза бегали от блюда к блюду, и каждое будто кивало ему в ответ чтоб тот выбрал именно его – Блин… хочу половину меню – пробормотал он, проводя пальцем по бумаге Туманя наблюдала за ним, облокотившись на стол, слегка прищурив глаза, с удивлением взглянув, как человек впервые попробовал настоящий вкус атмосферы, и та готова наслаждаться этим зрелищем не меньше, чем он будет наслаждаться ужином Туманя поднялась из за стола почти бесшумно, но движение всё равно было резким, стул под ней чуть скрипнул, ткань блузки зашуршала, и Даня, даже не думая, тут же скользнул взглядом по ней снизу вверх, коротко, автоматически. Он чуть приподнял бровь, простая реакция на внезапное действие, но для неё этого оказалось достаточно, чтобы сбиться в дыхании, едва заметно напрячь плечи и неловко, почти виновато улыбнуться, как будто её поймали на секундной рассеянности – Я буду пасту с креветками и мятный чизкейк с латте, с мятой, не забудь – проговорила она, уже подходя к нему сбоку. Похлопала его по плечу, и этот жест был быстрее эмоции. – И… подожди тут. Я мигом в уборную Он кивнул, спокойно, даже одобрительно, принимая слова без лишнего шума, не пытаясь прочитать то, что она не произнесла. Она махнула короткой улыбкой и шагнула к выходу, и как только спина повернулась к нему, её лицо моментально стало другим, не хуже, не лучше, просто настоящим, улыбка осела, растворилась, глаза чуть потемнели, брови сдвинулись, будто сверху легла тень, совершенно не пересекавшаяся с тёплой подсветкой гирлянд вокруг. На улице её встретил всё тот же воздух парка, пахнущий водой, еды с вагончиков и лёгкой химической свежестью напитков, разлитых где то недалеко, шумное кафе осталось позади, но звук в голове стал громче. Она перебежала тропу быстрым шагом, почти бегом, даже не посмотрев в сторону, и едва не столкнулась с велосипедистом, который пролетел слишком близко к ней, резко дёрнул руль и выдохнул раздражённое – эй! – но она уже скрылась, не оглядываясь, и слова потонули в вечернем гуле, будто никогда не звучали. Она влетела в круглую постройку общественного туалета, свет там встретил её ослепительно-белым, слишком ровным, электрическим сиянием, которое казалось почти неуместным после пастельной теплоты кафе, где дерево и стекло отражали жизнь приятно и мягко, а не так бездушно как тут. Здесь всё было стерильным, одинаковым, выстроенным как схема, а не как место, кабинки шли вдоль стены строгим ровным рядом, напротив стояли раковины и зеркала, чистые, яркие, блестящие. Она включила тёплую воду, вслушалась в тихий шорох плеска о фарфор, подставила руки и стала мыть кожу медленно, тщательно, как будто это действие могло хоть ненадолго смыть не запах корма, а то, что липло к мысли. В голове всплыла секундная бытовая вспышка удивления, почему Даня не сделал того же? но исчезла так же быстро, потому что мир внутри её головы не соревновался с миром вокруг. Она оторвала бумажные полотенца, промокнула кожу, сжала влажную бумагу в плотный комок, бросила в урну, и глухой ПУП от попадания прозвучал неожиданно успокаивающе, даже приятно. Телефон коснулся пальцев почти неохотно, она достала его медленно, не потому что не решалась… хотя да, не решалась, ведь она заранее знала, что увидит. Экран засветился белым, телефон разблокировался быстрым движением пальца, мессенджер загрузился сразу, и помещение туалета стало ещё более вторичным, чем велосипедист секундой назад. Сообщений от Бимбы было много, слишком много, они шли одно за другим без передышек, без пауз, одинаковые по сути, как молитвы, напечатанные приказной интонацией. Сердце сжалось не трагично, а физически, знакомый толчок, который не спрашивает, хочешь ли ты тревожиться, а просто заставляет тебя это делать. Все сообщения требовали одного и того же, напоминали об одном и том же, о её принадлежности, о её сути, о том, от чего она пыталась бежать хотя бы эти несчастные пару минут, и это напоминание накрыло её не волной, а давящей массой, ровной, монотонной, не дающей свободно вдохнуть, застрявшей где то между рёбрами и висками. Она сжала телефон крепко, пальцы побелели на секунду, словно тело решило сказать то, что она словами не говорила, но затем палец просто нажал кнопку, экран погас, затем и сам телефон, и глухой игнор вышел жёстче любого отказа, потому что отказ обычно рассчитывает на ответ, а игнор ответа не ждал. Она упёрлась плечом в дверь кабинки, опустила голову, на секунду позволив себе тишину, которая здесь была громче, чем везде, и мысли всё ещё били тревогой, но теперь тревога впервые столкнулась с чем то, чего в схеме культа быть не должно. За две недели знакомства, четыре встречи и несколько простых разговоров у неё в голове появился механизм сбоя, как будто с Даней у неё был… выбор. Не логичный, не безопасный, не правильный, но возможный, и эта возможность не перекрикивала страх, но мешала ему звучать единственным голосом. Она тяжело выдохнула, снова попыталась натянуть улыбку, но та вышла сложной, выстраданной, как первое движение мышцами после долгого напряжения, и всё же толкнула дверь и вышла наружу, шагая обратно к столику с той же решимостью, но уже другой тяжестью внутри Когда она вернулась, стол уже жил своей сценой, тарелки стояли тёплые, над пастой плавно тянулся пар, утки всё так же подплывали к деревянным балкам, люди всё так же крошили им хлеб и громко смеялись снимая сторис, музыка всё так же звучала фоном, который больше не раздражал. Даня сидел напротив своей тарелки, и оказалось, что он выбрал ровно то же самое, что и она, не пытаясь удивить, а просто потому, что это было то, что хотело тело. Паста, Мятный чизкейк, Латте. Она моргнула, удивление вспыхнуло коротко, но искренне, и смешок выдавился наружу сам, лёгкий, живой, человеческий, почти облегчённый – Копируешь меня? – хмыкнула она, присаживаясь И этот смешок звучал куда дороже, чем всё, что осталось выключенным в её кармане Даня усмехнулся, неловко проведя рукой по затылку, взъерошив тёмные волосы ещё сильнее. Шум вокруг действительно успокаивал, голоса людей, тихое позвякивание приборов, шаги по деревянным доскам террасы, даже настойчивый запах томата и жареного мяса из кухни, смешивающийся с ароматом латте, всё это складывалось в цельный фон, который не давил, а просто жил. Но за внешним фильтром беззаботности в голове Тумани шли совершенно другие мысли, страх колотился сухой пульсирующей мыслью где то глубже, чем можно заметить со стороны. Она не озвучивала ничего, она даже себе не позволяла задерживаться на этих мыслях, потому что эти мысли не просто сидели, они заполняли ее. Ненавязчивый джаз струился не громкими аккордами, а мягкими волнами, которые по своему переключали каналы в её голове, не давая мыслям задерживаться на чём то одном слишком долго. Она сфокусировалась взглядом на лице Дани, потом на еде, потом на утках, которые всё ещё мельтешили у балок, требуя хлеб снова и снова, а больше всего, на самом его смехе, монотонном, привычном, слегка усталом, но удивительно живом и человеческом, словно он сам того не замечая держал эту атмосферу на своих плечах куда крепче, чем деревянные балки держали навес над рекой – Просто захотел быть ближе к тебе… – посмеялся он, уже тише, словно не хотел, чтобы слова перекрикивали происходящее Она хотела вдохнуть уверенности, подхватить новую мысль, которая сама пришла к ней недавно, словно пробный огонёк идеи, неожиданно зажёгшийся среди тяжести в голове. Она поймала её сразу же, ухватила вниманием, и искренняя улыбка появилась быстрее, чем здравый расчёт. Ей не хотелось растягивать паузу, ей нужно было получить ответ на вопрос сейчас, в идеале тот самый, удачный, которого она ждала, но так и не получила в прошлый раз, ни от него, от своей жизни, от культа, от приказов, которые всегда звучали в один голос. Она вздохнула чуть глубже обычного, даже грудь приподнялась заметнее, чем требовалось, просто чтобы заполнить лёгкие кислородом и решимостью, но в тот же момент прямой звонок телефона Дани резанул музыку в заведении пополам. Громкая электронная вибрация на деревянном столике проскользнула секундной рябью по их блюдам, и Даня изумлённо поднял руку, всматриваясь в экран. Номер был незнаком. Это было видно по его лицу сразу, лёгкая морщинка между бровей, быстрый выдох недовольства, от которого он даже поморщился, как от слишком кислого напитка. Но прежде чем он успел решить ответить или же нет, ладонь Тумани накрыла его руку, точное движение, не мягкое и не грубое, а просто своевременное. Он поднял на неё глаза так широко, без слов стало понятно, что это что то важное. Он ловко выключил звук, почти бездумно. Его внимание тут же переключилось на неё полностью, словно всё, что находилось вне этого стола, выключалось так же легко, как кнопка звука на телефоне – Итак… – начала она, положив руки перед собой, аккуратно сложив пальцы один к одному, не пряча волнения, но и не позволяя ему стать рваным. Ладони коснулись столика ровно, голова чуть наклонилась в жесте приглашения, и улыбка снова вернулась, но другая, уже не как броня, а как вопрос, который должен звучать легко и прямо. – Прошло уже две недели. Ты шлёшь мне странные видео по ночам, даришь подарки и… – она выдержала вдох, будто перед прыжком в воду, но без прыжка. – Задам тот же вопрос. Почему… я тебе нравлюсь? Даня от неожиданности замер на долю секунды. Он действительно не ожидал такого поворота, ему казалось, что вновь подобный вопрос она задаст позже, гораздо позже, когда их отношения станут крепче, но судя по её тону, она не хотела ждать. Или же проверяла его. И это заставило его задержаться взглядом на её лице чуть дольше, чем обычно, словно пытаясь понять, есть ли здесь шутка, а может контроль, но шутки здесь не было, а вот контроль… Он задумался короче. Потому что за две недели, четыре встречи и десятки ночных сообщений чувство уже успело оформиться, не громким лозунгом, а устойчивым пониманием, что он ощущает при её присутствии и почему оно цепляет. Он нашёл ответ быстрее, чем нашёл слова – Ты добрая.. Сочувственная. Можешь подбодрить, объяснить красиво… – он чуть замялся, подбирая точную формулировку, и это замешательство было честным, почти свойским. – Определённо красивая, и умнее даже самого меня. В тебе нет ничего плохого. А я как страж закона… – он усмехнулся сам себе. – Хвалю тебя за это Нагрянула тихая пауза, движение глаз чуть в сторону, потому что она смотрела слишком внимательно, уже без противных мыслей в голове, а прямо на него – Ты идеальная. – Он улыбнулся снова, но уже без смеха, и было видно, что это была не игра в слова, а тот самый ровный, простой, но точный выдох мысли, которую он уже давно принял для себя. И от этого она прозвучала сильнее, чем любой громкий ответ Туманя смутилась так искренне, что это даже не нужно было играть, розоватый оттенок лёг на щёки ровным, тёплым одеялом, как свет фонарей, отражённый на прозрачной плёнке. В груди стало легче дышать, тепло заполнило рёбра, разлилось мягко, почти незаметно снаружи, но ощутимо внутри, хотя чашка с латте была нетронута, стояла рядом и лишь чуть чуть отдавала паром, но всё внимание было не к напитку, а к словам. Она улыбнулась Дане, чуть опустив плечи, словно отдыхая от собственной маски, и смех родился тихим внутренним эхом, но не нервным, не паническим, живым, человеческим – Что то мне подсказывает, что при первой нашей встрече, пялясь на мою спину, ты не мог этого знать? – тон был лёгким, с искрой поддразнивания, но глаза всё ещё держались серьёзными, внимательными, чуть прищуренными – Правда? Даня усмехнулся, поднял ладони, развёл их в стороны, будто сдаваясь не ситуации, а её прямоте – Мне просто нужно было время, чтобы получше разобраться… – он чуть качнул головой, слова звучали низко, но уверенно, как человек, который уже признал правду и не пытался её шлифовать лишним блеском. – За которое я тебе благодарен.. Туманя улыбнулась, и посмотрела на скатерть стола, скрывая смущение – Этот ответ мне нравится больше.. И смех прозвучал в ответ, не громкий, не надрывный, а ровный, спокойный, вписывающийся в их пространство между стеклом, деревом и вечерней картины террасы, пока диалог на секунду стал важнее любых звонков и сообщений Закончив с едой те перебрались назад на улицу, Туманя и Даня шли бок о бок вдоль открытого берега озера, песок под ногами был прохладным и мягким, особенно для неё, она шагала босиком, слегка утрамбовывая рыхлую песчаную поверхность, каждым движением забирая себе ещё немного спокойствия вечера. Даня двигался рядом, чуть более шумный, чем пейзаж, но удивительно гармоничный в нем, он активно жестикулировал руками, но не сбивчиво, рассказывая очередную историю из их с Дарком совместной работы, словно все забавные моменты службы он хранил на языке специально для таких моментов. В правой руке он нёс её туфли, стараясь их не уронить. Она же шла чуть медленнее, слушала чуть внимательнее, улыбалась чаще, чем моргала, и взгляд её постоянно цеплялся за Даню, словно он был не собеседником, а тем самым комфортным ориентиром, который не нужно искать, когда идёшь. Иногда она вставляла свои истории, короткие жизненные эпизоды, не приукрашивая, не сглаживая, просто кидая их в диалог лёгкими словами. Даня слушал её внимательнее, чем слушал свидетелей на допросах, без давления, но с тихим внутренним интересом, который обычно люди не озвучивают, а чувствуют. Вечернее солнце Миллфорда уже почти коснулось горизонта, свет над водой стал мягче, длиннее, тянулся по озеру золотистой дорожкой, в которой растворялись последние яркие лучи, и было почти слышно, как тишина становится глубже. Скоро звёзды снова взойдут над Миллфордом, как делают это каждую ночь, без опоздания, но сейчас ещё улицей правил вечер. Смех их был громким, но не резал фон, а вплетался в него, как пара голосов, идущая в ритме – Но он не выкупает этих вещей! – голос Дани вспыхнул возмущением, но не был острым, скорее бытовым, человеческим. Он пнул ногой песок, не злобно, а почти по привычке, вскидывая мелкие крупицы лёгкой дугой. – Говорит, что я идиот. Хотя сам спокойно подбирает пару штук себе и не парится! Но нет же, надо устроить сцену, показать какой я, блин, неправильный Она улыбалась в ответ уже не просто так, а потому что видела похожее, не в сути, а в типе людей, которые любят разгонять конфликт, чтобы почувствовать, что живы – У нас с Риной и Алексеем то же самое – тихо бросила она, перебирая песок пальцами ног, не спеша, всё ещё держась за спокойствие вечера. – Постоянно ссорятся, устраивают сцены… и порой мне кажется, что даже специально – Вот! – Даня щёлкнул пальцами, перевёл взгляд на неё с лёгкой, уже победившей возмущение улыбкой. – Не понимаю этого.. и без разницы что я порой тоже так делаю! Она усмехнулась и остановилась, забирая у него туфли, присела на корточки, и стала медленно обуваться. Движение было тихим, уверенным, приземлённым, песок под пальцами, кожа чуть влажноватая от вечернего воздуха, обувь лёгкая, и очень просто падала на ногу. Она влезла в первую туфлю, поправляя ремешок вокруг щиколотки, как поправляют воротник перед выходом в люди, и только потом подняла телефон, не драмой, а простой причиной – Я это чего.. – она повернула экран на него и показала время. – Время уже… мне как будто пора домой Голос не дрожал, но где то под ним всё же слышалась лёгкая спешка. Даня посмотрел на время, вздохнул без лишнего сожаления, оно здесь не помогало и не мешало, просто как факт. Поделать действительно было нечего. Он протянул ей вторую туфлю, и именно в этот момент телефон в руке стал тем самым третьим присутствующим в диалоге, который всегда вмешивается неожиданно, но вовремя для сюжета) – Без проблем – сказал он, уже расслабив плечи. – Тебе кстати уведомление пришло Экран мигнул отражением в воде рядом, и рука Тумани резко дёрнулась, когда она мгновенно отвернула телефон к себе. Это движение было быстрее обычного любопытства, и быстрее привычной лёгкости в жестах. Ещё одно. Сообщение все так же было от Бимбы, короткое, но тяжёлое напоминание о плане, который не потерпит провала. Она быстро прочла содержание, и глаза расширились почти по детски… но детства там не было, там был чистый внутренний толчок, тревога напала внезапно, без вступления, заставляя сердце сжаться, даже если оно пыталось держать спокойный ритм секундой раньше. Даня заметил это изменение моментально, и прежде чем слова успели оформиться, его интерес вышел наружу интонацией – Что то случилось?.. Но она не дала ему разворачивать эту тему. Палец нажал кнопку, экран погас. Потом и телефон. И только затем она подняла взгляд, снова улыбнувшись. Не потому, что паника ушла, а потому, что её нужно было спрятать обратно под тон вечера, который сейчас был куда крепче и дороже любого культа – Ничего. – сказала она. – Поехали домой. Даня кивнул, не споря, принимая ответ так же легко, как выключенный звук звонка раньше. Их шаги снова двинулись, но тише, спокойнее. Получи в хлеборезку, олух | 20:21 Летнее солнце медленно опускалось за верхушки деревьев. Мир ещё держался на границе света и сумерек, края улиц уже темнели, но тёплый золотой свет всё ещё падал на светлый сайдинг дома, деля его стены на яркую и тёмную половину. Окна блестели янтарем, отражая закат, а цветущие кусты у крыльца словно цеплялись за последние лучи дня. Внутри лучи растягивались по полу длинными полосами, подсвечивая пыль мелкими искрами. Снаружи фонарь у крыльца уже горел мягким светом, добавляя уют в наступающую ночь. Солнце медленно исчезало за лесом, оставляя дом на границе тепла и вечерней прохлады Лиф прыгала по кухне, открывая духовку и засовывая туда крылышки в маринаде. Она выставила таймер и температуру, довольная предстоящим ужином, затем вышла из кухни, чтобы снять телефон с зарядки. Закрыв дверь, она подошла к белому комоду и на мгновение задержала взгляд на старой фотографии с матерью, сделанной ещё в Вервилле. Аккуратно вынув провод из зарядки, Лиф рухнула на кровать и стала отвечать подружкам Через несколько минут она смеялась, проверяя сообщения, потом, бросив телефон в карман, медленно поднялась. В глазах потемнело, она слегка прижала руку к голове, раздражённо фыркая. Выйдя из комнаты, Лиф ощутила резкую прохладу. Сделав несколько шагов та заметила странность, дальнее окно было открыто, хотя она ни разу к нему не притрагивалась, ибо на нем не было защитной сетки от комаров и насекомых, что было равноценно самоубийству в летние ночи. Как вдруг в отражении телевизора мелькнуло движение, которое явно не принадлежало ей. Лиф не успела обернуться, как рефлекторно отскочила от летящего кулака и врезалась в стену. Сердце колотилось, глаза пытались уловить происходящее, но мозг едва успевал осмыслить ситуацию. Она закричала, когда кулак снова пронёсся мимо прямиком в тонкую стену проломив её напрочь. Перед Лиф стояла огромная фигура почти двухметрового роста в чёрном балахоне и белой маске с холодным взглядом, на которой пробивался символ, напоминающий абстрактный глаз. Чёрные перчатки скрывали его руки, а в кулаках блестел толстый стальной кастет. Лиф схватила с полки магнитофон и швырнула в него, но противник легко отбил предмет, раскрошив его. Он сделал выпад, и Лиф, едва успев, перепрыгнула через диван, ловко уклонившись. Рядом она схватила пылесос и бросила его в него, но было тщетно. Противник остановил и сжал его руками, вернув отправителю с удвоенной силой. Лиф отскочила в сторону, едва увернувшись от мимо пролетающей техники. Время на осмотр не оставалось. Она знала что он уже был близко, но не могла и поверить насколько. Его рука схватила её за волосы, и Лиф закричала. Периферийным зрением она заметила замах, и в панике, размахивая руками, ударила его между ног. Хватка ослабла, боль заставила его сжаться, и Лиф чудом вырвалась, хоть несколько волос остались в его руках Дарк стоял перед домом Лиф, теребя рукава и сжимая в руках букет лилий, он едва помнил, что именно эти цветы нравились ей. Сердце колотилось бешено, дыхание неровное, а руки дрожали. Он судорожно повторял про себя отрепетированные слова прощения, но паника никак не отпускала – Спокойнее, Дарк… всего лишь иди и попроси прощения… Покайся. Скажи… скажи, что тебе жаль… Да. Мне жаль.. Он сделал несколько шагов вперёд, потом отступил обратно. Сомнения сжимали грудь, словно стальные тиски. Он помнил, как Лиф умеет метко бросаться всем, что попадётся под руку. Что она сделает, если разозлится в полном арсенале своего дома? Собрав остатки смелости, Дарк шагнул к двери. Перед тем как постучать, тихо прошептал повторяя – Привет… ха-ха.. да! Вот и я.. Блять, почему я говорю как актер пришедший на утренник?.. Внезапно из дома донёсся шум, крики. Дверь мгновенно распахнулась, и Лиф вылетела наружу, слёзы блестели на её глазах. Она врезалась ему в грудь, и на мгновение Дарк ощутил тепло и страх одновременно. Лиф подняла на него перепуганные глаза, мигом обернулась и отскочила назад на холодный пол своей прихожей. Мимо них пронёсся кулак. Дарк дернулся и успел увернуться. Сектант, скрывающий лицо за маской, скользнул взглядом к Лиф, почти не замечая Дарка. Не раздумывая, Дарк резко выкинул букет и схватил Сектанта за плечо, повернув к себе. Противник не успел опомниться, и Дарк прямым ударом пробил ему лицо. Маска треснула, и тот почувствовал как с носа пошла кровь, но эффект на Сектанте почти не сказался Лиф медленно отползла на кухню, нащупывая телефон в кармане. Дарк, с учащённым дыханием, встал в боевую стойку Через несколько минут боя Дарк уже летал по дому Лиф, словно футбольный мяч, то и дело сталкиваясь с углами стен, острыми углами мебели и кулаками Сектанта. Каждый удар отдавался болью в теле, сковывая мышцы, ломая дыхание. Казалось, бой был неравным, силы противника превышали его собственные в несколько раз.. Лиф стояла в стороне, сжимая телефон, пытаясь вызвать полицию, но её руки дрожали, она не могла просто смотреть на это с бездействием Вдруг раздался треск, тело Дарка пролетело через зал и с силой упало на стол, проломив его доски. Боль в пояснице пронзила его, словно раскалённой иглой, дыхание сбилось, а лёгкие жгло. Он закашлялся, чувствуя, как кровь пронзила рот, и зуб застрял в десне, но глаза всё равно не отводились от противника. Сектант медленно приближался. Его маска с трещиной от предыдущего и единственного удачного удара лишь усиливала ощущение угрозы, лицо за ней было холодным, безжалостным, а каждое движение отточенным, как у машины смерти. Дарк снова поднялся, едва держась на ногах, и принял оборонительную стойку. Сердце колотилось, а каждый удар ощущался как предвестник собственной гибели. Когда Сектант приблизился, Дарк попытался нанести ответный удар. Но противник увёртливо шагнул в сторону и вмазал ему в ребра стальным кастетом. Удар прошёл сквозь мышцы, будто дробил мясо, заставив Дарка согнуться пополам. Он закашлял, сжавшись от боли, когда следующий удар сбил его с ног, что то хрустнуло в рту, кровь и зуб вместе вылетели наружу Сектант не дал ему подняться, он рухнул сверху, давя на грудь, блокируя движение и перекрывая дыхание. Замахнувшись, мужчина ударил по лицу Дарка и его голова отлетела в сторону, кости трещали, кровь струилась по подбородку. Дарк попытался подняться снова, но второй удар встретил его уже в висок, заставив глаза залиться красной мглой. Лицо было сплошными синяками, губы рассечены, нос кровоточил. Казалось, каждый вдох причинял ему боль. Третий удар прилетел так неожиданно, что Дарк уже не смог увернуться. Но судьба дала шанс, в затылок прилетела чашка, разбившись о голову сектанта, осколки отлетели и зазвенели разлетевшись по полу. Он резко повернул голову взглянув на Лиф, взгляд который никак нельзя было увидеть настораживал ещё сильнее нежели обычный, Дарк стал ощупывать поверхность рядом, размытым глазом заметив лампу неподалеку, Лиф дала ему прекрасный шанс и он быстро потянулся за ней, нащупав настольную лампу он резко с силой ударил всем её весом по лицу Сектанта. Треск разнёсся по комнате, куски маски осыпались и разлетелись, открывая лицо мужчины Лиф, зажав рот рукой, увидела человека за маской. Перед ней был мужчина старше тридцати, это точно, с густой щетиной и почти лысой головой которая еле как была видна под капюшоном. Его глаза были холодны, безжалостны, но на мгновение в них мелькнула удивлённая боль, маска разрушена Их взгляды встретились, и Дарк заметил это мелькание Но мгновение слабости прошло. Сектант повернулся к нему с новой яростью, словно зверь, который оцепенел лишь на секунду. Финальный удар был мощным, Дарк потерял сознание, но тот не остановился, ещё один, безжалостный удар и тело Дарка рухнуло, держась на волоске. Сразу после этого Сектант поднялся и направился к Лиф. Она замерла, сердце стучало как сумасшедшее. Но вдали через открытую дверь раздались сирены полиции. Мужчина замер, медленно покачал головой глядя четко на нее, затем сказал грубым голосом – Только попробуй… кому то сказать Он быстро собрал осколки маски и исчез в ночи, выпрыгнув через то же окно. В комнате осталась тишина, прерываемая лишь учащённым дыханием Дарка и стуком сердца Лиф. Казнь | 00:51 Мужчина выбежал на лужайку, сердце колотилось как сумасшедшее. Он перескочил через соседский забор, не оглядываясь, не думая, только одно чувство наполняло его, страх. Полиция подъехала к дому, сирены рвались сквозь вечер, и он сжал в руках разбитую маску. Она была его единственной защитой, символом всего, что он строил годами. Годами, которые теперь рухнули. Его лицо было раскрыто, его личность раскрыта, и вместе с этим весь культ, вся тщательно выстроенная программа пошли к чертям. Всё рушилось. Он стиснул зубы, гнев и страх смешались в комке внутри, обжигая лёгкие. Разве можно винить его? Он пробирался через кусты, переулки, стены, старые секретные проходы. Дыхание было неровным, сердце разрывало грудь, руки дрожали, а ноги едва держали, к часу ночи он пришёл Наконец добравшись до заброшенного склада. С трудом он вошёл внутрь, спотыкаясь о щебень и сломанные доски. Центр склада был окутан холодной тьмой, а на полу знак культа, напоминающий пентаграмму, бледный и зловещий под слабым лунным светом, который просачивался через дыру в крыше. Мужчина сжал руки в кулаки и упал на колени в самом центре – Простите… простите, Владыка… я… я облажался… – всхлипывал он, слёзы застилали глаза, смешиваясь с пылью и кровью старых ран. – Я… я не хотел… Внезапно сзади раздался шорох. Он резко обернулся, сердце подпрыгнуло к горлу. Тьма была плотной и давящей, но в ней мелькнула белая маска в чёрной мантии, фигура словно растворялась в темноте, но всё же была заметна под лунным светом. Мантия слегка задрожала, и из неё медленно показалась ледяная и острая сталь заточенного серпа Мужчина вздрогнул, глаза расширились – Средний?.. Какими… какими судьбами?.. – дрожащий голос сорвался, губы подергивались от паники Слева, справа, сзади, один за другим появлялись фигуры в масках, в чёрных балахонах, а за ними ещё несколько без масок. Расходный материал. Мужчина обернулся, пытаясь осмыслить происходящее, но глаза слиплись от страха – Мизинец?.. Безымянный?.. Что… что это значит? – голос ломался, дыхание сбивалось. – ОТВЕЧАЙТЕ! Он сорвался, переминаясь с ноги на ногу, тяжело дыша, сердце было на пределе. Фигуры приближались, медленно, неумолимо. Мужчина дернулся, пытаясь найти безопасное расстояние – Это… это ловушка? – выдохнул он, но тут же ощутил, как его зажимают со всех сторон. Паника взорвалась. Он резко указал пальцем на Среднего – ЭТО ВСЁ ОН! СРЕДНИЙ!.. – голос сорвался в крик. – ЭТО ПО ЕГО ВИНЕ ВСЁ ПО ИДЁТ ПИЗДЕ! Я… я не виноват, что он… что он УБИЛ… УБИЛ ТОГО МУЖИКА НА ГЛАЗАХ У… У ЭТИХ ШЛЮХ!.. – он поднял руки, сжимая кастет крепче чем когда либо – Я… я живым не дамся! ПОНЯТНО?!.. Но было уже поздно. Фигура в чёрной мантии, что стояла позади, Безымянный, медленно поднял руку и вытащил пистолет. Два выстрела пули которого затронули его печень и лёгкие. Мужчина рухнул на колени, кровь фонтаном хлынула изо рта, дыхание сорвалось, боль сковала всё тело, каждое движение вызывало дикий спазм. Он закашлялся, пытаясь вдохнуть, но лёгкие отказывались слушать – Ебанный культ… контора хуесосов… – с трудом выдавливал он слова, пальцы размазывали кровь по лицу, глаза метались. – Да без-з меня… вы ничт-то.. ублюдки… Одна из фигур шагнула вперёд. Рука выскользнула из под мантии, элегантная черная перчатка, пальцы которой заканчивались стальными когтями, блестящими в лунном свете. Мужчина взглянул на них и почувствовал, как ледяной ужас пробежал по спине, но не в силах молчать, он выплюнул последнее слово, перед тем как ему подписали приговор – …СРАНЫЕ… ЛОХИ… – сорвалось с его губ, когда глотка разразилась криком Два стальных когтя вспороли глаза мужчины одновременно. Кровь хлынула, смешиваясь с пылью и грязью на его лице, с потом, окрашивая алой жидкостью его лицо, шею, пол, и даже воздух. Мужчина всхлипывал, руки хватались за лицо, за грудь, но было поздно. Его тело дрожало, глаза пустели, а страх и боль переплелись в хаотичный вихрь. И всё же, несмотря на ужас, несмотря на смерть, в нём оставалось что то человеческое, отчаянная, мимолётная жалость к самому себе, и безысходность. Он был силён, но недостаточно чтобы спастись Мизинец вдавил когти глубже, и крик мужчины постепенно стихал, но она не остановилась. Остальными пальцами она прорезала рот, вынуждая его замолчать, щёки пронзило когтем царапнув язык, который дрожал под её стальными кончиками, а каждое новое движение её пальцев разрывало рот ещё сильнее, каждое движение будто толстой иглой прорезало тело изнутри. Мужчина издавал хриплые стоны, глаза сочились кровью, а тело дрожало, пока, наконец, не сломалось полностью. Он упал на пол, истекая кровью из глазниц, рта и туловища. Мизинец присела, медленно вытерла когти о его мантию, словно подчёркивая своё превосходство, демонстративно унижая жертву, превращая смерть в спектакль. Она переступила через тело и подошла к Среднему. Он стоял спокойно, всё ещё в тени, и Мизинец подошла сзади, почти скользя. Её руки обвились вокруг него, пальцы сплелись в замок на его талии, тело прижалось к нему, и она тихо положила голову ему на плечо. Контакт был напряжённым, почти электрическим, холод маски и тяжесть мантии Среднего сталкивались с теплом и силой её тела Другие культисты наблюдали за этим, но, увидев взгляд Мизинца и Среднего, быстро отвернулись, возвращаясь к своим делам, зачищать следы и убирать тело. В этом молчании, среди крови и разрухи, их движение выглядело как момент запретной близости, который никто не должен был видеть. Она прижалась чуть сильнее, ощущая напряжение в его спине, а он не отстранился, позволяя им быть так рядом, хотя оба понимали, что это всего лишь мгновение в хаосе и смерти, они посмотрели в сторону, увидев как Безымянный резко уходит с места казни.

ПРОДА СЛЕДУЕТ, ЙОУ