1. В преддверии бури

Элиана Солнечный зайчик плясал на столе, переливаясь в гранях хрустальной чернильницы. Элиана задумчиво водила пером по пергаменту, выводя замысловатые завитки на полях скучного отчёта о поставках зерна из южных провинций. Ещё одно такое утро, и она, кажется, прорастёт здесь, в этой библиотеке, сросшись с бархатом кресла. Воздух в королевстве Аэрин был густым и сладким, как мёд, и таким же прилипчивым. Он обволакивал, усыплял, заставлял забыть о существовании мира за стенами замка. Мира, в котором, как она читала в книгах, были бушующие моря, заснеженные горные пики и города, где улочки петляют так причудливо, что даже ветер запутывается в них. — Ваше Высочество, — тихий, но твёрдый голос прозвучал прямо у плеча. — Вы снова уплыли в свои грёзы. Элиана вздрогнула и обернулась. На неё смотрели спокойные, верные глаза её рыцаря. Бранд. Он стоял, застывший у её кресла, как изваяние, облачённый в простую, но безупречно чистую одежду. Солнечный луч выхватывал из полумрака библиотеки серебристую прядь у его виска — преждевременную, словно печать постоянной заботы. — Бранд, — вздохнула она, откладывая перо. — Если я ещё раз перечитаю про урожайность ячменя, я, кажется, сойду с ума. Уголок его губ дрогнул в намёке на улыбку. —Ваш долг — знать нужды своих будущих подданных. Даже если эти нужды пахнут навозом и пылью. — Легко тебе говорить, — проворчала она, откидываясь на спинку кресла. —Ты хоть на патрулирование выезжаешь. Видишь лес, чувствуешь ветер... А я тут, как птица в позолоченной клетке. Он молчал. Он всегда много молчал. Его молчание было для неё таким же привычным фоном, как гул ветра в башнях или треск поленьев в камине. Оно было её убежищем. В детстве, когда её дразнили дети знати, она пряталась за его широкой спиной. Позже, когда на неё обрушивался гнев отца из-за неудачных уроков этикета, она плакала в его плечо, а он, не говоря ни слова, просто стоял, принимая её боль, будто каменная стена, принимающая удары шторма. —Сегодня Совет, — напомнил Бранд, и его голос прозвучал как-то особенно напряжённо. —Король велел вам присутствовать. Обсуждается... важный вопрос. —О, ещё один важный вопрос, — Элиана скептически подняла бровь. —Наверное, решат, какой оттенок золота выбрать для лепнины в тронном зале. Она не заметила, как сжались его пальцы на эфесе меча. Не увидела тени, пробежавшей по его лицу. —Нет, Ваше Высочество, — тихо произнёс он. —Не о лепнинах. Он знал. Он всегда знал всё раньше неё. И в его голосе прозвучало нечто, отчего по её спине пробежал лёгкий холодок. Не страх. Предчувствие. Вставая, она машинально поправила складки платья и на мгновение задержала взгляд на его руках, лежащих на рукояти меча. Сильных, иссечённых старыми шрамами руках, которые были готовы в любой миг встать на её защиту. Ей в голову не приходило спросить, отчего эти шрамы. Она просто знала, что они есть. Как знала, что солнце встаёт на востоке. —Что бы это ни было, — сказала она, с лёгкостью, которую не чувствовала, —Ты ведь рядом? Бранд склонил голову в почтительном поклоне, скрывая взгляд. — Всегда, Ваше Высочество. Всегда. Он сделал шаг вперёд, чтобы пропустить её в дверь, и его тень накрыла её с головой, привычная и незыблемая, как сама крепость этих стен. Она шагнула вперёд, навстречу своей судьбе, даже не подозревая, что её верный страж уже видел её очертания. И от этого вида его сердце, закалённое в боях, разбивалось на тысячи осколков.

***

Бранд Она вышла из библиотеки, и в воздухе ещё колыхнулся лёгкий шлейф её аромата — цветы и что-то сладкое, миндальное. Бранд заставил себя сделать вдох, словно этого воздуха могло хватить, чтобы прожить ещё один день, ещё один час в этом аду. «Ты ведь рядом?» Её слова жгли изнутри, как раскалённое железо. Да. Он был рядом. Всегда. Он был рядом, когда она, семилетняя, упала с пони и разбила коленку, и он, юный оруженосец, на руках отнёс её к целителю, а она, всхлипывая, зарылась лицом в его грубую рубаху. Он был рядом, когда в пятнадцать она впервые надела взрослое платье и на балу все смотрели на неё с восхищением, а он стоял в тени колонны, сжимая эфес меча, желая, чтобы этот вечер никогда не кончался. Он был рядом, когда она болела лихорадкой, и он провёл три ночи у её двери, не смыкая глаз, слушая её прерывистое дыхание. Он был её тенью. Её щитом. Её самым верным другом. И своим проклятием. Он медленно прошёл за ней по коридору, соблюдая дистанцию в три шага, как и положено стражу. Солнечный свет, падающий из высоких окон, выхватывал из полумрака золотистые блики в её волосах. Каждый её смешок, брошенный через плечо по поводу какого-то пустяка, отзывался в нём тупой болью. Она не видела в нём мужчину. Она видела часть замка, часть своего мира — надёжную, постоянную, как каменная стена. Она гладила по гриве своего пони с большей нежностью, чем когда-либо касалась его руки. А сегодня этот мир рухнет. Он знал о переговорах. Слышал, как король Аэрина и советники говорили о союзе с северным королевством Валерон. Слышал имя — Кассиан Валерон. Молодой, деятельный король, чьи владения богаты железом и войском, чья дружба нужна Аэрину, как воздух. И единственной ценой за эту дружбу была она. Элиана. Бранд сжал кулаки, и кожа на костяшках побелела. Лёгкомысленная. Она и правда была легкомысленной, если не видела сетей, расставленных вокруг. Она думала о ветре и приключениях, не понимая, что её жизнь — всего лишь разменная монета в большой игре королей. А он… он был всего лишь стражем этой монеты. Не в силах предотвратить размен. Они подошли к резным дубовым дверям тронного зала. За ними — гул голосов. Решалась её судьба. Его судьба. — Бранд, — она снова обернулась, и в её глазах он увидел проблеск тревоги. Настоящей, детской. — Отец выглядел таким суровым утром. Ты не знаешь, о чём пойдёт речь? Он посмотрел на неё, впитывая каждую черточку её лица: широко распахнутые глаза цвета лесного ореха, ямочку на щеке, упрямый изгиб бровей. Он хотел крикнуть: «Беги! Пока не поздно! Я увезу тебя куда угодно, я защищу тебя ото всех!» Он хотел упасть на колени и признаться в том, что годами носил в себе, как носят в ножнах клинок — близко к сердцу, готовый в любой миг обнажить. Но он лишь выдохнул, и его голос прозвучал глухо, как удар меча о землю: — Вам всё станет ясно, Ваше Высочество. Стража у дверей взялась за рукояти мечей, давая понять, что время вышло. Элиана глубоко вздохнула, выпрямила плечи — королевская осанка, долг — и кивнула. Двери распахнулись. Бранд вошёл следом. Его место было у стены, в ряду другой стражи. В тени. Он видел, как Элиана подходит к трону и делает реверанс отцу. Видит, как король Аэрина указывает ей на место рядом с собой. А потом его взгляд, заострённый годами тренировок, мгновенно выхватил в группе чужеземцев у другого конца зала другую фигуру. Молодой человек в тёмно-синем камзоле, отделанном серебром. Он стоял непринуждённо, но в его позе читалась власть. Холодные, оценивающие глаза скользнули по залу и на мгновение остановились на Элиане. Это был Кассиан Валерон. И Бранд, глядя на то, как тот смотрит на его Элиану, с холодной ясностью понял: это не просто политический союз. Это начало конца. Конца его надежд. Конца его жизни в том виде, в каком он её знал. Он сомкнул челюсти так сильно, что боль отдала в виски. Он был её щитом. Но против судьбы, против долга, против взгляда другого мужчины — какой он щит? Только кусок закалённого металла, бесполезный и немой.

***

Кассиан Тронный зал королевства Аэрин был именно таким, каким Кассиан представлял его по докладам шпионов: изысканным, полным света, но лишённым настоящей мощи. Воздух пах старыми книгами, воском и слабым ароматом увядающих цветов. Символично. Его же Валерон дышал солёным ветром с моря, дымом кузниц и запахом влажной земли после дождя. Здесь же всё казалось застывшим в позолоченной ловушке прошлого. Он стоял, слегка прислонившись к колонне, позволяя советникам обмениваться первыми, ничего не значащими фразами. Его разведка работала безупречно: он знал о слабостях Аэрина, их растущих долгах и нехватке стали для армии. Этот брак был не просто выгодной сделкой, а элегантным решением сразу нескольких проблем. Он получал доступ к торговым путям Аэрина и формальный повод ввести свои войска в регион под предлогом «защиты союзника». Отец научил его: настоящая власть всегда прикрывается благовидными предлогами. Двери в конце зала распахнулись, и в него вошла её свита. Кассиан оторвал взгляд от узора на полу и… замер. Он ожидал увидеть изнеженную, бледную принцессу, воспитанную лишь для того, чтобы выглядеть украшением трона. Он приготовился к тому, что ему придется терпеть пустоголовую девушку ради выгоды короны. Но та, что вошла, была полной его противоположностью. Элиана. Её имя всплыло в памяти вместе с докладами шпионов. Двадцать лет. Любит верховую езду и историю. Не склонна к интригам. Шпионы не передавали главного. Они не передавали света, который будто шёл изнутри неё, озаряя всё вокруг. Они не передавали смелости во взгляде, в котором читалась не детская наивность, а ум и любопытство. Они не передавали того, как прямо она держала спину, — не как вымуштрованная кукла, а как человек, обладающий собственной волей. Их взгляды встретились на секунду, когда она проходила к трону. Всего на секунду. Но в его хорошо защищённой крепости спокойствия будто проломили брешь. В голове, где мгновение назад выстраивались логические цепочки, расчёты и политические комбинации, воцарилась оглушительная тишина. «Она… неожиданна», — пронеслось у него в голове. Это было слабо сказано. Он видел красоту женщин при своём дворе и при дворах других правителей. Но это было иное. Это была красота, которая не просто радовала глаз, а бросала вызов. В её глазах была та самая жизнь, которой так не хватало в этих стерильных стенах. — …и потому союз наших домов будет благом для обоих королевств, — глас короля Аэрина вернул его к реальности. Кассиан медленно кивнул, не сводя глаз с Элианы. Он видел, как она напряглась, услышав слова отца. Так, значит, её лишь сейчас поставили перед фактом? Интересно. Это добавляло пикантности ситуации. — Король Аэрин говорит истину, — Кассиан заговорил, и его голос, низкий и уверенный, легко заполнил пространство зала. — Валерон видит в Аэрине не просто соседа, а брата. И скрепить такой союз лучше не только чернилами на пергаменте, но и узами брака и крови. Он сделал паузу, глядя прямо на Элиану. Он видел, как расширились её зрачки от удивления, как она искала ответ в лице отца, но не нашла его. Внутри него что-то ёкнуло. Не жалость. Нет. Скорее… азарт. Охота началась, и добыча оказалась куда интереснее, чем он предполагал. — Принцесса Элиана, — обратился он к ней напрямую, игнорируя протокол, и видел, как придворные перешёптываются. — Я надеюсь, что наше знакомство позволит нам не только исполнить долг перед королевствами, но и обрести нечто большее. Он уловил едва заметное движение у стены. Его взгляд скользнул туда и наткнулся на стоявшего в тени рыцаря. Тот смотрел на него с таким немым, животным напряжением, что Кассиану стало всё ясно. «А, вот как,» — подумал он беззлобно, но с лёгким презрением. Верный пёс, влюблённый в свою хозяйку. Жалко. Его внимание снова вернулось к Элиане. Вызов в её глазах сменился любопытством. И чем-то ещё… неуверенностью? Страхом? Это было невыносимо интересно. Политический брак. Да. Это была его первоначальная цель. Но сейчас, глядя на неё, Кассиан Валерон, молодой король, привыкший брать то, что хочет, понял: он хочет не просто союза. Он хочет завоевать её. Не как принцессу. А как женщину. Уголки его губ дрогнули в лёгкой, едва заметной улыбке. Игра только началась, а приз уже казался бесценным.