Глава 8.

Глава 8. Лиам.

За пределами тюрьмы толпа людей столпилась у главного входа, сдерживаемая лишь тонкой полицейской лентой. Двое офицеров нервно стояли рядом, вздрагивая при каждом крике. Их взгляды метались по лицам, а руки едва не касались электрошокеров, готовые к любому повороту событий. Я протиснулся к переднему краю, состоящему из репортеров и встревоженных родственников. – Что происходит внутри, офицеры? – выкрикнула женщина неподалеку от меня. – Правда ли, что заключенные захватили все отделения тюрьмы? Что введен режим чрезвычайной ситуации: – Никто не входит, никто не выходит? Офицеры обменялись взглядами, затем один из них ответил: – Я не уполномочен разглашать информацию. – А что насчет дыма из южного крыла? Есть какие-то новости? – настаивала женщина. – Дым? – переспросил я, поворачиваясь к ней. Она утвердительно кивнула, указывая на дальний конец здания. – Ранее говорили, что там был дым, но, похоже, пожар потушили, потому что больше ничего не видно. Мое сердце сжалось. Классная комната Мэй находилась в южном блоке. – Эй! – выкрикнул мужчина слева от меня. – Мы имеем право знать, что с нашими близкими, которые там! Офицер строго посмотрел на него. – Успокойтесь. Как только у нас будет информация, мы сразу сообщим. Позвольте нам выполнять свою работу. Этого было недостаточно. Я почувствовал, как жар поднимается к лицу, несмотря на прохладный ночной воздух. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я потянул за воротник рубашки, чувствуя, как пот стекает по коже. – А что с сотрудниками? Есть ли пострадавшие? Моя... – я запнулся. Моя кто? Хотелось сказать – моя девушка, но это было неправдой. – Мэй Донован. Она учительница в тюрьме. Сегодня она должна была быть на смене. Офицер нахмурился. – Послушайте, я ничего не знаю. Я же сказал... – он вдруг умолк, приложив пальцы к наушнику. После короткой паузы его лицо напряглось. – Всем отойти назад. Офицеры выводят пострадавших. – Вы выводите их за ворота тюрьмы? – спросил кто-то из репортеров. – Это гражданское лицо, – сухо ответил офицер. Мое сердце оборвалось. Еще до того, как двое полицейских в масках выбежали с женщиной между ними, я уже знал. Это была Мэй. Камеры вспыхивали, освещая темноту, а толпа загудела от шока и волнения. Мои ноги сами понесли меня вперед. Я пересек ленту и бросился к ней, осматривая с головы до ног в поисках ранений. – Мэй! – ее имя сорвалось с моих губ хриплым криком. Полицейские бросились ко мне, держа электрошокеры наготове. – Назад! Я застыл, упершись пятками в землю, и поднял руки, словно они собирались меня арестовать. – Эй, эй. Я её... – я запнулся. Вот оно снова, это желание назвать её своей. Мой взгляд встретился с её глазами. – …адвокат. Слова давались с трудом. Никогда прежде я так не ненавидел это слово. – Это правда, мисс? – спросил один из офицеров. Мэй медленно кивнула. – Да. Пожалуйста, пропустите его. Полицейские отступили в сторону, давая мне пройти. Я взбежал вверх по небольшому склону, пока она спорила с ОМОНом, пытаясь добиться разрешения подойти ко мне. Наконец, они уступили, и мы встретились посередине холма. Ее лицо было испачкано пеплом, а слезы оставили две чистые полосы на грязной коже. Все притворство, что я был просто ее адвокатом, исчезло. Я обнял ее, а она уткнулась лицом в мою грудь. – Ты ранена? – прошептал я ей на ухо. – Полиция сказала, что выносят пострадавших. Она покачала головой, крепче прижимаясь ко мне. – Я в порядке. Просто хочу домой. Это я мог сделать. Мы обошли толпу, и я обнял ее за плечи, защищая от назойливых взглядов прессы. – Она не может уйти! – крикнул один из полицейских. – Нам нужно ее допросить! – Не сегодня. Я ее адвокат, и она имеет право на отдых. Мы воспользуемся этим правом. Пресса потеряла интерес, когда мы отошли подальше от тюрьмы. Я нежно погладил ее по руке, успокаивая, и повел к своей машине, припаркованной неподалеку. Она молча села и медленно пристегнула ремень безопасности, словно любое резкое движение причиняло ей боль. – Ты уверена, что все в порядке? – спросил я, бросая на нее обеспокоенный взгляд. – Может, поедем в больницу? Она отрицательно покачала головой, подтянула ноги к груди и устремила взгляд в окно. Километры пролетали незаметно, но чем ближе мы подъезжали к ее дому, тем сильнее росло мое беспокойство. Я никогда не видел Мэй такой тихой, такой замкнутой. Ее кожа была бледной и влажной, и меня мучила мысль, что я не могу узнать, что с ней произошло. – Мои вещи остались в тюрьме, – пробормотала она. – Они вывели меня, даже не дав ничего взять. – У кого-то же есть запасной ключ, верно? Она кивнула. После короткого разговора с пожилым соседом, живущим на первом этаже, мы поднялись на лифте к ее квартире. Она крепко сжимала ключи в руке. Когда мы подошли к двери, она попыталась вставить ключ в замок, но ее рука так сильно дрожала, что она не могла этого сделать. – Давай я, – сказал я, мягко накрыв ее руку своей и вставляя ключ. Дверь открылась, но Мэй осталась стоять на пороге, глядя на пустую квартиру. – Ты меня очень беспокоишь, – тихо сказал я. – Может, все-таки в больницу? Она снова покачала головой. – Останься. Пожалуйста. Мое сердце сжалось. – Конечно. Я запер дверь и проводил ее к дивану. Она села, безучастно уставившись в стену. В комнате было так тихо, что слышалось только наше дыхание. Спустя какое-то время тишина стала невыносимой. Я не выдержал, поднялся с дивана. – Нет. Тебе нужен врач. Она резко повернула голову ко мне и схватила меня за руку. – Прости, – прошептала она. Я снова сел рядом и крепче сжал ее руку. – Просто поговори со мной. Пожалуйста. Я не знаю, что произошло, но если они тебя обидели... – Я видела, как умирал человек. И был пожар... – ее голос дрогнул. Я побледнел. – Боже, Мэй. Я даже не знаю, что сказать. – Ничего из этого не кажется реальным. И знаешь, что меня больше всего беспокоит? – Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами. – Я поцеловала Хита. Она выпустила нервный, почти истерический смех, покачала головой, а затем опустила её, сгорбившись и обняв колени. – Понятно, – медленно сказал я. Она удивленно посмотрела на меня. – Это всё, что ты скажешь? Что ещё я мог сказать? Что моё сердце разрывается, но я знал, что этот день наступит? Всё это время я был для Хита лишь заменой. Она пришла ко мне, влюбленная в другого. Я знал это. И всё же я позволил себе немного её. Позволил себе маленькую частичку, хотя знал, что её сердце принадлежит не мне. Теперь я расплачивался за это, но не хотел, чтобы она чувствовала себя виноватой. Я пошёл на это осознанно. – Ты влюблена в него. – Думаю, я всегда была влюблена, – прошептала она. Я пожал плечами, стараясь выглядеть непринужденно. – Ты должна была воспользоваться шансом. Я понимаю. Она подняла на меня печальные глаза, и я почувствовал, как внутри всё сжалось. Я не хотел её жалости. – Не беспокойся об этом. – Я чувствую, что предала тебя. Я энергично покачал головой. – Ни в коем случае. Мы просто повеселились, вспоминая старые времена. Но я всегда знал, что твоё сердце не принадлежит мне. Было весело, пока это длилось. Хотя это убивало меня, я слегка отодвинулся, чтобы между нами появилась дистанция. – Может, теперь мы действительно сможем быть друзьями? Слова давались с трудом. – Было бы неплохо, если бы мы не встретились только на школьной встрече выпускников, прежде чем увидеться снова. Она нахмурилась. – Ты действительно этого хочешь? Я замялся. Хотелось закричать, что нет, конечно, я этого не хочу. Я никогда не хотел быть просто другом. Но дружба была лучше, чем полное её отсутствие в моей жизни. Я знал, каково это – хотеть кого-то, кто не отвечает взаимностью. – Я хочу всего, что делает тебя счастливой. Она снова спрятала лицо в ладонях. – Почему ты так говоришь, Лиам? Я также поцеловала Роу сегодня вечером. Это изменит твой ответ? Меня охватило жгучее чувство при мысли, что она поцеловала обоих мужчин. – Мы говорили об этом... – Но говорить – это не то же самое, что делать. Я покачал головой, не в силах сдержаться. Желание прикоснуться к ней пересилило здравый смысл. Я положил руку ей на бедро и мягко сжал его. – Вот почему ты такая тихая? Из-за того, кого ты поцеловала сегодня вечером? – Я чувствую себя ужасно из-за этого, – прошептала она. Я почувствовал облегчение, словно тяжесть спала с моих плеч. – Черт, Мэй. Когда я услышал о беспорядках в тюрьме, единственное, что крутилось у меня в голове, – это страх, что кто-то мог причинить тебе боль. Или хуже... Мне важно только одно – чтобы ты была в безопасности. Неважно, что ты целовала Хита или Роу. Я мог дышать, пока ты была там, только потому, что знал, что они найдут тебя. Ее глаза блестели, когда она посмотрела на меня. – Ты не против, что они меня защищают? – спросила она. Я кивнул. – Нет, не против. Она слегка нахмурилась, её голос стал тише, почти неуловимым. – А если они будут больше, чем просто защитниками? Что-то изменилось. Страх уступил место другому чувству – желанию. Меня охватило тепло. Мы шутили об этом раньше, когда ей приснился сон о нас четверых вместе. Но сейчас это было по-другому – реально, искренне, честно. – Я не знаю, – признался я. Она опустила взгляд, её плечи чуть поникли. – Я понимаю. – Расскажи мне, – сказал я. Её глаза снова встретились с моими, в них читалось недоумение. – Рассказать тебе что? – Расскажи, что ты чувствовала, когда целовала их. Она задержала дыхание, а затем прошептала: – Страх. Облегчение. А потом... жар. Я попытался представить эту сцену: трое, окружённые опасностью, но поглощённые моментом, прикосновениями друг друга. – Если бы ты могла, ты бы пошла дальше? – спросил я. Она отвела взгляд, он остановился на моих коленях, а затем на моём теле, напряжённом под спортивными штанами. – Да, – прошептала она. – Я бы пошла дальше. Я хотела этого. Я заметил, как её соски напряглись под рубашкой. Я придвинулся ближе, провёл рукой по её ноге, пальцами скользнул между её бедер, не доходя до центра. – Закрой глаза, – прошептал я. – И скажи мне, чего ты хотела от них. Её дыхание стало прерывистым, ресницы дрогнули, а затем опустились, когда она закрыла глаза. – Он поцеловал меня, – начала она, не уточняя, кто именно, но это было неважно. Её тело расслабилось, бедра слегка раздвинулись. Я нежно массировал её ногу, вдыхая её аромат. – Здесь? – спросил я, прижавшись к её шее и коснувшись губами чувствительного места за ухом. Её кожа была невероятно нежной. – Нет, – прошептала она. Я провёл губами по её подбородку, пока не оказался над её ртом. – Здесь, – произнёс я, скорее утверждая, чем спрашивая. Её губы приоткрылись. – Да. – Он целовал тебя нежно и медленно? – спросил я, наклонившись и касаясь её губ. Это было лёгкое, едва ощутимое прикосновение, но я продолжал, дразня её, пока она не открылась и не позволила мне поглотить её. Наши языки встретились, их движение было медленным и чувственным, заставляя кровь бурлить в моих жилах. Я продолжал целовать её, пока желание не захлестнуло меня полностью, пока я не захотел быть с ней, принадлежать ей. Я заставил себя отстраниться. Она тяжело дышала, ее взгляд был расфокусирован, а пальцы крепко впились в мои волосы, притягивая меня обратно. – Хит целует так, словно хочет укутать меня в защитный кокон и уберечь от всего. А Роу целует так, будто хочет сжечь этот мир дотла. – Покажи мне, – прошептала она. Наши губы слились в горячем поцелуе. Ее язык проник в мой рот, твердый и обжигающий, а тихий стон желания дал понять, чего она ждет. В мгновение я уложил ее на спину, подложив под нее мягкую подушку дивана, и своим весом придавил ее к поверхности. Я поглощал ее губы, давая ей то тепло, которого она жаждала. Моя эрекция терлась о ее бедро, становясь все тверже, умоляя о большем. – Лиам, – простонала она. Ее голос, произносящий мое имя, разжег меня еще сильнее. Они не были здесь, чтобы дать ей то, что ей нужно. Но я был. И я останусь, пока она позволит. – Где ты хотела его, Мэй? Она не ответила словами, но ее поцелуй стал еще более пылким. – Ты хотела, чтобы он поцеловал тебя? – спросил я, чувствуя, как внутри меня растет желание. Она молчала, но я уже не мог сдерживаться. Я поднялся, опершись коленями о диван, и осторожно задрал ее футболку. Она попыталась снять ее, но я был слишком нетерпелив, чтобы возиться с застежками лифчика. Слегка спустив бретельки вниз по ее рукам, я опустил чашки, обнажив ее прекрасные груди. Ее соски напряглись, словно приглашая меня. Я зажал один из них пальцами, а второй втянул в рот, наслаждаясь ее реакцией. Она задыхалась, пока ее руки пытались расстегнуть пуговицы на моей рубашке, но я не обращал на это внимания. Я хотел только ее. Каждую секунду, пока она позволит мне быть рядом. Я жадно ласкал ее грудь, переходя от одной к другой, наслаждаясь их мягкостью и формой. Затем я опустился ниже, покрывая поцелуями ее живот, пока не добрался до линии ее юбки. Ее пальцы нежно поглаживали мои волосы, иногда царапая кожу, усиливая мое желание. – Ты хотела, чтобы его руки оказались здесь? – спросил я, касаясь ее бедер. Ее тихий стон и движение тела говорили громче любых слов. Я быстро снял с нее юбку и трусики, обнажив передо мной. Мои пальцы скользнули вниз, ощущая ее теплоту и влажность. Я нашел ее чувствительное место и начал медленно, но настойчиво ласкать. Мэй извивалась подо мной, стонала, требуя большего. Я погружал пальцы глубже, находя ее точку G, и наблюдал, как она реагирует, как ее тело отвечает на мои движения. Ее стоны становились громче, а дыхание прерывистым. Я повторял свои действия, пока ее тело не начало дрожать от удовольствия, поддаваясь волнам наслаждения. Я повторил это еще три раза, пока из ее губ не вырвались тихие стоны удовольствия, а нежное нутро не расслабилось настолько, что я смог добавить третий палец. – Нет, – простонала она. Я тут же остановился, всматриваясь в ее лицо. – Тебе не нравится? Она открыла глаза, полные эмоций. – Мне нравится. Но я думала совсем о другом, когда он меня целовал. Ее руки мягко оттолкнули меня, и я поднялся, давая ей возможность встать с дивана. Мой взгляд не мог оторваться от ее тела, когда она медленно расстегнула ремешок бюстгальтера на талии и позволила ему упасть на пол. Она стояла передо мной, словно олицетворение совершенства, полностью обнаженная, тогда как я оставался одетым, за исключением нескольких пуговиц, которые она успела расстегнуть. Как воплощение богини, она сократила расстояние между нами, ее бедра плавно двигались в такт шагам. Она схватила меня за воротник, притянув ближе, ее лицо оказалось в опасной близости от моего. – Я не думала о том, как он меня трогает. Я думала о том, как я трогаю его. В ее глазах полыхнуло пламя желания, и она медленно опустилась на колени, ее грудь слегка вздрогнула от движения. Я застонал, когда она освободила мой член, а брюки и нижнее белье скользнули вниз, собравшись у моих ног. Ее пальцы уверенно обхватили мой член одной рукой, а другой – мои яйца. Я зашипел, чувствуя всплеск напряжения, и зарылся пальцами в ее волосы, обвив шелковистые пряди вокруг кулака, когда ее теплый рот сомкнулся на моем кончике. – Черт возьми, Мэй, – выдохнул я, сдерживая порыв войти в нее глубоко и жадно. Мысль о том, что она могла фантазировать об этом с Роу или Хитом, только подстегнула мое желание. Я закрыл глаза, представляя ее на коленях перед нами троими, готовую угодить нам так же, как мы стремились доставить ей удовольствие. В этой фантазии не было места ревности – только чистый жар и необузданное желание заставить ее кричать от наслаждения. Когда я открыл глаза, наш взгляд пересекся. Ее щеки впали, она сосала меня, ритмично двигая головой, а рука работала в унисон с движениями. Но я хотел большего. Ее удовольствие было моим удовольствием, и хотя ее рот вокруг меня приносил невероятное наслаждение, я хотел видеть, как она сама теряет контроль. – Положи одну руку между ног, Мэй. Я хочу видеть, как твои пальцы блестят от того, насколько ты влажная, – сказал я хриплым голосом. Она застонала, не прекращая ласкать меня, и спустила одну руку к своей киске. Ее пальцы уверенно скользнули между складок, заставив ее вскрикнуть, когда она коснулась своего набухшего клитора. Затем она ввела их внутрь себя, и ее глаза закатились от острого наслаждения. Находясь на грани оргазма, я вытащил член из ее рта и опустился на ковер рядом с ней. Я жадно поцеловал ее, уложив на спину, а затем перевернул на живот. Ее ноги широко раздвинулись, обхватив мои бедра, и мой член оказался у ее входа. Я медленно провел головкой по ее влажным сокам, но остановился, не входя в нее. – Я хочу трахнуть тебя без презерватива, – прошептал я. Я не объяснил, почему. Но я знал. Я хотел оставить на ней свой след. Излиться в нее, чтобы притвориться, что она принадлежит мне. Хотя в глубине души я понимал, что ее сердце принадлежит другому. Моя ответственная сторона взяла верх. – Я здоров, но противозачаточные... Она покачала головой. – Я не могу... Тебе не нужно об этом беспокоиться. Мне не нужно было спрашивать ее. Я доверял ей всем сердцем, и если она сказала, что все в порядке, я не собирался терять ни секунды. Обхватив ее колени руками, я перекинул ее ноги через свои плечи и погрузился в нее, чувствуя невероятную близость. Ее тело мгновенно отреагировало, она сжала меня, крича, когда оргазм накрыл ее. Я ощутил прилив гордости – она была настолько готова, что достигла пика так быстро. Двигаясь медленно, я дал ей время, борясь с собственным желанием. Она была невероятно узкой, и это ощущение было новым для меня. Я никогда раньше не занимался сексом без презерватива. Всегда был осторожен, не доверял никому так, как ей. Презервативы были моей защитой – я боялся случайной беременности, которая могла бы привязать меня к женщине, которой я не знал. А что, если бы она оказалась плохой матерью? Что, если бы она лишила меня возможности видеть ребенка, и я стал бы таким же отсутствующим отцом, как мой собственный? Но Мэй была другой. Мысли о ней заполнили мою голову, и я впервые почувствовал, что рождение ребенка от нее было бы самым прекрасным событием в моей жизни. Ее стоны удовольствия вернули меня в реальность. Она снова была близка к кульминации – ее ноги дрожали, и я ускорил темп, двигаясь сильнее и быстрее. Мои пальцы нашли ее чувствительный нервный узел и начали ласкать его в такт моим движениям. Ее глаза расширились от потрясения. – Я снова кончу. Я не... Я не могу... – Ты можешь. Кончи, любимая. Отдайся этому. Ее спина выгнулась, как будто ее ударило током, и ее крик стал для меня музыкой. Я последовал за ней, закрыв глаза, и в темноте заплясали искры. Я был глубоко внутри нее, и оргазм накрыл меня с криком, выражающим одно единственное чувство. Она была всем. Всем, что я когда-либо хотел. Всем, что мне было нужно. И если она хотела меня, Хита, Роу или любого другого мужчину, я был готов дать ей это. Потому что единственное, о чем я мог думать, – это сделать ее счастливой. Сделать ее снова цельной. Ей нужны были они, а мне нужна была она. Я лишь молился, чтобы в ее сердце нашлось место и для меня.