Триггер

— Так, ребята, у нас проблемы. Задание пахло жареным ещё на этапе планирования. Красное кольцо активизировало наступление с новой силой, город полыхал в беспорядках и хаосе. Роберт, с лицом, измождённым от нескольких бессонных ночей подряд, и последних сил старался не терять самообладание. Пришлось даже прибегнуть к помощи Феномамена, который, как казалось, больше был озадачен идеей разобраться с очередной корзинкой дынь, нежели спасением горожан. — К югу от пляжа — заброшенный завод «Солент». Там их штаб. Провести разведку, оценить их силы, — диспетчер говорил без колебаний. Не команда — приказ, — Главное — никаких геройств. Шифт, ты — глаза. Водобой, прикрывай. Быстро и тихо. — Принято, — глухо прозвучало в динамике. «Быстро и тихо» — отличный план. Зашёл и вышел — делов-то минут на двадцать, с учётом дороги. Сначала всё и правда шло хорошо — доппельгангер не составило труда вполне легально проникнуть на территорию завода, приняв облик одного из постовых. В пыльном полумраке цеха, заваленного сгнившими железом, с десяток головорезов занимались погрузкой оружия и других компонентов для саботажа. К сожалению, участники «Кольца» оказались немного умнее, чем перевёртыш предполагала — они почти сразу заметили странность в поведении лже-подельника. Один из них, что покрупнее, прижал Шифт к стене. Она шипела им что-то под нос, пытаясь выкрутиться, играя роль, вычисляя слабые места. Нужно было что-то придумать — и быстро. — Эй, ты чё творишь? — её голос в чужих голосовых связках звучал идеально. Мужчина, с чьей шеи опухолями мерцали красные огоньки, тыкнул стволом ей под ребро. — А ты чё, свой? — он сплюнул густую слюну прямо перед её ногами, — С какого участка? В этот момент из-за спины послышалась ругань. Среди гомона и матершины девушке удалось разобрать непонятное шипение в наушнике. — Шифт, что там у вас блять происходит? — Роберт звучал раздражённо. — Я разберусь! — неожиданно в поток вклинился Водобой. На фоне его голоса Нэнси услышала подозрительно похожую возню. Она выругалась. «Блять, ну кто тебя просил? Вот просто КТО?» — пронеслось в голове. Воспользовавшись моментом, шифтер в миг перевоплотилась в прессовавшего её бугая. Один удар — в яйца, другой — прямо в кадык. Головорез сложился пополам, не в силах даже вдохнуть, а Шифт, выхватив оружие, помчалась на выход. — Роберт, тут пиздец, — девушка говорила сбивчиво. — Копы будут через семь минут, — в голосе диспетчера читалась обеспокоенность, — Доложи обстановку. — Этого достаточно, — Шифт срывалась на бег, — Их тут штук десять, может, двенадцать. В цехе… уф, полно оружия и взрывчатки. Похоже это их склад. — Понял. Сваливайте оттуда, я вызову сапёров. — Принято. За очередным поворотом перевёртыш столкнулась с ещё одной кучкой придурков, окруживших Водобоя. Они превосходили его как количеством, так и вооружением. В этот момент хлынула струя ледяной воды, точным напором выбивая оружие из рук у двоих. Третий, тот что с дробовиком, развернулся. Шифт увидела движение в темноте. — Водобой, стой! — выкрикнула она, но было поздно. Герман, как тень, вынырнул из-за контейнера, чтобы отвлечь огонь на себя. Выстрел прогремел оглушительно, вспышка света на мгновение ослепила девушку. Заряд дроби, предназначенный ей, чудом не попал тому в грудь, и только мелкие осколки пробили плечо. Ярко-синий костюм моментально почернел от крови. Он не закричал, лишь издал короткий, захлёбывающийся звук и рухнул на колено. Остальное было помутнением. Крики, её собственные, уже её голосом. Грохот выстрелов пробудил в девушке нечто глубинное, что она так усиленно утрамбовывала в себе. В порыве ярости из горла полилась брань на испанском, она высадила в них всё, что было в обойме. Каждое действие было выверено, это был хорошо отлаженный механизм. Бойня длилась не больше пары секунд, после которой наступила давящая тишина, нарушаемая только её прерывистым дыханием и его хрипами.

***

В офисе царила напряжённая атмосфера. Роберт суетливо метался между монитором и Ройдом, занявшим место Чейза. Блейзер же, свалив в очередной раз ответственность на Меха-Мэна, пулей вылетела из офиса. Шифт, уже в привычном для всех облике Роберта, молча тащила на себе Водобоя, выступая для него в качестве опоры. По пути сюда она не произнесла ни слова. — Герм, ты как? Цел? — на входе в кафетерий их встретила Малевола. В её интонации слышалась смесь страха и усталости. Сама она, впрочем, выглядела не сильно лучше юноши. — Нарвался на шальную пулю. Жить будет, — на опережение выдала Нэнси, — Где лазарет? От её спокойствия было не по себе. Демоница увидела остекленевшие глаза коллеги и, не в силах от удивления сказать хоть что-то, молча указала вглубь коридора. Бросив краткое «Спасибо», Шифт спешно удалилась в указанном направлении. Ранение не было серьёзным. Окажись в этой ситуации Роберт, он, возможно, самостоятельно бы достал осколки. Но ей не хотелось рисковать, не сейчас, не здесь и не с ним. — Нэнси, я, я… — начал Герми, но она уже вталкивала его в первую попавшуюся палату. Благо, никем не занятую. Дверь с силой захлопнулась. Удостоверившись, что жалюзи плотно закрыты, она сорвала с себя маску Роберта. — Садись, — девушка, ни разу не глянув на коллегу, тут же двинулась к аптечке. Голос звучал отстранённо и сухо, — Надо вытащить осколки. Он, послушавшись, сел на край кровати. Короткое, сбивчивое дыхание было единственным, что разбавляло повисшую тишину. Шифт довольно быстро нашла в аптечке пинцет, бинты и спирт. Она склонилась над ранением, приценивала взглядом примерное количество дробинок, после бегло осмотрела его спину — там чисто. Спереди, откуда пришёлся удар, костюм был разорван в трёх местах. Сверху дробь задела лишь по касательной, оставив царапину, а вот в других местах металл вошёл глубоко под нежную кожу. — Т-ты уже так делала? — Водобой старался даже не дышать. — Много раз, — девушка явно была погружена в свои мысли. Все манипуляции она проводила на автомате, будто это была не дробь, а заноза, — Даже слишком. Расстегни, да, здесь. Он снова послушался. Краем глаза Нэнси заметила, как от волнения дрогнул его кадык. Лёгким движением застёжка спустилась до пояса, обнажив влажный и гладкий торс юноши. Сама процедура заняла от силы минут пять, и всё это время девушка не отводила взгляд от ранения. Осторожно стёрла кровь, обработала рану и вынула дробь, после чего плотно забинтовала входное отверстие. Она сделала шаг назад, оценивая результат проделанной работы. — С-спа — Внезапно щёку обдала жгучая боль. Это была Шифт — она наотмашь дала ему крепкую пощёчину. Удар был такой силы, что парня чуть не снесло с койки. Он поднял на неё полные непонимания глаза, и тут же столкнулся с чистой, бездонной яростью. Не было ни слёз, ни грусти — только всепоглощающий гнев. — Никаких, блять, геройств! — её крик оглушительно грохнулся о голые стены, — Я тебя просила! Роберт тебя просил! ОДНА, БЛЯТЬ, ПРОСЬБА! Она била кулаками по его груди, по неповреждённому плечу не давая ему слова сказать. Герми только и оставалось, что закрываться, съёжившись от её гнева. — Ты мог умереть! — её голос внезапно сломался, и ярость испарилась, обнажив истинную причину криков. Запредельный, животный страх накрыл с головой вместе с воспоминаниями, — Ты… блять, ты кровью истекал! В тебя стреляли… я, я думала… — Ты тоже! Нэнси, я, я хотел защитить т-тебя! Шифт замолчала. Пытаясь перевести дыхание, она глядела на его перекошенное от боли и непонимания лицо. И это молчание стало громче любого крика. И тут погас свет. В один миг целое здание погрузилось во тьму, вместе со светом забрав с собой и все посторонние шумы. Потом она набросилась на него снова. Но теперь это были не удары. Она подалась вперёд и прижалась губами к его губам не с нежностью, а с жаждой. Такой, что у юноши перехватило дыхание. Её руки вцепились в рыжие волосы, притягивая ближе, а её тело прижалось к нему, заставляя откинуться назад. Голова оказалась запрокинута, и он видел, как с кончиков волос падали капли влаги. Одно неловкое движение, его перевесит и они оба окажутся на полу. — Н-нэнси, п-погоди… — он попытался отстраниться, смущённый близостью, резкостью, собственной нарастающей ответной дрожью. Боль в плече смешалась с другим, куда более острым ощущением. — Заткнись, — она прошипела это прямо в его губы, и её пальцы потянули за молнию гидрокостюма. Ткань с шипением расстегнулась до конца, обнажив бледную, усыпанную веснушками кожу. Она прижалась к нему всей тяжестью, сев на его бёдра, и начала ритмично, почти отчаянно тереться об него через слои мокрой ткани. Стыд и возбуждение вспыхнули в с такой силой, что в висках застучало. — Я… я с-сейчас… ах… — он застонал, его тело затряслось в преддверии разрядки, бедра непроизвольно двинулись навстречу. — Нет, — её голос прозвучал низко и властно. Она резко соскользнула с него, встав на колени между его ног. Взгляд её, тёмный и неотрывный, заставил его сгореть заживо, — Ещё нет. Пальцы потянули резинку боксёров вниз. И её глаза, до этого полные уверенности, на мгновение округлились от неподдельного изумления. Мокрая насквозь ткань едва сдерживала нечто действительно внушительное. Оказалось, природа наградила его не только высоким ростом. Даже её богатому воображению не хватало масштаба, чтобы представить… это. Стоило ей чуть сильнее оттянуть резинку, как его тело в предвкушении сковал спазм, низкий стон вырвался из его груди. Ладонь скользнула внутрь, под мокрые от проступающей жидкости трусы. Лёгкого касания нежной плоти было достаточно, чтобы он вскрикнул. Герман скулил, всё его тело молило девушку о продолжении. Запрокинув голову назад, юноша пытался закрыть лицо здоровой рукой, но она не дала ему этого сделать. — Смотри на меня, — нежность в её голосе резко контрастировала с твёрдостью сказанного. Это была не просьба, а почти приказ. Не было места для возражений, — Герман, посмотри на меня. И он смотрел. Смотрел, как его тело, предательское и неподконтрольное, содрогается в её руке. Бёдра сами рвались навстречу, движения становились всё менее скоординированными, порывистыми. Стыд пылал на его щеках, но оторваться от её взгляда, от этого тёмного пламени, он не мог. Внезапно движения остановились. Она наклонилась ниже, и тёплый, влажный кончик её языка медленно, с наслаждением провёл от основания члена к головке, собирая выступившую каплю. Он ахнул, и всё его тело выгнулось. Каждое его движение сопровождалось хлюпающим шорохом мокрой постели. И тут в нём что-то перещелкнулось. Робость и смущение, сдерживавшие его, отступили перед нахлынувшей волной желания. Рванул вперёд, неловко, но с неожиданной силой вцепившись в её волосы — не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе. Его бедра резко, почти судорожно, дёрнулись вверх, навстречу её губам, вырывая новый, уже не сдерживаемый стон. — Д-давай… — прохрипел он, и в его голосе впервые прозвучала не просьба, а мольба. Ещё немного, и казалось, что он заплачет, — Н-нэнси… я… п-пожалуйста… И когда его пальцы коснулись затылка, не с робостью, а с требованием, она почувствовала, как последний кусок брони с грохотом отскакивает и катится по кафельному полу. Это стало последней каплей. Она снова взяла его в руку, движения стали быстрее, жаднее, почти отчаянными. Его стоны, громкий, жалобный и по-прежнему смущённый скулёж эхом разносились по стерильной палате. Он уже не пытался закрыться, его взгляд, полный желания, благодарности и животного наслаждения, был прикован к ней. Она уже видела такой взгляд — тогда, стоя перед зеркалом. Волна накатила внезапно, сметая всё. Когда губы девушки невесомо коснулись его уздечки, когда он почувствовал её тяжёлое дыхание — это была капитуляция. Тело выгнулось, мускулы живота болезненно напряглись, и с долгим, сдавленным стоном он кончил, судорожно вцепившись в её волосы. Тёплая жидкость брызнула на её щёку, на белую простыню, на его собственный живот. В оглушительной тишине, нарушаемой лишь их тяжёлым дыханием, в сторону покатился стул на колёсиках. Оба замерли. Шифт медленно подняла взгляд, переводя его с потерянного лица парня на дверь палаты. Жалюзи качнулись, и дверь с хлопком закрылась. За дверью никого не было. Но на мгновение мелькнула и исчезла тень — слишком крупная, чтобы быть случайной, и слишком быстрая, чтобы не понять: их только что видели.