Лампа

— Вот так всё и было. Под знаком «Парковка для инвалидов» сидело двое. Сидя на облезлом бордюре, Шифт смаковала одну сигарету за другой, задумчиво вертя в пальцах «никотиновую палочку». Слева от неё на корточках сидел Бобби, тоже потягивал едкий дым поглубже в лёгкие. Они не смотрели друг на друга — Роберт, кажется, до сих пор не смирился с дурной привычкой девушки быть им. — Вау, — мужчина прыснул в кулак, стараясь скрыть искреннее удивление, — Надеюсь, ты в тот момент не была мной? — Не козли, а, — ответ девушки последовал незамедлительно. Она мельком глянула на него краем глаза, — Я тут тебе вообще-то душу изливаю, знаешь ли. — Я заметил, — губы диспетчера скривились в ухмылке. На выдохе он выпустил очередной клубок дыма, тут же подхваченный тихоокеанским ветром, — Знаешь, я не уловил одну вещь. Почему ты мне это всё рассказываешь? Отношения между ними сложно было назвать дружескими. Те редкие перекуры, в которые они пересекались здесь — на парковке — были одной из немногих тонких ниточек, что объединяло этих двоих. И всё же, именно ему она отважилась об этом рассказать. И о сумке, и о поцелуе, да черт — даже о том постыдном рукоблудстве — вообще обо всём. Слова лились как из пожарного гидранта. Она не могла остановиться, а Роберт лишь молча курил, изредка кивая, пока его не переполняло очередное «Вау». — Не знаю, — Нэнси пожала плечами, — Слушай, я не прошу совета, ясно? Просто, блять… всё это, ну… — Сложно? — Да пиздец как сложно, Робби, — Шифт хотелось раствориться также, как сигаретному смогу, выпускаемому из лёгких, — Пиздец как. — Ждёшь моего благословения? — как ни странно, в словах диспетчера не было и тени издёвки. Хотя и в глазах читался лёгкий шок, лицо он держал — это получалось у него хорошо, — Слушай, я не стукач, и докладывать в отдел не стану. Просто скажи, о чём ты думаешь. Хотелось большего — не просто поцелуев, не простых объятий. Теперь, когда перевёртыш «залезла» в Германа, ей тоже хотелось, чтобы он «залез» в неё. Чтобы вывернул её нутро, показал, на что ещё может быть способен самый тихий участник отряда-Я. И всё же… От бессилия девушка только и могла, что выдохнуть. «Чужая кожа — она как бронежилет, — тихо сказала она, глядя на догорающий окурок, — Спасает от пуль, но жить в нём всё время — задыхаешься. А снять страшно. Вдруг без него ты — просто мишень?» То, что когда-то спасало, теперь душило, мешало. Именно его признание о подлинной личности стало тем шагом, который зацепил её изнутри. Если уж он, бывший герой, раскрыл команде свою главную тайну, то чем её исповедь хуже? В этом жесте — положить своё прошлое на ладонь и протянуть другому — была странная, пугающая честность. И она, пересиливая себя, решила ответить ему тем же. — Ты читал моё досье? — Читал, — мужчина утвердительно кивнул. — Там не всё, — смена в голосе наводила на не самые приятные мысли. — К чему ты клонишь? — Роберт окинул её взглядом, полного скептицизмом. В ожидании он опёрся локтем на ногу. — Секс-скандал с экс-премьером Мексики помнишь? — Спрашиваешь, после него в стране чуть не началась гражданская вой… Погоди — Девушка театрально развела руки в стороны и наклонилась. Завершал сей перфоманс окурок, вбитый в чёрное зерно асфальта. Судя по лицу Роберта, до него только сейчас дошло, что она имела в виду. — Да ну? — он вопросительно посмотрел на неё. — Ага, — с губ перевёртыша слетел нервный смешок. Пожалуй, этим поступком она гордилась меньше всего. Точно меньше, чем другими пунктами в её послужном списке судеб, что были безжалостно ею поломаны, — Знаешь, как сложно избежать обезглавливания от картеля? Оба рассыпались в глухом смехе. Сейчас, после истории с незаконным пересечением границы, это казалось забавным приключением, полным адреналина и незабываемых ощущений — и в этом действительно была доля правды. И всё же, несмотря на внешнюю лёгкость, в её усмешке чувствовалась нервозность. Будни в картеле ещё долго ей будут сниться — и в качестве палача, и жертвы. Мало кто знал — пожалуй, кроме Блонди Блейзер — но помимо амнистии в случае добровольного вступления в ряды программы «Феникс» SDN также предоставляла политическое убежище. Возможно, именно это и спасло Нэнси от казни где-то в пустыне под Альбукерке. Беседу прервал звук будильника на часах диспетчера. На электронном циферблате загорелись цифры, ознаменовавшие окончания обеденного перерыва. — Нам пора, — в голосе Роберта проскользнула грусть, — Кстати, Блейзер звала тебя в переговорную после обеда. Шифт одобрительно кивнула. Очередной окурок был втоптан и растёрт о землю. Она хотела оставить так, но, заметив осуждающий взгляд диспетчера, всё же подняла бычок. Совестно, что ли. Девушка собрала остальные три окурка и с вытянутой рукой побрела к урне. — Эй, — мужчина вдруг окликнул её. Она мотнула головой в его сторону, показывая, что слышит его, — Спасибо, что поделилась. — Без проблем, — в словах чувствовалась некая отстранённость. Было видно, что продолжать разговор девушка не намерена, — Встретимся на смене.

***

После обеда Блонди собрала Я-команду в переговорной. Слова «вечеринка» и «пиво» были немногим из того, что Нэнси удалось запомнить. Большую часть её внимания занимал Водобой, стоящий поодаль от стола, где происходила дискуссия. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, они оба тут же переводили фокус внимания куда-то в сторону. Девушка то и дело потирала краснеющие щёки, стараясь сохранять лицо. Юноша же с этой задачей справлялся хуже, он то бледнел, то снова покрывался румянцем, куда чаще обычного. — Эй, Водобой, — первой странность в поведении заметила, как ни странно, Дива, — Что с тобой? — Я? — вопрос застал Герми врасплох, — А, да всё н-нормально… — Так ты с нами? Перед тем, как ответить, Герми ещё раз взглянул на перевёртыша. В глазах читался вопрос «А ты?». Уголок губ дрогнул в подобии улыбки, когда тот получил молчаливое согласие. — Да! — получилось громче, чем ожидалось. Неожиданный энтузиазм привлёк внимание остальных. Послышался тихий смешок. Это был Сонар, чья пасть растянулась в ухмылке. Судя по его сверлящему взгляду, он уже давно раскусил напряжение, витавшее между этими двумя. Нагнувшись поближе к своей демонической подруге, он едва слышно что-то ей пробормотал, указывая пальцем прямо на «Роберта». Условия были простыми: купить что-нибудь выпить и выбрать какую-нибудь безделушку для Роберта. «Что угодно, например… лампу? Что-то, что может помочь создать уют» — кажется, слова Блейзер для многих были восприняты буквально. Собрание начало расходиться. Шифт, всё ещё в облике Роберта, задержалась, делая вид, что изучает график на маркерной доске. Она почувствовала, как кто-то неуверенно подошёл сзади, даже не оборачиваясь, поняла — это он. Юноша поравнялся с девушкой, создавая вид, будто ему тоже интересен какой-то график. Они пару секунд молча смотрели на неё в опустевшей переговорке. — Значит, вечеринка, — констатировал он, больше для начала разговора. — Значит, да, — она пожала плечами, изображая безразличие, которое не удавалось. — Встретимся п-после, эм… — стараясь скрыть волнение, Водобой запустил руку в сырые волосы. — После смены, — перебила его Шифт, не давая ему запутаться окончательно, — На парковке. Он лишь облегчённо кивнул. Никаких других слов и не требовалось.

***

Смена выдалась до невозможности долгой. Каждое новое задание, каждый перерыв в офисе, где они оба находились, но старательно избегали друг друга, тянулись как растаявшая жвачка. Когда, наконец, Роберт дал долгожданную отмашку об окончании рабочего дня, Шифт почувствовала, как внутри всё сжалось. Он уже ждал её на парковке, совсем как в первый раз — под одним из редких фонарей, чьё мерцание отбрасывало на асфальт длинные, прыгающие тени. Стоял, нервно потирая ладони, и смотрел куда-то в сторону городских огней. Нэнси, всё ещё в образе Роберта, сделала первый шаг. Скрип резиновой подошвы заставил юношу обернуться. — Привет, — выдохнула она, останавливаясь в паре метров. Дистанция чувствовалась как пропасть. — П-привет, — голос Водобоя дрогнул. Он совершенно не знал, куда деть глаза. Смотрел то на «Роберта», то на свои ботинки, то снова на перевёртыша, — Э-эм… как п-прошла смена? Глупый вопрос, учитывая, что работали они в одной команде. Осознание сказанного вновь вогнало парня в краску. — Слушай, Нэнси, — он начал и тут же запнулся, — Насчёт… э-эм, п-парка, я… Я н-не хотел тебя напугать или… — Ты не напугал, — девушка перебила его быстрее, чем планировала. И тут же пожалела. Слишком резко. Слишком искренне. Неловкое молчание повисло в воздухе. Он поднял на неё взгляд, и в его синих глазах читалась такая надежда и такой страх, что у Шифт перехватило дыхание. Он не требовал, не давил. Просто ждал. И в этом ожидании было больше смелости, чем он мог себе позволить. — Закрой глаза, — не приказ — просьба — сдавленным стоном вырвалось с губ девушки. Она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию. Ещё один. Асфальт ощущался под её ногами зыбким песком. Герман замер, затаив дыхание. Он хотел сказать что-то, сделать хоть что-то, но перевёртыш тут же пресекла эту попытку. — Просто… замолчи, — она перешла на шёпот, уже будучи совсем близко. Шифт закрыла глаза. Образ диспетчера поплыл, края его стали размытыми, неосязаемыми, как дым от её же сигареты. За пару мгновений он полностью растворился в вечернем воздухе, и на его месте оказалась она. Настоящая. Ещё на полголовы ниже, с белыми, нет — бесцветными волосами чуть выше плеч и бледным лицом. Тем самым, которое она сама видела считанные разы. Она сама робко, неуверенно, как бы проверяя почву под ногами, потянулась к нему. Её тонкие бледные губы коснулись его — лёгкое, почти невесомое прикосновение, длилось всего секунду. Не было страсти из парка, не было отчаянного порыва удержать рядом. Согласие. Подтверждение. Тихий, беззвучный ответ на всего его немые вопросы. Она отстранилась, чувствуя, как горит лицо. Сердце колотилось где-то в глотке. — Это… э-эм… — он попытался что-то сказать, но слова вновь застряли у него в горле. Вместо них по его лицу расплылась медленная, растерянная, но безмерно счастливая улыбка. — Нам пора, — ответила девушка, пряча глаза и снова чувствуя, как по телу проходит ток. Она нервничала ничуть не меньше, чем Герми, а может быть, даже и больше, — Надо ещё лампу купить. Когда она развернулась, чтобы пойти в сторону мотоцикла, Нэнси вдруг почувствовала неуверенное прикосновение к своей руки. Маленький, почти незначительный жест, который значил куда больше, чем те слова, которые он мог ей сказать.