Пролог. Точка невозврата

Смерть была мгновенной. Или так я её запомнила. Я не успела испытать все ужасы предсмертной агонии и того, как вся жизнь пролетает перед глазами. В какой‑то момент сердце резко заболело, перед глазами потемнело, и я рухнула лбом на клавиатуру, так и не закончив подготовку к питчингу нового трека начинающего артиста для потенциальных инвесторов. Остановилось сердце. Вот так просто. Обидно. — Очнись, — вместо забытья раздался чей‑то голос. — Очнись! Я разлепила глаза, щурясь от яркого света. Где‑то шумел водопад, стайки птиц пролетели в вышине, мягко завывал ветер, складываясь в какую‑то престранную сюрреалистичную мелодию. — Что за… Я кое‑как встала на ноги, балдея от головокружений и мира, переполненного мягко‑розовыми облаками. Красота неописуемая. Я попала в рай? Да? Обладатель низкого голоса стоял в двух шагах от меня. Когда фокус наконец настроился и всё вокруг перестало делиться надвое, я, как ошпаренная, отпрыгнула в сторону: — Блять! — Меня ещё никогда так не приветствовали, — хмуро произнёс мужчина, складывая руки на груди. Он был недоволен. Но мне как бы насрать, учитывая, что я узнала этого почти человека. И это была никакая не 2D‑фигурка в рамках экрана смартфона, а самый настоящий человек — из крови и плоти. Бледная кожа переливалась под светом окружающего мира, чёрную робу и плащ потряхивало от здешнего ветра, а крылья — массивные, чёрные с каменными на вид когтями — вселяли неописуемый ужас. Его голубые глаза холодной хваткой вцепились в меня, будто ожидали чего‑то. — Ебать… — выдохнула я и прижала ладони к лицу. Несколько раз провела ими вверх‑вниз, протёрла пальцами глаза и с отчаянием встретилась с реальностью — Геральдом из «Секрет, сука, Небес». Моя не самая любимая новелла. Лучше только «Тени Сентфора» — обожаю вайб до нулевых годов. Её я проходила раз десять, вдохновляясь на рассказики и рисунки. — Ты, я так полагаю, из недалёких? — Угу‑м, — кивнула я зачем‑то, хотя такой не была. Но мою нынешнюю глупость можно с лёгкостью спихнуть на шок от увиденного — мне мало хотелось играть в попаданку после своей скоропостижной смерти. — И всё же ты здесь, — терпеливо продолжал Геральд. — Прыгай, — кивнул он в сторону обрыва. Я подошла к краю, взглянула вниз, и всё внутри замерло от осознания того, чего он просит. — Да ты шутишь, — шёпотом проворчала я, понимая, но не принимая правил игры. — Нет, я не шучу. «Услышал», — поджала я губы и снова выглянула за уступ. Там было красиво, что аж дух захватывало. И как бы мне не хотелось поплавать в этих напоминающих мороженку мягких облаках, прыгать мне туда вниз совершенно не хотелось. Одно дело, когда управляешь своей главной бабонькой, а другое дело, когда сама оказываешься в подобной ситуации. Вдобавок я чётко ощущала своё тело, которое не казалось мне бесплотным духом. Поди кинусь вниз, как какая‑нибудь сверхчувствительная барышня 19-го века, и наполнюсь вайбом героини трагической пьесы. Если выживу, конечно. — Обязательно нужно иметь крылья, чтобы учиться в вашей школе? — обернувшись, спросила я. Непроницаемая маска на лице Геральда дала мне отчётливо понять, что я сморозила несусветную чушь. «Знаю, проходили. Два выбора — в пропасть или лес», — я тяжело вздохнула, перестала думать, отошла от края и с разбегу, казалось бы, нырнула рыбкой вниз. Вот только моё тело с нулевой изящностью перевернулось в воздухе, а потом ещё раз; уши заложило, а изо рта вываливались одни лишь маты и ругань, смешанные с разрывающими горло криками. Если сдохну, то у меня будет комбо — это тянет на достижение. Меня вдруг больно дёрнуло в обратную сторону; я взвилась на какое‑то время вверх и обернулась, чтобы наконец увидеть то, что скрывалось за гранью смартфонных границ. Крылья оказались полупрозрачными, будто хрустальные, и переливались дисперсией. В каждом пёрышке словно был кусочек радуги! — Офигеть… — поражённо выдохнула я, успокаиваясь и приноровившись более‑менее спокойно планировать вниз. Трагедия отменяется! В момент, когда я потянулась потрогать их, мои ноги коснулись земли, и всё вокруг начало таять. Даже эти чудесные крылья начали рассеиваться, превращаясь в угасающие плавающие частицы, уносимые ветром в бескрайний мир. — Фу, — меня зашатало и затошнило, когда случился резкий переход на тот самый островок, на котором я очутилась после смерти. Схватившись за живот, я глядела на Геральда, в чьих глазах невозможно было что‑либо разобрать. — А сколько было криков и ругани. — Геральду оставалось только фыркнуть, чтобы подчеркнуть тем самым моё явно недостойное поведение. — Молодец. Всё же прыгнула. Где те самые аплодисменты, которые сопровождали результат прыжка Вики Уокер? Из леса за спиной Геральда выплыли Мисселина, Энди и Фыр‑Фыр. Я их всех прекрасно знала, но сделала вид, что вижу впервые в жизни, старательно округляя глаза и превращаясь в актрису погорелого театра. Мисселина выглядела идеально сложенной молодой женщиной и казалась сгустком светлой энергии в своих белых одеждах и лицом с мягкими чертами. От неё веяло безмятежностью, искренней радостью и какой‑то… святостью? Я никак не могла разобраться в своих ощущениях, но рядом с ней мне точно было хорошо и спокойно. Её белые крылья, для моего непривыкшего глаза, были бесподобны, хоть и обладали присущей самой Мисселине скромностью. Энди же — главный экс‑кринж всего СН — в реальности оказался куда более приятным и не такой размазнёй, как в своей первой версии рисовки. Сейчас он был куда привлекательней, хоть и оставался далёк от других фаворитов, которыми напичкали новеллу её создатели. Хотя слышала, что кто‑то вёл с ним ветку, а значит, кому‑то явно нравился такой типаж. Позади них дёргался дракон — бирюзово‑голубое нечто, которому как будто не терпелось в туалет. Могу ошибаться, но Фыр, вроде, сам по себе такой — гиперактивный, любит летать, плавать с другими в облаках и всё такое и тому подобное. Ему явно было скучно тусоваться в компании тестировщиков, хотя он вроде выглядел радостным. — Ты умерла, — любезно сообщил мне Геральд. — Хотя бы это не вызовет у тебя приступ сквернословия? — Я и так поняла, что я умерла, — нахмурившись, бросила я. — Ты молодец, поздравляю тебя с прохождением теста, — милая улыбка на лице Мисселины едва смогла смягчить мою напряжённость из‑за всего случившегося и всего происходящего. Я ещё не справилась с тем фактом, что меня занесло в мир Шепфы и Шепфаламуламала — или как там его… Всегда ломала язык, когда пыталась произнести имя злого братца местного божка. Моя голова начинала гудеть при мысли, что вместо заслуженного отдыха мне предстоит обучаться в школе ангелов и демонов. Я окончательно не верила в то, что вижу, слышу и чувствую. Может быть, я впала в кому и мне снится сон? Ну а почему тогда именно сон об этой, блять, новелле, а не о моей любимой? Я бы с удовольствием замутила с Майклом, или Аароном, или Вишней, или с Человеком в маске… Хотя с моим характером fall in love случился бы только с одним персонажем — Мордогрызом. Он тот ещё краш, хаха. — Что смешного? — поинтересовался вдруг Геральд, видимо расслышав мои негромкие смешки из‑за определения главного краша в Сентфоре. — Ничего, — поджав губы, я склонила голову к плечу. — Что дальше? Мисселина приблизилась и взяла меня за руку — по телу рванул разряд, словно от оголенного провода. «Она реальна! Она, сука, реальна!» — сотрясло осознание мою нездоровую голову. Я буквально чувствовала её кожу и тепло, её осторожно сжатые пальцы вокруг моей ладони. И лишь остатки адекватности не позволяли мне другой рукой ощупать Мисселину сверху донизу, дабы убедиться в абсолютной реальности её персоны. — Меня зовут Мисселина. Не бойся. Всё хорошо. — Не отпуская руку, она поравнялась со мной и представила остальных: — Это Геральд, Энди и морской дракон — Фыр, — мягко кивнула она в сторону каждого зрителя моего надвигающегося сумасшествия. — А‑а‑а‑ха, — плавно опустила я голову, а потом снова выпрямила. Мой замедленный кивок однозначно передавал всю суть моего нынешнего состояния: я в ахуе. — Откуда ты знаешь о крыльях и школе? — решил поинтересоваться Геральд, призывая мысленно шлепнуть себя ладонью в лоб. Сейчас точно не хотелось посвящать кого‑либо в тонкости бытия другой вселенной. Но я уже кое‑что обронила — придётся выкручиваться. — Я умная, в прошлой жизни была экстрасенсом, видела ваш мир как свой родной. Мисселина с сомнением воззрилась на меня, а я в ответ только пожала плечами. — Что? Разве вы не знаете, что экстрасенсы реально существуют? — усмехнулась я. — Я раскладывала таро, гадала на кофейной гуще, узнавала погоду по чайным листикам, определяла силу и направление ветра‑перемен по деревцу во дворе, а ещё проводила руками в двух сантиметрах от кожи человека и рассказывала его прошлое и предсказывала его будущее, у‑у‑у, — я плавно обвела ладонями круги перед собой, наваливая ещё больше кринжа перед слушателями. Вряд ли они мне поверят, но стоило устроить всю эту театральщину скорее для себя — это отвлекало и веселило. — В любом случае, ты очень хорошо справляешься с фактом своей смерти. — Я была готова к этому. Когда с детства живёшь с безнадёжным диагнозом, то смиряешься с фактом неминуемой гибели. — Мне жаль, — сочувственно произнесла Мисселина, лёгким прикосновением к моему плечу выказывая поддержку. Ангел действовала как успокоительное — покруче когда‑то популярного лемурного мема в моём мире. — В любом случае, ты прошла тест и обрела крылья. Кто‑то разбивается и продолжает свой путь в аду или в раю. Те, кто обретают крылья, называются избранными. Ты избранная, милая. Как и Энди. Я взглянула на парня, который топтался в нескольких шагах от меня. Мисселина и его называла милым после успешного прохождения теста? У‑ух, знала бы, какой он милый с точки зрения читателя новеллы, ужаснулась бы… или посочувствовала. Видимо, я снова начала бессмысленно для окружающих похихикивать, раз Геральд, изогнув вопросительно бровь, вновь холодно вцепился в меня своим голубым взглядом. — Избранным мы предлагаем вступить в школу ангелов и демонов… Товарищ‑учитель выдал базу на пару со своей боевой подругой — базу, которая предназначалась каждому, кому не посчастливилось разбиться о камни внизу или не быть съеденным вот этим бирюзовым очаровашкой, который терпеливо ожидал момента улизнуть куда подальше. Он пыхтел, перебирал своими чешуйчатыми лапками и махал кончиком хвоста. Мне кажется, что Геральд с каждым словом становился всё суровее и суровее, видимо, замечая, что мне нравилось рассматривать дракона больше, чем слушать его. Честно, я не хотела его как‑то оскорбить, но людей я видела часто, а вот дракона — впервые в жизни. А он ещё так красиво переливался под светом этих мест… Вероятно, из‑за этого взбешённый Геральд решил не спрашивать моего согласия о вступлении в их ряды, а просто под громкое оханье Мисселины шлёпнул меня по спине. Я не сразу сообразила, что к чему, хлопая ресницами и обиженно глядя на него. К горлу подкатило идеальное язвительное замечание, которое превратилось в болезненное постанывание. Ноги задрожали, колени подогнулись, спина загорелась, послышался треск разрывающейся кожи. Без сил устоять на полусогнутых, я рухнула на землю, впиваясь в неё пальцами. — Блять, — прошипела я. Остальные ругательства пропали где-то там. Боль стремительно усиливалась, от чего перед глазами начали взрываться искры. Едва удавалось сохранять рассудок, сдерживая бесполезный крик, от которого явно не будет никакого толка. Казалось, что мне кто‑то разрывает кожу на лопатках, проникает пальцами внутрь, шарится там и рвёт мышцы. Либо это извне, либо внутри — я не понимала. Шипела, стонала, мычала, до боли впивалась пальцами в землю. В одно мгновение вырвалось то, что причиняло такую сумасшедшую боль. Вырвалось, доставляя облегчение, но оставляя чувство жжения и болезненно‑стонущее напряжение в мышцах. Подняться мне помогла Мисселина; я ещё не совсем чётко могла стоять на ногах и держать равновесие. Обернувшись, я увидела серые пёрышки, испачканные кровью. Пахли они соответствующе — металлическим амбре. Обожаю. — Добро пожаловать, — лицо Мисселины засияло, когда она смогла поймать мой более‑менее расслабленный взгляд. — Я… — завела я было гневную тираду, но мысленно махнула рукой в конце концов. — Без комментариев. Меня повело назад — крылья были массивными и тяжёлыми. От непривычного ощущения я впилась грязными от земли пальцами в руку ангельской женщины, которая оказалась не прочь стать моей опорой на первое время. — Спасибо, — шепнула я, не представляя, как привыкнуть к этой приблуде для полёта у себя на спине. Как они с этим передвигаются? Как они так ровно стоят? Как они одеваются? Как они спят? Как они сидят? Как они, сука, в конце концов, летают? Я попыталась почувствовать то, чем наградили меня небеса. Но… Ни‑ху‑я. — Я их не чувствую, зачем они мне? — хмуро глянула я на Геральда. — Они тяжёлые, неудобные, да я даже стоять без помощи Мисселины не могу! — Ты отвергаешь их, — ровным голосом ответил демон. — Когда ты примешь свою новую сущность, то примешь и свои крылья, а пока… — А пока я буду мешком с говном, который топором падает вниз, — перебила я его с величайшим раздражением, на какое была способна И как мне принять свою сущность, если я пока не знаю, как свыкнуться с тем, что попала в «Секрет Небес»? Здесь точно не получится кайфовать, как я себе это иногда представляла, если бы случайно залетела в Тени Сентфора. Признаем: мы часто фантазируем о своих любимых выдуманных мирах с собой в главной роли. Этакая сублимация, защитный механизм психики, который облегчает существование в реальном мире. Мы исправляем недостатки, делаем себя чуть лучше оригинала, добавляем немного остроты, а может, чуть смягчаем углы — и живём свою лучшую выдуманную жизнь, прежде чем проснуться утром и пиздовать в общество, где отсутствует всё то, что мы себе навыдумывали. Я была в том числе, и мне никогда не было стыдно в этом признаваться. Мои друзья пускай и крутили пальцем у виска, но… чем бы дитя ни тешилось — всё равно скоро скончается. Горькая, но правда. «Стань лучшей версией себя — сублимируй дохуя!» Интересно, по мне долго будут лить слёзы? Вспоминать добрым словом? Вроде я старалась быть не самой поганой подругой и честно высказывать свои мысли и чувства. Но порою людям приятней хавать сладкую ложь, чем горькую правду, поданную тактично и без давления. — Ты пока не можешь летать, Фыр отвезёт тебя. Я пожала плечами на слова Геральда. Главную бабоньку тоже катал на своём хребте этот драконий друг — полагаю, так происходит с каждым, кто сдавал тест. На спине Фыр‑Фыра я наконец смогла немного расслабиться. Растеклась довольной липкой лужицей, прижавшись и прилепившись к дракону намертво. Пока мы летели, я пялилась как сумасшедшая на красоту вокруг. Желание потрогать и поплавать в этих густых облаках воспалилось настолько, что захотелось как можно скорее почувствовать эти тёмно‑серые крылья на своей спине. Если я заслужу ментальную лицензию на полёты, то смогу получать эстетический оргазм каждодневно, ныряя и плавая в самой гуще этих облачных сливок. — Нр…? Энди нагло нарушил обет молчания, безжалостно возвращая меня к мыслям о возможном падении вниз и отвлекая от созерцания прекрасного. Я сильнее стиснула Фыра руками, чуть ли не вжалась в него — и почувствовала внезапную вибрацию в драконьем теле, которая пропала буквально через секунды две. Это намёк, что всё будет хорошо? Или «прыгай топориком вниз, не мучай себя»? Мой мозг генерировал бред от ужаса понимания, что между мной и землёй — дохуя и больше. Тут никакие крылья не помогут, а только нездоровый оптимизм и куча матов. — Нравится?! — Энди подлетел ближе, спросил громче. Видимо, наконец‑то понял, что добиться от меня чего‑либо сложно на расстоянии, когда я таращусь на него испуганными глазищами. — Э‑э… что… д‑да! — ничего не поняла, но ответила так же непонятно и громко, голосом высоким, близким к истерике. — Не бойся, ты не упадёшь. Смотри, что покажу! — Парень улыбнулся и, взмахнув крыльями, сделал трюк в воздухе, завершая представление единичным полётом вокруг туловища дракона. Фыр фыркнул, разделяя моё мнение. — Позер, — бросила я, но улыбнулась. Вот бы мне так легко летать, как этот парень. Но он сумел меня немного отвлечь и слегка развлечь. Вскоре показались остроконечные башни, горящие золотом в солнечных лучах. Часть башен утопала в горной породе; повсюду хаотично рассыпались пышные кроны деревьев, арки окон и террас глядели на меня сдержанным и немигающим взглядом. В самом центре возвышались полые арочные ворота, утопающие в океане облаков; за ними зияла таинственная темнота. Энди рванул вперёд, махом призывая дракона за собой. Моя хватка стала чуть ли не смертельной, когда мы начали стремительно двигаться вниз. Преодолев облачный слой, мы опустились на площадку перед каменным мостом — за ним виднелась широкая лестница, ведущая к огромному сооружению, встроенному в гору, с грандиозного вида воротами посередине. Здесь было не так волшебно, как снаружи, но всё же мой впечатлительный мозг оценил архитектуру — всё в том же готическом стиле. Откуда‑то сверху опускалось нежно‑голубое сияние, тогда как через прорехи скал пробивались лучи солнца, наполняя атмосферу смешанным волшебством. Над воротами красовалась ангельская женщина, тянущая свои тонкие руки к небу. Я глубоко вздохнула и буквально скатилась мешком картошки со спины Фыра, не ведая о других способах слезть с этого переносчика морского запаха. Благо Энди вовремя подхватил меня за подмышки, после чего сразу же загордился. «Чёртов рыцарь», — фыркнула я, наблюдая, как парень отвлекается и хвалит Фыра, награждая комплиментами и лаской. Когда он обретёт человеческую форму? Смутно помню этот момент, как, впрочем, и всё остальное. — Спасибо, — подойдя к дракону, поблагодарила я его неуверенным, но мягким похлопыванием. — Я никогда не видела море, но благодаря тебе я буду пахнуть им неделю. Фыр фыркнул — даже радостно. Сейчас помру от умиления, серьёзно. — Добро пожаловать в школу ангелов и демонов, — отвлёк нас грозный голос, заставляя почти одновременно с Энди обернуться. — Фе… йхоа, — едва не ляпнула я имя подошедшего вслух, вовремя вспомнив о своей некоторой информированности, которую лучше не показывать. — Фейхоа? — не понял Энди, переспросив полушёпотом. Горделивый и важный, ангел Фенцио нависал над нами пышной белоснежной горой, сжимая в одной руке свой металлический посох с крылышками… или жезл наказания? В голову полезли неприличные мысли и родилась шутка, но едва ангел зыркнул на меня, как меня обдало холодом — пришлось отложить свои нездоровые ассоциации на потом. — Здравствуйте, ангел Фенцио, — поздоровался Энди с отчуждённым видом. Ему вряд ли нравился этот тип. — Эва Вейл, — блеснул своими познаниями мистер Гордость и Сверхъестественная Важность. Как он успел так быстро узнать обо мне? — М‑м, да, — кивнула я. — При… драсте. Я цокнула языком, ругая себя за поганую несдержанность. Энди безуспешно подавил смешок, от чего пришлось стукнуть его локтем в бок. — Веселитесь? — обвёл нас взглядом Фенцио со скучающим видом. — Посмотрим, как вы будете веселиться на моих занятиях. «Вполне успешно», — ухмыльнулась я. Этот тип напомнил мне мою учительницу в старших классах. Миссис Шервуд то и дело цеплялась к моим ухмылкам, к моим лишним телодвижениям, к моим многозначительным взглядам на соседей и беспокойному поведению. Она обещала мне кару небесную каждый раз — и, наверное, была бы в восторге узнать, что эта кара меня настигла в виде попадания в школу ангелов и демонов после смерти. Всё лучше, чем покой и тишина, которых я лишала её на занятиях. Карма, детка. — Энди, проводи Эву внутрь, помоги устроиться, расскажи всё, что необходимо. Потом отправляйтесь на урок. Парень кивнул, и ангел ушёл. — Фу‑х, — выдохнула я облегчённо. — Что значит «придрасте»? — Похоже, Энди заметно веселило это слово. — Это значит застрять где‑то между наказанием и спокойной жизнью. — Ты точно ему не понравилась. — А кто ему вообще нравится? — Риторический вопрос. Более‑менее нормально Фенцио относился к своему сыну. — Спроси у Дино. Но на деле Фенцио суров и строг со всеми. — Обязательно. Только этого и жду. Может, пойдём уже? Итак. Я — Непризнанная. Серая мышка среди других мышек. Ни ад, ни рай — меня не признают, но ровно до тех пор, пока я не закончу обучение и самостоятельно не выберу сторону. Окей. Освежить память чужими разговорными навыками было очень даже полезно. Энди тоже ещё не выбрал сторону, как и небольшая кучка других серокрылых непризнанных, которых мы встретили, когда преодолели n-ое количество лестниц и богато оформленных коридоров. Но от вида холла у меня перехватило дыхание. Светлые оттенки чуть ли не ослепляли, сияя под мягким белым светом. Декоративные арки, каннелированные колонны, фрески с религиозными мотивами. Столько броскости и помпезности я не видела даже при жизни, гуляя по разным выставкам. Здесь за каждую деталь можно было зацепиться взглядом и обалдеть от красоты небесной. Ангелы явно не знали меры. Но, учитывая, что я смотрела на это уже не с точки зрения читателя, эффект от лицезрения архитектурной несдержанности был запредельно силён. — Нам сюда, — вернул меня в мир Энди, легонько коснувшись плеча. Мы завернули в коридор — пустынный и почти безжизненный. Иногда кто‑то торопливо бежал в сторону, откуда мы пришли. Здесь было не так пышно, как в главной зале, но тоже не обошлось без ангельского художественного размаха. — Ты это… Главное помни, что это особенная школа. Здесь учатся демоны и ангелы, которые старше нас с тобой в несколько раз. А может, и в десяток раз. Они сильные, а значит, лишний раз постарайся сдерживаться от комментариев. Они не любят таких, как мы. — Ты намекаешь, что у меня отвратительный характер? — с любопытством поглядела я на него. — Я просто желаю тебе добра, будь осторожна, — Энди тепло улыбнулся. — Мы — когда‑то смертные — созданы по их подобию, а значит, именно так они к нам относятся. Понимаешь, что я имею в виду? — Неравноправие, буллинг, газлайтинг, абьюз, м‑м‑м… — устало выдохнула я. — Всё как в земной школе. — Именно так. Мы остановились у двери. — Готова? — игриво глянул на меня Энди. — К чему? — не поняла я, и он толкнул дверь. Хоть бы постучал, паразит! Перед глазами раскинулась просторная комната с тремя кроватями. Такая же броская, как и вся архитектура и интерьер в целом, но уже в приглушённых синих тонах, с тёмным узорчатым полом и разрисованным потолком. — Вот она! — воскликнула брюнетка с идеальными прямыми волосами, срываясь с места и останавливаясь в одном шаге от нас с Энди. Светло‑серые глаза беспардонно осматривали меня с головы до ног. — Теперь нас будет трое. Я потрясла головой, пытаясь осознать услышанное и увиденное. Всё та же роскошная комната, которую приобретаешь за алмазы, но по факту нахождения в реальности — стандарт. Или мне просто повезло? Шепфа решил побаловать своего персонального инопланетянина роскошной спальней? Она отличалась, казалось, размерами и количеством широких кроватей с балдахинами. Та, что была ближе всего к окну, судя по всему, пустовала. Прикроватная тумбочка не была завалена вещами, на стуле рядом ничего не лежало. Но больший шок был скорее не от убранства, а от соседок — Мими и Вики Уокер. Вторая, должно быть, прибыла в школу раньше меня, а значит, сюжет новеллы уже запущен и идёт своим чередом. Это сводило мало‑мальскую радость от присутствия в школе к абсолютному нулю. Но хуже всего то, что я не совсем отчётливо помнила этот ёбаный сюжет, в отличие от тех же «Теней Сентфора». Или это другая реальность, и всё будет по‑другому? В новелле не было меня, я выступала в роли зрителя, держащего в руках смартфон. Но, блядь, как же это всё бредово! Учитывая драматизм и боль истории, что может сделать попаданец в моём лице? И зачем меня после смерти выкинуло именно сюда? Может, я чего‑то не знала о себе, и мне предстоит пережить опыт пубертатной Мэри Плюшки и завести гаремник из всех крашей этого мирка? Мало ли что случается после смерти, никто же не знает, а умершие, увы, подробностей не сообщают. Столько вопросов, столько вопросов! Ответов на это явно не предвидится. Я мотнула головой, отгоняя лишние мысли. Похуй, пляшем дальше и наслаждаемся. На меня уже свалилась мана небесная в виде двух особенных соседок, за встречу с которыми я уже близка к катарсису головного мозга. И комната хорошая, и вид из окна славный, потолок красивый, пол чудесный. — Эва Вейл, — протянула я ладонь с более‑менее дружелюбной улыбкой на лице. — Мими, а это Вики. Девушки пожали мою руку, убеждая в реалистичности происходящего — не снится, не кажется. Обе женские ладошки были тёплыми и приятными на ощупь. — Не будешь просить их, чтобы меня не обижали? — глянула я на Энди. — Мне кажется, что это скорее тебя надо просить, чтобы ты их не обижала. Развеселившемуся Энди пришлось дать лёгкий подзатыльник и поймать себя на мысли, что с этим дурнем очень даже легко говорить и взаимодействовать. — Ладно‑ладно, молчу. — Он преувеличивает, не слушайте его. Мими слегка склонила голову набок. — Мы с тобой подружимся, — сказала она с лёгкой улыбкой на лице. — Я даже не сомневаюсь, учитывая, какой крутой у тебя батя, — довольно усмехнулась я. — Ты знаешь моего отца? «Блядь. Когда же я начну сначала думать, а потом говорить?» — Да. Мамон. Демон богатства. Позолотишь ручку, милая? — протянула я ладонь, мило улыбаясь. Демоница рассмеялась и благосклонно, с королевской мягкостью, похлопала меня по руке. Попытка отвлечь от правды моей информированности об этих ангелах, демонах и непризнанных вышла удачной. — Я обязательно расскажу отцу о нашей встрече: редко когда непризнанные знают что‑то о демонах. Она продолжала хихикать, когда я поймала взгляд Вики, молча изучающей меня. — Ты выглядишь такой расслабленной, несмотря на то что умерла и попала в столь необычное место. Знала бы ты, Вики, сколь много мне известно про это самое «необычное» место. Даже с моим дырявым котлом я помню достаточно, чтобы сойти с ума. — Каждый переживает это по‑своему. Вдобавок у меня были проблемы с сердцем, а то, что я внезапно умерла, не оказалось для меня неожиданностью. — Мне жаль, — сочувственно произнесла девушка. — И мне жаль, что ты умерла, Вики, — решила я проявить то же чувство, что и она. — Похоже, ты не успеешь разместиться, нам пора на урок, — оборвал момент Энди, который мне показался достойным включения в предстоящую небесную драму. — С корабля на бал, — тяжко вздохнула я. — Но размещаться особой нужды нет. У меня ни чемодана, ни вещей. — Всё купишь, — сказал Энди, торопливо цепляя меня за локоть и едва не волоча к двери. — Говоришь как смертный. Ты в курсе, что у меня и денег нет? — Тебе всё выдадут, — исправился парень. — Ну тогда — веди. — Вики, тебе тоже с нами, — через плечо бросил он. — Иду. Наша троица вошла в аудиторию, сразу же поймав грозный взгляд Фенцио. Он хмурой тучей стоял у стола, угрожающе осматривая всех присутствующих. Мы уселись на свободные места — я с Вики, Энди с кем‑то позади нас. — Слушайте и запоминайте. Фенцио сосредоточил свой взгляд на мне, прежде чем переключиться на Вики. Но вскоре его взгляд загулял по каждому лицу в аудитории. — Школа ангелов и демонов поддерживает гармонию на земле и хранит мир между адом и раем. Добро и зло не способны существовать друг без друга — это неизменный постулат любого из миров. Он сделал пару шагов в сторону, приблизившись к парте с двумя непризнанными. Мне показалось, что от его приближения серые крылышки несчастных учеников задрожали. — Однако есть очень важное правило, которое нельзя нарушать: ангел не может быть с демоном, а демон — с ангелом. С учётом вашего положения, непризнанные, — он обвёл взглядом каждого ученика в аудитории, — вам запрещено сближаться ни с ангелами, ни с демонами. Я резко вскинула руку вверх. — Да, Вейл? — чуть ли не прошипел Фенцио, вероятно, не докончив мысль, которую хотел вбить в наши головы. — Что имеется в виду под «сближаться»? То есть мы даже не можем общаться ни с теми, ни с другими? — Вы можете общаться, — на удивление спокойно ответил ангел. — Но не переходить грань дозволенного. — И в чём же заключается эта грань? — продолжала я держать руку поднятой. — Во‑первых, опусти свою руку. Во‑вторых, за гранью дозволенного — всё то, что относится к интимной стороне взаимоотношений между бессмертными. О как. Ответил, как отрезал. Даже не пристебёшься. Как жаль. Я опустила руку. — Вы должны забыть о своей прошлой жизни, всё, что вас связывало с привычным миром, больше не имеет никакого значения, — продолжил Фенцио свою речь, уже грозясь перейти на яростный крик. — Вы все — мертвы! Странная аналогия зажглась в моём мозгу: «Вы не готовы все. Я на вас сейчас всех смотрю — вы не готовы, сборище дрищей!» Мне с трудом удалось сдержать смешок, прижав ладонь ко рту. Я опустила голову, вглядываясь в идеальную поверхность стола. Она нифига не успокаивала, а мои плечи заметно трясло от беззвучного смеха. Надо же было вспомнить сериал про уличных пацанов. — Ты чего ржёшь? — прошептала Вики, склонившись ко мне. Повезло, что мы были на предпоследнем ряду. — Да так, вспомнила кое‑что, — сдержанно ответила я, ещё прокручивая сцену пламенной речи с участием Фенцио вместо главного героя. Ангел ещё некоторое время мурыжил нас правилами. Заметив скучающие лица, я предположила, что учитель повторял это не в первый и не во второй раз. Здесь была парочка других новеньких, кроме меня — нам уделялось особое внимание, но это совсем не означало, что всю эту гранитную херь он не будет вдалбливать в наши головы лишь единожды. Запрет на связь с прошлой жизнью, факультеты ангелов и демонов, тонкости времяпрепровождения среди людей. Фенцио доступно и подробно всё объяснил, я даже перестала зевать. То ли дело в его темпераменте, который он демонстрировал время от времени, то ли он замечал скучающие лица многих непризнанных, но он никогда не был абсолютно спокоен. Когда же Фенцио начал раздавать и объяснять задания, его холодный взгляд застыл на Вики. Она поморщилась и отвела взгляд. — Какие‑то проблемы? — негромко поинтересовалась я, делая вид, что поправляю пёрышки на левом крыле — с этой стороны сидела Вики. — Он с первого дня будто видит во мне какое‑то ничтожество. — Похоже, он в каждом непризнанном видит их. Я тоже ничтожество, так что будем держаться вместе, — попытка поддержки новоиспечённой подружки увенчалась тёплой улыбкой на лице Уокер. Хотелось бы мне сказать, что Фенцио ненавидит её из‑за Ребекки, но делать я этого, конечно, не буду. — Отправляемся к водовороту! — громко объявил ангел. Мы вышли из аудитории, как стайка утят, выдвигаясь за мамой‑уткой. Сравнение Фенцио с уткой меня развеселило, и я поспешила поделиться своими наблюдениями за дикими птицами со своими новыми товарищами. — Если прикинуть, — я зажмурила один глаз, вытянула руки и сложила рамкой, — то он вполне сойдёт за эту домашнюю птицу. — Осталось представить, как он откладывает яйца. — Они у него уже есть, так что всё канонично складывается. Наша троица прыснула от смеха, заставляя Фенцио на миг обернуться и сжечь нас взглядом. Мы моментально затихли. — Ему бы лазерами из глаз стрелять, так эффектно посмотрел! — не унималась я. Вдоволь повеселившись, мы вышли за территорию и прошли к месту, где облака закручивались вихрем, превращаясь в огромный водоворот в мир смертных. Зрелище из красивых, я даже на некоторое время залипла и не сразу услышала окончательно разгневанного учителя. — Вейл! Тебе нужно особое приглашение? Вики и Энди уже не было. Остальные непризнанные выглядывали за уступ точно так же, как и я прежде. — Да, сэр, да, сэр! — откликнулась я. Фенцио рассерженно подошёл ко мне и толкнул в водоворот. Какое‑то время я орала, бесконтрольно пыталась схватиться за облака — единственное, что было рядом. Но они рассеивались и оставались позади, собираясь в свою прежнюю форму. Но вскоре я устала орать и просто поддалась силе гравитации, кое‑как развернулась в воздухе и почувствовала себя как на спидскейтинге, где заместо снега — ветер, а заместо лыжной атрибутики — доброе и честное слово. Вскоре показалась земля, я поддалась импульсу и выставила ноги, мягко опускаясь на асфальт. Это не мой мир, я чётко это осознала, оказавшись среди живых. Мог ли кто‑либо, кроме меня, знать об этом маленьком, но ощутимом факте моей биографии? Для меня всё вокруг было чужим. Я ощущала это чуть ли не на клеточном уровне, не только на ментальном. Но ничего не оставалось делать, как следовать по пути этой новой и странной жизни, где норма — учиться в школе ангелов и демонов, таскать на спине крылья, которые я не чувствовала. Казалось, что я тащу на себе что‑то очень тяжёлое и инородное, будучи являющейся частью моего тела. Но в мире смертных никто этого не видит. Для всех я — девушка с рандомным обликом. Подойдя к ближайшему автомобилю, я лицезрела коротковолосую блондинку с яркими зелёными глазами. Она была слегка полноватой, с милыми чертами лица и небольшими губами. — Ты меня достала, не понимаешь, что ли? — срывалась на истеричный крик молодая девушка неподалёку. — Оставь меня в покое! Тебе никогда не было до меня никакого дела! Я припомнила её имя, сказанное Фенцио: Кайла. Она выглядела взбешённой и на грани сорваться в тупую и бессмысленную истерику. — Но, милая, мы так давно не виделись. — Да мне похуй, Гвендолин! — ругалась Кайла на свою мать, обращаясь к ней по имени. Пожилая женщина поджала губы, плечи заметно подрагивали. Она силилась, чтобы не расплакаться, обречённо глядя на свою дочь. В её покрасневших глазах была безысходность и непонимание причин, из‑за которых она заслужила такие грубость и холодность. Мама. Тепло, объятия, забота, дар — да назови это любым словом‑синонимом материнской любви, и всё равно мне будет незнакомо. И всё же… Отчаянно захотелось бить себя в грудь и обиженно ругаться на несправедливость, из‑за которой у других мама есть, а у других нет. А если есть, то что же? Гвендолин хотела возобновить отношения с дочерью, пребывающей в обиде с детских лет. Пока Кайла жаждала материнской любви и ласки, матушка пропадала на работе, пытаясь заработать на еду и обучение дочери. Мелкая, естественно, не понимала саморазрушительной материнской стратегии, воспринимая отчуждённость на свой счёт. Став старше, Кайла возненавидела свою мать за её старания, не ведая, что всё, что было сейчас у девушки, — результат именно материнской самоотверженности. Настало время, когда можно наверстать упущенные минуты, часы, дни, целые годы! Но девушку обида раздирала настолько, что она позволяла себе по‑свински вести себя с той, что подарила жизнь. Кайла рванула к автомобилю; её мать осталась стоять на прежнем месте — опустошённая и уже плачущая. Я бесконтрольно вспыхнула, через небольшой лабиринт автомобилей нагоняя рыжеволосую девушку. — Эй! — окликнула я её. — Что?! — рявкнула Кайла, развернувшись ко мне и роняя ключи на землю. — Блять. — Зачем ты так обращаешься со своей матерью? — Тебе‑то какое дело?! — Такое, — я метнулась к ней, когда она подняла ключи и попыталась открыть дверь автомобиля. С громким хлопком я опустила ладонь на дверь машины, пресекая возможную попытку Кайлы сбежать. — Что тебе надо?! — Зачем ты так обращаешься со своей матерью? — повторила я свой вопрос чуть громче, чем раньше. — Потому что ей плевать на меня! — прокричала Кайла. — Она меня никогда не любила! — Но она у тебя хотя бы есть! И, судя по всему, она хочет быть рядом с тобой — со своим ребёнком. Пока есть ещё такая возможность! — Да тебе какая разница?! — Несмотря на её крик, в карих глазах появился проблеск неожиданного понимания. — Она отдала самые лучшие свои годы, чтобы воспитать тебя и сделать твою жизнь безоблачной и комфортной. Чтобы у тебя было всё, и ты была счастлива. Могла бы ты проявить хоть чуточку понимания? Она тянется к тебе, а ты повторяешь ту же судьбу, что и твоя мать, но с огромной, сука, разницей: ты нарочно дистанцируешься от неё, в то время как её вынуждало это делать желание устроить твою жизнь. Она пиздец как тебя любит. Посмотри в её глаза — они не соврут. Любит. Хочет быть с тобой рядом. Цени мать, она у тебя одна. Когда её не станет, ты будешь винить себя за мысль, что не была с ней в момент её одиночества. Ведь ты — единственное, что у неё есть и осталось. Как и у тебя. Я закончила пламенно-отчаянную речь, и между нами наступила тишина, прерываемая моим тяжёлым дыханием. Тяжело было в принципе. Я своей матери никогда не знала, никогда не видела. В моём воображении она представлялась красавицей среди груды осколков разбитого замка из стекла. Осколки до сих пор режут. И не потому, что я грущу по ней или скучаю. А потому что она бросила меня, а потом умудрилась сдохнуть, наложив на себя руки. Я чувствую себя преданной. Она даже не попыталась побороться за себя, за нас. Видят Небеса, меньше всего на свете я хотела, чтобы Кайла испытывала нечто подобное тому, что испытываю я. И сейчас она глядела на меня, заметно сменившись в лице. Злоба и ненависть пропали, уступая отчаянному чувству, которое я не сумела толком разобрать. Девушка сорвалась с места, убегая обратно к матери. — Кайла? — послышался женский голос за машинами. — Всё нормально, детка? — Ма‑а‑м! — Что такое? А, о‑ох… Что с тобой? Всё хорошо, — я услышала женские рыдания. — Всё хорошо, милая, всё хорошо. Я не видела их воссоединения, поспешно удалившись с парковки. Откуда‑то появилась чёткая уверенность: всё у них будет хорошо. Прелестно. Чувствовала я себя погано, позволив прошлому войти в моё настоящее. Нахуй такие задания. Я не вызывалась быть тем, кто будет усмирять обиды и воссоединять дочерей с их матерями. «Потому что тоже этого хочешь, дурочка», — появилась мыслишка с едким привкусом. — Нахуй, — пнула я мусорку с такой силой, что та с грохотом и скрипом перевернулась. Мне в школе не засчитают баллы за то, что я мусорю на улицах. Может ли быть такое, что Фенцио намеренно дал мне это задание — в отместку за мои смешки и шутки, невольно подталкивая окружающих к непослушанию? Нет. Бред. Просто совпадение. Я строю теории заговора, только бы скинуть вину за свои горестные чувства и обиду за хуёвое детство на кого‑нибудь другого. В пизду саморефлексию. Не хочу, не буду. Я остановилась посреди дороги, закинула голову и вгляделась в небо: по синеве расползались кучевые облака. Недолго думая, показала им средний палец. — А, ой, это же не так работает, — горько усмехнувшись, я опустила руку. Задание выполнено. В чужом мире смертных больше нечего ловить, разве что меланхолию, пока пинаешь повсюду мусорные урны — какая‑нибудь точно дала бы мне отпор. Сконцентрировалась. Представила водоворот. Через несколько секунд над головой начали собираться густые облака, поднялся ветер, и меня потянуло вверх в сформировавшуюся воронку. Я возносилась на Небеса. Не опять, а снова. Через несколько мгновений небесный пылесборник выплюнул меня на каменный уступ, как инородное тело, случайно попавшее на землю. Я не устояла и рухнула на траву — балансировать с крыльями, которые не чувствуешь, — настоящая мука! Пользуясь отсутствием свидетелей, я устроилась на четвереньках, оперлась руками и резко встала. Я молодец. Поиски кабинета затянулись. Как оказалось, у меня устойчивый топографический кретинизм. Шатаясь по коридорам разных этажей, я никак не могла вспомнить, куда идти. Впрочем, и не старалась, слоняясь везде и всюду без особого желания возвращаться на урок. Снова захотелось что‑то пнуть, как ту мусорку на земле. Из‑за поворота вырулил раскрасневшийся и запыхавшийся Энди: — Эва, тебя уже ищут. Где ты шляешься? — Пинаю грусть, тоску, печаль и боль, — раздражённо ответила я. Стоило мне ляпнуть последние слова в таком тоне, как пришло моментальное осознание: не хочу портить только начавшиеся дружеские отношения. Я постаралась сразу же исправиться: — Заблудилась. Коридоры мало чем отличаются друг от друга. — Идём скорее. Мы спустились на первый этаж, через главный зал прошли в другую часть школы, и едва ли не с силой Энди затолкнул меня в аудиторию. — Вейл, — обозначил моё появление учитель. — Вам бы карту школы нарисовать. Я искала вас больше, чем выполняла задание, — шла на опережение, чтобы не пришлось выслушивать кучу замечаний по поводу моего опоздания. Заняв место с Вики, я внимательно поглядела на Фенцио. Парочка учеников отдавали свои словесные отчёты. Один сумел отговорить девочку от принятия наркотиков, другой убедил парня бросить всё и полностью отдаться своей мечте стать рокером. Класс. Я с удовольствием бы хотела такие же задания, но получила то, что получила, — и это жутко обидно. — Твоя очередь, Вейл. Тебе удалось убедить Кайлу наладить отношения с матерью или бросить её окончательно, чтобы двигаться дальше? — Они наладят свои отношения, — ответила я. Мне не хотелось вдаваться в подробности. — Это всё? — А что ещё? Надо рассказать о всех чувствах и эмоциях, что испытываешь в моменты выполнения задания? — Скрестив руки на груди, я хмуро продолжала смотреть на ангела Фенцио. — Оставь эти подробности, — с горделивым видом отмахнулся он. Как оказалось, новичков специально отправляют на выполнение задания, чтобы проверить их на стрессоустойчивость и выдержку. Среди ангелов и демонов не должно быть слабаков. — Сегодня вы поменяли курсы жизни самых разных людей, но это ничто в масштабах Вселенной. Со временем задачи будут сложнее, некоторые из них могут влиять на всё человечество. Очень важно научиться примерять на себя разные роли и добиваться цели, с которой вы отправлены на землю. Решительность очень важна в ваших миссиях — это поможет сделать непростой, а порою даже практически невозможный моральный выбор. Это всё касается непризнанных, в то время как у ангелов и демонов всё просто: они точно знают, какую сторону занимают. На этом урок окончен. Я ослабленно опустила голову на обложку книги. Слава богам. Или слава Шепфа? Так теперь надо говорить? — Как первый день? — услышала я голос Энди откуда‑то справа. — Нормально, — пробубнила я. Я выпрямилась и встала из‑за парты. Рядом с Энди стояла блондинка очень тонкой комплекции в сером платье на тонких бретельках. — Привет, я Лора. Лора была одета не в серый комбинезон. Нонсенс. Эта мелочь выбивалась из картины узнаваемого мною мира, но думать об этом пока не хотелось. Осадок после задания оставался, хотелось отвлечься. — Эва, — кивнула я. — Привет. Хочешь, скажу тебе что‑то, что тебя удивит? Лора широко раскрыла глаза и закивала. — У тебя есть длинный серый комбинезон. — Да! А откуда ты знаешь? — Я — экстрасенс. Я точно заебу всех этим своим «экстрасенсом». Мы всей четвёркой вышли из аудитории, почти в ногу вышагивая по просторному коридору. Солнце становилось слабее, поджигая расплавленным золотом стены школы ангелов и демонов. — Блять, эти крылья ощущаются как школьный рюкзак с кирпичами. — Ты так и не можешь их почувствовать? — Энди удивлённо поглядел на меня. — Не‑а. Зато сил таскать их с собой у меня всё меньше. — Странно… — Что не так с крыльями? — поинтересовалась Вики. — Когда они выросли, то стали мне скорее тяжким грузом, чем частью моего нового существа. — Может, тебе поговорить с кем‑то из преподавателей? — Ну уж точно не с Фенцио. Он, поди, даже не захочет меня выслушать. — Я нахмурила брови и понизила голос: — «Веселитесь? Посмотрим, как вы будете веселиться на моих занятиях», — спародировала я ангела. В ответ на пародию по нашей группе из четырёх непризнанных пролетела стайка смешков. — Поговори с Геральдом, — предложил Энди. — Ух, блять… — закатила я глаза. Перспектива беседы с демоном меня нисколько не воодушевляла. — После нашего первого знакомства, где моё сквернословие возымело надо мной силу, я теперь слабо верю, что он захочет меня видеть в ближайшее время. — А ты попробуй, — усмехнулся парень. Мы вышли в главный зал и расстались. Вместе с Вики, с её или божьей помощью, мы быстро добрались до нашей комнаты. Мими внутри не оказалось. — Так, смотри, — взяв за руку, Вики потащила меня к огромной гардеробной. Свободной рукой она распахнула сначала одну дверцу, а затем другую. — Платья, наряды — всё, что душе угодно. Плюс новой жизни: бесплатные и классные шмотки. — Откуда они? — спросила я. Никогда не была шопоголиком, но количество нарядов на вешалках меня поразило. В нижней части гардеробной, на двух полках, стояло множество пар обуви. — Из мира смертных, — улыбнулась Вики. — Мими подсказала, что конец света не настанет, если парочка нарядов вдруг исчезнет из магазинов. «Парочка? Да тут целый модный дом!» — Воровство, значит, — усмехнулась я. — Ну, если хочешь, можешь заказывать платья у каких‑нибудь ангелов или демонов, кто занимается шитьём одежды. — Нахер, поддерживаю воровство, — махнула я рукой. Вики была высокой, стройной, с узкой талией и длинными ногами. О таких женщинах в моей реальности можно было только мечтать — они были примером для подражания и восхищения. Зачастую холодные внешне, на деле они оказывались котёночками с ранеными сердцами из‑за проклятой предвзятости. Вики отличалась тем, что выглядела милой и приятной. Её большие голубые глаза сияли дружелюбием. Она смотрела на тебя искренне и с уловимым интересом. Было увлекательно рассматривать её, следить за тем, как мелькают эмоции на лице, как пухлые губы расплываются в улыбке и их уголки слегка подрагивают в моменты сомнения. Впрочем, в таком ключе было интересно наблюдать за всеми. Они были живыми, настоящими — из крови и плоти, а не модельками, нарисованными в графическом редакторе на планшете. Родинка на правой груди была на месте. Сейчас она особенно виднелась из‑за чёрного платья с широким декольте. — Тогда переодевайся, — Вики провела пальцами по нарядам на вешалках, словно по корешкам книг. В силу своего не всегда девчачьего вайба я напялила чёрные обтягивающие джинсы, белый топ и рубашку, которую засучила до локтя и оставила расстёгнутой. Возможно, это было что‑то прихваченное Мими — раз подошло, но это неточно. Вики всё время помогала с крыльями, старательно просовывая их в специально сделанные прорези. Я не стала задаваться вопросами, сама она их сделала или нет. Достаточно было принять факт: теперь процесс переодевания заметно усложнится из‑за такого чудесного бонуса в виде перьев. — Спасибо, — искренне сказала я и подошла к зеркалу. — Что за… — Что не так? — приблизившись, Вики заглянула в зеркало. — Мои волосы… — Я взяла прядь длинных волос и поднесла к лицу, внимательно рассматривая неожиданную метаморфозу. Как‑то я не замечала, что изменилась после смерти. Навык внимательности — 300‑й уровень. — Они стали белыми… — А какими были до этого? — Светло‑русые. А сейчас… Не то чтобы я не любила свою внешность, но… Невысокая, худая — мне всегда казалось, что я слишком бледная из‑за своей болезни. Теперь кожа стала ещё более бесцветной, будто откачали кровь в процессе транспортировки моей души в другую вселенную. Заподозрила бы неладное, но на солнце я не сгорела и не заблестела. Слава Шепфа — я не вампир! Прежнему цвету волос пожелала покоиться с миром, а вот серые глаза посветлели и покорили своей выразительностью и ясностью. Былые тени усталости, грусти и покорного ожидания неминуемой гибели исчезли. Теперь, глядя на меня, точно не скажешь, что я задолбалась и подумываю придушить любого, кто вдруг подойдёт ко мне. На овальном лице всё ещё слегка заметны подростковые щёки, которые не пропали в мои 24 года. Аккуратные, не шибко большие губы, которые я любила и не любила одновременно: красивые, может, даже чувственные, но периодически травмированные из‑за нервов в башке хозяйки. Безбожно кусала, раздирала. Даже неосознанно — в моменты глубокой задумчивости о вечном и приближении к состоянию «мне этот мир абсолютно понятен». Меня считали милой и, цитирую, «красивой грубиянкой», когда слышали идеально выброшенное в массы «идите нахуй». Не горжусь подобными достижениями, но будь неладен тот день, когда человечество придумало всякие психологические тренинги. Внешний вид вызывал панику и восторг — смесь бульдога с носорогом. Я признавала и не признавала своё отражение, не зная, что чувствовать от вида хмурой симпатяжки в зеркале‑трюмо с роскошной рамой. — Чтобы почувствовать крылья, мне нужно принять свою сущность. Как это сделать, раз даже моя внешность претерпела изменения? Я вздохнула, откинула волосы за спину и постаралась улыбнуться. — Ладно. Я справлюсь. В конце концов, у меня появился шанс на новую жизнь, и, надеюсь, что этот шанс я использую по максимуму. Не проебись, Эва, а то… — Я угрожающе потрясла отражению пальцем. — А вот это хороший настрой, — заулыбалась Вики и, поддавшись какому‑то неведомому порыву, прижалась ко мне, обнимая за плечи. Она осмотрела меня в зеркале. — Ты красавица! Даже не сомневайся в этом. — Не люблю сравнивать, но… — протянула я, плавно окидывая взглядом Уокер с головы до ног. — Я вижу настоящий секс, и он прямо сейчас обнимает меня своими руками. Девушка рассмеялась. Я же ни чуточку не шутила. В чёрном недлинном платье, с чокером на шее и в ботфортах она выглядела соблазнительной пташкой, которую кто‑нибудь наверняка хотел поймать в свою клетку. Учитывая наряды, которые были в новелле, то, вероятней всего, и здесь её одежда будет отличаться вызовом всему раю и аду. Было бы славно, чтобы в одних и тех же шмотках не ходили и другие. Хотя Лора уже сломала систему, щеголяя в сером платье. Видимо, у неё гиперфикс на этом цвете. — Прогуляемся? — предложила Вики, когда я завязывала шнурки белых кед. — Уроки сегодня будут? — Да, вроде… Я не знаю. — Моя очередь была смеяться над явно нацеленной на учёбу девушкой. — В прогульщиках — прибавление. — Эй, я не говорила, что не пойду. Я сказала, что просто не знаю. — Допустим, — ухмыльнулась я. Мы вышли из комнаты, миновали коридор, пахнущий какими‑то цветами, и пересекли главный зал, прежде чем попасть во двор школы. Культовое место вызвало у меня неописуемый восторг. Я даже позабыла о метаморфозах своей внешности. — Офигенно, — раскинув руки в стороны, я медленно двигалась по мягкой траве и подставляла лицо ветру. Небеса медленно наливались фиолетово‑синеватым цветом. Совсем скоро закончится мой первый день в школе ангелов и демонов. — Кажется, я начинаю привыкать. Закрыв глаза, я сделала ещё несколько оборотов вокруг своей оси и врезалась в нечто крепкое, что даже не сдвинулось с места. — Впервые вижу столь восторженную Непризнанную. «Дино!» — Привет, Дино, — подошла к нам Вики, а я продолжала тупо пялиться на блондина со светлыми глазами. Серые брюки, белая рубашка. В отличие от канона, первые две пуговицы были расстёгнуты, а волосы — не так идеально уложены, как на картинке. Гора красиво и аккуратно слепленных мышц и чудесное светлое, но мужественное лицо. Создатель старался сделать из ангела желанного многими мужчину. — Я не восторженная, — нахмурилась я, делая шаг в сторону. — Я просто наслаждаюсь прохладой, ароматами цветов и трав. — И как тебя зовут? — склонил Дино голову к плечу. — Эва. А тебя? — спросила ради приличия. — Дино. — Она моя соседка, — сообщила Вики, которая в своём чёрном аутфите сильно контрастировала с мистером Совершенство. — Вас теперь трое? Мими, наверное, в полном восторге от такой компании. — М‑м, да. Правда, мы виделись всего раз, но она охуенная! — восторженно отозвалась я, вызвав весьма неоднозначную реакцию на лице Дино. Ангелы не любят сквернословие? — А вот, кстати, и она, — сдержанно кивнул ангел за мою спину. Но, видит Шепфа, в реальности Дино был настолько хорош, что едва получалось не пялиться на его крепкую грудь, которая довольно легко просвечивалась через не совсем плотную ткань рубахи. А эти расстёгнутые две пуговички и то, что они приоткрывали… Девочки, кто ратовал за ангельского фаворита, уверяю — вы не зря за него ратовали. — Слышала, что ты любишь тусоваться один, — отчасти вспомнила я их первую беседу с Вики в этом дворе. — Где ты это слышала? — Хах, я была среди смертных экстрасенсом. Знаешь, кто это такие? — Знаю. Нам иногда рассказывают странные истории о смертных из разряда фантастики, нисколько не подкреплённой фактами. — Кошмар. Не будь душнилой, Дино. Короче, — я помахала ладонью перед собой, будто отмахиваясь от его‑своих слов, — звёзды мне сейчас подсказывают… — Я прижала два пальца к виску и, сощурившись, сделала очень напряжённый вид. — Тебе нужно тусоваться с нами, и твоя жизнь изменится, — низким голосом закончила я, еле‑еле сдерживая смешок. Моя постанова развеселила ангела. — Ну вот, улыбаешься, — улыбнулась и я, пробивая защиту загадочного и сосредоточенного ангелочка. — Добро пожаловать, мистер Ангел. — Ладно, допустим, я в деле. — Отлично! — хлопнула я в ладоши, ловя на себе какой‑то внезапно благодарный взгляд Вики. Не поняла. Ну и ладно. Впрочем, как и не поняла собственного порыва привлечь благородного ангела и добряка в нашу непризнанную компанию. — У Вики я как‑то спрашивал, нравится ей в школе или нет. Как тебе, нравится? — Ну‑у‑у… — Я скромно подделала кусочек земли носком кеды, офигела от сделанного и поскорее притоптала всё это, чтобы не портить внешний дзен школьной поляны. — Как тебе сказать… Бывали в моей жизни школы повеселее. — Хулиганила на земле? — Вот блин, — закатила я глаза. — Неужели по мне так видно? — Геральд высказался о тебе очень и очень, и очень… — Скверно? — ухмыльнулась я. — Мило, он обо мне вспоминал и говорил. — Ещё бы, — усмехнулся ангел. — Он говорил о новеньких непризнанных, нетривиально намекая, чтобы кто‑нибудь за кем‑нибудь присмотрел. Озвучены были и другие имена, но о тебе он высказался весьма однозначно. Святость сыночки‑корзиночки Фенцио не позволила озвучить, как именно высказался обо мне Геральд. Впрочем, мне этого не требовалось. Оптимистом я не была, а за мою тогдашнюю приветственную речь вполне разумно было бы выдать оплеуху — даже словесную. — Ужас, похоже, «блять‑ебать» изменило его жизнь и сломало психику. Мисселина, надеюсь, в порядке. Она тоже это слышала. — Я думаю, она понимала твою ситуацию, чтобы не делать поспешных выводов, — уверенно кивнул блондин. — Она же ангел, ангелы — душки. Хотя, вспоминая новеллу, некоторые ангелы были ещё теми чертями. Особенно матушка Вики. Предвкушаю непростое воссоединение родственников и много информации из первых уст. Пришло время развернуться и лицезреть мою соседушку. С Дино было покончено — бразды его внимания взяла на себя Уокер. — Мими! — слегка наклонив голову к плечу и с лёгкой улыбкой, я подняла ладонь на уровень плеч и помахала. Она услышала и заметила меня. Демоница была в нескольких широких шагах от нашей непризнанно‑ангельской компании. Её демоническая крылатая кучка пылала адским пафосом. — Как первое путешествие на землю в роли бессмертной? Мими выплыла из чёрного смога, созданного из тёмных одежд антиангельского сообщества. — Охуенно. Фенцио прошелся по всем моим психологическим травмам. С трудом верю, что он не подстроил это специально, — горько усмехнулась я, с лёгким нервозом проводя по своим белоснежным волосам. Ангел не виноват, но удержаться от привычки подозревать кого‑то в странных совпадениях я избавлюсь нескоро. Я на секунду обернулась, чтобы взглянуть на Дино. Он, похоже, не услышал меня. Слава Шепфа! — Ты привыкнешь, он ещё тот гад, — попыталась поддержать меня Мими, улыбаясь своей чарующей улыбкой. — Не люблю привыкать, предпочитаю идти против системы, — игриво произнесла я, слегка приблизившись к ней и так же быстро отстраняясь. Нашу беседу заметила Ости. Боже. Она была просто ходячим кексом с самыми великолепными формами из всех, что я видела в этой школе! Демоны умели преподнести себя так, что их либо хочешь, либо хочешь. По ходу чтения я замечала это, но сейчас отчётливо ощущала. И как грудь у этой мадам не вываливается из столь обтягивающего корсета? Вероятно, держится на силе веры в Шепфа. Будет отрицать — я ей выдам доказательную базу, правда субъективную, но кого это волнует? — Непризнанная планирует нагнуть систему? Смешно, — ядовитый плевок в мою сторону от мадемуазель Ости не увенчался успехом. — Если захочешь, то могу сначала нагнуть тебя, — подмигнула я демонице, чьи рожки, казалось, сразу же вспыхнули. Ости сохраняла спокойствие и глядела на меня как на грязное пятно, не скрывая своего отношения ни в коем разе. Я — непризнанная, она — дочь какого‑то там демона. Всё на своих местах. Правда, это ничуть не беспокоило меня — наоборот, чем дальше в лес, тем больше дров. — Уоу, полегче, — Мими закашляла и прижала кулак к губам, пробубнив: — Аха, продолжай. — Это та самая выскочка, о которой говорил Геральд? — Ости оценивающе обвела меня взглядом — да таким, что, будь у неё в руках ведро с помоями, они тут же покрыли бы моё тело с головы до ног. Такие дамочки никогда не вызывали у меня страха и актов самоуничижения. С ними особенно любо и приятно вступать в перепалку. Я, очевидно, мазохистка. — Не знаю, как насчёт всех, но ты говоришь обо мне слишком много. — Острая на язычок, глупая на мозжечок. — Ебать, охуенная рифма, — одобрительно закивала я, действительно ощущая восторг от её ответа. Полагаю, по Ости плачет, страдает, стенает рэп‑индустрия — ведь нельзя так просто взять и внезапно хорошо начать рифмовать. — Эва, не надо, — послышался голос Дино позади меня. — Тебе не стоит себя так вести. Ангелочек решил принять зов Геральда и присмотреть за мной. Иначе как объяснить его внезапную тягу остановить моё репутационное падение вниз? — Слушай своего дружка, убогая. Я моментально вспыхнула и готова была ринуться в больший по градусу словесный бой, но прикосновение Вики к моему плечу заметно остудило мой пыл. Что‑то было в ней всё‑таки успокаивающее. Раздражает. Мисселины на неё нет! — Ости, оставь их, не надо тратить нервы на этот мусор. О, да. Главный обладатель награды «крылатые качели» вступил в нашу славную беседу. Фаворит многих девчат, ходячая арт‑галерея из‑за обилия татуировок, хранитель грубых, но чертовски привлекательных черт лица и негустой щетины. Секс‑символ всей школы ангелов и демонов, трахатель всего, что «достойно» чтобы трахать, носитель зловещих и жутко мощных тёмно‑кровавых крыльев. Они с Дино — олицетворение тьмы и света. Я скрестила руки на груди. В жизни Люцифер выглядел эффектно и опасно‑соблазнительно, но никак не на мой вкус. Мне больше по нраву была Мими, которая наблюдала за развитием событий. Когда я была не участником, а читателем новеллы, я мутила именно с ней. Признаюсь, сдаюсь, не каюсь. — Больно хорошо ты разбираешься в мусоре. Часто копошился в нём? Алые глаза с нескрываемым отвращением сосредоточились на мне. Что ангел‑совершенство, что демон‑несовершенство — оба глядели на меня с высоты птичьего полёта. Утрированно — когда на деле я была им по плечо. — Мечтаешь о том, чтобы я покопался в тебе? — Мечтаю, чтобы ты пош… — Вейл! — раздался громкий и грозный голос господина Геральда, и я моментально замолкла. В голову не приходило ни одной причины, по которой преподаватель мог бы взывать в подобном тоне к моей персоне. — Блять, — прикусила я губу, забегав взглядом туда‑сюда. По смертной привычке я начала искать пути к отступлению. В лабиринт дороги нет — хотелось ещё пожить, а не потеряться среди зелени и бог знает чего ещё. Вдоль него можно пройти к беседке, но тогда демоническая гроза превратится в бурю, и меня исключат. Впервые подумала об этом и сразу поняла, что исключения совсем не хочется. Подняв голову, я встретилась со взглядом, полным удовольствия от моего замешательства. Люциферу нужно ещё ухмыльнуться — что он и сделал, будто расслышав мои мысли. — Вейл, иди сюда, живо! Демоны посмеивались, только Мими напряжённо глядела то на меня, то на Геральда за моей спиной. Дино сочувственно кивнул. Ой, спасибо. — Продолжим потом, — махнула рукой на Люцифера, откладывая нашу перепалку на потом — если нам предстоит ещё раз пересечься. — Подойдя к учителю, я уже попрощалась с этой вселенной. — Д‑да? — Я сжалась от холода в глазах Геральда, который глядел на меня сверху вниз. Херово быть такой низкой, когда вокруг такие исполины со своими 185–190. — За мной. Демон молча направился в коридоры — я за ним. Через какое‑то время он завёл меня в кабинет, где восседали Мисселина и Фенцио. Оба бессмертных глядели на меня по‑разному: ангельская женщина — со вселенской мягкостью, ангельский дядька — с чувством космического пренебрежения. Собственно, вопрос: нахуя тут Фенцио? — Садись, — велел Геральд, и я уселась на указанное им место. Мягкое кресло для жёсткого приёма — идеальное сочетание. — Не бойся, милая, мы хотим тебе помочь, — немедленно начала Мисселина. — Судя по всему, у тебя проблемы с адаптацией. — И что теперь делать? — Мы знаем, что ты из другой реальности, Эва. Классический нервоз отпустил меня, уступая нервозу мультивселенного масштаба. Как? Когда? Откуда? Даже я не до конца верила во всё, что происходит, отдалённой частью мозга веруя в факт скорого окончания осознанного сна. Но теперь эти трое включаются в моё бредовое видение, полагая, что тем самым сделают только лучше. Я шокированно таращилась на Мисселину, которая со своей фирменной улыбкой не сводила с меня глаз. — И это не должно тебя пугать. Нет. Такого не бывает. Только во снах, в рассказах, в сериалах или фильмах про всякие мультивселенные, между которыми главные герои путешествуют пиздострадательным образом. Я же — попаданочка. Блестящая бусинка, упавшая в сюжетный стог сена, вокруг которой теперь будет крутиться весь мир — только бы бусинка выбралась через боль, любовь и саморефлексию на самый пик и воссияла в своей охуенности. Мяу, сука. Сладко, приторно, противно. Что ж, пора создавать гаремник, раз уж на то пошло. Скрестив руки на груди, я оглядела преподавателей с видом полного разочарования. — Это меня не пугает. Меня это раздражает и сводит, сука, с ума! — Но позвольте спросить: а вам откуда известно про другие реальности? И про то, что я — из одной из них? По лицам осведомлённых о моей иновселенности мне почудилось, что на вопросы мне не ответят. — Шепфа, — лаконично вдруг ответил ангел Фенцио. Шепфа. Это пиздец как всё объясняет. Я шумно выдохнула. Значит, им известно, что я местный неопознанный летающий объект, который залетел на их праздник жизни совершенно случайно. — Ты не переживай, Эва. Сложности твоей адаптации заключаются именно в твоей принадлежности к другой Вселенной. С тобой всё в порядке, — Мисселина пыталась как могла меня успокоить, наверняка видя моё потухшее настроение и всё больше мрачнеющее выражение лица. — И всё же это неорганично для нашего мира, да и для любого другого, где появляется кто‑либо из другой реальности, — эти пять монеток, вставленные Фенцио, больно полоснули по сердцу. — Не нагнетай, Фенцио, ты наверняка не знаешь этого, — холодным тоном произнёс Геральд и перевёл взгляд на меня. — В ближайшее время, конфиденциально, прибудет Эрагон для встречи с тобой. «Конфиденциально» было особенно подчёркнуто в его словах. О, ма гад… Это тот самый с золотыми крыльями, весь такой красивый и бесподобный, со светлым взглядом, полным надменности, высокомерия и безразличия? У него ещё были длинные белоснежные волосы, как у меня сейчас, и тонкая косичка. «Да, косичка — пиздецки важная деталь, Эва». — Нездоровую для ситуации появившуюся ухмылку я скрыла лёгким касанием ладони к губам, делая вид, что зачесался нос. Встреча с Эрагоном меня пугала. Если верно я помнила, то вся эта крутая шайка советников обитала в Цитадели, творила очень странные дела, рулила повстанцами и… Блять, точно. Весь этот мир ожидали катастрофические события, на которые я не подписывалась, но теперь явно встряну из‑за мультивселенских аномалий, которые закинули мою душу в хер пойми какую по счёту вселенную. К горлу начала подкатывать паника. Хотелось высказаться, как всё это тупо, бредово и неестественно. Я должна была оказаться в мире душ и обрести покой, а не вот это вот всё. Но вместо релакса и отдыха от бренного мира я сейчас тут, выслушиваю двух ангелов и одного демона, которые глядят на меня реально как на НЛО, а не на что‑то естественное, что видят каждый день. Моё воображение перерисовывает им одежды, превращая в учёных. У Мисселины нож для вскрытия в руках — она готова порезать меня на опыты. Мне печально, ведь она нравится мне пока больше всех. Ещё эта троица сообщила мне о скорой встрече с дохуя важным ангелом, который со времён чтения вызывал во мне паническую атаку, граничащую с чувством восторга от холодности высшего чина. — И… — В горле пересохло, и голос звучал хрипло. — Что он будет спрашивать? — Он не будет спрашивать, он посмотрит, — с поддельным дружелюбием ответил Фенцио. Пальцы сжали деревянные подлокотники. Если Эрагон «посмотрит», как они говорят, то он увидит ту новеллу с участием каждого из присутствующих — и с каждым за границами этого кабинета. Пиздец. Это точно будет шок‑контент. Там же ещё вся эта история с Мальбонте и Апокалипсисом. Я буду как пророк‑недоучка, который выдаст сломанную базу без деталей и подробностей. От меня при жизни не было никакого толку, а теперь уж и подавно не будет. — А если я откажусь? — У тебя нет выбора. Увидев эту удовлетворённую от осознания моей безысходности улыбку на лице Фенцио, мне захотелось проехаться кулаком по его роже. Он встал со своего места, подошёл к столу и взял с него плоскую прямоугольную коробочку. — Выбор есть всегда, — упрямо заявила я. — Прости, но это ради твоего блага и блага всего мира, — Я прикрыла глаза, чтобы не видеть Мисселину: эта ангельская женщина действует на меня слишком успокаивающе. — Поэтому тебе придётся потерпеть. — А если я сбегу? — ляпнула я первое, что пришло в голову. — Ты даже летать не умеешь. Минимум — разобьёшься, максимум — отсутствует. Геральд был прав. Летать я не умею, крылья — как тяжкий груз, да и вся школа сейчас как ангельско‑демонический централ. Блять. Ладно. Будь что будет. — Можно я пойду? — Нет, — мотнул головой Геральд, и в этот самый момент Фенцио раскрыл коробочку и выудил толстыми пальцами из чёрной ямки кулон на тонкой серебряной цепочке. Передав его Геральду, я успела заметить какие‑то символы на поблескивающем кружке. — Смотри внимательно на него, — велел Геральд, сжимая цепочку и отпустив подвеску ровно перед моими глазами. — Сеанс гипноза? — перевела я взгляд на голубые глаза демона, которые были теперь достаточно близко, чтобы их рассмотреть. Геральд всегда казался мне самым крутым преподом школы ангелов и демонов, а теперь и самым эффектным — вблизи он ещё лучше, чем издалека. Красавчик, за которым точно должны бегать демонические и ангельские женщины. Если они так не делают — я оскорблена до глубины души, потому что с этого момента ратую за его счастье и богатую интимную жизнь. — Смотри и слушай. — Хорошо‑хорошо, — дернула я уголками губ, сосредотачиваясь на серебряном кружке. Самая обычная подвеска с нацарапанными символами в самом центре. Что они означали — я не знала. Геральд начал произносить какие‑то незнакомые слова, усиливая во мне тягу смотреть внимательней на символы в центре круга. Мне вдруг становилось так приятно залипать на них, что весь мир вокруг стал неважным, лишним и перестал иметь значение. Моя голова чуть склонилась к плечу — с такого ракурса символы ещё краше, даже засияли бело-золотым светом. И чем дольше я глядела на всё это, тем больше мой разум растворялся, и от этого становилось о‑о‑очень приятно: тело расслаблялось и делалось лёгким, как пёрышко. Но блаженство от сеанса закончилось быстро — я резко пришла в себя, ощущая неровное положение в кресле. Меня буквально размазало, губы были мокрыми. Похоже, у меня текли слюни. — Фу, блять, — не сдержалась я, проводя рукой по губам и ровнее усаживаясь на своём месте. Даже не хотелось смотреть на троицу преподавателей, которые довели меня до состояния овоща. Могу представить, какое забавное зрелище они только что наблюдали. Ужас, ужас, ужас. — Что ты чувствуешь? — Мисселина стояла рядом. Внезапно представилось, как она вытирает платочком мои слюны, стекающие изо рта по подбородку. Хах, действительно забавно зрелище. — Я чувствую… унижение. Ангел забавно нахмурилась, видимо, не воспринимая мои слова всерьёз. Так было в нашу первую встречу. Мисселина, как мне кажется, способна простить всех и каждого за их особенности характера и поведение. — Как ты сейчас ощущаешь свои крылья? Я прислушалась к себе и вдруг осознала: в спине больше не было той давящей тяжести, что появилась после отрастания крыльев. Словно с плеч сняли рюкзак с кирпичами — стало легко и свободно. — Можешь ими двигать? Поднявшись на ноги и отступив в сторону, я медленно развела крылья в стороны… и тут же с грохотом снесла графин с ближайшего столика. — Упс, — прижав руки к губам, я сдержала улыбку и поглядела на учителей. — Простите. Впрочем, разбитый графин — ничто по сравнению с той радостью, когда крылышки начали двигаться туда‑сюда. Мне казалось, что это сложнее, но на деле оказалось проще простого! — Что вы сделали? — Я попыталась хоть немного почистить пёрышки; ещё раньше я заметила запекшуюся кровь между ними. — Ускорили твою адаптацию, — ответил Геральд. Он выглядел довольным: снова скрестил руки на груди и смотрел на меня. — Последствия? — осторожно поинтересовалась я, опасаясь услышать ответ. — Никаких. Зато одной проблемой меньше — и минус труп ученика, размазанного по скалам, — усмехнулся Геральд. Я скорчила гримасу на его слова. — Я всегда знала, что вы желаете мне только самого лучшего. — Ты первый день в школе, а твоё поведение уже тянет на первый выговор. — Прошу прощения, — сделала я лёгкий реверанс. — Благодарю за помощь. Я могу идти? — Иди, иди, вон с наших глаз, — несколько раз махнул от меня ладонью Геральд, и я стремительно удалилась с широченной улыбкой на лице. Никаких обид, но я точно буду его самым любимым учеником в школе! Не успев сделать и двух шагов от кабинета великих и ужасных, не успев насладиться лёгкостью во всём теле, я услышала, как за мной хлопнула дверь. — Эва, идём со мной. — Куда? — Сейчас урок, — тепло улыбалась Мисселина. Я страдальчески простонала. — Я же только появилась. Разве для новичков не предусмотрена программа по привыканию к новому месту обитания? — Херню сморозила, но зато как красиво она прозвучала! Настолько, что Мисселина бросила на меня благосклонный взгляд и силой своей духовности потащила к аудитории. У меня не было сил спорить с этой женщиной — она слишком хорошая, на мой нескромный взгляд. Аудитория едва напоминала предыдущую, ту, где Фенцио плевался ядом. Место с Вики было занято Лорой. Энди тусовался с каким‑то парнем. Мне же пришлось сесть с незнакомым непризнанным. Мисселина прошла к столу и своими тонкими пальцами провела по деревянному отполированному краю поверхности, смахивая что‑то похожее на светящуюся пыль. — Донни, — представился неожиданно сосед по парте. — Эва, — бросила я, повернув к нему голову. В правом ухе поблескивало серебряное колечко, одна бровь была «модно» подбрита, голубые глаза вроде дружелюбно глядели в мои. Симпатяга, которого я вспомнила спустя минуту или две, пока тупо пялилась на него. Что именно он делал в самой новелле — не помню, как всегда и как обычно. Вроде охранял что‑то дофига важное. — Ты так внимательно на меня смотришь, словно мы были знакомы в прошлой жизни, — усмехнулся парень. — Может, и были, — пожала я плечами, отворачиваясь. Конечно же, не были. Но лучше сказать это, чем рассказывать, откуда на самом деле я его знала. — Это урок истории, — шепнул Донни. — А это Мисселина, — шепнула я в ответ, передразнивая его. — Это парта, — негромко постучал парень по поверхности стола. — Вот перо, — взяла я средство для письма, парящее над чернильницей. — Эва, Донни, — привлекла наше внимание Мисселина. Мы и без лишних слов поняли её, особенно когда ангельские светлые брови слегка придвинулись к переносице. Хмурая Мисселина — к неудаче. — Дурень, — негромко зашипела я на Донни, когда ангельская женщина начала рассказывать об исторических событиях дофига летней давности. — Не мешай слушать. — Мне показалось, что ты из тех непризнанных, кто спокойно не сидит на месте. — Как быстро обо мне сделали выводы мои новые одноклассники, — проворчала я. — Одно дело — уроки Фенцио, другое дело — уроки Мисселины. Да она самое светлое пятно в этой моей новой жизни. — Это ты ещё не была на уроках Геральда, — Донни откинулся на спинку скамьи и начал терзать свою перо‑ручку пальцами с видом важного бюрократа. — Там меня выгонят сразу, как только я появлюсь, — из меня вырвался негромкий смешок, оставаясь отпечатком в виде улыбки на лице моего нового соседа. — Всё, молчи. Мисселина рассказывала о Шепфа, сотворившем весь этот мир. Он — причина всего сущего, законов бытия, популярного баланса или равновесия света и тьмы, о котором рассказывал Фенцио. Будучи не слишком набожной, я с трудом могла позволить себе сравнивать местного бога и бога из своей прежней вселенной. В пору чтения новеллы я вообще об этом не задумывалась и решила не задумываться впредь. Я лишь на искренних хиппи‑щах заявляла: «Бог — это любовь, любовь — это бог». Потом, правда, хихикала как ненормальная, отказываясь от своего заявления. На деле же умалчивала о выводе, который сделала за свою короткую жизнь: то, что для одного хорошо — для другого плохо; то, что для одного плохо — для другого хорошо. Свобода воли и выбора позволяли каждому живому существу лепить себя самостоятельно и идти по жизни своим путём, без всяких судеб и предопределения. Свобода, которая заканчивалась у границ морального и физического здоровья другого человека. Я всегда чётко понимала это и продвигала в массы. Но, увы, мой мир был полным говном. Всегда находились те, кто измучивал других, лишал жизни, насиловал морально и физически, плевав на всех вокруг. — Эва, вставай, — легонько толкнул меня Донни в плечо. — М? — резко повернула голову к нему, не понимая, в чём дело. — Мисселина сейчас будет нам проводить очередную экскурсию. — А, поняла, — кивнула я. Стайкой толпящихся крылатых неучей мы направились за самой учёной ангельской женщиной на свете. Мисселина остановилась у фрески в другом помещении. Фреска выглядела шедевром мирового искусства, и я не могла перестать глазеть на идеальные формы людей, сочетания цветов, выведенные линии и общую композицию. Кто‑то долго и упорно вырисовывал всё это, передавая мотивы минувших лет. — Красиво, правда? — подошла Вики вместе с Лорой. — Охуенно красиво. Уокер мягко прижала два пальца к моему подбородку и помогла собрать челюсть — а то я так бы и стояла с открытым ртом. — Благодарю, — пробубнила я. — Смотрю уже во второй раз и не могу насмотреться. — Понимаю. Мисселина опять завела шарманку о гармонии, ради поддержания которой будут работать все ангелы и демоны, которые выпустятся из школы, если не найдут себе другое занятие. Мы — покровители смертных. — Ангельская женщина с таким восторгом говорит о создании школы и о её роли во всей истории мира, что я аж наполняюсь силой созидания, — я провела руками от головы до талии и отвела их в стороны, изображая благоговейное отношение к идее всемирной гармонии. Не хватало только волшебного и золотого сияния с потолка. Вики сдержала смешок, а вот Лора вдруг поразила до глубины души: — Не кощунствуй, Эва. — Я не кощунствую, — прижав ладонь к груди, я оскорблённо поглядела на непризнанную. — Как ты могла только это подумать? О, создатель, эта бессмертная меня не уважает, — с тихим хихиканьем я плавно удалилась за крылья Вики. — Дошутишься когда‑нибудь, — фыркнула Лора, не вызывая у меня абсолютно никакого чувства стыда. «Ах, уже дошутилась, раз попала именно в вашу Вселенную», — усмехнувшись, я вышла из‑за спины Уокер. Другие ученики тоже не проявляли абсолютного послушания, перешёптываясь друг с другом. Я же вдруг поняла: если Вики здесь не первый день, то она в курсе про свою матушку и её влияние уровня серафим. Но со мной делиться, мисс Уокер, похоже, пока не планировала. А хотелось бы. Не каждый день стоишь лицом к лицу с главной героиней очень популярной визуальной новеллы. — Урок окончен. Желаю вам приятного вечера, — объявила Мисселина и упорхнула от нас всех. — Пойдёте ужинать? — выросли перед нами Донни вместе с Энди. Я прищурилась, не совсем въезжая в их вопрос: — У вас столовая что ли есть? — А ты думаешь, что мы питаемся силой молитвы? — ухмыльнулся Энди. — Блять, да, точно, я так и думала. А ещё я ни хрена не помнила об этом мире и его устройстве, поэтому буду удивляться и задавать самые тупые вопросы на свете! Школа ожила, когда наконец‑то учебный день закончился. Коридоры наполнились непризнанными, ангелами и демонами, главный зал шумел, а вот столовая полнилась народом — все хотели есть. — Что сегодня в меню? — поинтересовался Донни у Энди, наконец‑то перестав возмущаться весь путь до столовой из‑за того, что я обозвала его дурнем на уроке Мисселины. — Карбонара. — Карбонара? — удивилась я. — Вы что, едите земную пищу? — Скорее, смертные едят нашу пищу, — самодовольно хмыкнул Донни. — Блюда и рецепты смертным нашептывали ангелы и демоны, — любезно пояснила Вики. — Вот так номер, — поразилась я. — Тогда понятно, откуда появилось похмелье. Это так жестоко! — У тебя же были проблемы с сердцем, и ты пила? — Энди был поражён наповал. — Нет же, — терпеливо потерла я переносицу. — Я не курила, не пила, жить хотелось больше. А вот мои друзья страдали и тем, и другим. Но хуже всего им было во времена похмелья, бедняжки, — под конец я наигранно всхлипнула. — Судя по всему, здоровый образ жизни не спасает от гибели. — Ничуть, Донни, так что не нашептывай людям на заданиях о прелестях здорового образа жизни. Всё очень индивидуально. — Он был ещё той повесой и алкоголиком, — Энди толкнул друга плечом. — Не был я никаким алкоголиком, но гулять и тусоваться — любил. На лице непризнанного промелькнула улыбка — след от прошлой жизни, который испарился почти сразу же. Да‑да, непризнанные должны забыть, навсегда и навечно, о том, что было до обретения крыльев. Мы заняли столик, который пустовал в самом углу зала. Меня, на пару с Вики, оставили вести наблюдение и охранять святое место от посягательств новоприбывших учеников в столовую. Столовая находилась в другом крыле школы на первом этаже. Отсюда можно было выйти во двор с лабиринтом — если я правильно нарисовала карту местности в своей голове. Как и везде, здесь были сводчатые потолки с витражными вставками и большие арочные окна. За ними виднелось сумеречное небо, богато наполненное облаками, которое с каждой минутой становилось всё глубже, темнее и насыщеннее. Пространство освещали броские люстры со свечами, переливающиеся золотым блеском. Мы молчали с Вики. Она думала о чём‑то своём, а я крутила головой, периодически замирая и рассматривая всё, что попадалось мне на глаза. Роскошь райской части школы очевидна. До появления здесь я довольствовалась творческим хаосом своей квартирки, где даже не было обоев, а была обычная декоративная штукатурка, которую я щедро одарила рисунками, граффити, плакатами и всякой популярной символикой. Если люди созданы по подобию ангелов и демонов, то неудивительно, что столовская суета так сильно напоминала суету земную. В какой‑то момент я остановила свой взгляд на компании демонов, среди которых была Мими. — Что думаешь насчёт нашей перепалки с Ости во дворе? — Ты наживаешь себе врагов, — сразу и честно ответила Вики. — М‑м, да. Есть такое. Когда я была смертной, то у меня часто были проблемы со многими людьми в школе и в университете. — Почему у тебя были проблемы? — Кажется, Вики действительно было интересно. — Если кратко — не умею держать язык за зубами. Если подробно — не хотелось молчать и скрывать свои чувства, зная, что, возможно, это последняя минута моей жизни. — Тебе пришлось нелегко. Я замотала головой. — Ну уж нет. Не согласна. Я жила настоящим, не думая о будущем. Наслаждалась — даже в самые непростые периоды своей жизни. Эмоции, чувства — всем этим я жила, даже несмотря на то, что они могли оказаться негативными. Это всё, что у меня было. Хотя я думала, что после смерти не останется и их — я стану душой, которая отыщет свой покой. Но, — я развела руками, — я здесь, я сейчас, всё, что было моим, осталось. И, похоже, не светит мне заслуженный покой. — Учитывая твою тягу к беспокойному времяпрепровождению даже на уроках, ты немного лукавишь по поводу желанного покоя, — голос Вики был весёлым. — А‑ай, а ты очень проницательная, — помахала я пальцем, веселясь не меньше её. — Раз мне дан второй шанс, не омрачённый никакими заболеваниями, то можно… как бы… быть собой, — закрыв глаза, я выдохнула. — Всё, хватит философии, рассуждений или чего‑то там. Наши поклонники уже несут подношения! Мой комментарий по поводу подношений возымел успех, оставляя подошедших в неведении о причинах нашего с Вики хихиканья. — Офигеть, и вправду карбонара, — рассматривала я блюдо, не совсем изящно положенное на изящную тарелку. — Всем приятного аппетита. — Ты точно с луны свалилась, — я одарила Донни испепеляющим взглядом за столь неуместный комментарий. Он на это только ухмыльнулся. Вся эта банда непризнанных просто не в курсе, что такие моменты были за гранью того, что предлагала визуальная новелла. Не было там столовых приборов, блюд, столовой, всех этих архитектурных изысков, которые я сейчас наблюдала своими глазами. Не было ни запахов, ни шума вечернего ветра, проникающего через арочные окна, распахнутые настежь. Я могла только представлять — да и только. А теперь всё это, увиденное моими глазами, поражало и будет поражать ещё какое‑то время. — Какой‑то вкус странный. — Что не так? — прожевав, спросила я у Энди. — На прошлой неделе было вкуснее. — А мне кажется, что вкус бесподобный! — растянула я губы, довольно наматывая карбонару на вилку. — Поначалу любая еда кажется чем‑то божественным, потом это пройдёт. — Не порть мне наслаждение, мальчишка. При жизни я была чёрной дырой, которая всасывала в себя любую пищу. — Даже невкусную? — удивлённо поднял Энди брови. — Ну конечно же нет, боже… — фыркнула я и сразу же подавилась. Сливочный вкус отчётливо почувствовался в носу. Вики поспешила постучать между лопаток, но это слабо помогло. — Меньше надо болтать за едой, — ухмылку на лице Донни хотелось смыть водичкой из разрисованного позолотой бокала. — В… Вот… Д… Дурень! Откашлявшись, я почувствовала себя помидором — лицо горело от давления. — Блять, Энди! Ешь и не задавай мне никаких вопросов! — Ладно, ладно, — посмеиваясь, сдался парень, подняв перед собой свободную ладонь. Молчание продлилось недолго. — Тут так принято? — съев половину порции, я обвела взглядом столы. — Ангелы сидят с ангелами, демоны сидят с демонами, непризнанные сидят с непризнанными? — Попробуй сесть к кому‑то из них — и сразу же появится Фенцио. У него чуйка на нарушение правил, — ответил Энди. — Правда? — удивилась я. — Прям так сразу явится? — Ага, проверено. — Ты гонишь, — не поверила я. — Сама проверь, — проявил Энди равнодушие, тем самым вызывая во мне жажду действий. — Ща проверим. — Эва, не надо! — попыталась остановить меня Вики, но как‑то слабо. Я прошла к столу, где сидела Мими с демонами, и плюхнулась на свободный стул рядом, всем видом выражая безразличие ко всем остальным и сосредотачивая взгляд на своей соседке. — Приятного аппетита, — пожелала я, облокотившись на стол и подперев голову кулаком. Я улыбалась — искренне и честно. Мими была симпатична мне, поэтому и стала идеальной причиной проверки теории о появлении Фенцио в случае сближения не сближаемых существ. Хотя общаться никто не запрещал. — Что ты творишь? — я не успела ответить Мими, как с противоположной стороны послышался уже знакомый женский голос. — И тебе приятного аппетита, раз уж на то пошло, — бросила я Ости между делом, снова всё внимание возвращая к Мими. — Ты играешь с огнём, — расплылась соседка‑демоница в соблазнительной улыбке, — мне нравится. — Избавь нас от своей компании, желательно — навсегда, — я внимательно взглянула на Ости, чей тон снова напомнил о нашей разнице в положении. — Расслабься, у меня важное дело. — Какое дело может быть у Непризнанной среди демонов? — Такое, — лаконично ответила я. — И, кстати, у Непризнанной есть имя — Эва Вейл. — Мне насрать, — прошипела Ости, расстраивая меня своей несдержанностью. — Ты раздражаешь, выскочка. — Ты слишком красива, чтобы с твоих очаровательных уст падали такие грязные слова, — обаятельно и сладко, но в моих словах был замешан яд. — Ости, может уже хватит? — вступилась Мими, заметно раздражившись. — Она не делает ничего плохого. Даже наоборот, она доказывает, что ей место среди нас, — самодовольно заключила демоница, видимо намекая на моё будущее присоединение к демонам. Но я вообще‑то даже не задумывалась об этом. — Да‑да, «она не делает ничего плохого», — закатила зелёные глаза обладательница пышных форм, прежде чем продолжить: — Пока не сделала. Но мы все прекрасно знаем, как такие «невинные» любят заканчивать. — Ости, — прошипела Мими, и её глаза загорелись алым огнём. Но Ости было абсолютно пофиг — она перевела взгляд на меня. — Знаешь, что общего у фейерверка и такой выскочки, как ты? Красиво, громко, а потом — пепел и головная боль, — Ости звучала надменно, колко и поразительно складно. Продолжая подпирать голову рукой, я устало вздохнула. Перевела взгляд на других демонов, среди которых был Люцифер, и ещё раз устало вздохнула. — М‑м, да. Ты права, — я сменила руку, подпирающую голову. — Так голова у тебя теперь болит или нет? — буднично спросила я. — Фейерверк был громким. — Вейл! — раздался крик на всю столовую. Я резко вскочила со своего места. Отовсюду полетели смешки. — Ты решила нарушить правила в первый же день? — Фенцио торопливо двигался в мою сторону. Бросив взгляд в сторону Энди, я одними губами передала ему сообщение: «Охуеть, и вправду пришёл!». — Объяснись! — велел ангел, остановившись в двух шагах от меня. Взглядом он обвёл всех демонов, сидящих за столиком, заметно скривив лицо от главного секс‑символа школы. — Я просто пожелала приятного аппетита, — спокойно сказала я. — Вот и всё. Мы просто общались. — Ты, Непризнанная, должна держаться подальше от ангелов и демонов! Интересно, психоз Фенцио как‑то связан с фактом знания о моём инопланетном происхождении? Может, он опасается, что моя близость к кому‑либо может оказать тому вред? — Да поняла я, поняла, уже ухожу. Но прежде чем уйти, я подмигнула Ости, которая передёрнула плечами и закрыла глаза, не желая впредь меня никогда больше видеть. Под пристальным взглядом Фенцио я уселась к моим новоявленным друзьям. — Не школа, а тюряга какая‑то, — проворчала я. — Что ты сказала? — прогромыхал ангел позади меня. — Какая прекрасная школа, какие славные здесь бессмертные, люблю, ценю и уважаю. Фенцио развернулся на каблуках своих туфель и убрался восвояси. Мой недружелюбный тон совсем не показался ему неискренним — или он сделал вид, что с него достаточно моей компании. — Это было мощно, — торжествующе похлопал меня Донни по плечу. — Тебе влетит, ты же понимаешь это? — М‑м, да, — глянув на Энди, кивнула я. — Почему ты так себя ведёшь? — ожила Лори, сидящая на противоположной стороне прямоугольного стола. Я устало откинулась на спинку стула. Нисколько не хотелось перед кем‑либо оправдываться за своё поведение. — Не знаю, привычка из мира смертных, — просто пожала плечами. — Это неуважительно и грубо, — назидательно продолжала девушка. — Я знаю, — огрызнулась я, не скрывая раздражения. — Но всё равно продолжаешь это делать. — Лори, ты что, моя мамочка? — агрессия в моём лице была настолько очевидна, что лишь глупец не понял бы: нужно остановиться прямо сейчас. Лора, похоже, относилась к глупцам. И это меня жутко злило — как и попытка учить меня жизни. В такие моменты всё внутри груди превращается в холодный и бесчувственный кусок камня, который тяжелеет с каждой секундой споров и ругани. — Нет, — мотнула она головой, — мне жалко Фенцио. Ты его унизила своим поведением, поставила под сомнение его преподавательский авторитет, хотя всё, что он делает, — следит за правилами. — Так ступай и извинись перед ним за меня. — Эва, ты перегибаешь, — Энди влетел в наш напряжённый диалог, изменившись в лице и уже не напоминая того самого добряка. — Ты новенькая и сразу проявляешь себя с такой стороны. — Какой «такой»? — Ты несдержанна, грубая, устраиваешь непонятные игры. Да, иногда это смешно, но это смешно будет не всегда. Например, как это было сейчас. Как бы я ни испепеляла Лору и Энди взглядом, их слова были мне ясны и понятны. Вот те самые «непростые периоды моей жизни», о которых я рассказывала Вики. Моменты, когда я словно таран пробивала дно. То ли ради внимания, то ли ради доказательства: несмотря на свою обречённость мало жить, я живу, слышите, я живу и дышу полной грудью — всем назло. Я не чувствовала меры, не боялась последствий. Всё равно мне оставалось мало жить — так что плевать! Мне, подобно наркоману, остро требовались все чувства и эмоции, на которые был способен человек. Я боялась, что в какой‑то момент не смогу поймать уже знакомые переживания. — Ладно, — закрыв глаза, спустя минуту напряжённой тишины произнесла я. Мне всегда было сложно сознаваться в своём фиаско, принимать чужое мнение, учитывать чувства других людей. В такие моменты мой внутренний эгоцентрик бесновал в груди так, что аж дыхание сбивалось. Он яростно отрицал всё и вся, почти всю мою жизнь размножаясь почкованием и пуская корни. Эгоистичная гордая сука. Неудивительно, что у меня было такое малое количество друзей. Даже при жизни, зная о раннем приходе смерти, я не стремилась стать лучше. Хотя… Возможно, чуть‑чуть стремилась и становилась — раз у меня были близкие и дорогие мне люди, которые помогали не оскотиниться в край. Но раз мне дали второй шанс — нужно… меняться. Я не умру через минуту, через час, не завтра и не послезавтра. Возможно, меня ждёт длинная — ну очень длинная — жизнь, несмотря на безбожно драматичный сюжет этой визуальной новеллы. И всё же… Жить как раньше уже не получится. Никто не будет делать мне поблажки из‑за моего больного сердца. В этом мире я абсолютно здоровая и бессмертная — если верить канону. — Я правда была неправа, — наконец‑то призналась я, оглядев всех сидящих за столом. — Довольны? — не подумав, ляпнула я под конец, испортив свой идеально сделанный шажочек на пути к изменениям. — Главное, чтобы ты была довольна, — уголки губ Донни рванули вверх. Этому типу, похоже, по кайфу лицезреть мою очевидную придурь. «Дурень». — Это будет сложный учебный год, — сдержавшись от каких‑либо комментариев, тяжело выдохнула я. Страшное напряжение в груди почти растворилось, уступая лёгкости и расслабленности. Переступать через себя и признаваться в своём отвратительном поведении — это непросто. — И не последний, — заговорщическим тоном добавил Энди каплю страданий в мой океан страданий. «А может, и последний. Не помню, когда именно, но всё пойдёт по пизде, и нам всем будет не до учёбы», — вновь вспомнила я о сюжете, прогресс которого мне был пока неизвестен. Хотя что я могу сделать с такой забывчивой башкой? «Плыви по течению, Эва Вейл, плыви по течению!» — насмешливо подсказал мой гениальный мозг, и его авторитет помог мне окончательно расслабиться. Буду плыть по течению и импровизировать — иногда буду бросаться на берег и задыхаться от своей тупости, иногда буду стремиться вперёд или наслаждаться штилем. Вроде недурной и весёлый план, который поднял мне настроение. Мы разошлись по своим комнатам. Меня же ожидало знакомство с женской купальней, чуткое руководство Мими в вопросах мытья крыльев и процедуры прямиком из демонического царства. — Пахнет… человечиной? — не разобрала я запах, снова поднося горлышко пузатого флакона к носу. — Сама ты пахнешь человечиной, — отобрала Мими средство для чего‑то там, не забывая одарить меня гневным взглядом. — Даже не поспорю, — ухмыльнулась я. — Раздевайся, — велела она. — Что… так сразу? — Ты будешь мыться или только наблюдать за остальными? — Третий вариант есть? — Нет, — раздражённо ответила Мими. — Ладно. Я быстро стащила с себя все шмотки, не забывая поругаться на свои крылья. Но с учётом появившегося «ощущения» крыльев за спиной я теперь могла хотя бы самостоятельно — не без труда — раздеваться и одеваться. Так странно было стоять без одежды, но с крыльями. Они, похоже, теперь и в горести, и в радости; осталось только начать с ними разговаривать, чтобы небесная дурка забрала меня как можно скорее. — Привыкнешь, и довольно скоро, — некоторое время понаблюдав, Вики озвучила результаты слежения за мной. — За какой срок привыкла ты? — Три дня. — Три дня… Что могло случиться за это время? Про свою мать она точно в курсе, а дальше? Я прижала указательный и средний пальцы к вискам, прикинув, что раз это срабатывало в кинофильмах и сериалах, то сработает и тут — раз уж это другая вселенная. Логика так себе, но попробовать стоило. Напрягшись, я начала представлять те времена, когда валялась на кровати, залипала в смартфон и читала, читала и читала. Судя по всему — не внимательно, раз пришлось прибегнуть к подобной глупости. «Помню осень, открытое окно, ветер, холод», — мельчайшие детали вспоминались безупречно, вплоть до количества белых звёздочек на сером пледе. А то, что я читала, припоминалось обрывками — и всё из совершенно разных временных отрезков истории. Да я даже не помнила, в чём заключался этот блядский секрет небес! — Что ты делаешь? — с улыбкой глядела на меня Вики. — Ничего, — выдохнула я, опуская руки. — Я потеряла свои экстрасенсорные способности. — Так это правда или шутка? Я пожала плечами. — Да, нет, может быть, — хихикнула я, взяла полотенце со стойки, обернула себя и вышла с Уокер в общую купальню. Ванн было несколько, и все они были с высоким бортиком и ступеньками. Мне они показались похожими на маленькие квадратные бассейны, которые можно было купить в любом интернет‑магазине на Земле. Свечи на стенах слабо освещали серое пространство, погружая всё в полумрак. У кого‑то из присутствующих над головой плавал шарик энергии, восхитивший меня своей красотой. Он мягко светил голубым светом, постоянно рассыпая во все стороны поблескивающие частицы. — Я тоже так смогу? — с детским восторгом спросила я у подошедшей Мими, которая, в отличие от нас, была абсолютно голой. — Сможешь, если силёнок хватит, — открыто ужалила меня демоница, но совсем не больно. — Хватит, — самоуверенно заявила я, смело окидывая взглядом женскую фигуру. Я понятия не имела насчёт сил — да и будут ли они у меня вообще? — но точно знала, что Мими бесподобна внешне, а по новелле ещё и бесподобна душой. Глядеть на неё приносило удовольствие, будоражащее посильнее, чем когда она была 2D‑девушкой из экранной реальности. — Нравится? — вернула меня Мими в скорбную реальность, поставив на паузу любование её телом. — Нравится. Она таинственно улыбнулась, провела языком по губам, вызывая во мне трепетное чувство. И совсем не в груди, нет. — Итак, — тормознула я попытку соблазнения себя, прокашлявшись. — Учи, как выжить в суровом банном мире ангелов и демонов. Мы устроились на широком каменном бортике у одной из ванн. Всё как у людей — не считая крыльев и магии. Мими нарочно заставляла меня испытывать величайшее чувство стыда, объясняя предназначение того самого волшебного зелья, пахнущего человечиной. Оказывается, бытовуха в мире ангелов и демонов — дело обыденное, как и у людей. — Ты всё поняла? — Только не заставляй меня повторять это вслух, — прикрыла я ладонью глаза. Слухи о моём тупизме точно расползутся за стены женской купальни. Количество вопросов, которые я задавала, наверняка должно было убедить Мими в неоднозначности моих интеллектуальных способностей. Глаза демоницы блеснули красным, губы изогнулись в пугающей улыбке. Но даже так она выглядела бесподобно. — Ладно, — резко приняла Мими свой обычный приятный вид. — Не буду мучить тебя в твой первый день. Давай сюда ногу. Я повиновалась и тонкие женские пальцы обхватили лодыжку — прикосновение вызвало россыпь легких мурашек по коже. — Я тебе покажу, как это работает, а там уже сама. Только три капли масла. — У нас ангельско‑демоническое спа, — усмехнулась я, наблюдая за действиями Мими. — Ты погоди, сейчас она покажет, как разнятся земные и небесные спа. Только когда Мими прикоснулась к коже, я поняла слова Вики. Под женской ладошкой разверзся ад, жидким пламенем просачиваясь под кожу и доставая до самых костей. — Блять, что это? Горит! Пылает! — Больше синонимов в голове не оказалось, оставалось лишь молча сдерживаться, чтобы не взвыть раненым волком. Теперь понятно, почему девушка не стала мучить меня проверкой знаний — меня ждали муки посерьёзнее. — Как говорят смертные? «Красота требует жертв», — Улыбка на лице Мими доказывала, что она испытывает наслаждение от моих страданий — истинная демоница! — Вики, подержи её. — А… Э… Что? Нет! — Бунт погас сразу же, как только Уокер сжала мои голые плечи. Мими продолжила и провела рукой от лодыжки до колена с видом полного безразличия к моим мучениям. — У тебя ужасно низкий болевой порог, — После таких слов обычно хмурятся, но девушка была явно не из таких. Через несколько секунд она убрала руку и отпустила мою ногу. Как ни странно, боль проходила быстро, и вместо ощущения плавящихся кожи, мышц и костей появилась приятная прохлада. — Ну как? — поинтересовалась Вики, тоже перестав удерживать меня. — Кошмар. В следующий раз — предупреждайте. — Следующего раза не будет, — Мими протянула мне флакон с адским маслом. — Успехов, Непризнанная. — Не могу избавиться от ощущения, что наши отношения развиваются слишком быстро, — с хмурым видом я забрала пузатую стекляшку с такой аккуратностью, будто внутри была ядерная бомба. — Надо бы обидеться на твою пытку, но у меня не получается. Мими пожала плечами, пока я собиралась с духом самостоятельно причинять себе боль. — Ты мне нравишься, как и Вики. Самое лучшее — моим девочкам! — Она рассмеялась с заразительной лёгкостью. «Я ещё со времён чтения поняла, как легко ты привязываешься, особенно к тем, кто прежде был обычным человеком», — наблюдая за демоницей, я ненароком посчитала её отношение к себе очередной маной небесной. Видимо, так работает аура «попаданки». На деле же — хуй знает, но мне нравилось, как складывались мои отношения с окружающими, в особенности с этими двумя. «Похоже, я превращаюсь в оптимиста», — эта глупая, бог знает откуда взявшаяся мысль меня напугала. Ведь я — тот, кто постоянно готовится к худшему. Впрочем, то самое «худшее» настигнет меня очень скоро: Эрагон прибудет по мою душу, чтобы изучить от начала и до конца. Лучше пока наслаждаться моментом. Небесное спа завершилось моими громкими радостными криками, которыми я щедро наполняла окутанное паром пространство. Почти все ученицы разбежались — наверняка их распугали ну очень громкие жалобы на присутствие боли у бессмертных и сквернословие уровня выше Шепфы. И лучше так, чем факт вычёркивания имени «Эва Вейл» из френд‑листа Мими Мамоновны только потому, что я не стерпела боль и унижения от первой и единственной процедуры в своей новой жизни. Втроём мы погрузились в горячую воду, скрываясь в ней по самый подбородок. Размазало от удовольствия буквально всех — даже несколько незнакомых мне девиц, которые оказались смелыми пташками, раз выдержали психологическое давление, оказанное моими криками. — Я останусь здесь жить, — закрыв глаза и устроившись поудобнее, протянула я смакующим от удовольствия голосом. Всегда любила горячую воду, осознавая себя до погружения глыбой льда, а после, тая, желая раствориться и пропасть. — Уже представила, как за тобой явится кто‑нибудь из учителей, — Мими балдела, как и мы с Вики, закрыв глаза. — Мисселина поймёт. — Не‑а. Голая и полумёртвая от распаривания ученица — слишком травмирующее для неё зрелище. За тобой явится сам Геральд, подымет на руки своими крепкими руками и… — И сразу же, Эва Вейл, самостоятельно исключит себя из школы прыжком вниз, не пережив чувства позора и стыда, — окончание истории монотонным голосом вызвало смех нашей бравой троицы. Чуть позже я впервые ощутила, что означает «девочки — такие девочки», когда мы заговорили о местных аналогах средств по уходу. Их готовили всякие зельевары, травники, алхимики, аптекари — и другие представители этого мира, меняя лишь название, но оставаясь мастерами своей области. Пора свыкаться с мыслью, что за границами школы ангелов и демонов есть другие локации, где живут бессмертные. Вселенная не заканчивалась там, где находилась я. Пережитый опыт — доказательство, что кроме моей и этой вселенной есть ещё и другие. Укутанные в мягкие халаты, любезно предоставленные школьной администрацией в раздевалке женской купальни, мы вернулись в комнату чистыми, как безгрешная Мисселина. Почти: ведь вода не смывает грехи. Хотя не удивлюсь, если в этом мире есть святая водичка, которая справится и с этим недугом. Я сразу же рухнула на кровать, посчитав, что переодеваться в несуществующую сорочку — моветон. Тело так расслабилось, что сопротивлялось любому намёку и мысли о предстоящей возможности подвигаться или встать. — Эва, поднимай свою аппетитную задницу и разбирай вещи, — велела Мими, и послышался глухой удар по деревянной поверхности. Я простонала в покрывало, не понимая, о каких вещах идёт речь, и уловила аромат… весны. Моё любимое время года. Неожиданно. Свежий аромат травы, марево ранних цветов и запах сырой земли. Сладковато‑терпкий шлейф, вызывающий ощущение лёгкости и уверенности: с этого дня точно всё изменится, с этого дня я точно всё смогу и со всем справлюсь. Весна всегда так на меня влияла — вдохновляла, оживляла и укрепляла. Будто вместе с первыми порывами тёплого ветра просыпалась не только природа, но и я, стремясь разрастись во всём величии. Я вздохнула, не давая одухотворённому чувству взять верх. Потому что стало слишком грустно от этих воспоминаний и внезапного осознания: я больше никогда не увижу свой мир, не вздохну его запахи, вызывающие стойкие ассоциации с важными периодами моей жизни, не услышу шум, голоса, музыку, которая принадлежит именно моей вселенной. Больше не будет прогулок в любимые места, где всё привычно, комфортно и все тебя знают. Никогда моя нога не ступит на крышу самого высокого здания в родном городе, откуда открывается бесподобный вид на кучевые облака, звёздное небо, холмистые окрестности и густой лес, который местные окрестили «мрачным». Прощайте, любимые пейзажи, домики в разных архитектурных стилях и бесшумные мистические ночи богом забытого места. Мелоди уже не узнает — в миллионный раз, — что она дура, раз влюбилась в очередного мажора, которому на неё наплевать. В конце пламенной тирады не будет крепко обнята ради поддержки и доказательства: она моя лучшая подруга, и больше всего на свете я хочу, чтобы она была счастлива. Желательно с нашим общим лучшим другом — Стефаном, который только и делал, что заботился о нас, двух тупицах с манией приключений, и бил морду тем, кто называл меня сукой, а её — шлюхой. Я помнила, какой он сильный, храбрый, по‑настоящему искренний и душевный — до щемящего от восторга чувства в груди. Стефан любил Мелоди, уже втрескавшись по уши с нашего первого дня знакомства в начальных классах. Детская любовь переросла во взрослую — удивительная магия абсолютно не магического мира. Наша троица была неразлучна, несмотря на мой диагноз. Каждый из нас якобы был готов к моему внезапному уходу. Но правда в том, что к смерти любимого человека невозможно подготовиться. Мне жаль, что Мелоди и Стефан теперь будут жить без меня. Они — лучшее, что у меня было. — Эва? — мягкое прикосновение пальцев к плечу привело меня в чувства. Я резко вскочила с кровати и едва удержалась на ногах от кратковременной потери ориентации в пространстве. Развернувшись лицом к окну, я попыталась скрыть от соседок своё состояние. Меньше всего хотелось озадачивать кого‑либо своим неожиданно начавшимся душевным кризисом. Переносицу стягивало от давления, в глазах собиралась влага: если не сдержусь — разрыдаюсь. «У меня больше ничего не осталось. Я даже не могу подсмотреть за своими друзьями, как это могут сделать те, кто родился в этом мире! Я одна. Я, блять, одна в этой ёбаной и чужой вселенной!» — отчаяние сдавило виски с такой силой, что перед глазами засверкали несуществующие на самом деле искры. Я часто дышала, но каждый вздох был будто издёвкой надо мной — напоминал о моей новой жизни. Новая жизнь, которая мне абсолютно не нужна. Я нуждалась в забвении, ведь так должно быть после смерти, ведь так правильно! Отчаяние разрывало изнутри, перемешиваясь с глубоким чувством одиночества и невыносимой тоски по дому. «Всего этого не должно было случиться, не должно!» — беззвучный крик вырвался изо рта, но в голове он прозвучал истошным воплем. Стало только хуже. Я схватилась за голову, посчитав, что это убережёт меня от расширяющегося чувства горя и спасёт от всего мира. Реальность беспощадно упала на голову и поглотила меня, пытаясь разрушить то, что осталось. Глупо было верить и говорить, что всё хорошо, что всё нормально. Нет. Ничего не нормально. Я лгала самой себе, умело заталкивая очевидное в самую глубину. Занималась самообманом ещё при жизни, когда делала вид, что смирилась со своей участью. Не смирилась. Я яростно желала жить. — Эва, посмотри на меня. Перед моими глазами было светлое лицо, которое я не сразу узнала, теряясь в урагане разрушительных чувств. Мисселина. — Ты можешь справиться с этим. Только ты можешь с этим справиться. Но как справиться с трещинами, которые так быстро расползаются по моей душе в этот самый момент? Я практически не ощущала даже своего тела, чувствуя себя истязаемой режущим вихрем из неконтролируемых чувств. Я была на грани раствориться в этом психозе, теряясь навсегда. Но я почувствовала, как женские руки сжали мои ладони. Это простое на первый взгляд действие стало якорем, за который я старалась зацепиться, чтоб вернуть контроль над собой. — Постарайся вспомнить, как ты умерла. Постарайся, милая. Это поможет тебе. Я с тобой. Пробраться к этому воспоминанию было необычайно сложно: каждый раз перед глазами всплывали сцены из жизни, когда я чувствовала себя счастливой. И эти счастливые сцены сменялись под громкое и болезненное: «Этого больше никогда не будет». В такие моменты сердце снова сжималось, ожидая болезненного удара, — и это происходило. — Не могу… — голос хриплый и дрожащий, словно звучал со стороны и не принадлежал мне. — Можешь. Только ты можешь справиться со своей адаптацией. Мисселина в третий раз делает акцент на словах, повышая громкость своего голоса. Часть сознания, не зацикленная на повторениях видений из прошлого и моментальном их перечёркивании, напомнила о связанных с этими словами воспоминаниях: «— Ты умерла, — любезно сообщил мне Геральд. — Хотя бы это не вызовет у тебя приступа сквернословия? — Я и так поняла, что я умерла, — нахмурившись, бросила я». Геральд знал о моей смерти — что является нормой для их мира, особенно после прыжка в пропасть и обретения крыльев в процессе полёта. Норма для них, но далеко не норма для меня. Я подтвердила, что в курсе о своей смерти. Но так ли это на самом деле? «— Не бойся, милая, мы хотим тебе помочь, — немедленно начала Мисселина. — Судя по всему, у тебя проблемы с адаптацией. — И что теперь делать? — Мы знаем, что ты из другой реальности, Эва. Классический нервоз отпустил меня, уступая нервозу мультивселенного масштаба. Как? Когда? Откуда? Даже я не до конца верила во всё, что происходит, отдалённой частью мозга веруя в факт скорого окончания осознанного сна. Но теперь эти трое включаются в моё бредовое видение, полагая, что тем самым сделают только лучше. Я шокированно таращилась на Мисселину, которая со своей фирменной улыбкой не сводила с меня глаз. — И это не должно тебя пугать. Нет. Такого не бывает. Только во снах, в рассказах, в сериалах или фильмах про всякие мультивселенные, между которыми главные герои путешествуют пиздострадательным образом. Я же — попаданка. Блестящая бусинка, упавшая в сюжетный стог сена, вокруг которой теперь будет крутиться весь мир — только бы бусинка выбралась через боль, любовь и саморефлексию на самый пик и воссияла в своей охуенности. Мяу, сука. Сладко, приторно, противно. Что ж, пора создавать гаремник, раз уж на то пошло. Скрестив руки на груди, я оглядела преподавателей с видом полного разочарования. — Это меня не пугает. Меня это раздражает и сводит, сука, с ума! — Но позвольте спросить: а вам откуда известно про другие реальности? И про то, что я — из одной из них? По лицам осведомлённых о моей иновселенности мне почудилось, что на вопросы мне не ответят. — Шепфа, — лаконично вдруг ответил ангел Фенцио. Шепфа. Это пиздец как всё объясняет». Разговор с тремя преподавателями, которым было известно о моём происхождении. Это уже отличалось от нормы их мира — как и в любом другом, где появляется создание из другой вселенной. Казалось, что это не вписывается в рамки реальности. Действительно ли это так? В груди неожиданно сдавило с новой силой. Пока я предавалась воспоминаниям, всё внутри странным образом успокоилось. Но стоило вновь отвлечься, как меня начало скручивать духовно и физически настолько, что я еле‑еле сдерживалась, чтобы не орать, не царапать кожу, не биться о что‑либо — только бы почувствовать что‑то иное, а не этот внутренний хаос. Неведомыми усилиями, но пока ещё удавалось сдерживаться, хотя всё внутри призывало сдаться и поддаться надвигающемуся безумию. «Как я умерла», «только я», «адаптация». В этом был смысл, но неуловимый, с лёгкостью ускользающий из рук сознания, когда вот‑вот уже схватишь его. Будто это детская загадка, ответ на которую до безобразия прост, но ты не можешь вспомнить нужное слово. Это раздражало. Придётся возвращаться в самое начало. «Как я умерла». Это точно случилось весной, в моём доме на Хеллблайнд‑стрит. Последнюю неделю я собирала и изучала информацию об артисте, чтобы подготовить всё необходимое для привлечения инвесторов к его новому треку. Мне хотелось сделать всё на высочайшем уровне, поэтому последние три дня чересчур нервной недели я нормально не спала. Именно в эти три дня я начала угасать и плохо себя чувствовать. Но такое уже бывало и проходило так же, как и наступало. Я называла это чем‑то вроде «сезонного», а врачи со мной соглашались. Сейчас я отчётливо понимала: им нужно было взять меня за руки и за ноги, упечь в больницу, ограждая от нервного напряжения и волнения из‑за предстоящей презентации. Я совсем забылась, ведомая каким‑то нездоровым честолюбием, что для меня нехарактерно. Мне не нужны были хвала и признание — достаточно было жить и наслаждаться, успевать испытывать эмоции и чувствовать всё на свете. В планах точно никогда не было добиться блестящих высот. Я жила настоящим, зная, что отведено слишком мало времени. В день смерти, проснувшись в обед, я уже плохо себя чувствовала. Вроде поспала, но ощущала жуткую усталость. В груди периодически появлялся небольшой дискомфорт — лёгкая пульсация, но не критичная. И всё. Больше ничего не происходило, никаких болевых ощущений в верхних конечностях. Моей ошибкой стало не обращаться за помощью, а сесть за компьютер и начать заключительную редакцию своих текстов. Такое уже бывало, я знала всё это и не беспокоилась. Тот день точно не был последним в моей жизни. Как же я ошиблась. Комната уже потонула в полумраке, когда я почувствовала внезапную слабость. Из меня будто за одно мгновение выкачали все силы. Голова потяжелела, стало труднее дышать. Я оперлась локтями на стол и придержала руками голову. «Так… Эв… Хорош, блять! Рано умирать… Не сегодня… Поняла?» — сказала я себе тогда с заметными передышками на вздохнуть. Я потянулась к смартфону — и мир потянулся за мной следом. С грохотом я оказалась на полу, ещё в полёте ощутив острую нехватку кислорода. Грудь сдавило так, словно на меня упал бетонный блок. Я попыталась вздохнуть — воздух больше не шёл. Пальцы вцепились в рёбра, но боль была уже везде: в шее, плечах, в кончиках пальцев. Те самые признаки, уже факты, о которых меня предупреждали. Корчась от боли, я всё же попыталась дотянуться до стола другой рукой — в слепой надежде добраться до телефона. Бессмысленно. Смерть неизбежна — осознание, принесённое чёрной густой волной холодного и первобытного страха смерти, когда уже нет ни надежды, ни веры. Когда уже летишь в чёрной пропасти, хотя прежде сомневался даже прыгать. Правда в том, что в этой чёрной пропасти я летела всю жизнь. И наконец — разбилась. — Так вот как это было на самом деле, — я открыла глаза. Передо мной продолжала оставаться Мисселина, покорно взяв на себя роль поддержки и слушателя. Всё так же она держала меня за руки. Буря хаоса внутри затихла ещё раньше, когда я вновь начала переживать смертельный опыт — уже настоящий, а не изменённый ради собственной безопасности моим подсознанием. Тогда уже не было дела ни до чего, кроме тех ощущений и чувств, что сопровождали меня в последние минуты жизни. — Я действительно умерла, — выдохнула я. — Умерла на самом деле. Сомнений больше не было. Загадка, скрытая в намёках Мисселины, — разгадана. — «Как я умерла» — означало детально вспомнить и осознать свою смерть, что поможет принять новую жизнь. «Только я» — как «уникальный случай»: душа, пришедшая из другой Вселенной, которая сама должна справиться со своей «адаптацией» в этом мире. Она же — «адаптация» — как подсказка и напоминание разговора с вами и другими учителями, когда Геральд помог мне почувствовать крылья. Тогда было сказано многое, что помогло бы быстрее прийти к этому моменту. К моменту, когда веришь. Даже несмотря на то, что предстояло ещё свыкнуться с новой жизнью, с обретённой верой в реальность вселенной всё становилось гораздо проще. — Молодец, — одобрительно кивнула Мисселина. — Всё верно. Постарайся больше не обманывать себя и жить. — А нельзя было сказать прямым текстом? — нахмурилась я. — Я не люблю загадки, намёки. Я предпочитаю, чтобы мне сообщали что‑либо прямым текстом. На этот раз Мисселина таинственно и широко улыбнулась — что крайне несвойственно её сдержанности. Она ничего не ответила. В голову сразу же начали закрадываться подозрения, особенно сильны они стали после того, как я обнаружила отсутствие Мими и Вики в комнате. — Мисселина, а это вправду вы? — сощурившись, присмотрелась я к ангелу. До безобразия таинственная и молчаливая, она выпустила мою руку и прикоснулась ладонью ко лбу. — Э… Что? Что ты делаешь?! — возмутилась я, прежде чем волна усталости сбила меня с толку и погрузила в приятную густую пучину расслабления и комфорта.