Глава 1. Непризнанный феномен

Пробуждение было подобно грому, обрушившемуся на меня в виде Мими Мамоновны. Но небеса посчитали это недостаточным наказанием, скидывая следом Вики Уокер, которая помогала подруге тормошить моё спящее тело подобно тряпичной кукле. — Эва! Эва! Ты же не умерла? — раздался голос Непризнанной над моим ухом. — Умерла, поэтому оставьте меня лежать здесь, — недовольно прохрипела я, засовывая голову под подушку и натягивая тяжёлое одеяло, которое тут же двинулось в обратную сторону, выпуская всю накопленную теплоту за ночь. — Бессмертные не могут умереть без намерения. Поднимайся! — прозвучал демонический повелительный женский голос. — Нет. — Мне пришлось вчера заталкивать твою спящую тушу под одеяло, поэтому я имею полное право свалить тебя на пол! Вчера. Точно. Вчера я умерла и сделала сальто‑мортале из одной вселенной в другую, а перед сном хряпнула столько душевных и физических ощущений, что — спасибо Шепфа — наелась на всё оставшееся бессмертие. Зато — поверила, но не привыкла. Нужно время. Пока Мими не привела свой план в действие, я вытащила голову из‑под подушки и уселась на кровати. Пару раз моргнула, протёрла глаза, чтобы более‑менее видеть чётко и без этого мерзкого ощущения липкой плёнки на глазах. Напоследок я похлопала себя ладонями по щекам. — Так… вы здесь, — таращилась я на Вики и Мими. — А значит, я… тоже здесь. — Какая наблюдательность, — хмыкнула демоница, сваливая нагло украденное одеяло на подушки. — У бессмертных есть способности. Видимо, твоя — впадать в глубокий сон после соприкосновения с кроватью. Ты даже не чувствовала, как я тебя щипала! — А зачем ты меня щипала? — не поняла я. — Тебя правда только это волнует? — На губах Мими заиграла ироничная улыбка, словно она смотрела на глупого ребёнка в теле взрослого. Волновало меня многое из вчерашнего, но идти против природы, продолжать вызывать неустойчивую реакцию в собеседнике, пока не научилась. — Не, ну правда, зачем? — ухмылялась я, продолжая глядеть на неё. — Это местный способ проверки «дышит ли это на вид мёртвое тело или нет»? Мими закатила глаза, но сдержать смешок всё же не смогла — то ли от моего оскароносного юмора, то ли от ещё сонного и однозначно глупого пока ещё выражения лица. Но кратковременное напряжение в нашей троице быстро прошло. — Оставлю тебя в неприятном неведении, — сощурившись, подытожила Мими, в ухмылке изогнув свои красивые и чувственные алые губы. — Н‑е‑е‑т! — завопила я, хватаясь за сердце с самым страдальческим видом на свете. — Н‑е‑е‑т! Нет ничего более жестокого, чем создание интриги! Мими гордо вздёрнула подбородок, не планируя исцелять меня силой ответа на мой вопрос. В этом пропала нужда, когда мягкая махровая поверхность под ладонью наконец‑то привлекла моё внимание. На мне оставался всё тот же халат, взятый из раздевалки женской купальни. Попытка вспомнить, как же я умудрилась после всего произошедшего лечь в таком виде, не привела к результату. Зато вспомнились недавние слова Мими о том, что это она укладывала меня под одеяло. Похоже, моя голова снова оказалась на грани коллапса. — А что, собственно, было перед тем, как я заснула? — Мы пришли в комнату, ты завалилась на кровать — и всё, — Вики развела ладони. — Даже покричав тебе в ухо, ты не среагировала. — Так вот почему моё левое ухо так странно себя чувствует, — потерла я его просто для вида. На деле же всё с ним было хорошо. — Вообще‑то она кричала тебе в правое ухо, — уточнила Мими, заметно напрягшись, будто приготовилась к прыжку. — Я путаю лево и право. Это стало последней каплей терпения, после которой я оказалась на полу, ощущая весь спектр неудовольствия от придавленных крыльев. Они — как часть меня — ощущали всё с такой же чёткостью, как если бы я упала спиной на холодный мрамор. Зато приземление было почти мягким. — Ну как? — выглянула Мими из‑за края кровати, победно улыбаясь. — Нормально, — посмеивалась я. Приложив усилие, я быстро привстала и успела поймать женскую руку, прежде чем демоница скроется в неизвестном направлении. Потянув, свалила её на себя. Мими оказалась лёгкой и слишком подвижной: ударила локтем, поцарапала длинными ногтями, и я едва успела отвернуть голову, прежде чем часть её крыла смогла бы проехаться по лицу. Но нам было плевать. Ведомые игривым чувством, оценку случайным синякам мы точно будем давать потом или никогда. — Вот чем вы занимаетесь по утрам, негодницы, — раздался незнакомый мужской голос с такой громкостью, что сумел перебить наши пыхтения и смех. Мими показала голову из‑за кровати первая, я — вторая. Двое гостей сразу же рассмеялись: со стороны всё это выглядело слишком комично. Я же постаралась сдержать порыв восторга и изумления, признавая в гостях Ади и Сэми, которых, видимо, не учили стучаться в дверь женской комнаты. Но я ждала, искренне ждала их появления: ведь с ними школьные будни могут обрести ещё большее количество красок. Один — рыжий, другой — брюнет. Как огонь и лёд, как динамика и статика. Даже их одежда намекала на разные полюса их природы: один в чёрном, другой в белом. Приятность и симпатичность Сэми увеличились в разы, стоило ему обрести реальный вид. Его светлые глаза полнились искренним дружелюбием, что, в очередной раз, мне казалось, очень свойственно ангельской натуре. Ади являлся полной его противоположностью. Он глядел на нас своим зелёным взглядом, открыто выражая полную готовность присоединиться к устроенным игрищам. Рыжеволосое чудо с россыпью веснушек, которые придавали ему ещё более игривый вид. — Присоединимся. — Звучало не как вопрос, — хмыкнула я. Ади усмехнулся. — Догадливая Непризнанная. — Эва. — Догадливая Эва. — Так это ты выносишь мозг Ости, — понял вдруг Сэми, округлив глаза. — Было бы что выносить, — брякнула я, не подумав. На деле я совершенно не знала о мозговых способностях демонического кекса. Ади услышал и заржал, а вот его друг мой непреднамеренный и необъективный панч не оценил. — Непризнанным лучше держаться подальше от таких, как она. — Не слушай его, — похлопал Ади парня по плечу, на мгновение вызывая отклик в моём воображении: как будто демон на плече, только не у человека, а у ангела. — Интересно, чем всё это закончится. — Не подстрекай её, Ади, — наконец‑то поднялась Мими, являя нам своё совершенное тело, обёрнутое в изящное чёрное нижнее бельё, которое разительно отличалось от того, что я видела в новелле. Кружевная комбинация из топ‑бра с глубоким декольте и шорт, нагло скрывающая плотной чёрной тканью самое интересное. «Ты только что всего этого касалась», — проснулся мозг, призывая вены работать с большим усилием, напоминая мгновения наших с Мими соприкосновений и усиливая градус в организме. Ощущения — непередаваемые, будто снова очутилась в старшей школе в пик полового созревания. Забавный и чувственный флешбэк, который странным образом не вызвал у меня глубокого чувства тоски по минувшей жизни. Но, судя по тому, как меня вчера накрыло, чувство глубокой грусти по прошлому может накрыть снова — стремительно и неожиданно. Слабо верю, что после квеста вне реальности я смогла сразу же свыкнуться со своим бессмертием. — Ладно, — не стал вступать в спор Ади, оставаясь символом непринуждённости. — Мы собираем новеньких — их прибыло немного, но достаточно для фантастического зрелища! Пора начать шоу. — О да! — Мими захлопала в ладоши, моментально взбодрившись. — О нет, — зато Вики нахмурилась и с чувством безграничного сочувствия поглядела на меня. — В чём дело? — не понимала я, с деловым видом поправляя халат. — Узнаешь, Непризнанная. Ади явно предвкушал что‑то неведомое, о чём рассказывать никто не собирался. Даже Уокер, которая предпочла подбирать себе наряд, скрывшись от моего внимания за дверью шкафа. На этом закончились беседы, начались сборы. Мими любезно и жирно намекнула мне на тёмный деревянный сундук средневековой давности, пнув его ногой, пока проходила к своему пышному трельяжу. — Набор для выживания? — уселась я лотосом перед сундуком и провела по выпуклой крышке. Массивный, с оковкой из тёмного металла; в некоторых местах заметны потёртости; на боковых панелях вырезаны рельефные изображения драконов, слабо напоминающих Фыра. В замочной скважине торчал ключ. — Ты выживать собралась? — Надеюсь, что нет, — бросила я Вики, прежде чем повернуть ключ и лицезреть внутренности сундука. — Бля… Вот так номер. Поразила и тронула забота школьной администрации о новеньких бессмертных, усиливая эффект магического реализма. Внутренности сундука наполняли предметы первой необходимости: одежда — преимущественно серая, банные принадлежности, гребень для волос, бумага, перья‑ручки, чернила, парочка книг, пустые флаконы из переливающегося перламутром стекла. — А где зубная щётка? — не поняла я, перемешивая всё содержимое. — Есть некоторые преимущества быть бессмертной. Зубки всегда идеальные, — Вики выглянула из‑за двери шкафа и подарила лучезарную улыбку. Мими на мой вопрос сразу же рассмеялась. — Ты такая приземлённая, это даже мило. Я обиженно фыркнула на её комментарий — знала бы она, насколько я приземлённая, учитывая, что они до недавнего времени вообще были нарисованными девочками. Мне выделили третий ящик единственного комода, который пустовал до момента моего небрежного запихивания всего того, что в общий шкаф явно не положишь. Прикроватная тумбочка тоже стала обителью малочисленных вещей. Не густо, но это лишь второй день в школе. — Ты же не будешь это надевать? — выросла рядом Мими, когда я с учёным видом изучала серый балахон. Бесформенный, как раз‑таки приземлённый, в отличие от моих бурных фантазий о том, что можно сделать с этим обезличенным куском ткани. Администрация спецом решила одарить новых учеников такой безликой дрянью? Это разительно отличалось от того, к чему я привыкла. Косухи, рваные джинсы, изрисованные топы и майки, сеточки, рубахи на триста размеров больше — и всё то, что не делало меня сладкой ватой или элегантным кипарисом. Пока подружки ходили в разноцветных сексуальных платьях, я щеголяла в широких чёрных джинсах, топе «hasta la vista, baby» с длинными рукавами и с обилием браслетов и колец на руках. В этом плане мы с Вики разнились. Она уже обернулась в нежно‑голубое платье, идеально подчёркивающее её фигуру и гармонично сочетающееся с серыми крыльями. Образ — приятный, нежный и привлекательный. — Конечно же — да, — наконец‑то ответила я с видом полного ненатурального смирения. — Эва — нет. — Эва — да. Мими угрожающе вспыхнула. — Шучу, шучу, — устало выдохнула я, отворачиваясь от неё. — Ну и вкус у этих бравых работников администрации. Ужас. — У нас одинаковый размер, — потащила Мими меня к шкафу. — Выбирай что хочешь. Из комнаты мы вышли в полной боевой готовности. Вики нежная, как цветок‑незабудка, в своём платье и серёжках — точь‑в‑точь как околоцветник этого цветка. Мими дерзкая: в чёрном платье с юбкой‑клёш и волнительным декольте, на губах — помада чернее ночи. А я — просто я, непризнанный недо‑рокер в чёрных джинсах, белой футболке и косухе, которую Мими отдала, даже ни разу не скрипнув сердцем. Сказала, что это «совсем несексуально» — и могу носить сколько влезет. Мими повела нас по коридору, выводя во двор каким‑то волшебно лёгким путём, который я сразу же забыла. Там уже ждали Ади и Сэми — первый заговорщически заулыбался при виде нас. — Готова? — демон обвёл меня взглядом, под конец кивнув каким‑то своим мыслям. — К чему? — Узнаешь. Мы направились в обратную сторону от крытой галереи двора, когда наперекор затейникам в нашем лице вышла Мисселина. — Доброе утро, бессмертные, — перекрыла Мисселина нам путь, её лицо украшала мягкая улыбка. Ади едва ли не застонал от внезапной ангельской палки, всунутой нам в колёса. Мими закатила глаза, сложила руки на груди и предпочла любоваться лохматой зелёной стеной лабиринта неподалёку. — Доброе… утро… — третьей поздоровалась я, сразу же вспомнив вчерашние душевные и физические истязания — факт свершения которых оставался для меня загадкой. То, что казалось мне абсолютной реальностью, судя по словам Вики и Мими, было где‑то всё‑таки за гранью. Иначе как они не видели того, что со мной творилось? Для них я заснула сразу же, как только рухнула на кровать. — Вы не идёте на завтрак? — Ангел выглядела так, будто не держала меня вчера за руки и не загадывала загадки, которые привели к сильному осознанию. Не поддерживала и не была рядом в тяжёлый момент. — Здесь есть… — Мими толкнула меня локтем в бок, не давая закончить вопрос. А я всего лишь хотела — в очередной раз — показаться «умной», уточнив о наличии завтраков в этой необыкновенной школе, откладывая более важные вопросы на потом. — Нет, не идём. «Вообще‑то я не против поесть», — хмуро глянула на Мими, которая не разобрала мой мысленный посыл. Мисселина с лёгким удивлением воззрилась на демоницу. — Тогда вам следует отправиться на урок. Все в компании переглянулись. Мне показалось, что Вики испытала облегчение от внезапного изменения таинственных планов моих новых товарищей. — У тебя, Эва, — сосредоточился на мне ангельский взгляд, — уроки с Алессой. Я потрясла головой, поджав плечи. Что за Алесса? Таких персонажей в новелле не было. — Удачи, — шепнула незаметно Вики, повышая градус недоумения в моей крови. — Кто такая Алесса? — не сдержалась я. — О! Любимая училка непризнанных, — насмешливо пояснил Ади так, что понятней не стало. — Ади, — слегка опустив голову, Мисселина с мягким укором взглянула на демона. — Учительница, — поправился он таким насмешливым тоном, что лучше бы промолчал. — Похоже, меня ждут суровые школьные будни. Я пойду есть. — Правильное решение, — полуприкрыв глаза, поддержала Мисселина. Бьюсь об заклад, что она в курсе, куда мы шли всей нашей бравой компанией — в отличие от меня. — Я провожу тебя, — вдруг объявила Мисселина так, что спорить с ней было бесполезно. Ади моментально потух. Мне же такой поворот событий был на руку — я могла бы поговорить с Мисселиной наедине. — Потом покажу тебе местную флору, — наконец собрался демон, показывая свою белоснежную уверенную улыбку. — Ади, ты увлёкся растениями? Может быть, тебе посетить дополнительные занятия ангела Василия? — Нет‑нет, я ценю своё бессмертие настолько, что считаю лишним тратить его на скучные дополнительные занятия. — Но тем не менее ты решил показать местную флору новенькой ученице. Я, пожалуй, сообщу учителю о твоих проснувшихся порывах. У меня глаза на лоб полезли от слов Мисселины. Переиграла и уничтожила — Ади оставалось только пялиться то себе под ноги, то на троицу размашистых деревьев в центре двора. Мими понимала, что только что произошло, и состроила ехидную гримасу, являя собой истинную демоническую суть. Мягкость мягкостью, а Мисселина не так проста, как кажется. Но кто эти такие — Алесса и Василий? Два учителя, о которых не было никакой информации. Похоже, персонал школы ангелов и демонов был куда больше, чем представлялось при прочтении. Всем вдруг захотелось на завтрак. Тайное дело отменили силами учительского авторитета. Мисселина не спускала с нас глаз, выбрав позицию замыкающей нашей группы. Пока мы не добрались до столовой, погружённой в рассветную дымку, ангельская женщина никуда не уходила. — Она подрабатывает надзирателем в тюрьме? — шёпотом поинтересовалась я у ближайшего ко мне Сэми. — Только когда никто не видит, — таким же шёпотом ответил он, и мы оба успели сдержать смешки за раздувшимися щеками. Где‑то посередине зала мы расстались: я и Вики — к непризнанным, Сэми — к ангелам, Мими и Ади — к демонам. Фенцио нигде не было видно, но, судя по вчерашнему, его чуйка сработает сразу же — и он явится по душу нарушителя устоявшейся системы. Я представила, как он спит и резко вскакивает с кровати в одних подштанниках от внутренней сирены и мчит в столовую, чтобы раскидать всех и каждого, кто посмел пойти против этой самой системы. Смешно и грустно. Хотя, судя по всему, это строгое правило касалось только непризнанных: Ади уже подозвал Сэми, и тот направился к ним с Мими, линяя от своей сонной ангельской компании. — Хорошего дня, бессмертные, — тепло пожелала Мисселина и плавной походкой направилась к выходу. Она отдалялась — точно так же, как отдалялись от меня ответы на вопросы, которые хотелось ей задать. Я выдохнула. Задам потом. — Кошмар, я ощущаю себя как в старшей школе. — Считай, что это и есть старшая школа. Вчера вечером в столовой было намного оживлённее. Сейчас же едва набиралось три десятка бессмертных, часть из которых выглядели вялыми и недовольными. Большая часть из них — непризнанные, которые не свыклись с режимом подъёма. Я тоже не свыклась, обожая спать до талого и даже больше. Если бы не мои соседки — проспала бы всё на свете. — Когда будешь извиняться перед Фенцио? — поинтересовалась Вики, когда я составляла горку панкейков, заметно тормозя очередь. Пробудившийся творец жаждал сотворения шедевра! — Точно, я совсем забыла. Сегодня. Сразу же, как только его увижу. — Б‑бам! — раздался знакомый голос позади, и моя горка развалилась после невидимого порыва — то ли энергии, то ли ветра. Пока ещё не совсем соображала, на какие магические фокусы способна эта вселенная. — Донни, блять! — ругнулась я, глядя на развалины моей когда-то панкейковской горы. Моему чувству досады не было предела. Непризнанный вклинился между нами с Вики, расталкивая на шаг в стороны. — Ты… — краем глаза я поймала пристальный взгляд за поблескивающими очками по ту сторону буфета с едой. Этот взгляд вдруг начал довлеть надо мной, и интуиция подсказала: лучше пока не ругаться матом. Аура работника столовой — это та сила, с которой лучше считаться в любом из миров. — Ты… чудовище! Ты сломал мне гору! — возмущённо воскликнула я, сдерживая нецензурщину, на которую была способна. — Ты слишком сильно задерживаешь очередь из‑за своего творческого приступа. — Ты… ты… «Говнюк!» — ругнулась про себя на удивление даже мягко. — Прости‑прости, и за это тоже прости, — он внезапно забрал у меня блюдо с развалинами и убежал к нашему столику. Пораженная подобной дерзостью, я так и стояла с раскрытым от удивления ртом и щупала пальцами воздух. — Сук… — и снова ощущение давящей энергии почувствовалось сбоку. — Сукнодельный оказывается парень! — покачала я головой с видом полного негодования, ещё упёрла кулаки в бока для эффекта. — Что? — переспросила Вики с таким же негодованием, как у меня. — Ничего. Идём отсюда скорее. Навалив еды и забрав кружку чая, я устроила всё это на поднос и умчалась к нашему с Вики столику — тому самому, где уже восседал Донни и Энди. — Это тебе за воровство, — проходя мимо, я умудрилась шлёпнуть парня ладонью по затылку и не уронить поднос в одной руке. Непризнанный сдавленно посмеялся, но ничего не ответил, занимаясь делом безусловно важным — пережёвыванием пищи. — Теперь ты точно дурень — это тебе за то, что удавил во мне творца. — Может, просто начнёшь творить в другом месте? Это ещё мало народу, через полчаса здесь будет гораздо больше бессмертных. — Ничего не знаю, — подняла я ладонь перед собой и повернула голову в сторону, — я — в обиде. Энди посмеивался слева от меня. — А ты чё ржёшь? Сейчас тоже будешь записан в обидный лист, — бросила и на него гневный взгляд, чтобы не повадно было. — Ладно. Я на твоей стороне. Донни — говнюк, — хохотнул Энди, вызывая недовольное возмущение у вора чужих панкейков. — Я точно так его и обозвала про себя, — с довольным видом сказала я и щёлкнула двумя пальцами. — Ты невыносима. — Ты даже не поднимал меня, чтобы так говорить, — усмехнулась я, поглядев на Донни. Парень закатил глаза, похоже, сдаваясь перед моим разговорным навыком. Завтрак прошёл непринуждённо и весело, даже несмотря на разбитую тарелку, которую я случайно выронила, когда устраивала на стойке грязной посуды. Тогда‑то и появился работник столовой — в тех самых очках, которые опасно поблескивали при попытке ругнуться матом после ограбления Донни. Этим работником оказался молодой на вид парень, ангел, с каштановыми кудрявыми волосами. От него веяло угрозой каждый раз, когда что‑то шло не так. В его идеальную картину мира не вписывались шумные ученики и нарушители порядка. Я — под прицелом, особенно когда разбила тарелку и в очередной раз ругнулась. Работник в этот момент буквально проявился из ниоткуда, вселяя ужас и вынуждая ретироваться под сотню «простите‑простите‑простите». О тонкостях душевной организации «ангела в очках» рассказал Энди, который уже несколько месяцев обучался в школе ангелов и демонов. Как и Донни — они не то чтобы новички, но уже бывалые, знают здесь многое и у многих на вполне хорошем счету. Оба после моей реакции на работника столовой громко ржали, а я ещё оборачивалась, ловя на себе пристальный мужской взгляд. Уокер же, видимо из женской солидарности, смеялась более сдержанно — в отличие от этих двух. Спасибо хотя бы ей. — Так. Всё. Хватит ржать, — велела я, когда мы вышли в коридор. — Боишься столовского ангела, но не боишься Фенцио! — Донни вытер слёзы под глазами. — Это совсем другое. Вы бы видели, как он на меня смотрел. Я прям чувствовала, что он ненавидит меня и хочет сжечь на месте. — Он так на всех смотрит, кто шумит в святая святых. Поджав губы, я с грозным видом глядела на этих двоих, но чувствовала, как сдаюсь перед их весёлым настроением. В конце концов улыбнулась, мысленно махнув рукой. — Дурни, — хмыкнула я и подцепила Вики под руку. — Итак, мы идём на занятия? — У Вики сейчас другие уроки, а у тебя — основы основ. — То есть мы не будем никогда вместе учиться? — расстроено спросила я. Хотелось быть с теми, кого я уже успела узнать и к кому прикипала со скоростью света. С Вики — комфортно. Я знала её по новелле, а узнавая её сейчас, она начинала нравиться ещё больше. Помнится, там были ещё выборы, которые теперь не имеют никакого значения. Какая Уокер в этой вселенной — предстоит узнать. Будет ли великая разница между выдумкой и реальностью? Однозначно покажет время. Энди пожал плечами, понимая моё расстройство. — Честно — я не знаю. Всё зависит от твоего рвения и твоих успехов. Разница вашего с Вики появления — три дня. Лучше спроси кого‑то из учителей, они лучше ответят на твой вопрос. Я громко вздохнула и так же громко выдохнула. — Чуть что — спроси у учителей. Вы учитесь дольше, разве не знаете таких элементарных вещей? — В моём голосе прозвучало отчётливое разочарование и даже укор, из‑за чего Энди нахмурился. — Никто раньше не хотел учиться с кем‑то определённым. Каждый привыкал к тому, что есть. Это ты всё рвёшься куда‑то, — было грубо, но и я тоже задала вопрос не с самыми тёплыми намерениями. — Не будем ссориться, — заговорила Вики, выступая примирительной силой в очевидно зарождающемся конфликте. — Эву тоже можно понять — она новенькая и может переживать о том, что никого не знает. Постарайся понять её. — Судя по первому дню, сложностей в знакомстве и общении с другими она испытывать не должна, — звучали эти слова с каким‑то ну очень жирным подтекстом. Это обида? — Ты на что намекаешь? — немного взвилась я, начиная сверлить Энди взглядом. — Ни на что. Не бери в голову. — Ну нет, уж скажи. Хочешь вернуться к вчерашним посиделкам в столовой и рассказать, как задели тебя мои грубость и несдержанность? — Какая же ты злопамятная, — Энди стал ещё более хмурым, сложив руки на груди. Он смотрел недружелюбно, холодея ко мне с каждой секундой. Мне это не нравилось, пускай даже если моё поведение было тому причиной. — Так, всё! — теперь Донни присоединился к примирительной силе, вставая между нами. — Скоро начнутся занятия. Расходимся по углам! Еле‑еле удалось сдержаться, чтобы не требовать от Энди ответа — не хотелось быть психичкой, которая загорается от любого сомнения в охуенности своей личности. Не хотелось быть ещё той, кто всеми силами — добра и зла — будет требовать к себе особого отношения, вместо вот этого, что сейчас выражалось во взгляде и образе Энди. Второе нежелание стало открытием, которое поразило до глубины души. По факту — личность моя нисколько не охуенная, более того — нестабильная, раз уж так легко меня вывели из равновесия, учитывая, что старт конфликту дала я. По второму факту, который молнией ворвался в сознание, — я всячески пыталась привлечь внимание. Так было в мою прошлую жизнь. Странно, что это я осознала именно сейчас. — Ладно, я была неправа. С такими вопросами действительно надо обращаться к учителям. Я была неправа, что выразилась… с упрёком в вашу сторону, — быстро протараторила я, страшась, что собьюсь в своём намерении меняться. — Ого! — воскликнул Донни, застыв на месте и поражённо глядя на меня. — Второй раз. Ты теперь будешь каждый день признаваться в своей неправоте? — выглянул Энди из‑за спины Непризнанного, на этот раз уже расслабившись и улыбаясь. — Даже не надейся, — отвернулась я, надувшись как хомяк. — Ты случаем не наблюдалась у психиатра в прошлой жизни? — пошутил Донни, чья шутка вызвала смех у Энди и Вики. — Дурень, — ударила я его в плечо, но беззлобно и с лёгкостью. — Конечно, наблюдалась, это было частью смирения со своим диагнозом. Неожиданный ответ усилил смех, который заполнил одну треть коридора. Кто с сомнением, кто с интересом поглядывал на нас, проходя мимо. Никогда бы не подумала, что затрагивание темы смертельной болезни вызовет такой весёлый резонанс. Похоже, я привыкаю. Было бы славно, если ещё наше общение не превращалось в «начали за здравие — закончили за упокой — а потом внезапно все воскресли и снова начали за здравие». — Всё‑всё, сейчас действительно нужно идти, — успокоился первым Энди. — Тебя проводить? — Я справлюсь, просто объясни, куда идти. Мне нужно привыкать не только к бессмертию, но и к тому, что школа — лабиринт, в котором срочно нужно научиться ориентироваться. Прямо по коридору. Налево. Через зал. Направо. Прямо. Направо. Стопяцотая дверь слева‑направо справа‑налево. Сверчки застрекотали, обезьянка забила в тарелки. Шум. Агония. Боль. Мой мозг гудел, но я уверенно кивнула. Если что — спрошу у кого‑нибудь. — До встречи на обеде, — помахала Вики, когда мы расстались на развилке. Я чётко шла так, как объяснил Энди. Но в какой‑то момент я потерялась — вроде на третьем или пятом повороте. — Блять… — выдохнула, снова поворачивая направо в поисках нужной двери. Заглянула куда‑то не туда, получила ослепляющий недовольством взгляд незнакомого учителя, почувствовала себя униженной, когда на меня накричали — то была мужская уборная, но на символы я, конечно же, не смотрела, когда толкала дверь. Коридоры почти затихли, когда я свернула на очередной развилке и замерла, став свидетельницей грубого диалога между Люцифером и Фенцио. При виде ангела у меня воспалилось желание извиниться за вчерашнее. Это будет идеальным «па» в танце с бубнами, волшебные силы которого благостно воздействуют и помогут успешно меняться в новых реалиях. В какой‑то момент Люцифер развернулся и направился в мою сторону, представляясь живым огнём гнева и ярости. Его глаза горели алым с такой силой, что могли бы осветить любую тьму. — Подслушиваешь, малявка? — грубо бросил он, остановившись в одном шаге от меня. Я вполне могла стать той, на ком он сейчас отыграется от души. — Больно надо, — фыркнула я, отвечая такой же грубостью. — Вейл, почему не на занятиях?! — грозно, почти орнул Фенцио, забирая у меня чудесный шанс дать ответ за «малявку». — Иди пресмыкайся перед ангельским отродьем, — прошипел Люцифер так, что слышно было только мне. Стало даже жалко, что я ничего не услышала из окончания их диалога. Было явно что‑то такое, что довело сына Сатаны чуть ли не до белого каления. — Я ни перед кем не пресмыкаюсь. — Неужели? — неприятно ухмыльнулся он. Я не стала продолжать этот диалог, ступая на путь исправления и преодолевая расстояние между мной и ангелом Фенцио. Он всё же учитель, и каким бы ни было его участие в истории этой вселенной, он пока ничего не сделал из того, что было описано в новелле. Может быть, он вообще ничего не сделает? Будет мир, дружба, жвачка? И я случайно не сдохну в первой арке? — Объяснись, — велел Фенцио, как только я оказалась рядом с ним. — Я не могу найти кабинет, — честно ответила я. — Но я не об этом хотела поговорить, — помахала ладонью перед собой, раскидывая в стороны ненужные мысли. — Простите, ангел Фенцио, за моё вчерашнее поведение. Я была неправа, — как на духу, не задумываясь, не готовясь, как есть, выдала я. Расслабленнее от моих слов Фенцио выглядеть не стал. Кажется, что посуровел ещё сильнее. — Я проведу тебя в аудиторию, — только и всего ответил ангел, крутнулся и двинулся с места. Молча следуя за ним, я переживала охуение уровня Шепфа, потому что ожидала хотя бы нравоучительной речи или серьёзной промывки мозгов. Но он будто проигнорировал мои слова, оставаясь со своей этой раздражённой рожей, по которой ничего нельзя понять. — Это здесь. Тебе — выговор за опоздание, — сообщил ангел, резко останавливаясь у расписной деревянной двери арочной формы. — И выговор за неуважительное отношение к учительскому составу. — Но я же извинилась! — негодующе воскликнула я, прижимая к себе ладони. — Выговор будет полезнее и научит тебя впредь вести себя примерно, — тон Фенцио не подразумевал споров. Негодование смешалось с обидой. «Да пошёл ты, Фенцио! Чтоб я хоть раз подошла к тебе с извинениями!» — теперь ещё и разозлилась, молча делая шаг к двери и грубо толкая её. — Ах, вот и птичка, которая так и не долетела к нам в нужное время, — скорее слова Алессы были птичкой, и не одной, звонкой стайкой разлетаясь по всей аудитории и привлекая ко мне внимание. Я прямо чувствовала, как взгляды устремились в мою сторону. — Присаживайся на свободное место. В раздосадованных чувствах я плюхнулась на скамью с какой‑то темноволосой непризнанной. Она была мне незнакома, как и все остальные. — Эва Вейл? — спросила Алесса, лениво качая лист пергамента тонкими пальцами с чёрными длинными ноготками. Видимо, на этом листе список новоявленных непризнанных. — Да, — ответила я сдержанно, продолжая злиться на Фенцио. — Причина опоздания? — Злой учитель. Алесса дёрнула своей аккуратной правой бровью вверх, продолжая демонстрировать улыбку, которая могла значить что угодно. Я не знала этой демоницы с чёрными крыльями, но она была прекрасна в контрасте золотого и чёрного. Прекрасна в этом своём неприлично откровенном платье, подчёркивающем фигуру, с разрезом юбки, оголяющем её ногу до самого бедра. Заметив мой внимательный взгляд, она будто специально откинула свои длинные золотистые кудри за спину, демонстрируя и свою особенную улыбку, и оголённую шею, и зону декольте — с глубоким вырезом, окаймлённым тонким чёрным кружевом. Её глаза — насыщенно синие — следили за мной; я чувствовала это, пока залипала на её образе. Эта «училка», как выразился Ади, была бесподобна. — Впечатлена? — вернула она мой взгляд на своё лицо. — Да, — честно кивнула я, пожелав, чтобы появилась Вики Уокер и подняла мою челюсть. Если бы такая учительница появилась в новелле, аудитория непременно бы захотела включения её в список фаворитов. Однозначно. Алесса на мою честность красиво рассмеялась. Даже её голос был подобен звучанию нежной мелодии — что‑то среднее между размеренной игрой на пианино и лёгким касанием скрипки. — Это не убережёт тебя от выговора, Эва Вейл. — У меня уже будет три выговора, — хмуро сказала я, вернувшись в реальность в тот самый момент, когда услышала слово «выговор». Над моей головой плотнее сгустились тучи. — Надеюсь, я хотя бы не тот самый «злой учитель», который вынудил тебя опоздать на занятия? — Нет. — Замечательно, приступим к занятиям. И понеслась. Основы основ — это уроки теории, на которых предстояло ознакомиться если не со всеми, то с многочисленными тонкостями жизни бессмертных. Это вводный курс из десяти занятий, на которых непризнанного «просвещают», чтобы он не потерялся в своём бессмертии. Алесса начала с напоминания о том, кто такие непризнанные и как важно разорвать все связи с прошлой жизнью. Отталкиваясь от этого, она перешла к местной иерархии, где такие как мы — серые, но не зелёные — находимся в самой жопе. Конечно, учительница так не говорила, но мой мозг перефразировал с целью повеселить свою хозяйку. После иерархии полилось много‑много воды про «этикет», который вызвал у меня сильное внутреннее сопротивление, и мне захотелось спать. Но я держалась, с учёным видом наблюдая за Алессой, параллельно приказывая своим векам не опускаться, а локтю не подрагивать, когда даже силы подпирать голову смывались под напором всей этой водянистой теории. Взбодрился непризнанный народ, когда речь зашла о крыльях, уходе за ними и полётах. Оказывается, крылья — отражение нашей силы и внутреннего стержня. Они могут иметь любую форму, любой вид, даже светиться во время использования способностей бессмертными. Их категорически нельзя трогать кому‑либо без разрешения или без наличия близких отношений — ангел, демон или непризнанный всё чувствует. Если крыло сломать, поджечь, проткнуть, порезать, а в особенности вырвать — это боль сравнима с той, которую испытываешь, если то же самое делают с обычной конечностью. Меня передёрнуло от такого сравнения. Вспомнилось, как у меня отрастали крылья и какие отвратительные комментарии я потом высказала в их сторону. Стало противно, ведь, получается, хаяла я саму себя. Внутри внезапно разгорелась любовь к своим пёрышкам, и я с нежностью погладила одно крыло ладонью. — После обеда ангел Фенцио проведёт с вами первый пробный полёт, — сообщила Алесса, заканчивая блок про крылья. Бонусом демоническая учительница рассказала о базовой магии, которая доступна всем бессмертным, но непризнанным требуется время, чтобы ей овладеть. Рассказывала она бодро, периодически прогуливаясь по кабинету с важным видом. Искала и находила отклики в слушателях, одаривая особо заинтересованных благодарной улыбкой. Под конец лекции я едва слушала Алессу, мучаясь от непонимания — что с ней не так, раз Ади высказался о ней весьма небрежно, а Вики пожелала удачи? Слежка за её похождениями, жестикуляцией, эмоциями на лице ни к чему не привели. Она была… нормальной. Даже весёлой, делая уместные и забавные вставки, вызывая короткие смешки и улыбки. — Всё, что вы сегодня узнали, — после занятий изложите на бумаге и предоставьте мне на рассмотрение следующим утром. Это ваше домашнее задание, непризнанные. Будьте готовы отвечать на вопросы и привыкайте к новым и суровым реалиям. Мне важно, чтобы с моих лекций вы ушли подготовленными и с базовыми знаниями о мире, в котором проведёте, возможно, десятки тысяч лет. Алесса бросила взгляд на меня в самый неподходящий момент: — Отстающие будут заниматься на дополнительных занятиях по вечерам. Никакой пощады, — было ли это прямое обращение ко мне, или так получилось, но её жирный намёк никто не мог проигнорировать. Особенно я. Плохо учишься? Получай ещё часик‑другой учёной воды, чтобы наполниться через край. По аудитории пронёсся тяжёлый вздох. Трёхчасовую массу знаний, что Алесса вывалила нам на головы, даже самый закоренелый ботан не способен изложить в форме, которая могла бы устроить эту женщину. Хотя, не являясь светлым умом любой из наук, я могла ошибаться. А ещё я могла ошибаться из‑за характерной ученической паники и неуверенности, которая возникала каждый раз перед сдачей школьного предмета. Какой бы я ни была, а переживала точно так же, как и другие, кому не удалось по причинам, конечно же самым важным, нормально подготовиться к проверке знаний. — Эва Вейл, ты будешь отвечать на мои вопросы первая. Готовься особенно хорошо. Паника усилилась. — За что? — простонала я, готовая биться головой об стол. Достаточно уже того, что я ни разу не нарушила дисциплину за все три часа слушания. — За опоздание и неуважение к учителю. — Я вас уважаю, — с чувством заявила я. — Правда? — театрально удивилась демоница. — Не слышала от тебя приветствия и извинений за опоздание. Закончив со мной, она обвела взглядом аудиторию: — Все свободны, спасибо за внимание. Увидимся завтра. — О нет, — и всё же я коснулась лбом поверхности стола. Учительница посмеялась надо мной и удалилась, стуком каблуков пройдясь по моим нервам. — Не переживай, там всё просто, — послышался голос моей соседки. — Я переживаю не об этом, — резко вскинула голову, встречаясь с золотистыми глазами на овальном лице, обрамлённом густыми тёмно‑каштановыми волнами. — Чтобы я ни делала — а последние три часа я действительно ничего не делала — я всё равно получаю кару небесную. — Тебе не кажется, что ты немного преувеличиваешь? — Нет, мне так не кажется! — почти чайкой воскликнула я, призывая ближайших непризнанных уставиться на меня. Алесса тоже глянула в нашу сторону, сидя за своим широким столом, усмехнулась и продолжила водить пером по пергаменту. — Нет, мне так не кажется, — уже спокойно повторила я, гораздо тише. Больше не хотелось это обсуждать. — Как тебя зовут? — Мари. — Эва. — Я знаю. — Точно. Алесса ведь не дала мне шанса остаться инкогнито и пристыдила перед всей непризнанной оравой, — недовольство явно прослеживалось в моих словах, но Мари не стала придавать этому значение. Мы отправились в столовую. Моя новая знакомая оказалась очень доброй и приятной девушкой, которая погибла от отравления угарным газом. В доме случился пожар, ставший причиной гибели не только её, но и всей её семьи. Сложно представить, каково это — в одночасье умереть самой и потерять всех, кого любишь. Даже не хотелось представлять. Достаточно уже факта собственной смерти. — По итогу я попала в школу ангелов и демонов, а члены моей семьи отправились в рай, — вот так просто, без тени скорби, Мари выдала итог своей душераздирающей истории. Я поражённо вылупилась на неё своими светло‑серыми глазищами. — И ты не переживаешь… не сожалеешь… ты… — Нет. На земле не осталось никого, кто мне дорог. — А друзья? Может, был парень или девушка? Мари помотала головой. — Я смирилась с фактом своей смерти. Это просто, когда не осталось никого, кого ты по‑настоящему любишь. — Ебать… Ты какое‑то восьмое чудо света. Осталось тебя заспиртовать, погрузить в формалиновый раствор и выставить в музее как самый ценный экспонат. Мари негромко рассмеялась. — Пожалуй, откажусь. — Нет‑нет, серьёзно! — я встала перед непризнанной, оказавшейся немного выше меня, и затормозила ход. — Я до сих пор окончательно не разорвала связь с прошлым, в какой‑то момент переживая самый пик душевного и физического диссонанса. — Я уверена, что ты справишься с этим. — Ну да, — снова поравнялась я с Мари, продолжив путь до столовой. — Уже как‑то справляюсь. Опустим момент, что я из другой вселенной. Как и тот факт, что Мари не было в оригинальной истории «Секрет Небес», как и многих других, кого я повстречала за всё время нахождения здесь. В столовой была суета, шум которой доносился уже из коридора. Пройдя внутрь через распахнутые двойные двери, я погрузилась в гул голосов и смеха. Шум поглотил своей оживлённостью и разнообразием. Болтали все, словно сорвались с цепи. Пока мы проходили мимо столиков, кто‑то жаловался на учителей, обсуждал магию, сплетничал, зло рассказывал о своём друге или подруге, которая заебала в край. Разговоры самые разные, придающие живости этой вселенной. Но стоило мне заметить группу элиты нашей школы, которая пялилась в нашу с Мари сторону, моё вдохновение сменилось мрачным предчувствием. — Слышала, ты теперь в услужении Фенцио? Уже выполняешь каждый приказ своего хозяина? — с брезгливостью бросила Ости, ухмыляясь с непонятной мне торжественностью. Словно бы знала то, чего не знала я, и эта информация играла против меня. Я остановилась рядом с их столиком, впиваясь взглядом в демонический кекс. — О чём ты? — Ты же сказала, что не пресмыкаешься ни перед кем. Но на деле ты оказалась треплом, малявка, — заговорил Люцифер. Теперь мне стали ясны их торжествующие рожи. Я шумно опустила ладони на стол, оперлась и слегка наклонилась вперёд. Мари попыталась дотронуться до меня, но я дёрнула плечом, не позволяя ей мешать. — Во‑первых, я не малявка, как и ты не эталон величия, — бросила я сыну Сатаны, прежде чем перевести взгляд на Ости. — Во‑вторых… Как там папочка, Ости? Синяки уже зажили после падения с высоты былого величия? — нагло воспользовавшись метазнаниями, я вызвала ярость на лице демоницы. Это не красило меня, но она уже заебала. Я не успела проследить, в какой момент Ости вскочила со своего места, и её пальцы сомкнулись вокруг моего горла, будто стальные кольца с шипами. Ногти впились в кожу — казалось, они вот‑вот войдут внутрь. Дыхание сразу же сбилось. Вцепившись в её руки, я начала сопротивляться, при любой возможности вдыхая как можно больше кислорода. — Повтори, что ты сказала, мелкая блядь. — Глаза Ости горели ненавистью, пухлые губы страшно кривились. — Ты… и так… всё… хорошо слышала, — прохрипела я, ощущая, как холод начал захватывать моё тело. Послышался грохот, топот, паника, крики — и вскоре Дино начал отрывать от меня Ости. — Ости! Перестань! Следом появился Люцифер: — Ости, отпусти её, она того не стоит. «Да, Ости, я того не стою, ведь ты стоишь гораздо меньше», — едкое замечание прозвучало в мыслях, но не в реальности. Мне не хватало воздуха, голова начинала болеть и кружиться. Флешбэки моей смерти яркими картинками, начали вспыхивать перед глазами, доставляя больше мучений, чем любовь Ости к удушению. — Ты заплатишь за эти слова, — приблизила лицо демоница к моему, обдавая горячим воздухом с примесью угрозы, которую, я была уверена, Ости исполнит во всей красе. Она отпустила меня, оттолкнув от себя. Я пошатнулась, но устояла, рефлекторно прикасаясь рукой к горлу и проверяя отсутствие угрозы жизнедеятельности. Жест, который так любят в кино, на деле оказался рабочим, чтобы унять страх и убедиться в отсутствии ущерба. Я могла снова свободно дышать. Правда, жгло кожу после женских ногтей, но это ерунда по сравнению с тем, когда тебя лишают воздуха. — Ты в порядке? — спросил подоспевший Донни, легонько сжав мой локоть и заглянув в лицо. — Да‑да, в порядке. Дышу, — с хрипотцой ответила я, всё ещё не убирая руку от своей шеи — так было спокойнее. — Ты пожалеешь о своих словах, — продолжала шипеть Ости. — Всё честно, — ответила я. — Как ты ко мне относишься — так я отношусь к тебе. Разве это несправедливо? — Ты — ничто по сравнению с нами. Ты даже не имеешь права разговаривать с такими, как мы! Почему‑то Ости посчитала нужным к своей персоне добавить остальных «особенных», придавая глобальности нашему конфликту: вместо «я» теперь звучало «мы». Хорошо, пусть так. — Сами‑то не устали от этого бреда? — обвела я взглядом всю шайку Ости. — Вы ничем не лучше нас — непризнанных, а зачастую даже хуже, раз вздумали третировать кого‑либо по его происхождению. Это низко, глупо и… Ости продолжала жечь своим яростным огнём в глазах. Похоже, в её башке не могли уложиться мои слова — всё, что я ни скажу, будет потрачено впустую. — А хотя… знаешь, — махнула я рукой, потрясла головой, — забей. Просто забей. Серьёзно. — Что здесь происходит?! — явился тот, кого не ждали. Голос Геральда грозно пронёсся по залу, заставляя заткнуться не только меня, но и всех остальных. Наступила тишина — только звон посуды раздавался то тут, то там. Этот демон вызывал восторг, но, учитывая напряжение в столовой, он никак не взывал к процветанию. Даже Ости немного остыла, когда он подошёл к нашему небольшому столпотворению. — Мне следует повторить вопрос? — Холодом кольнуло буквально каждого, кто был втянут в разборки между мной и Ости; даже простые наблюдатели поёжились под учительским давлением. — Ничего, — очнулась я первой. — Просто… разговариваем. — Что с твоей шеей? — он прищурился, видимо замечая что‑то, чего пока не видела я. — Экспериментировала с чокерами — поцарапалась, — буднично ответила я, словно не было ничего «до». — Хм. Геральд не стал задавать вопросов, только измерил взглядом каждого. — Расходитесь. Скоро начнутся занятия. Мы обменялись ненавистными взглядами с Ости, прежде чем каждая из нас пошла своей дорогой. — Недурно ты её приложила, — прокомментировал Донни, аккуратно похлопав меня по плечу. — Точно всё хорошо? — Вроде бы. Болтать не хотелось. После случившегося я испытывала мерзкое чувство, которое хотелось поскорее смыть холодной водой. Потому что осадочек жёг внутренности, напоминая об отвратительном поведении. И так каждый раз после фееричного спора или ругани. В такие моменты я давала слово, что больше такой не буду, но слово нарушала, продолжая лезть на амбразуру со всей страстью. Со мной что‑то не так? Или всё так? — Как тебе занятия с Алессой? — поинтересовалась Вики, отвлекаясь от вермишелевого супа в расписной глубокой посуде. — Нормально, — пожала я плечами, не поддаваясь на попытку отвлечь меня от размышлений. — Ничего необычного? — удивилась девушка. — Прости, Вики, я не хочу сейчас говорить об этом. Она кивнула, нисколько не обижаясь. — Приятного аппетита. Я пока пойду погуляю. — А как же еда? Тебе понадобятся силы, — заговорила Мари. По вниманию в её сторону я быстро сообразила, что все её знают. — Я не хочу есть. — Ладно. Мрачной тучей я переместилась из столового зала в коридор, а затем бессмысленно слонялась из помещения в помещение, старательно ни о чём не думая, пока не вышла во двор. Вынырнув из крытой галереи, я ступила на зелёную траву и глубоко вздохнула. Неосознанно провела по шее, прежде чем выдвинуться к трём размашистым деревьям с толстыми стволами. Тень от листьев рассыпалась тёмными пятнами по земле, оставляя прорехи солнечного света, что выглядело красиво. Это место выглядело тем самым, где можно подумать о своём поведении. Усевшись под деревом и припав спиной к стволу, я ещё некоторое время рассматривала бессмертных, оттягивая самосуд над собой. — Позволишь присесть рядом? — голос Мисселины, подхваченный тёплым ветром, казалось, донёсся со всех сторон. Но она всего лишь была справа от меня. — Позволяю. Ангел бесшумно опустилась рядом, слегка касаясь меня плечом. Некоторое время мы сидели молча и предавались созерцанию, пока Мисселина не заговорила первой: — Тебя что‑то беспокоит? — Многое. — В обучение входят разговоры по душам с учениками школы. — Я не… — хотела было отказаться, но осеклась. Возможно, «разговор по душам» — это то, что сейчас было нужно. Вдобавок Мисселина знала о моей чужеродности. Это делало её и Геральда самыми близкими из тех, кто находился в этом мире. Фенцио не в счёт — он последний, с кем я вообще когда‑либо буду разговаривать. Начать открывать душу оказалось непростым испытанием, но с чего‑то надо было начинать. — Я… Мне… — я тяжело вздохнула, прикрыла на мгновение глаза. «Где моя смелость?» — Мне кажется, что я не вписываюсь в местные рамки, — всё‑таки начала я исповедь, получается, с конца. — Я почти дважды чуть не поругалась с теми, кто мне нравится. И умудрилась серьёзно поругаться с тем, с кем бы не стоило ругаться. — Приходилось говорить загадками, чтобы не вовлекать Мисселину, и кого‑либо из преподавательского состава, в историю с Ости. Ещё один глубокий вздох, а затем выдох. Меня вдруг прорвало — и унесло в прошлую жизнь, когда я была самым обычным человеком. Вспомнились самые худшие моменты: ругань с людьми и малочисленными друзьями, с горе‑отцом, ситуации, едва не дотягивающие до драки, мерзкие шутки, хулиганское и порою некультурное поведение. Я никогда не была героем, хотя казалось обратное, когда мы с Мелоди и Стефаном вписывались в защиту слабых и неумеющих дать отпор. Но каждый раз, помогая другим, вступая в словесные баталии, ведя себя вызывающе и импульсивно, — попирались чьи‑то моральные границы. В этой вселенной я вела себя точно так же, как и тогда, но с большой разницей: все меня жалели из‑за моего диагноза, и я не несла никаких последствий. Это развязывало руки, что меня сильно избаловало. Теперь последствия однозначно будут. Мисселина внимательно слушала, иногда кивала, порой задумчиво хмурила брови, как будто делая какие‑то внутренние заметки. — Кажется, я запуталась в себе. Не понимаю, какой же я человек на самом деле, — закончила я, чуть ли не всхлипывая, хотя плакать совсем не хотелось. — Я открою тебе секрет, Эва: каждый Непризнанный переживает свою трансформацию по‑своему. Ты — импульсивный и очень эмоциональный человек, твоя задача не только принять свою смерть, но и принять себя настоящую в рамках твоей новой природы. То, что ты сейчас находишься в смятении — это часть принятия. Ты остаёшься собой, в любом случае. Пойми простую истину: став бессмертной — Шепфа избрал тебя такой, какая ты есть, не взирая на то, что было «до». Значит, ты достойна быть частью мира, в котором оказалась. — Кхм, получается, что я «избранная»? — Ты точно слушала меня в нашу первую встречу? — Мисселина выдала короткий, чуть забавный смешок. — Ах, да. «Ты избранная, милая. Как и Энди», — вспомнила я самое начало и повторила с мягкой ухмылкой на лице. — Не спеши резко меняться в угоду новой природы, Эва Вейл. Вероятно, твои качества необходимы, раз именно такой ты оказалась в нашем мир. Мы все часть Вселенной, даже если явились из другой. И каждый имеет значение в бескрайних границах её существования. Я закрыла глаза, расслабленно приникая головой к стволу дерева. Слова Мисселины глубоки, и, на удивление, понятны. Да что уж там — бездонны! — в своей силе и смысле. Они отыскали отклик в душе и успокоили, чего я не ожидала от беседы тет‑а‑тет. — Теперь я начинаю задумываться об особенном к себе отношении, — с лёгкой веселостью сказала я. — Чуть что и появляетесь вы, — этак намекнула на вчерашний вечер. — В каком‑то смысле — да, учитывая, что твоя душа изначально была в другой мире. Но внутреннее смятение испытываешь не ты одна. Другие бессмертные, изначально рождённые на земле, испытывают нечто подобное, а то и хуже. — Значит, я не тяжёлый случай? — Похоже, пора заканчивать со своей манией величия и вспомнить, что есть душевные терзания покруче моих. — Нет. Мисселина не собиралась мне рассказывать о других учениках, соблюдая что‑то вроде «врачебной тайны». Моего намёка она тоже не поняла, погружаясь, на пару со мной, в приятное молчание под шум ветра и шуршания листвы над головами. — Вы вчера приходили в нашу с Вики и Мими комнату? — перешла я в наступление, не желая больше оттягивать ещё одну важную для меня беседу. — Нет. Я поддалась вперёд, чтобы заглянуть в лицо Мисселины. Она не была похожа на ту, кто что‑то скрывает. — Тебя беспокоит что‑то ещё? То, как она спросила — с мягкостью, нежностью и лёгким благоговением, — вызвало у меня сердечный спазм. Сдавило в груди от восторга и умиления. Она либо специально включила свою ангельско‑упоительно‑приятную ауру, либо я вновь стала податлива, переставая мучиться и устраивать рефлексивные баталии. Я решительно отказалась на неё смотреть и снова опустилась спиной на дерево, продолжая насыщаться силой природы. Мисселина почему‑то не удивилась моему откровению, что случилось со мной, когда Вики и Мими считали меня намертво спящей. Лишь с задумчивым видом прижала костяшки указательного и среднего пальца к губам, одаривая добрым взглядом зелёную пушистую травку рядом с нами. — Интересно. Я могу рассказать об этом Геральду? — Конечно. Но… — я беспокойно дёрнулась вперёд, выпрямляясь, и серьёзно посмотрела на Мисселину. — Только не говорите об этом Фенцио. — Не буду. Клянусь. — Фух, а то он такой скверный тип, так бесит… — я резко остановилась в своём резюме на ангела, осознавая, что позволяю лишнего. Я растерянно, с опаской, поглядела на ангельскую женщину. В её мягкости проступали строгость и едва ощутимый укор. — Дам тебе поблажку, Эва. Я этого не слышала. — Ха! Я точно знала, что ко мне особое отношение! — возликовала я, но ненадолго. — Я могу и передумать. — Молчу‑молчу, — изящно провела я над губами сжатыми кончиками большого и указательного пальца, изображая застёгивание молнии. — Спасибо, Мисселина. Вы мне очень помогли. Захотелось её обнять, но делать этого я, конечно, не буду. — Пожалуйста. Обращайся сразу же, как только почувствуешь себя плохо. Порою нам всем не хватает простого и душевного общения. Мы поднялись на ноги, почти одновременно, когда небольшая волна непризнанных начала наполнять двор. Остальные уходили, в том числе Мисселина, спешившая на свои занятия. Присмотревшись, я узнала «своих» непризнанных орлов, с которыми уже пережила занятие у Алессы. За серокрылыми появилась фигура Фенцио, а за ним троица — Люцифер, Дино и Энди. Первый — напряг, второй — порадовал, третий — братан. — Эва, иди к нам! — позвала Мари, махая рукой и отвлекая от бесполезных предположений, что все эти трое забыли на пробном полёте новичков. Я поспешила к непризнанной. — Ты в порядке? — М‑м, да, — кивнув, я снова поглядела на троих бессмертных, которые разительно отличались друг от друга. Вместе с Фенцио они выстроились перед нами; затем учитель вышел вперёд, окидывая стайку серокрылых орлов презренным взглядом. — Всё жду, когда он начнёт свою речь с «вы все не готовы, сборище дрищей!», — игриво прошептала я на ухо Мари, которая опустила голову, скрывая тихое хихиканье. Я выпрямилась, как и другие мои сотоварищи, периодически поглядывая то на Дино, то на Люцифера, то на Энди. Последний, когда мы столкнулись взглядами, улыбнулся и незаметно помахал рукой. Ответом моим стал быстрый кивок и лёгкая ухмылочка. — Посмотрим, кто из вас отправится сегодня в лазарет, — любезно закончил Фенцио вступительную речь, воодушевляя на подвиги и великие свершения. — Почему он постоянно пугает нас? — прошептала девушка, стоящая слева от меня. — Это он так набивает серьёзность и важность занятию, — ответил ей парень позади. — Этот учитель меня пугает, — высказалась блондинка с глазами тёмными, как ночь. Её руки тряслись, словно листва дерева при сильном ветре. «Но внутреннее смятение испытываешь не ты одна. Другие люди, рождённые на земле, испытывают нечто подобное, а то и хуже», — вспомнились слова Мисселины, из‑за которых я посмотрела на непризнанных под другим углом. Каждый из них — особенный, каждый из них — избранный. Эта девушка, тот парень, эта блондинка, я и остальные — переживаем почти одно и то же. Избавляемся от оков прошлого, смиряемся со смертью, принимаем себя в новой ипостаси бессмертного. Возможно, всё это должно быть в другом порядке, но смысл один — мы закрываем одну дверь и собираемся с силами, чтобы нараспашку открыть другую: за ней нас ждёт нечто большее, важное и грандиозное! На фоне этих эпичных размышлений совсем позабылся сюжет визуальной новеллы. Мог ли он не завертеться и пойти другим путём? Пока ничего не произошло из того, что мне знакомо. Сложно представить, что этот мир что‑то способно сломать, изменить привычный ход, внести хаос. Такой живой, динамичный, полный энергии. Я привыкала ко всему этому, несмотря ни на что. — Не ссыте, Орлы. Мы со всем справимся! — громко поддержала я своих сотоварищей в предстоящих испытаниях. Правда, они посмотрели на меня как на идиотку, но нельзя было так просто взять и не толкнуть коротенькую воодушевляющую речь. — Вейл! — раздался голос Фенцио, обрушиваясь горой на мою голову. — Да блять! Опять! — обречённо выдохнула я, на мгновение зажмурившись — может, исчезну? Но нет, не исчезла. Жаль. — Тебе нужен четвёртый выговор? — грозно глядел на меня учитель. За его спиной Дино легонько помотал головой. «Намек понят». — Нет, ангел Фенцио, простите. Я лишь пыталась поддержать своих товарищей, — сказать хотелось другое, но я сдержалась и достойно выказала уважение к представителю учительского состава. После снова глянула на Дино — он одобрительно кивнул, дёрнув уголками губ вверх. Люцифер же смотрел на меня с насмешкой, будто говоря: «Пресмыкаешься, малявка, я же вижу». Я закатила глаза и переключила всё внимание на Фенцио, переставшего терроризировать меня. — Сегодня я пригласил учеников, чей навык полёта заметно отличается от остальных. Они — пример, на который вы должны равняться. — Фенцио прошелся вдоль первого ряда, всматриваясь в лица непризнанных. — Каждый из них любезно согласился стать вашими наставниками и ответить на интересующие вас вопросы. Я поджала губы, удерживая смешок, представив, как «любезно» согласился Люцифер на эту затею, помня о его негативном отношении к Фенцио из самой новеллы. Возможно, в этом «наставничестве» крылась причина их грубого словесного столкновения тогда в коридоре. Глянув на сына Сатаны, моё представление подтвердилось вселенским недовольством на его лице. — Я разделю вас на три группы. Непризнанных‑новичков было немного, поэтому сильно донимать своих наставников никто не будет. А учитывая, что одна треть выглядела мрачными и напуганными из‑за предстоящего пробного полёта, то наставникам скорее нужно будет подбадривать новичков к первому шагу в освоении жизненно важного навыка. Я не боялась, но застыла в ожидании, когда ангел начал распределять серокрылых по группам. Безусловный плюс в копилку заслуг Фенцио — он знал каждого непризнанного по имени. Мне хотелось попасть к Дино или Энди, которые не вызывали у меня чувство нервного напряжения. — Вейл, — пышные чёрные брови с проседью сдвинулись к переносице, когда Фенцио посмотрел на меня. — В группу Люцифера. — Нет, — ляпнула я, когда самое худшее всё‑таки случилось. — В смысле «нет»? — вот‑вот и ангельские брови сойдутся друг с другом. — В смысле «да, уже иду», — с хмурым видом я прошла к группе мастера по третированию кого‑либо и остановилась в самом конце с отчуждённым видом, сложив руки на груди. Встала так, чтобы меня не видели за другими серыми крыльями, но зато я могла хорошо всё слышать. Мари попала в группу с Дино — хоть кто‑то из нас выиграл в этой рулетке, устроенной Фенцио. Люцифер не отличался вежливостью и эмпатией, показывая своим видом и словами абсолютный похуизм. Скоро стало ясно: его заставили участвовать в этом детском саде на выгуле, превращая в самую настоящую воспиталку, вечно недовольную жизнью и своей работой. Он был крут в полёте, как и остальные наставники, а за Энди особенно брала гордость — наш орёл, непризнанный, который по своим навыкам почти или уже сравнялся с местными летающими айдолами. — Эх, — я обвела взглядом небольшую кучку серокрылых рядом с собой, не зная, кого посвятить в параллели между Люцифером и недовольной воспиталкой, чтобы разделить краткий миг веселья. В моей группе преобладало мрачное настроение, страх и предчувствие скорого фиаско. В другой всё было славно: Дино помогал, объяснял, отвечал на вопросы; кто‑то из орлов уже взлетел и даже не разбился, кружа над нашими головами. Похожая картина взаимодействия и результатов была в группе Энди. Я покосилась на Фенцио, который с гордостью следил за сыном, и ему было максимально индифферентно, что за безобразие происходило в команде Люцифера. — Эва, твоя очередь, — подтолкнул меня кто‑то в спину, а я даже не заметила, что настал мой черёд. Я была последней. Прежде чем выдвинуться к «наставнику», я поразилась понурым выражениям лиц вокруг. Всё было очень плохо. — Вопросы? — Люцифер встретил меня в своей фантастически пренебрежительной манере. — Нет вопросов. — Тогда лети. — Не буду. — Тогда вали, — бросил он, скучающе глядя на меня. — Не свалю, — фыркнула я, не поддаваясь его ауре демонического плейбоя, но никак не филантропа. — Так чего же тебе надо? — Ты — наставник. Наставляй. — Наставляю — лети, — усмехнулся он. Мне стало смешно, но я сдержалась. Вся наша беседа — недо‑эталон комедии. — Ладно. Как? — спросила вполне спокойно. — Издеваешься, малявка? — на мгновение глаза Люцифера вспыхнули. — Никак нет, господин Наставник, — оставалось только поклониться, показывая глубокое чувство почтения и украшая картину нашего комедийного мирка новым неуместным элементом. Люцифер некоторое время мысленно насылал на меня проклятья, пока резко не приблизился и не схватил грубо за талию. — Передавай привет работникам лазарета, — с этими словами демон оттолкнулся и взвился вверх. Всё бы хорошо, но взлетел этот говнюк вместе со мной. Земля под ногами отдалялась стремительно быстро. Мы прорезали облака, когда я вжалась в тело Люцифера, обвила его руками и спрятала лицо, уткнувшись ему в грудь. — Что ты делаешь?! — послышался раздражённый голос ебучего наставника. — Я тебя не отпущу, даже не думай! — прокричала я. Страх превращался в панику. Мне жизненно необходимо было почувствовать опору под ногами. Кто там говорил, что не боится? Я напиздела. — Ты меня задушишь. — Отпусти меня на землю! — говорить никак не получалось, только орать. Мы перестали лететь в стратосферу Земли. Люцифер с силой отлепил меня от себя, удерживая руками за середину тела и удерживая на честном слове. Правда, слово озвучено не было, да и честность в этом типе маловероятна — раз он решил скинуть меня вниз и отправить в лазарет. Я вцепилась пальцами в мужские предплечья — отчаянная попытка удержаться. Люцифер же наслаждался моей беспомощностью, ухмыляясь пуще прежнего. Мы парили среди полуденных облаков, переливающихся мягким золотистым сиянием. Завораживающее зрелище, которое портила охуеть какая нестандартная ситуация. До двора школы было ну очень далеко, да его даже не было видно! — Нужны наставления, малявка? — демонюга сиял сарказмом как звезда на ночном небе. — Даже не смей отпускать! — воскликнула я, сильнее впиваясь в него пальцами. Внутри всё напряглось до немыслимого состояния. — Ты же просила отпустить тебя на землю, со всем великодушием — я решил исполнить твою просьбу. — Но не так же! — едва не заныла я, ощутив себя проигравшей в этой схватке. — Наставляю тебя — лети, — и он разжал ладони, параллельно энергетическим импульсом отбрасывая мои руки. Первое время я кричала, срывая горло и забыв обо всём на свете. Страх и паника стали моими спутниками, которые вместе со мной падали вниз. Но, в отличие от меня, они изящно стремились навстречу с землёй, а вот меня крутило‑вертело, превращая в «мешок с говном» — аналогия, которую когда‑то я высказала Геральду. Это не было похоже на тот прыжок, когда я только появилась в этой вселенной. Тогда я ещё не верила и была гораздо смелее. Надо мною не довлело чувство ощущения реальности происходящего, казалось, что я вот‑вот проснусь ото сна. Но именно этот фрагмент помог мне вспомнить, как действовать в сложившейся ситуации. Приложив усилие, я смогла остановить это кручение вокруг всех возможных осей, выровнять тело и впервые использовать ту часть себя, которой одарила новая суть — крылья. Критичность ситуации позволила резко раскрыть их так, что меня дёрнуло вверх, и моё падение сменилось плавным планирование в воздухе, среди облаков, как я мечтала, когда вжималась в Фыра по пути в школу. Я разрыдалась от радости, расхохоталась и вообще испытала катарсис небесного уровня, когда удалось избежать болезненной агонии от соприкосновения с землёй. Не летела, только парила в воздухе — но это уже тянуло на достижение. — Эва, — Дино пулей вылетел из облаков, разрывая несчастные на куски. — Ты… Он замолчал, узрев смех и плач в одном лице. — Ты… в порядке? — всё же спросил он. — Да‑а, в порядке, — шмыгнула я носом между смехом и слезами. — Просто… радуюсь. Ангел наверняка не понимал такой реакции, а мне было в лом ему объяснять. По крайней мере сейчас. Хотелось насладиться моментом, который всё же начал рассеиваться спустя несколько минут. — Я правда в порядке, — протёрла я глаза, радуясь факту, что отказалась краситься чёрными тенями и тушью. Видимо, предчувствовала, что случится нечто подобное. — Люцифер не обижал тебя? — Почему я должен её обижать? — не успела ответить я, как появился «наставник», чей тёмный облик выбивался из мягкого сияния облаков. — Её жизнь уже обидела, раз она смертная. — Была смертной, — холодно поправил Дино. — Какая разница, — пожал плечами Люцифер. — Блять, вот умеешь же ты всё испортить, — огрызнулась я, снова ощущая нервное напряжение от его присутствия. — Благодари меня, малявка, что теперь ты хотя бы умеешь планировать в воздухе. — Это не твоя заслуга, а гравитации и чувства самосохранения, — решительно уточнила я. — Тем не менее очень жаль, что ты не передашь привет работникам лазарета. — Как‑нибудь переживёшь. — Люци, перестань. Урок закончился, твоё присутствие здесь больше не требуется, — Дино стал выглядеть ещё более напряжённым, чем прежде. По новелле, на время обучения они оба — лучшие. Соперники, которые не только периодически сталкиваются в борьбе за превосходство, но и в результате личной неприязни. У обоих отцы — не фонтан и не торт. В какой момент между этими двумя растает лёд, я не помнила. — Папаша решил отправить свою псину на разведку? Неужели Фенцио так сомневается в моих методах воспитания непризнанных? — Ой, блять… — простонала я после слов Люцифера. — Это здесь причём? Дино среагировал иначе и повёлся на провокацию, подлетая и хватая сына Сатаны за воротник. Дежавю. Вот только разнимать их Мисселина не явится. Здесь, среди пухлых облаков, были только мы трое. — Хватит! — совершенно бездумно ринулась к этим двоим под аккомпанемент торжествующего смеха Люцифера. — Когда ты уже успокоишься?! — рассерженным голосом спросил Дино. Ткань рубахи Люцифера с характерным звуком натянулась в сжатых кулаках ангела. Дино впечатлил своим пылом и давлением, на которые оказался способен. Но это ему совершенно не шло. — Я пока ещё не решил, — ухмылялся демон, нисколько не боясь своего противника и наслаждаясь тем, что вывел Дино на эмоции. — Всё‑всё-всё! — расталкивала я этих двоих. — Дино, отпусти. Забей на него, он специально тебя провоцирует. Пора бы уже научиться не реагировать на это. А ты, — повернула я голову к Люциферу, хмурясь чуть ли не до боли в лицевых мышцах, — заканчивай быть такой задницей, ты гораздо лучше всего этого! Дино послушался — видимо, мои слова откликнулись где‑то внутри него. А вот Люцифер глядел на меня ненавидяще. Я уже начала готовиться в очередной раз лететь внезапно вниз, а потом внезапно раскрывать крылья, чтобы спастись от рандеву со школьным двориком. — Откуда тебе знать, какой я? — сощурился сын Сатаны, впиваясь в меня своим алым взглядом. «Оттуда, блять!» — хотелось сказать, да вот только не сказала. Очередной случай, когда использовала метазнания, которые могли и не равняться происходящему в этой вселенной. — Я — экстрасенс, — гордо вздёрнув подбородком, я аккуратно отлетела в сторону, опасаясь демонического гнева, и принялась водить рукой по облакам. Сунув пальцы внутрь, я ощутила приятную прохладу, после которой кожа покрылась небольшим количеством влаги. — Эва, ты летаешь! — сбил меня с толку Дино своим громким заявлением. Я обернулась к нему. — Планирую. — Нет же! — он подлетел ко мне. — Ничего не поняла. Дино начал мне объяснять, и с каждым его словом мои глаза становились всё шире. Оказывается, когда они чуть не схлестнулись с Люцифером в схватке, я неосознанно сделала небольшие взмахи крыльями и приблизилась к ним. Потом повторила то же самое, когда отдалилась. Вот только я не понимала, как это сделала и как теперь повторить. — Управление крыльями — это как привычка, как то, о чём ты не задумываешься, но делаешь в любом случае на уровне рефлексов. Ты же не думаешь о том, как двигать пальцами, рукой, ногами, когда ходишь? Ты всё это уже знаешь. Это всегда внутри тебя. Так и с крыльями. — Ходить меня всё‑таки учили. — С крыльями точно так же. Но ты уже можешь ими управлять — даже сейчас: взлетать, перемещаться во время полёта, делать несложные манёвры. С повышением навыка ты перестанешь об этом задумываться и будешь использовать их на уровне инстинктов. — И почему Люцифер всё это не рассказал? — нахмурилась я, бросив взгляд туда, где ещё недавно был наш демонический раздражитель. Но его уже не было. — Слинял, гад. Ну и хорошо. Спасибо, Дино, что просветил меня. Как бы ни хотелось подарить стопроцентную благодарность ангельскому мужчине перед собой, часть её всё же придётся отдать Люциферу. Если бы не его перфоманс, не случилось бы всего этого — и осознания, что я всё‑таки не мешок с говном, а действительно бессмертная с крыльями. Дино объяснил, а потом показал мне, как правильно опускаться на землю. Я сделала всё по его инструкции, но от непривычки завалилась сразу на траву, как только коснулась земли. Надо ещё научиться держать равновесие в момент приземления. И многому другому научиться. Например — как оттолкнуться так, чтобы это не выглядело как прыжки в высоту в начальной школе. — Ты молодец, — похвалил Дино, помогая встать. Я сложила крылья, поправила волосы, одежду и была готова к новым свершениям. Во дворе уже почти никого не было — лишь парочка непризнанных негромко что‑то обсуждала. — Учитель просил передать, чтобы после приземления ты явилась в кабинет Геральда, — сказал Дино. Полётная эйфория сразу растворилась. — Что я опять натворила? — Не знаю. Есть варианты? — Из‑за истории с Ости в столовой? — предположила я. Это казалось самым очевидным поводом для вызова к учителю. — Сомневаюсь. Почему ты не сказала Геральду правду и соврала? — Я не трепло. Пусть все ссоры учеников останутся между учениками. — С одной стороны — разумное решение. Но то, что тогда случилось, мало тянет на обычную ссору. Я тяжело вздохнула, понимая, что ни говорить об этом, ни даже вспоминать — не хочу. — Что было, то было. Покажешь мне, где кабинет Геральда? — резко сменила тему, стараясь забыть прежнюю. Путь до Геральда был полон удивлённых взглядов в мою сторону. — Почему они пялятся на меня? — шёпотом спросила я у ангела. — Наверное, потому что ты не разбилась в свой первый полёт, — так же негромко ответил он. — Но другие непризнанные тоже летали — в ваших с Энди группах. — Не так высоко, Эва. Не так высоко. — У‑у‑у, охуеть, я теперь знаменитость. — Типа того, — лёгким смешком Дино поставил точку в нашей прогулке. — Спасибо. И за полёт спасибо. И спасибо в принципе. — Достаточно одного спасибо, — с улыбкой кивнул он. Дино — добряк, каких свет не видывал. Ещё немного — и я переступлю ту грань, когда после прочтения называла его «добрым динозавром». Главное, чтобы реальный динозавр не скривил лицо от моего прозвища. Хотя, узнав его чуть лучше, могу предположить, что это только развеселит его. — Добрый день, учитель‑демон Геральд! — вошла я в кабинет с торжеством и блеском. — Тебя не учили стучаться? — сразу осадил меня демон, стоявший неподалёку у высокого книжного шкафа. — М‑м, да. Учили. В прошлой жизни. Но я разорвала все связи с прошлым, как велел ангел Фенцио. Рядом с Геральдом я не чувствовала себя напряжённо — включался режим «любимчика», который был уверен в своей неуязвимости, что бы он ни сказал. Откуда взялся этот режим — я не знала. Возможно, из‑за того, что Геральд и Мисселина знали о моём изначальном происхождении. Вот только с Фенцио это не работало. — Да, наслышан о твоём разрыве с прошлым, — Геральд взял книгу, прошёл к столу и положил её в самый центр, видимо, откладывая на потом. — Мисселина рассказала? — спросила я, пройдя в самый центр кабинета. Помещение было в тёмных тонах, пахло чем‑то, напоминающим сирень. В самом углу, на квадратном маленьком столике, периодически светились кристаллы, грудой сваленные в деревянную миску. Кабинет не казался мне большим, но эффект громадности создавали высокие книжные шкафы с обилием разной литературы. Лишь благодаря арочному окну здесь был свет — он смешивался с полумраком и превращал рабочую обитель демона в нечто мрачно‑волшебное, в секретную комнату древнего мага. — Да. Она сообщает мне всё, что ты разрешаешь сообщить. — С Фенцио вы не делитесь информацией? — поинтересовалась я. Геральд ответил не сразу — что‑то обдумывал. — Нет, — произнёс он спустя почти минуту. — Не расскажете, почему? — осмелела я вконец. Но у меня на то были полные права: тайна — моя. Демон усмехнулся, ничего не ответил и молча прошёл мимо меня к двери. — Уже научилась немного летать? — спросил он, остановившись у самого выхода и обернувшись. — Не умею отталкиваться от земли. Да и полётом это не назовёшь. Вынужденная и удачная попытка не попасть в лазарет, — рвано рассказала я о первом опыте, не вдаваясь в подробности. — Тогда идём пешком. — Куда? — поспешила я к Геральду, ощущая, как тревога зарождается в животе. — Эрагон прибыл и ожидает тебя. — Ох… блять… — вырвалось у меня также быстро, как тревога превратилась в панику.