Глава 3. Эффект серой бабочки

— Ты уверена, что именно эта башня? Я вновь закинула голову, оценивая силы своей интуиции и логики. Конкретно шпиль этой был практически неразличим среди кучи облачной ваты пасмурного цвета. — Высокая? — Высокая, — кивнул Энди. — Самая высокая? — Самая высокая, — он снова кивнул. Диалог в стиле «тупой и ещё тупее» подошёл к концу. — Ну так давай, взлетай и закидывай книгу, я постою на шухере. — До сих пор не понимаю, зачем тебе это надо, — бородатая непризнанная мордаха снова тяготила меня своей неуверенностью. Одно дело в делах амурных проявлять нетвёрдость характера, а другое дело в занятиях более важных — типа этого. Бонт и без того ждал книгу семь дней, вынудив меня написать примирительное письмо и всунуть его между страниц. Моё воображение ежедневно со дня нашего знакомства рисовало драматичные сцены одиноко одинокой одиночки, томящейся в четырёх стенах. В них он постоянно подходил к окну, смотрел вдаль, тяжко вздыхал и… оставалось только слезам брызнуть из глаз, чтобы усилить весь этот трагизм. — За шкафом, Энди, за шкафом, — наконец ответила я и, покачав головой, отошла от стены на пару шагов, начиная высматривать силуэты в плотном тумане. — Она хоть красивая? — поинтересовался Непризнанный, двигаясь на несколько шагов то влево, то вправо, решая, с какой стороны лучше всего взлететь. — Очень. — Познакомишь? — Энди бросил взгляд через плечо, полный пошлого азарта. «Похотливая же ты жопа». — Конечно, — широко улыбнулась я, представляя знакомство Бонта и Энди. — Твой мир перевернётся от этой встречи, поэтому поспеши доставить книгу — я обязательно замолвлю за тебя словечко, — кое‑как удалось не заржать. «Особо близкие» проинформированы об ангеле‑трудоголике, новой знакомой, которая никак не может выбраться из башни в библиотеку и поэтому попросила меня сгонять туда‑сюда за буквенными приключениями. За всё время горе‑книжной эпопеи я сумела испортить и без того никакущие отношения с Люцифером и всей его компанией, из‑за чего он всё‑таки свернул мне шею пару дней назад. По стечению обстоятельств, причём самых неудачных, мы оказались в одном коридоре поздно вечером. Никогда бы не подумала, что он такой злопамятный. Зато мы были квиты, несмотря на жуткую боль после возвращения в стан живых — лёжа на койке в лазарете. Меня тогда расспрашивали о случившемся, а я соврала о неудачном приземлении. И плевать, что это был коридор, довлела крыша над головой и обступали стены с двух сторон. Никто уточнять и проверять не стал — непризнанные частые гости больничного крыла из‑за своей неопытности и тупости. Но милоты в этом хоть отбавляй: сынишка Сатанишки убивать меня не планировал — только временно вывести из строя, покалечить и помучить. Молодец, мужик сказал — мужик сделал. Параллельно всему радовала мысль о мальчике из башни. Жаль только, что улыбку его я больше не увижу в ближайшее время. Жутко хотелось поглядеть на реакцию Бонта, когда в ассортименте скучной учебной литературы появится что‑то действительно стоящее. Кроме книги‑подарка и пяти других, пресвятой‑и‑никак‑иначе батюшка Мими подсунул мне эротическую литературу с главной героиней — непризнанной. Его дочурка долго смеялась с моего лица, когда я ознакомилась с первой главой. Никогда при жизни не читала дарк‑романов, поэтому не то чтобы охуела, а стала олицетворением самого этого слова и превратилась в человека с башкой в виде помидора. Вики куда достойней выдержала ознакомление с новым жанром: втихаря прочитав полкниги и с видом бывалого человека в горячих точках, заключила: «Сюжет хромает — дальше читать не буду». У меня сразу появились вопросики, которые я моментально проглотила, не желая вступать в дискуссию. Какой там может быть в принципе сюжет, когда с первых страниц начинается потрахляндия с кровью, болью и нежностью? — Долго ещё будешь стоять? — гипнотизировала я Энди взглядом, не собирающегося исполнять мою просьбу сию же секунду. Стоял и глядел вверх, потягивая время, как коктейльчик в баре в конце вселенной, с видом вдруг крайне деловым. — Думаю, погоди. — О чём тут думать? Книга — в руках, крылья — на спине, лети, орёл, лети! — выдала я безудержным потоком, заметно начиная нервничать. Солнце ещё не распустилось своими лучами, но вот‑вот начнёт, и тогда нас будет легко увидеть в предрассветной дымке. Архангелы начнут делать обход территории, и ничто не спасёт меня от административной кары. Энди пощадят — за ним косяков не водится. — Что мне за это будет? Вот так номер. — С каких пор ты вступил в ряды прагматиков, Энди? Непризнанный посмотрел на меня через плечо — его хитрая улыбочка не вызывала абсолютно никаких светлых чувств. — С этих самых. — Тебе за это будет «огромное спасибо» и много плюсиков в карму. Сойдёт? — Не‑а, — он развернулся ко мне лицом. — Хитрожопый же ты дурень, — сложила я руки на груди, сменяя мрачность на расслабленность. Вряд ли он способен удивить. — Ну давай, объявляй цену за моё неумение нормально летать, но помни: Шепфа не одобряет прагматизм — он за альтруизм. — Откуда ты знаешь? — Я знаю всё, Энди, я же экстрасенс! — Ты в курсе, что уже всех заколебала с этим своим «я — экстрасенс»? — весёлым смешком попытался скрыть Непризнанный отчётливо слышимое раздражение. — О, да! — кивком подтвердила я. — Но пока не увижу кровь из ушей — терпите, бессмертные, терпите! — Ты неисправима, — потер Энди лоб, которым пока даже не пытался пробиться сквозь стену моих слабоумия и отваги. — А меня не надо исправлять, давай лучше ближе к делу. — Пойдёшь со мной на вечеринку? — Фу, Энди, мы же друзья, — скорчила я смешную гримасу, не удивляясь такому повороту событий. По новелле он подкатывал к Вики, но чаще всего оставался одиноким перекати‑полем без любовной линии. — Вики тоже приглашал? — Откуда ты знаешь? — Интуиция экстра… — Я понял, — с угрюмым видом перебил меня Энди. — Если ты не против пойти втроём, то без проблем — идём. — А кто третий? — Ты, — хохотнула я. — Эва, я серьёзно. — Донни. — Вот говнюк, — ругнулся Непризнанный сквозь сжатые зубы. Я покачала головой. Упаси Шепфа от любовной драмы, в то время как не было никакой романтики и в целом всё это совершалось на дружеских веяниях. Два дня назад «Partner in crimes» рассказал о поезде в отдалении от школы — в скалистых дебрях. Там чёрт ногу сломит, по словам Донни, поэтому незнающие никогда не смогут отыскать тайное место, где ученики предаются разврату и пьянству. Я знала об этом с точки зрения читателя, и не терпелось поглядеть воочию на логово беззакония. — Вообще‑то мы идём целой группой непризнанных под предводительством Мими, Ади и Сэми, но я иду позже из‑за дополнительных занятий с Геральдом. Донни составляет мне компанию, надеясь, что так я не сгину, пока буду искать всех вас, — подробнее разъяснила я. — Ты тоже в банде, поэтому не понимаю причин разделяться на парочки. Энди запустил пальцы в свои каштановые волосы и тяжело вздохнул. Так он делал в последнее время слишком часто, особенно когда делился с Донни своими проблемами в отношениях с Лорой. Донни, в свою очередь, делился этим со мной, а дальше… Вики, Мими, Мари и так далее — и, наверное, уже вся школа знает о трудностях взаимодействия двух непризнанных, за исключением учителей. Бессмертные — те ещё сплетники, и я, увы и ах, подхватила этот вирус. Всё как в старшей школе: интересно, но так себе причина для гордости, когда первым ловишь очередную новость и разносишь её по своим друзьям. Обо мне тоже ходили слухи, не самые приятные, порою — жуткие. Данный факт нивелировал моё участие в подобных сплетнических схемах, утихомиривая недовольство от себя самой. — Ладно, забей, — мотнул головой Энди и слишком быстро взвился вверх за один мах крыльев, оставляя меня в одиночестве. Без непризнанного орла нервоз вернулся. Пришлось перебивать его прогулкой туда‑сюда, вздрагивая от каждого шороха и треска. Казалось, что вот‑вот один из архангелов‑стражников вынырнет из тумана огромным псом и схватит меня за что‑нибудь и утащит в неизвестность. Ожидание измучивало, и с каждой минутой тревожное состояние усиливалось. По коже пробегал колющий холодок, особенно при внимательном всматривании в туман. Что‑то было не так: вроде кто‑то прошёл, нечто шевелилось среди клубов призрачной дымки. Тишина сменилась глухим сердцебиением. Снова послышался треск, шуршание, топот ног и… — СУКА! — вспрыгнула я на месте и вся сжалась, ни разу не готовая сражаться с кем‑либо. — Я — Энди, напоминаю, — заржал парень, окончательно выплывая из тумана со специально выпученными глазами. — Хватит ржать! — ударила его в плечо, чтобы заткнулся. — Шепфа, ты была прекрасна в своём испуге! Надо рассказать Донни — посмеёмся вместе. — Да‑да, — успокаивалась я, недовольно наблюдая за развеселившимся бессмертным. — Почему так долго?! — Серьёзно?! — между ржанием, как конь, попытался возмутиться Энди. — Ты меня притащила сюда, да ещё и недовольна? Я услышала чей‑то топот по мягкой траве — и это была далеко не игра моего воображения. — Бежим, блять! — бросилась я к дурню, хватая за рукав. — Я — Энди! — Да заткнись ты! Нас спалили! — Спа… Когда силуэт громоздкого архангельского мужика расплывчато начал вырисовываться прямо по курсу, Непризнанный рванул вместе со мной в сторону школы. В помощь была природа, которая скрыла наши фигуры с концами, когда мы намеренно свернули в подлесок и там витиеватыми путями вышли на задний двор, красиво затянутый зыбкой загорающейся пеленой от первых лучей солнца. Уронив пятую точку на каменную скамью в древнегреческой беседке, я приготовилась всё‑таки выплюнуть свои лёгкие. — Да уж, тебе с Геральдом заниматься и заниматься физическими упражнениями, — Энди одарил меня взглядом, полным величайшего сомнения в моём благополучном будущем. — У нас было только три занятия. Три долбанных занятия! Как будто при жизни мне не хватало физической нагрузки! — Судя по твоим рассказам, твоей максимальной нагрузкой было принять доставку пиццы и донести её вместе с газировкой до стола в гостиной. — Это всё детали, детали, — несколько раз плавно отмахнулась я, приводя дыхание в порядок. — Фу‑у‑ух, буду жить! — Я тоже, — ухмыльнулся Непризнанный, гораздо быстрее собравшись с силами. Утро рваными лучами солнца коснулось временного убежища, проникло под круглую крышу и разлилось на потрескавшемся каменном полу. Наполнились огнём несколько травинок, пробившихся через прорехи безжизненной толщи. — Можно вопрос? — отвлек меня Энди от погружения в гармонию с природой. — Нет, нельзя, — резко глянула я на него, демонстрируя зловеще растянутые губы в улыбке. — Почему ты не могла просто зайти внутрь и передать книгу? Или передать через кого‑нибудь? — Потому что, — продолжала я издеваться. — Эва, я серьёзно спрашиваю! — Мужские брови готовы были совершить аварийное сближение из‑за появления недовольной турбулентности на бородатом лице. Я расхохоталась от вида Энди, погружая товарища в бурное нечленораздельное словесное течение из ругательств и возмущений. — Хорошо, хорошо, прости, — лёгким движением я смахнула слезинку под левым глазом и глянула на Непризнанного. — Понимаешь… — Нет, я не понимаю, — воспользовавшись заминкой, сказал парень. — Мне кажется, я дурно на тебя влияю, — вполне серьёзно сообщила я. — Не надо быть таким, как я, Энди, тебе не идёт. — Тебе тоже, — кинулся он обидкой, но не смог попасть в самое сердце. Наступила драматичная минута молчания, когда мы напряжённо смотрели друг другу в глаза и между нами повышалось давление. Три, два, один… Энди сдался первым и заулыбался под моим пристальным взглядом. — Дурная ты всё‑таки, Эва Вейл. — Как и ты — дурень, — усмехнулась я. Наши взаимоотношения с Энди претерпели изменения: он уже не пытался впаривать мне своё мнение, как себя вести в той или иной ситуации, больше ничего не советовал, наконец‑то приняв мои заскоки и видя, что я стараюсь быть лучше и не такой гадкой во многих ситуациях. Непризнанный был в нашей банде по типу совести, голоса разума, поборника справедливости. Над ним постоянно подшучивали Мими и Ади, желавшие хаоса и ноющие, когда Энди закрывал форточку и устраивал духоту. «Душнила», — подсказала я как‑то этим двоим, после чего за Непризнанным закрепилось новое прозвище. Энди за это меня по голове не погладил, но простил под силой убеждения Донни и Сэми. — Так, ладно, — хлопнула я ладонями по коленям и встала. — Надо привести себя в порядок и готовиться к унылому учебному дню. — Скоро всё закончится. — Звучит ужасно, — изобразила я испуг, а после, как дурочка, хихикала от своей же недошутки. — Я слышал вчера от Геральда, что твой поток непризнанных сегодня соединят с потоком Вики. Ты же этого так хотела, — меня поразило то, с какой радостью сообщил эту новость Энди. Будто он этого ждал куда больше, чем я и Уокер. — Поздравляю! Мы двигались в сторону школы, вышагивая по подсвеченной ослепляющей желтизной каменной дорожке. — Наконец‑то! — громогласно и с радостью воскликнула я, вскидывая руки к небу. — Действительно доброе утро, Небеса! Ха‑ха! — Тише, а то сейчас всех разбудишь, — Энди прикоснулся ладонью к моему плечу, но попытка успокоить не возымела успеха — наоборот, вызвала противоположную реакцию. — ДОБРОЕ УТРО, НЕБЕСА! — заорала я как можно громче, сложив ладони рупором. Мой голос растревожил редкие кучки пасмурных облаков, и они начали быстрее растворяться в потоке моего восторга. Понимаю: стерпеть подобную выходку не способны даже эти пузатые лентяи. Резко схватив Энди за рукав, я потащила его за собой ко входу, снова чувствуя силы пробежать стометровку. Уже за громадными арочными дверями я остановилась и рассмеялась, припав плечом к стене. Наконец‑то всё закончилось. Только сейчас я осознала, как опасна была вся эта затея с книгой, сама вылазка и как был высок шанс на провал. Но «до» и «в процессе» я не думала об этом, продолжая упрямо двигаться вперёд. Что это? Великая глупость или великая храбрость? Было бы славно, если второй вариант. Убедившись в моём психическом и эмоциональном здравии, Энди улыбнулся и покинул меня у нужной двери в жилом крыле. Вики сонно потягивалась, сидя в кровати, плавно крутя головой то в одну сторону, то в другую. На плечах едва держались лямки кремовой сорочки; на стуле рядом покоился такого же цвета шёлковый пеньюар. — Эва… — с нежной хрипотцой прошептала девушка, завидев меня на пороге. — Ты не спишь… Как странно… Могла бы треснуть от милоты — треснула, но вместо этого сжала кулаки, переживая замирание сердца от столь умилительного момента. — Доставляла книгу адресату, — негромко сообщила я и прошла к кровати Уокер, поглядывая на спящую демоническую звезду, раскинувшую руки и ноги во все стороны на кровати по соседству. Немного подумав, вернулась к Мими, заглядывая в спящее лицо. — Что за дива! — с восторгом произнесла я. Демонесса была прекрасна во сне и в бодрости, но подмывало ущипнуть её — месть за то, что она сама часто делала. — Не буди её, до подъёма ещё целый час. Мы продолжали говорить шёпотом. — Мне кажется, что я слышала твой голос, или мне приснилось, — сказала Непризнанная, когда я залезла к ней в изголовье кровати, занимая свободную сторону. — Тебе снятся сны обо мне? Я тронута. — Если мне начнут сниться сны о тебе — это недобрый знак. — Неужели я так ужасна? — усмехнулась я, да так громко, что Вики пришлось шлёпнуть меня по руке. — Ты сама понимаешь, что я не об этом. — Да‑да, сны имеют сакральный смысл и никогда не снятся бессмертным просто так, — блеснула я знаниями, полученными на вводном курсе Алессы. Даже такие вещи рассказывали непризнанным в самом начале. — Ладно, признаюсь, это была я — выла под окнами, переживая волчий гон. Понравилось? — Твои аналогии ужасны. — Ты просто не слышала вторую часть. — Я слегка наклонилась к Вики. — Раз ты уловила мой зов — это обязывает к спариванию. — Да, фу, Эва! — На этот раз Уокер быстро вытащила из‑под себя подушку и ударила меня по лицу — мой хохот загасила пуховая набивка. — Это вообще не так работает. Я резко выставила ладонь между нашими лицами: — Даже не продолжай, мне было достаточно твоего интереса к дарк‑роману. Наступила полуминута молчания. — Кстати, а ты любишь нежно или грубо? Очередной тупой вброс стал началом великой битвы, которая привела Мими в чувства — и она сонно воззрилась на нас, устроившись на боку. — Сдурели? — прозвучало обманчиво ласково. Мы представляли странное изваяние, тянущее на необъяснимое и неизученное: Вики удерживала меня за запястья, спасаясь от очередной попытки получить шлепок по мягкому месту. На лицах застыли полубезумные улыбки, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, щёки горели от напряжения и игривой схватки. Комнату словно тряхнуло от внезапного громкого хохота, из-за чего Мими вскочила и с горящими красным глазами набросилась на нас. Не знаю, сколько всё это продолжалось, но вскоре наша роскошная обитель превратилась в пуховое пепелище, пережив эмоциональную разрывную. Мы лежали в самом центре — кружком, голова к голове. Крылья переплелись, где‑то саднили царапины, где‑то ощущалась тупая боль. Дышали так, словно закончился великий бой, от которого зависела судьба всего мира. Над нами лениво плавали куски пуха. Чья это была подушка? Шепфа её знает… Не совру, если скажу, что в этот момент мы были счастливы как никогда, периодически посмеиваясь от пережитого приступа ребячества и бурной потасовки. — Я в душ, — первой вскочила Мими. Я хотела встать следом, но она толкнула меня в плечо, зловеще ухмыляясь, и я снова рухнула на пол. — А ты — лежи, подумай над своим поведением. Вики прикрылась ладонями, едва взгляд демонессы коснулся её. — Лежу, лежу, даже не пытаюсь встать, — опасливо сказала она, на пару со мной оставаясь лежать смирно и созерцать плавающие куски былой подушки. — И да, Эва — ты убираешь комнату. — Эй! Почему я?! — Привстав на локтях, я вперила возмущённый взгляд в полуголую фигуру Мими, собирающую причиндалы для душа. Помолчав некоторое время, она подарила мне взгляд, полный удовлетворения: — Потому что. Я расстроено упала обратно. Издевается. — Просто сожги весь этот пух. — Ты понимаешь, что мы тоже сгорим? — Повернув голову к Вики, я встретилась с её благосклонной улыбкой. — Правда? — удивилась я так, словно впервые узнала, что Земля — круглая. — А я думала, мы бессмертные. Девушка рассмеялась и отвернулась, будоража вибрациями своего мягкого и негромкого смеха летающие над нами пушинки. Из‑за уборки, ванных процедур и долгого подбора одежды я совсем забыла о соединении потоков непризнанных. Только на завтраке, гипнотизируя глазунью, озлобленно взирающую на меня с тарелки, я вспомнила об этом факте. Столовая, как обычно по утрам, шумела сонливостью и недовольством. Вики рядом не было, чтобы сообщить ей радостную новость. Она пропадала у буфетной линии — на пару с Энди, который по неизвестным причинам присел ей на уши и вещал не переставая. Если бы не Лора, сидящая по другую сторону стола, я бы ни за что не обратила на них внимания: она пыталась поджечь их силой мысли. Лора оказалась безумно ревнивой и требовательной, хотя за ней водились очень приятные качества — доброта, сопереживание и внимательность. И даже ко мне, несмотря на диаметральную разницу личностей, она потеплела и оказала словесную и практичную поддержку, когда Алесса со второго же занятия отправила меня на дополнительные. Непризнанная отдала все конспекты по вводному курсу, удачно не избавившись от них, как было велено. Даже объяснила, что к чему и как, пообещав помочь в любое время дня и ночи. То ли я попала в её вайт‑лист, то ли она посчитала меня настолько тупой, что без дополнительной поддержки я не справлюсь. Впрочем, плевать на оба варианта — раскрывать Лору оказалось интересным занятием. Она не обладала бескрайним чувством юмора: из‑за некоторых шуток глядя на меня как на идиотку. Хаос не поддерживала — типичная ангельская булочка. Выходки имени «Эва Вейл» предпочитала больше не комментировать, но что‑нибудь нравоучительное да вбросит. Как и Энди, Лора обожала прикасаться к форточке, но не так смело и не душнила, как в последний раз. Они очень даже подходили друг другу, но почему‑то парень увлекался кем угодно, но только не ей. Печально, но факт: из‑за меня и Донни Энди в принципе приходится терпеть ревностные приходы Лоры и вести навязанную любовную линию. Не было между ними ничего, кроме френдзоны, взаимной поддержки и секса по дружбе. Но из‑за желания спасти девушку от смерти я мало учитывала его личные желания. Эгоистичная страховка на случай начала не таких уж и внезапных для меня событий. Но ничего не происходило из того, что я знала по новелле. Штиль, повседневность, хуёчки‑смехуёчки. Хочешь не хочешь, а реальность мягко, но уверенно смещает акцент: вместо непрерывного контроля над ситуацией оказываешься вовлечённым в поток повседневных забот. По сути, это и не жизнь — когда мир сосредотачивается на чём‑то одном, даже если в этом есть благородный тон. Возможно, подобными размышлениями я скрываю страх — что до жути боюсь старта сюжета «Секрет Небес», и просто живу, насыщаюсь мгновениями, впитываю всё вокруг. За девять дней я настолько привыкла к миру и окружающим меня ангелам и демонам, что становится страшно от одной мысли, что ждёт каждого — даже тех, кто был мне незнаком. Сентиментальность? Что‑то новенькое. — Ты ждёшь, пока яичница оживёт? — Донни игриво задел мою руку локтем, усаживаясь рядом. — М‑м, да. Но, похоже, то, что мертво, ожить уже не сможет. А ты припозднился, — глянула я на него. — Надо было звать меня на дело, а не Эн…, — с громким шлепком я едва успела зажать ладонью болтливый рот Непризнанного, прежде чем начался лораапокалипсис. На пол со звонким грохотом полетел задетый мною поднос с завтраком и напитком, но это малая цена за предотвращение конца света в виде взбешенной ревностью Лоры. — Подумай ещё раз, дурень, что ты хотел сказать, — угрожающе прошипела я, наконец‑то замечая в светлых глазах понимание того, что могло случиться, продолжи он свою речь. — Подумал? Он кивнул, и я отпустила его. Мари деликатно молчала, зная об утренней вылазке, Лора смотрела поражённо. — Зачем так больно? — Донни подвигал ртом, пальцами пожимая челюсть. Я не успела ответить, когда мужская крылатая фигура вытянулась позади меня. Сложно не почувствовать ярость, которая исходила от этого бессмертного. — Табрис, вот так встреча! — глупо улыбнулась я, резко развернувшись. Очки сияли под утренним светом — как два ярких, идеально жёлтых блина, за которыми не разобрать глаз. Каштановые кудри замерли подобно моему сердцу, хлебнувшего ауры грозного ангела, отвечающего за еду и порядок в столовой. Мир померк. Табрис — так звали столовского «монстра». Бесспорный перфекционист, линчеватель нарушителей покоя, самый быстрый бессмертный во вселенной, главный хейтер меня и каждого, кто вздумает нарушить гармонию школьной столовой. — Убирай, — велел ангел, каждый раз вызывая душевный диссонанс. Ему бы в демоны с такой аурой, а не вот это вот всё. Он втюхал мне ведро и метлу, на автомате приняла, глядя на предметы как на что‑то инородное и непривычное. — А бытовой магией не убрать? — ляпнула и пожалела, ощутив абсолютное опустошение под давлением Табриса. — Ты Непризнанная, пока не владеешь ей. — Но вы… вы владеете, —продолжила я, нервно втягивая голову в плечи и продолжая выкапывать себе могилу. — Остановись, — послышалось за спиной, а кому принадлежал голос, осталось загадкой. На это Табрис ничего не сказал — недовольно цокнул, развернулся на каблуках ботинок и удалился, оставляя меня полным ничтожеством в собственных глазах. Донни, конечно же, засмеялся, когда владетель столовой удалился в зону раздачи еды и уже не мог нас хорошо слышать. — Чё ржёшь? Это твоя вина — убирай! — моя попытка всучить ему инструменты вызвала бы переполох, если бы не приблизившийся к нам Дино. — Давай я тебе помогу, — дружелюбно улыбнулся ангел и, не дожидаясь ответа, провёл пальцами по воздуху. Я зачарованно наблюдала за тем, как куски посуды, лужа разлитого чая, мазня, бывшая когда‑то ненавистной яичницей, поднимаются над полом, собираясь в противное месиво. Оно вскоре плавно опустилось в металлическое позолоченное ведро. Подвиг Дино вернул мне веру в ангелов, заполняя абсолютным восторгом. — Дино! Спасибо! — еле‑еле удержалась, чтобы не наброситься на него с объятиями. Тоже хочу так уметь. — Пожалуйста, — кивнул он. — У тебя и так достаточно трудностей, чтобы отвлекаться на такие мелочи. — О чём он? — не понял Донни. — Дино приходит вечером на поле и тренируется, становясь невольным свидетелем пыток Геральда надо мной, — пояснила я. Для ангела это было ещё тем испытанием — слышать мои постоянные недовольства, комментарии и маты. — А тебе не влетит от Табриса? — спросила у него Мари. — Он же не запрещал помогать? — Когда Непризнанная помотала головой, Дино продолжил: — Значит, не влетит. То, как он приятно улыбнулся моей подружке, вызвало у меня интересные подозрения, которые сразу же прошли из‑за наконец‑то явившихся Вики и Энди. — Приятного аппетита? — намекнула Уокер на ведро с моим завтраком, удерживая на лице забавную ухмылочку. Нестандартное утро уже не испортишь никакой шуткой. — О да, и вам того же, — театрально поклонилась я, не смея идти за второй порцией. — Всё равно ненавижу яичницу. Я отнесла ведро с останками моего неудавшегося завтрака — последний раз, когда я приблизилась к буфетной линии этим утром, за которой бдел Табрис. Остаток времени я воровала по кусочку из тарелок соседей: справа — Вики, слева — Донни. Они были вроде как не против. — Короче, — громко привлекла я всеобщее внимание, дожевав половинку лишь Шепфа знает откуда взявшейся такой божественно‑вкусной сосиски, — сегодня мы наконец‑то станем единым потоком! — торжественно объявила я, и двое лиц из присутствующих засветились ликованием. — Откуда ты узнала? — Вики почти буквально блестела от радости! — Геральд рассказал, — без зазрения совести сообщила я. Среди группы послышалось нарочитое кашлянье. — Геральд рассказал мне, — повторила я, стреляя в Энди невидимыми лазерами из глаз. Начинало бесить, что эти два дурня — Энди и Донни — никак не могут понять, что любое упоминание времяпрепровождения с первым призывает бурю в ревностном сердце Лоры. — Кхе‑кхе, — продолжил Непризнанный, похоже, ничего не поняв. Из этих двоих дружбанов глупее оказался Энди. — Тебе дать воды попить? — заволновалась Лора, укладывая тонкую ладонь на его плечо. — Лучше ударь его тридцать раз по спине, да посильнее — он, похоже, подавился, — ухмылялась я, сложив руки на груди, но продолжая подавать мысленные сигналы бородатому товарищу. Донни опять заржал, убеждая меня в собственной смекалистости. Его смех — лучшее доказательство понимания происходящего. — И когда это случится? — решила уточнить Вики, не вдаваясь в детали происходящего кашляющего безобразия. — Без понятий, — пожала я плечами. — Наверное, после обеда. Геральд не уточнял. Энди снова закашлял. — Покашляй три раза, если после обеда, — пошутила я, но, на удивление, он выполнил мою просьбу. Смех смехом, а заставлять Алессу ждать — значит сигануть в ту самую иллюзию, о которой так мечтал Донни, чтобы я узнала на практике. Но вводный курс заканчивался — девятое занятие — и демоническую способность бессмертная ни разу на мне не применяла, терпеливо сражаясь с отсутствием тяги к знаниям. Сегодня аудитория пахла сладким воском из‑за огромного количества разноцветных и ароматных свечей, размещённых на полках, стеллажах и деревянных этажерках. Они занимали парты, отодвинутые к ряду книжных шкафов и стенам, освобождая пространство в центре. Солнце проникало через открытое витражное окно, добавляя к благоуханию тёплый запах нагретого дерева. С улицы веяло свежей листвой, ветра почти не было. Празднично, волшебно и уютно — словно не было между нами пропасти «учитель» и «ученики». Но удивила меня не атмосфера, а статный ангельский мужчина с зеленоватыми волосами. Он стоял справа от Алессы, взирая на нашу группу с удовольствием и гордостью. — Что здесь забыл Василий? — шёпотом поинтересовалась я у Мари. — Не знаю. Василий — это растительное нечто за гранью понимания. Очень галантный и внимательный бессмертный к своим ученикам. Точно так же он ведёт себя с персоналом школы. Само совершенство и безупречность, обожающий зелёный и коричневый цвет, в чьих белых крыльях постоянно застревают очередные листочки, травинки, веточки, цветочки или другие части любимых им растений. Будучи преподавателем по флоре рая и ада и варке эликсиров и зелий, Василий отдаётся своему делу с азартом и огромной любовью. Порою настолько, что выглядит рассеянным и не от мира сего. Однажды он провёл нам трёхчасовой урок, на котором рассказал о самых распространённых растениях бессмертного мира, большинство из которых идентичны смертному. Разве что свойства имеют смысл и силу и могут в правильных пропорциях стать основой какого‑нибудь чудодейственного зелья. Были такие растения, о которых я вообще ни разу не слышала. Например, «Лучезвёзд» или «Лунный свет». Первое название такое себе — нужно привыкнуть. Но, из рассказов и рисунков Василия, цветок оказался красивым и полезным. Чем‑то напоминал георгин, но лепестки на концах острые, как концы нарисованной звезды, буквально могут порезать. Они холодные на ощупь, а по ночам от них исходит светло‑голубое сияние. Они растут на отдалённых летающих островах, что ближе всего к луне и солнцу. Днём скрываются в бутонах, а с наступлением темноты раскрываются во всей красе. Полезны — потому что могут служить источником света. — Добро пожаловать на последнее занятие вводного курса, дорогие непризнанные, — восторженно произнесла Алесса, разведя руки в стороны и плавно опуская вниз, после сложив их в замок поверх юбки идеально облегающего чёрного платья. Женский взгляд с чувством любви прошёлся по всем ученикам, удивлённо зашептавшихся между собой. Ей бы Фенцио научить такому выражению лица — тот автоматом наелся кислоты, когда с кем‑то случается зрительный контакт. — Они не знали о том, что сегодня последняя лекция, — негромко сообщила я Мари, продолжая вслушиваться в перешёптывания. — Может, нам сделать такой же удивлённый вид, как у всех? — забавно хихикнула она, прикрыв ладошкой красивые губы. — Только если она скажет, что мне не надо приходить сегодня на дополнительное занятие. Когда‑то Ади сказал, что Алесса — «любимая» училка непризнанных. Так и есть. Её любили и ненавидели одновременно. Демонесса часто назначала дополнительные занятия, заставляла писать проверочные работы и задавала огромные домашние задания. Таким образом появился «Эффект Алессы» — когда восхищаешься и любишь, присутствуя на занятиях, и ненавидишь, когда выходишь из аудитории. У ангелов и демонов не было вводного курса, но Алессу они знали по урокам по магии и нытью новичков. И да — магии. Я почти перестала удивляться, как обширен и велик весь этот мир, и как он мал в рамках смартфона. Лишь изредка перед сном охуеваю, но принимаю и засыпаю. А может, это просто другая вариация мира «Секрет Небес», ведь мультивселенные бесконечны в своём проявлении. — Директор и учительский совет решили соединить два последних потока непризнанных и сократить ваши вводные лекции на одно занятие. — А почему было принято такое решение? — подняв руку, спросил парень с чёрными волосами. Главный красавчик этого потока, по мнению большинства присутствующих девушек. — В связи с недостатком новых учеников‑непризнанных, — кратко пояснила Алесса. — Но вы должны учесть, что дополнительные занятия, назначенные на сегодня, не отменяются. — Да, блять, — расстроено выдохнула я. Ближайшие свидетели нецензурщины обернулись, посмотрели на меня и отвернулись. — Во мне всё ещё существовала надежда, — прижала я ладони к лицу, изнывая от мук представления двух с половиной часов с Алессой, а потом двух с половиной часов с Геральдом этим вечером. Никакой пощады от этого мира! — Ты справишься, — подбодрила Мари похлопыванием по спине. Василия пригласила Алесса не просто так. Учитывая, что следующее занятие у нашего потока должно быть у него, демоническая секс‑икона с глазами синего моря решила соединить две дисциплины. Правда, как‑то странно, ни с того ни с сего превратив лекцию в тестирование. — После окончания вводного курса у вас начнутся занятия по магии. С вашего появления прошло достаточно времени, чтобы могли раскрыться магические способности. Их развитие позволит лучше чувствовать и манипулировать энергией, которой пронизано всё видимое и невидимое. — Будучи смертной, я читала о том, что всё вокруг — энергия, меняющая формы. Она — первооснова бытия, и её невозможно стереть из мироздания, — шёпотом сообщила мне Мари, не впервые поражая своим умом. — И то, что является физическим проявлением — итог нематериального, энергетического творения. — А зачем ты это читала? Мари пожала плечами: — Просто было интересно, я много чего читала. — Девушка смущённо поправила волнистый тёмно‑каштановый локон. — Ты такая умница, — подбадривающе потерлась я плечом об её. — Не стесняйся того, что была ботанкой. — Вроде похвалила, а вроде… — на лице Мари оставалась улыбка, но в золотом взгляде оставалось что‑то неразборчивое. — Похвалила, — резким кивком подтвердила я. — Между прочим, я очень даже любила ботаников в нашей школе — они самые милые и добрые, за них не больно было получать синяки. Ну почти не больно. — Ты с кем‑то дралась в школе? — удивилась Непризнанная. — А что тут удивительного? — закатила я глаза, сложив руки на груди. — Я была очень гиперактивным ребёнком, несмотря ни на что. — Хоть здесь ты не собираешься ни с кем драться? — Кто знает, кто знает. — Эва и Мари, — привлекла наше внимание рыжая демонесса, в чьих идеальных уложенных волосах плавилось золото из-за солнечных лучей. — Будете первопроходцами. — О чём она говорила? — спросила я у Мари, которая в ответ помотала головой с растерянным видом. — Выходите к нам, — плавными махами ладони поманила нас Алесса. — Импровизируем, — это последнее, что удалось оставить в рамках тет‑а‑тет. Преследуемые вниманием непризнанных и двоих учителей, мы вышли к Алессе и Василию. — Полагаю, что вам нужно повторить уже сказанное? — Демонесса склонила голову к плечу, со спокойной улыбкой смотря на нас. — Желательно, — решила я взять огонь на себя. Вместо ожидаемого повтора Алесса притворно вздохнула и сосредоточила синий взгляд на Мари: — Я думаю, что ты с удовольствием составишь компанию своей подруге на сегодняшнем дополнительном занятии. «Любимой училке непризнанных» нравилась власть над новичками, особенно их вид после отправки на каторгу, где она бесперебойно повторяла одно и то же, заставляя переписывать кучи конспектов, задавала вопросы, пока в непризнанных башках не устаканится хоть что‑нибудь. На всё бессмертие запомню, как болела рука каждый раз — что, в принципе, удивительно, будучи регенерирующим существом. — Ура! — радостно воскликнула я, встретив новость о совместных с Мари страданиях сегодняшним вечером. Но, увидев, как подруга помрачнела, сразу же сменила настрой: — В смысле — о ужас! Алесса, Мари не виновата — это всё я! Не отправляйте её на дополнительные занятия! — пламенно исправилась я с видом ну очень серьёзным, не терпящим сомнений в моей тяге прикрыть Непризнанную. — Я подумаю, — неожиданно ответила демонесса, оттягивая мою челюсть едва ли не до самого пола. Это с каких пор она такая «добренькая»? Прежние попытки избавиться от кары Алессы были безуспешны. Наверняка дело в Мари — умнице и красавице, которая, несмотря на мои попытки отвлечь её на уроках, училась старательно и с заметным рвением. — Вернёмся к занятию. Алесса на пару секунд закрыла глаза, собираясь с мыслями и продолжила: — Сегодня мы проведём тест на раскрытие ваших магических способностей. У кого‑то они окажутся сильнее, у кого‑то слабее. В любом случае — они будут. В зависимости от силы проявления кому‑то придётся стараться усерднее других, чтобы к окончанию школы быть готовым к жизни за её пределами. Но я предпочитаю, чтобы вы все старались одинаково. Не думайте, что раз у кого-то сейчас получится лучше — это возвысит вас. Считать так — значит проявить великую глупость. Всё ясно? Я кивнула. Мари кивнула. Кто‑то там тоже кивнул. — Василий подготовил несколько зелий на случай, если у вас возникнут сложности. Ангел взял со стола украшенный деревянный сундучок, внутри разделённый на отсеки. В каждом было по пузырьку с разноцветной жидкостью. Демонстрация не произвела никакого эффекта на кучку непризнанных. Все были взволнованы: наконец‑то началось что‑то отличное от теории. — Начнём с тебя, Мари. Алгоритм прост: закрываешь глаза, расслабляешься, концентрируешься на внутренних ощущениях и пытаешься отыскать источник энергии. Для каждого он ощущается по‑своему, и невозможно сразу же, с первого раза, описать его точно. Чтобы облечь энергию в форму, необходимы намерение и воля: первое — осознанное желание, второе — его реализация. Третьим элементом магического уравнения будет воображение, отвечающее за форму, но это уже затравка для появления интереса к будущим лекциям по магии. По словам Алессы, на занятиях Геральда мы будем разбирать, что такое энергия в принципе и как её почувствовать. В момент этой пояснительной бригады я возгордилась: тот отрывок новеллы я очень даже помнила. Там ещё Сэми с Ади целовались, проверяя границы дозволенного в присутствии сурового и неповторимого демонического учителя. Мари послушно выполняла указания Алессы. Прошло не больше трёх минут, когда женская грудь начала чаще вздыматься под тканью клетчатой сине-зелёной рубашки. Демонесса коснулась локтя Непризнанной — на мой взгляд, слишком интимно проведя до запястья — и вытянула руку ладонью вверх. Через секунду над ней заискрилась золотистая энергия с мерцающими зеленоватыми частицами. — Ох!.. — восторженно отреагировала девушка, глядя на волшебство, творящееся в сантиметрах над её ладонью. — Чудесно. Что ты чувствуешь? — спросила Алесса. — Покалывание… Оно приятное, идёт откуда‑то изнутри, — неуверенно ответила Мари, другой рукой проведя в воздухе от живота до груди. — Кажется, словно… не понимаю. Я зачарованно наблюдала за процессом. — Поймёшь на уроках Геральда. Попробуй видоизменить энергию — представь и используй свою волю. Алесса так ссылалась на уроки Геральда, будто не хотела красть чужой хлеб. Она точно знала куда больше, чем рассказывала. Непризнанная начала плавно двигать ладонью перед собой: прежде искры и частицы превратились в струйки поблескивающей энергии, как змейки обвивая пальцы и запястье. — Ты молодец, Мари. У тебя очень хорошая связь со своим источником — ты смогла быстро почувствовать и использовать его, — Алесса отошла в сторону и обратилась к остальным: — Магические способности — общепринятое название. Это то, что есть у каждого бессмертного. Демоны и ангелы родились с ними. Непризнанные разбудили, став бессмертными. Будьте внимательны: магические способности и основная способность бессмертного — не одно и то же. Моя голова кипела, несмотря на интерес к словам Алессы. — Проще говоря, магические способности — первоисточник, с которого начинается всё; основная способность бессмертного — врождённая предрасположенность к виду магии, которую следует развивать и поддерживать тренировками. И то, у видов магии есть подвиды, которые имеют чёткие названия. «Ебать, я сейчас умру», — про себя страдала я. И без того подвиг — вот так стоять и слушать, ничего не делая и не говоря. Информация — огонь, пушка, петарда, но моя сосредоточенность страдала и требовала разрядки, иначе велик шанс сойти с ума и выкинуть снова что‑то вне рамок правил школы, а я только‑только добралась до середины исправительного пути. — Но об этом я расскажу вам на уроках магии. — Очевидно, Алесса заметила моё мученическое выражение лица или её речь подошла к концу. — Эва, твоя очередь. — Наконец‑то, — пробормотала я под нос, закрывая глаза. Послышались смешки среди наблюдателей. — Я уже представляю, как ты ходишь на дополнительные занятия по магии, — ласково кольнула демонесса, не сумев сбить меня с истинного пути. — Не потребуется. — Посмотрим. Приступай. Прошло пять минут моих бесполезных попыток расслабиться, сконцентрироваться, почувствовать хоть что‑нибудь. В конце концов я стала напрягаться, а тишина изменилась — непризнанные шептались, казалось, так громко, что мне захотелось заорать на них и потребовать абсолютной тишины. — Не напрягайся, — подсказала Алесса. — Я не напрягаюсь. — Я же вижу. — Это кажется. — Эва, так ты ничего не почувствуешь. Я открыла глаза. — Да они бесят меня! — возмущённо указала я ладонями на группу серых стервятников, в данный момент ни разу не орлов. Мари, к счастью, продолжала стоять рядом со мной и не попала под раздачу. — Ты сама себя бесишь, потому что у тебя не получается, — спокойно сказала Алесса и обратилась к Василию: — Дай мне, пожалуйста, зелье. Надежда, что у меня получится легко выполнить такое, казалось бы, простое задание, обернулась нарастающим разочарованием. Оставалось уповать на напиток, сделанный ангелом. На вкус жидкость оказалась приятной, но по ощущениям ничего не изменилось. — Как это работает? — проведя тыльной стороной ладони по губам, поинтересовалась я. — Оно усиливает ощущения, — пояснил Василий с мягкой улыбкой на лице, до этого молча наблюдая за происходящим. — Главное — сохраняй спокойствие, и у тебя всё получится. Ангел верил в меня, как и в каждого, будучи добряком, каких свет не видывал. Добрее только Мисселина. — Закрывай глаза, — велела Алесса. Новая попытка избежать самоопределения «ничтожество». — Что ты чувствуешь? — спустя пять минут «ничегошеньки» спросила Алесса. — Всё так же — меня всё бесит. — Постарайся отпустить все мысли, успокоиться, игнорировать свою импульсивность. Клянусь, я старалась. Изо всех сил, что даже Шепфа бы позавидовал моим стараниям. Но ничего, кроме пустоты, я не чувствовала. Никакого покалывания, как было у Мари, никаких вибраций, ни‑че‑го. — Всё, не могу, это ерунда какая‑то, — открыла я глаза и раздражённо посмотрела на Алессу. — Ничего, такое тоже бывает, — сказал Василий, перетягивая на себя одеяло внимания. Внезапное сочувствие, отразившееся в глазах цвета миндаля, меня вдруг напрягло и даже оскорбило. — Верно, — кивком согласилась Алесса. — Мы попробуем ещё раз в самом конце занятия, когда действие зелья пройдёт. До самого конца я уныло и молча наблюдала за тем, как всё у всех получается. Кроме меня. Не было никаких мыслей, которые бы привели к пониманию причин собственной никчёмности. Но что-то же внутри было! Тогда, с Эрагоном, нечто пыталось вытеснить его энергию. Я попробовала ещё раз, когда небольшой поток непризнанных с радостным видом сдвинулся обратно в центр. На этот раз Василий взял надо мной руководство, аккуратно подводя к расслаблению и концентрации. Но ни он, ни его слова, ни его бормотуха не помогли мне обнаружить внутри себя что‑то новое. Грусть. Печаль. Тоска. Небольшой лавиной кучка непризнанных вылетела из аудитории. К тому времени солнце уже покинуло эту сторону школы, заглядывая в окна других помещений. — Замолчи! — яростно прозвучала Мари, когда мы шли по коридору. Я настолько сильно пала духом, что не замечала ничего вокруг. — Что такое? — воззрилась я на девушку, которую аж трясло от гнева. — Ничего, — помотала она головой, успокоившись удивительно быстро. На подходе к столовой мир стал ещё страннее, когда две девицы из моего потока прошуршали длинными юбками, обгоняя нас и между делом кидая неприглядное: «пустышка». Я поражённо замерла на месте, глядя на их удаляющиеся спины. — Это они мне? Мари шумно вздохнула, принимаясь потирать пальцами переносицу. — Не слушай их. Они — тупые суки. — Внезапная и нехарактерная для девушки грубость поразила даже больше, чем определение, основанное на неудачном тестировании Алессы и Василия. — Ма-а-а-ри… — губы сами растягивались в довольной ухмылке. — Что? — нервно отвела она руку от лица и взглянула на меня. — Никогда не слышала от тебя каких‑либо ругательств. Повтори вот это самое: «тупые суки». — Обойдёшься, — с лёгким смешком она отвела себя от повторной беды стать грубиянкой, и мы вошли в шумную столовую. Хватило минуты, чтобы поймать на себе насмешливые взгляды таких же, как и я — непризнанных. Причём тех, что учились вместе со мной. Всё стало кристально ясно. — Блять… Только не говори, что за мной закрепится прозвище «пустышка». Я не вынесу — побью их всех, а потом меня выгонят из школы за драки, я попаду в ад, превращусь в красивое чудовище, буду прислуживать каким‑нибудь сатанинским мужикам и бабам, стану секс‑игрушкой и… — Шепфа, что за каша у тебя в голове? — ужаснулась Мари словам и моему нервному хихиканию. — Просто не обращай на них внимание. За нашим столом царило спокойствие и благодать, но это на первый взгляд. Вики выглядела мрачной куда больше, чем я после неудачного опыта с поиском источника магических способностей. Стало тревожно — что‑то случилось. Она даже не соизволила набрать еды, превращаясь в грустное пятно непризнанной компании, где Донни и Энди о чём‑то спорили, не замечая ничего вокруг, а Лора уже заговорила с Мари на тему магии, задерживая умницу‑красавицу от похода за пищей. Похоже, состояние Уокер заметила только я, либо все они — олухи, неспособные узреть очевидное. — Эй, — подсела я к Вики, наклоняясь вперёд и заглядывая в лицо. — Идём наберём жратвы, поедим и погрустим вместе на полные желудки. — Не хочу есть, — печаль в голосе подруги моментально пробралась в сердце и осталась. Раз уж так получилось — будем делить её на двоих. — Тебя кто‑то обидел? Скажи мне — я разберусь. — Нет‑нет, — Уокер вздохнула и посмотрела на меня. — Ты не слышала? Несмотря на состояние, её глаза напоминали просвет неба между тучами в серый день. — Слышала… о чём? — Я нахмурилась, напряглась, приготовилась. — Моя мама жива. После смерти она прошла тест, как и я, став бессмертной. Училась в школе ангелов и демонов, закончила её, усердно работала, добилась успехов и стала серафимом. Теперь вся школа гудит об этом. Но не это самое главное… Вики перевела дыхание, до этого едва способная вздохнуть, взволнованно посвящая в причину своей грусти дрожащим голосом. — Я хочу увидеть её так сильно, что хочется кричать. Но это невозможно, по словам Мисселины, из‑за её ранга, да и учителя нам постоянно напоминают о разнице нахождения в иерархии ангелов и демонов. Мне было всего пять лет, когда её не стало. Мысль о том, что она так близко, но так далеко… Это невыносимо. Из‑за этого я стала ещё сильнее скучать по отцу. Она едва не плакала, рассеянно глядя на меня. Светлые голубые глаза наполнились влагой, из‑за чего Уокер начала активно мять пальцы, будто это могло предотвратить желание расплакаться. Я же замерла, не сразу найдясь, что ответить, что сказать, как правильней среагировать на всё сказанное. Запуталась в чувствах и мыслях, барахтаясь в самом центре этого клубка. Я знала о Ребекке Уокер, и мне стало стыдно, хотя от меня ничего не зависело. Стыдно, что я, сука, всё знаю, всё! И ничего не могу сделать, чтобы смягчить новость и тоску той, на кого мне не всё равно. Но так ли я ничего не могу сделать? — В пизду… — неожиданно сказала я, отвлекая Вики от гнетущих мыслей. — Что? — не поняла она. — Мало ли что сказала Мисселина? У них в школе до фига и больше правил, на которые класть большинству учеников, да и сами учителя небось не придерживаются и половины из того, что просят с нас. Сама по себе иерархия лишена какого‑либо сопереживания, лишь холодный контроль и слепая власть ради сомнительного порядка. — Эва, не говори так, — шёпотом попросила Уокер. — К чему я веду… — Я схватилась за плечи Непризнанной, уверенно заглядывая в глаза. — Ты встретишься со своей матерью, обязательно встретишься. Главное — не падай духом, не ставь крест, услышав «нет» от кого бы то ни было. У нас куча времени, и однажды вы воссоединитесь. Я точно знаю. — Но откуда тебе знать? Несмотря на вопрос, моя пылкая и не совсем мягкая речь заставила вспыхнуть голубым сиянием её прежде грустный взгляд. Теперь Вики не казалась в упадке, а вновь расцветала с прежней силой. — Оттуда, — едва ли не прорычала я, чувствуя, как эмоции переливаются за края сердечной чаши. Очевидно, сюжет стартовал. Этот факт и слова Вики окончательно расшатали мою психику, из‑за чего я чувствовала себя сверхвозбуждённой. В такие моменты хочется то ли убить кого‑то, то ли признаться в безграничном чувстве любви — две крайности, без плавного перехода. Уокер неожиданно прижала ладонь к моей щеке — приятный холод слегка остудил мой пыл. — Ты вся горишь. — Значит, ты — зажигалка, потому что это твоя заслуга, — мы одновременно засмеялись. Всё‑таки нет ничего целительнее смеха в любом из миров. — Что смешного? — попытался залететь в диалог Донни с Энди, почуяв дым от уже сгоревшего костра. — Мучайтесь в неизвестности, мои любимые непризнанные дурни, — весело бросила я и встала из‑за стола. Не желая больше встречать сопротивление, я взяла Вики за руку, чуть ли не стащила со стула под её возмутительные возгласы и потянула к буфету. Очередь вдоль линии была огромна, но, завидев Ади и Сэми, мы встали рядом с ними. — Эй! — встретил нас Ади. — Привет, девочки, — заулыбался Сэми. — Привет, мальчики, — поздоровалась Вики за нас двоих. — Мы тут подумали, — начал было Ади, но ангел толкнул его в бок. — А, потом… значит… потом. — О чём речь? — спросила я, закончив изучать сегодняшние кулинарные излишества за головами бессмертных. — Да так. Классно выглядишь, говорю, — ухмыльнулся Ади, оценивающе скользнув по моему наряду из белого топа, косухи, рваных джинс и повязанной красной клетчатой рубашки на бёдрах. Я бы с ним поспорила: по сравнению со многими девушками вокруг я далеко не идеал классности, а сторонница иного самовыражения. — Колись, что задумал. — Дай я ей скажу! — Не здесь же! Сэми и Ади начали гипнотизировать друг друга взглядом. Сдался первым Ади, что поразило меня. — Ладно, потом расскажем. Надо, чтобы было поменьше ушей вокруг. — У‑у‑у, готовится что‑то страшное? — я потрясла пальчиками в воздухе, наполняя момент комичностью. — Для тебя — да, — довольно заулыбался Ади; почти так же улыбался и Сэми. — Ты знаешь? — Вики покачала головой на мой вопрос. — Она уже сделала, что должна сделать ты. Одна единственная, кто не л… — Ади! — воскликнул Сэми. — Да‑да, расскажем после обеда. — А… Поняла, — прикрыв глаза, произнесла Уокер и вздохнула. — Рассказывай, — посмотрела я на неё. — Не смей! Мы планируем ещё завязать ей глаза, — между ангелом и демоном начались пересмешки. — Но не в процессе же! — вдруг прогневалась Вики. — Неплохая, кстати, идея, — ухмыльнулся демон, никак не реагируя на её порыв. Наша очередь наконец подошла, и мы набрали полные подносы. Впервые за всё время Ади и Сэми уселись за наш стол, нисколько не переживая о Фенцио Бдительном. Его и не было, что странно. — Почему тебя называют пустышкой? — вдруг поинтересовался Ади, не удивляясь быстро разошедшейся информации о моём падении в глазах своих же непризнанных. — Не смогла нащупать источник магических способностей, — честно ответила я, но не позволила себе унывать. Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра я сделаю то, что с лёгкостью сделали другие: буду туда‑сюда вести руками, пока цветастая волшебная херня будет пролетать между пальцами, приобретая форму, какую я захочу. — Может, ты плохо щупала? Могу научить. — О Шепфа, — Сэми стыдливо прикрыл лицо ладонью. — Много кого щупал? — дёрнула я правой бровью. — Достаточно, я на опыте. — Вы точно говорите о раскрытии магических способностей? — решила уточнить Мари, с лёгким прищуром глядя то на меня, то на Ади. — Вероятно, что нет, — дал ответ Сэми. Ади рассмеялся и похлопал друга по плечу. — Мы о магических способностях, а кто о чём подумал? — демон обвёл присутствующих взглядом, делая заметки о каждом. — Какие же вы… интересные, непризнанные. Лора, не будь такой кислой, тебе ли не знать, что значит, когда тебя хорошенько щупают. — Ади, будь так добр, заткнись, — заговорил Энди, чья улыбка была совсем не дружелюбной. Демон снова рассмеялся, не приняв реакцию Непризнанного за угрозу. Периодически подкалывать Лору было его любимым занятием, из‑за чего Энди постоянно бил себя в грудь как главный защитник женской чести и достоинства. Очевидно, провокация, на которую парень всегда ведётся. — Не злись, Энди, — обратился к нему Сэми. — Это просто шутка. Глянув на Лору, я поняла, что шутки Ади так и не нашли отклик в её сердце. Если до этого она напоминала кислый лимон, теперь же — помидор, который вот‑вот взорвётся, оставляя шматки на наших безучастных рожах к её особой душевной организации. Но напряглась я в тот момент, когда поняла: Лора и Энди больше не вместе. Сидели они порознь, за разными местами, старались не смотреть друг на друга. Энди так вообще старался её игнорировать. Как некстати, учитывая начало блядского сюжета, предвещающего первую смерть в лице этой Непризнанной, которая страдала от неразделённых чувств, каждый раз замирая взглядом на бывшем парне. И что теперь делать? — Лора, не хочешь прогуляться сегодня вечером? — предложила я, погружая наш столик в тишину. Мы ещё никогда не оставались вдвоём, поддерживая общение, будучи участниками одной компании. Девушка посмотрела на меня как на больную, но я выдержала этот взгляд. — Зачем? — вопрос прозвучал слишком резко, Лора даже не заметила этого. — Просто. Захотелось, — я накрутила спагеттину на вилку, как ни в чём не бывало продолжая свой обед. — Я привыкла к тому, что за твоими действиями есть какой‑то смысл. — Вот ты удивишься, что в девяносто девяти процентах случаев смысла нет — только чистое и абсолютное желание. Правда — не сейчас, но знать ей об этом не нужно. — Хорошо. Я даже не услышала, как скрипнуло её сердце после озвученного согласия. Похоже, она действительно не прочь прогуляться со мной под лунным светом, так красиво подсвечивающим школу ангелов и демонов. — Отлично. Вот и поговорили. Обед закончился, страсти продолжились. — Зачем ты позвала Лору гулять сегодня вечером? — вцепился Энди в мой локоть, как только мы с Вики вышли из столовой. Нас ждал школьный двор, соединение потоков непризнанных, пламенная речь Геральда Великолепного. Обо всём этом сообщил работник школы — миленький рыжеволосый ангельский юноша на побегушках, ворвавшийся в столовую и сделавший громкое заявление. — А тебе какое дело? — Что ты задумала? — прошипел Непризнанный, сжимая пальцы сильнее. — А тебе какое дело?! — повторила я. — Даже не думай снова нас сводить, меня всё это достало! — Ты не пробовал подавить змея? Больно ты нервный, — усмехнулась я, косо глянув на парочку учеников, что проходили мимо и тихо посмеивались: поняли, мои озабоченные птички. — Хватит шутить! — Энди ещё сдерживал злость, продолжая испепелять меня взглядом. — Не собираюсь я вас сводить! — я дёрнула рукой, но не сумела освободиться. — Энди, отпусти её, — в отличие от бородача, Вики не скрывала угрозы в голосе. — Я не пойму, зачем всё это было нужно. Я устал, понимаешь? Я больше не хочу выслушивать весь этот ревнивый поток, постоянные требования и… — Энди не закончил, но ясно дал понять, что морально измучен. «Это нужно было для того, чтобы спасти Лору от смерти!» — прокричала я, но только про себя. Произнести вслух что‑то связанное с известным будущим у меня не получилось. — Я действительно что‑то к ней чувствовал, но совсем не то, что вы пытались с Донни навязать мне. Мы были поддержкой друг для друга в сложный период, но чтобы сойтись… Это было ошибкой, понимаешь? Ошибкой. Я… Я ненавижу, даже не могу больше смотреть в её сторону. Она будто выгрызла из меня душу! Я не ожидала узнать о хрупкости Энди — он никогда не показывал этого. Только сейчас, зажатый давлением своих же близких, оказавшись в ловушке, он взорвался отчаянием. Шепфа, как же он пожалеет о своих словах, когда её не станет. Если её не станет. — Энди, оставь её! — Вики уже вцепилась в его руку, пытаясь оторвать от меня. — Не лезь, Вики! — огрызнулся парень и снова посмотрел на меня. — Молчишь? Для тебя всё это игра, верно? Не знаю, что отражалось на моём лице в тот момент, но каждое слово отзывалось лезвием по сердцу. Я хотела как лучше, но получилось только хуже. Ослеплённая своим легкомысленным и непродуманным планом изменить сюжет, я использовала дружбу как инструмент в манипуляциях, не замечая, как морально гибнет Энди. Мне захотелось успокоить его, извиниться, может, даже обнять, чтобы он убедился в моём раскаянии, но всё полетело в бездну, когда из столовой вылетел Донни. — Эй! Остынь, дружище! — Непризнанный пришёл на помощь, за что получил свою порцию негатива. — Ты тоже в этом участвовал! — яростно крикнул Энди, накинувшись на Донни и наконец отпуская меня. — Постоянно выслушивал, успокаивал и подбадривал, убеждая терпеть и дать шанс тому, чего никогда не было! — Так и поступают друзья! — Нет, друзья так не поступают! Они не будут заставлять терпеть, когда их друзьям очевидно плохо! У Энди окончательно сорвало крышу, за что винить его никак нельзя: морально истощённые люди способны и не на такое. Кто‑то молча страдает, прячась ото всех, а кто‑то психует, срывается и ломает всё на своём пути. Но ему не хватило словесной перепалки и ругани — в ход пошли кулаки. Началась настоящая потасовка, абсолютная потеря контроля над ситуацией всеми участниками представления. Энди и Донни сцепились в яростной схватке — от дерущихся разлетались оскорбления, маты и перья. Вики и я попытались разнять их как первые и единственные свидетели начала трагедии. В итоге Вики успела увернуться, столкнувшись с Ади и Сэми, а меня всё‑таки толкнул один из этих драчунов — благо спиной я врезалась во что‑то более‑менее мягкое, а не в излюбленную стену. Некто даже любезно удержал меня на ногах, поймав за талию, чтобы я не рухнула на пол. — Пиздец, — выдохнула я, не расслышав слова, доносящиеся из‑за спины. Я наблюдала, как из столовой выбежал Дино, который дал команду Сэми и другим ангелам расцепить этих двоих. Группа из четырёх светлокрылых с лёгкостью раскидала непризнанных по условным углам. — Успокойтесь немедленно! — велел сын Фенцио, становясь грозной силой. — Приведите себя в порядок, пока не появился кто‑нибудь из преподавателей. Никто не должен узнать об этом, если вы не хотите проблем. — Он обвёл взглядом всех присутствующих и замер на мне. Но ничего не сказал, только с недовольным выражением лица покачал головой. — Не надо на меня так смотреть! — моментально взвилась я, стряхивая чьи‑то руки, которые какого‑то хрена продолжали покоиться на моей талии. Я вышла вперёд. — Просто ответь на вопрос: это твоих рук дело? — Дино смотрел на меня с чрезмерной серьёзностью, будто от ответа зависело благополучие всего мира. Я глубоко вздохнула. — Да, это я виновата, — голос дрогнул, но я заставила себя посмотреть на Энди. — Прости, я правда не думала, что всё закончится именно так. Я обвела руками всё это безобразие, которое уже не исправить. — Я просто хотела помочь и ошиблась. Это не должно повлиять на вашу дружбу с Донни. Кто точно виноват — так это я. Если надо, я пойду и во всём сознаюсь — сейчас или если учителя узнают об этой драке. Это малое, что я могу сделать. Вина была настолько велика, что даже раскаяние не принесло удовлетворения и душевного покоя. Когда‑то мне сложно было признавать свою неправоту, но те моменты казались ничтожными по сравнению с этим. В груди болезненно сдавливало от мысли, что я потеряла хорошего друга — того, с кем ещё этим утром бежала от архангелов и веселилась, обзывая друг друга дурнями. — Прости, Энди. Я встретилась взглядом с Дино: его недовольство растаяло, оставив лишь сочувствие. — Если кто-то проговориться и учителя узнают о случившемся — я приму наказание в полной мере. Я не трусиха, но боюсь… Едва смело я вновь взглянула на Непризнанного — готового за свободу своих чувств и право выражать их пробивать себе путь кулаками. Забавно. В этом мы очень даже похожи. — Боюсь потерять такого хорошего друга, как ты, Энди, хрен знает какая там у тебя фамилия, — горько усмехнулась я, поставив точку в своём откровении. Время остановилось, и я замерла в ожидании. Непризнанный вдруг сдвинулся с места и подошёл, вставая прямо передо мной. Как бык, он выпустил воздух из ноздрей, глядя на меня суровым взглядом. Смягчился лишь через долгих секунд десять. — Ты дурная, помнишь об этом? — с улыбкой произнёс он. — А ты дурень, теперь ещё и с фингалом под глазом. — Мне придётся ходить к Мисселине, чтобы восстановить своё душевное равновесие. — Ну да, она местный психолог. Я в курсе. — Я тебя прощаю. Сложно злиться после такого раскаяния. — М‑м, да уж. Тут точно был мой косяк, и очень большой. И всё это вылилось в ебаную драму, которую смотрели лишь Шепфа знает какое количество народу. — А передо мной никто не хочет извиниться? — Донни навалился на нас, обнимая за плечи и прижимая к себе. Я почувствовала себя участницей комедийной драмы, где после расставания друзей наступало их скорое и эпичное воссоединение. Не знала, что в жизни такое вообще бывает. Хотя… С Мелоди и Стефаном всякое случалось, правда, без рукоприкладства. — Обойдёшься, — вздёрнув подбородок, ответила я. — Обойдёшься дважды, — добавил Энди. — Дурни. — Трое дурней, — захохотала я. — Они сумасшедшие, — вылетело из кучки зрителей. — Смертные — их не поймёшь, — послышался другой голос. Чувство вины ещё раздражало грудную клетку — ему нужно время, чтобы рассеяться окончательно. Оказалось, что наблюдателей было не так много. Не больше десятка пар глаз стали свидетелями чрезвычайного происшествия. Среди них оказались Ости и Люцифер, которые, как и все демоны, на мой нескромный взгляд, получали удовольствие от развернувшейся драмы. — Отличное зрелище, малявка, — бросил Люцифер, поглядывая на меня своим бесконечно насмешливым взглядом. Между нами как будто не было одной свёрнутой шеи, возвращая взаимоотношения «до» того инцидента. Когда обмениваешься колкостями, просто ненавидишь, легко игнорируешь. — Всегда пожалуйста, обращайся, — состроила язвительную гримасу, после теряя к нему всякий интерес. — Нам пора идти, — подошла Вики. — Теперь вы с Уокер — два главных отброса школы. — Ости, а не пойти ли тебе на ху… Краем глаза я заметила резко уставившегося на меня Дино. Да Шепфа, блять, сколько можно воздействовать на меня своим очаровательно‑ангельским взглядом? При нём скоро стыдно даже будет дышать. — На художественно‑психологические курсы? Творчество помогает стать добрее, нарисуешь картину, мне подаришь, а я буду гордиться тобой. — Хорош, — послышался довольный голос Ади. — А что за курсы такие? — Нет таких курсов, — помотал головой Сэми. Ости ничего не ответила, посчитав мерзким занятием даже смотреть в мою сторону. Они с Люцифером решили нас покинуть. — Пока‑пока, — пальчиками помахала я им вслед, наблюдая за виляющими женскими бёдрами. Всё‑таки хороша чертовка, даже несмотря на змеиный яд, что льётся и льётся из её рта. — Удачи, — пожелал Энди нам с Вики. Ади и Сэми не успели посвятить меня в свои тайные планы — Уокер буквально потащила меня по коридорам, доказывая полное отсутствие у неё топографического кретинизма. На заднем дворе уже собрались два потока непризнанных, ожидая появления Геральда. Встав рядом с Мари, мы — трое — обменялись улыбками: наконец‑то знакомые и близкие будут вместе. Стало некомфортно, когда взгляд коснулся статуи Немезиды. В воспоминаниях вспыхнули кадры из новеллы: эта божественная бабонька в самом начале истории подала признаки жизни — да так, что чуть не удавила бедняжку Вики. Сейчас Уокер стояла на безопасном расстоянии от статуи — ей ничего не грозило. Учитывая, что сюжет вышел из состояния анабиоза, Непризнанную надо держать как можно дальше от этой сомнительной каменной штуки. Учитель пришёл с Мисселиной, удерживая на лице фирменную ухмылку. Ангельская женщина оглядела непризнанных с восторгом — наверняка надеялась, что половина из нас не сдохнет сразу после школы. Мне захотелось махнуть ей рукой и привлечь внимание, но отвлек тот самый первый красавчик на непризнанной деревне. — Я считаю, что ты не пустышка. — А… Эм… Спасибо, — потерялась я, не совсем понимая, за каким хреном он вообще ко мне обратился, не замечая мою персону добротные девять дней. — Леви, — кивнул Непризнанный, обладая выразительной и немного дерзкой внешностью. Впервые видела его так близко. Тёмные растрёпанные волосы потряхивало от ветра, некоторые локоны падали на глаза — на что Леви никак не реагировал. «Его взгляд был прямым, пронизывающим: казалось, он читает мысли собеседника. Высокие скулы и точёные черты лица подчёркивали его аристократичную, но в то же время опасную красоту», — описывали внешность влюблённые девушки, изливая восторг на листах бумаги. С их способностями к выражению мысли — впору писать рассказы. Даже я запомнила их буквенный восторг, когда на глаза попались черновики с местным творчеством одной из фанаток Леви. — Вики, — представила я подругу. — Мари и меня — ты знаешь. Мы учились и будем учиться вместе. — Да, знаю. Леви держался расслабленно, ни на секунду не переставая выглядеть уверенно — в своём облегающем бордовом лонгсливе с засученными рукавами, сетчатыми манжетами и брюках‑карго с кучей ремней и цепочек, в карманах которых прятал руки. На шее висела цепочка с замком. Он выглядел не как ученик, а как какой‑нибудь мятежник. — Ну и славно, — я переключилась на Геральда, ожидая, когда он перестанет перешёптываться о чём‑то с Мисселиной. Они стояли недалеко от пруда — беспокойная гладь гипнотизировала своим свечением. — Ты Уокер, верно? — Да. — Неслабо твоя матушка взлетела почти до самого Шепфа. — Тебе какое дело? — холодком повеяло в словах Вики. — Никакое. Просто хочется верить, что слухи и домыслы не испортят счастливую улыбку на таком красивом лице. Я поражённо глянула на Уокер — на чьих щеках сразу же загорелся румянец. Слова Леви прорвались внутрь и задели женское сердце. — Вот так номер, — не сдержала я комментарий. — Не отвлекайся, — легонько толкнула Мари меня в спину, призывая не мешать возможным голубкам. Но этого не хватило: она слегка наклонилась и добавила шёпотом: — И не подслушивай, а то твой язык может всё испортить. — Какого отвратительного же ты обо мне мнения, — ни разу не обижалась я, точно так же приблизившись к её уху и говоря шёпотом. — Я же своим языком никуда не лезу, а вот он хочет. — Мы все — взрослые бессмертные. Чем, куда и когда лезть — каждый решает сам. — И правда что, — согласилась я и коснулась кончиком языка краешка женского уха, едва успевая скользнуть вниз по завитку, прежде чем Мари взвизгнула, прикрывая его ладонью. — Эва, блять! Я заржала, не в силах сдержаться, хватаясь за живот. Мари раскраснелась и готова была закопать меня на месте. — Ты с ума сошла! — неровно дышала она, переживая психологическую травму. — Вейл и Лэнгдон! — пронеслось по всему двору грозное демоническое: «Вам кабзда!» Я едва могла успокоиться, но Геральд посмотрел таким взглядом, что нельзя было просто так взять и не задушить свой хохот где‑то в горле. А вот Мари молодец: собралась, сделала вид, что не ненавидит меня, продолжая пылать щеками на мою потеху. — Прости, не сдержалась, — прошептала я. — Я тебя задушу этой ночью, — шикнула она. — Буду ждать. Только уши чур не облизывать, — новую порцию смешков удалось сдержать за раздутыми щеками и сильно сжатыми губами. Я опустила голову, тыкая носком кроссовка чудесную зелёную травку. Погладить бы — да Геральд и Мисселина не поймут. Лучший демонический учитель на свете вещал речь со спокойной душой, периодически давая слово лучшей ангельской учительнице на свете. — С этого дня вам открывается огромное количество дисциплин и возможностей, которые сформируют вас как бессмертного и определят ваше будущее. Старайтесь, проявляйте усердие, верьте в себя так, как я верю в вас. Шепфа, Мисселина настолько милая, что у меня каждый раз всё сжимается в груди от её слов и лучей добра, которыми она щедро делится из самой глубины своего сердца. Будто там спряталось солнце, а то, что висит над нами, — это так, ерунда для тепла и света. — Кроме основных предметов, вы можете ходить на любые другие. Со всем списком можно ознакомиться у меня или на доске объявлений в главном холле школы. Я желаю вам удачи, Непризнанные. Пусть ваше обучение будет лёгким и увлекательным, как путешествие длиною в вечность. Некоторые ученики вопросительно переглянулись, не совсем понимая вот эту часть про «длиною в вечность». Какие‑то умники посчитали, что учиться придётся ещё очень долго. Я же просто лыбилась как дурочка, хавая буквально всё, что говорили мои фавориты‑учителя. — Мы учимся всю жизнь, — зато Мари не сдержалась и начала объяснять рядом стоящим, что имела в виду Мисселина. — Школа или не школа — какая разница? Каждый день — новые знания, новый опыт. Вот что она имела ввиду. — Зови остальных, пожалуйста, — попросил Геральд Мисселину. «Пожалуйста» прозвучало с такой теплотой, что я окончательно уверилась в их тайных отношениях. Ай да Геральд, ай да Мисселина! Покрутив головой, я убедилась в полном невнимании окружающих к этой детали. Никто не топил за эту парочку, кроме меня. Во дворе поднялся шум, галдёж, переговоры. — Тишина! — перебил гомон Геральд одним лишь словом. — Вы стали единым потоком, но часть из вас уже присутствовала на моём занятии по изучению энергии. Демон обвёл взглядом всех и каждого, прежде чем продолжить: — Продолжайте практиковаться. Я повторно проверю вас на изученный материал вместе с новичками. Кто‑то заныл, кто‑то покорно следовал по течению. — Молчать! — снова прогромыхал учитель. — Слушайте внимательно, я больше повторять не буду. В ином случае отправитесь в библиотеку — будете искать нужную литературу самостоятельно. Смотритель Бракстон снова в лазарете. — Поразительный бессмертный — вроде работает, а вроде и отдыхает, — негромко посмеялась я, привлекая внимание Мари. — Но так себе идея отправляться на поиски литературы. — Страшнее муки, чем искать книгу в нашей библиотеке, не придумать. — Ой, да… — Мы с подругой обречённо вздохнули почти одновременно — у каждой был свой опыт взаимодействия с кладезью знаний. Мари уснула за столом, присев на минуточку после долгого плутания по книжным секциям. Соседки по комнате так всполошились, что подняли на уши бедняжку Мисселину, которая спала и не видела снов. Перепугав ангела, в конце концов им пришлось долго извиняться перед ней, когда потеряшка обнаружилась мирно спящей среди догорающих свеч и запаха старых книг. — На последних вводных лекциях Алессы вы должны были раскрыть ваши магические способности, — начал Геральд. Да‑да, особенно я раскрыла. Так раскрыла, что мысль об этом вызывает у меня депрессию и развал сознания от понимания собственной никчёмности. Но я продолжала держаться. — Магические способности — общепринятое название и первоисточник; основная способность бессмертного — предрасположенность к определённому виду магии, — повторил он то же самое, что говорила нам демонесса на вводных курсах. — Но при отсутствии энергии ни то, ни другое не имеет возможности проявления. Но вам повезло, Непризнанные, — усмехнулся Геральд. — После смерти, став бессмертными, вы пробуждаете её, но не всецело и полностью: раньше являясь только «результатом», а не «творцом», обретя новую суть. В процессе обучения вы сможете раскрыть потенциал, если хорошо постараетесь. Вот это самое «постараетесь» было сказано в тот самый момент, когда учитель посмотрел на меня. Случайность или призыв к действиям? — Энергия — это одухотворённая субстанция, лежащая в основе мироустройства. Живая сила, тесно связанная с сущностью бессмертных. Энергия не избирает свет или тьму, являя собой единство. Вы сами решаете своими действиями, какую цель и форму она обретёт. Учитель замолчал, повторно оценивая внимательность слушателей. Ни на ком долго не задерживаясь, продолжил: — Энергия растёт с опытом — магическими практиками и физическими тренировками. Помните: тело — оболочка, хранитель источника энергии; душа — и есть источник обновляемой энергии. Они взаимосвязаны, требуют внимания, заботы и развития. Это часть вашего бессмертного существа, которую нельзя игнорировать. Если вас ранят, именно энергия помогает регенерировать, её недостаток замедляет процесс. Энергия восполняема во время отдыха и через внешние источники: артефакты, реликвии, места силы и другие способы, которых неисчислимое множество. Даже эмоции и чувства способны восполнить существенный недостаток. Замолк, опять глядя на орлов, пронизывая холодом чуть ли не до самых костей. — Недостаток энергии не убьёт без вашего намерения, но выведет из строя. Переизбыток приведёт к тому же результату. Лишь практика и тренировки способны увеличить размеры вашего источника так, что поглощение внешней энергии не станет причиной вашего появления в лазарете. Всё ясно? Все, кто мог, кивнул. Я в том числе. — Сегодня вы начнёте учиться чувствовать чужую энергию. В зависимости от способа взаимодействия с другими вы сможете запомнить её. Зачастую запоминание легче через телесный контакт, но возможно уловить её и при использовании способностей. Запомните: зная энергию бессмертного, вы наверняка поймёте, что за ангел или демон находится перед вами — несмотря на маскировку, будь то смена облика, сокрытие крыльев или иллюзия. По величине потенциала — то есть по количеству и мощи — можно определить, насколько силён бессмертный рядом с вами. Так, стоп. Всё идёт совсем не так, как я это помнила. Пора бы привыкнуть к расширению вселенной, но из‑за этой разницы я совсем потеряла сюжетную нить. Вики узнала сегодня о матери — значит, следующий перл, который должна выкинуть вселенная, — ожившая Немезида, потом субантра. Последние два событийных пируэта — вроде в один день. Но это неточно. Уже молчу о том, что здесь куча малознакомых непризнанных, масса информации, которой не было в каноне, и в принципе — меня здесь не было! Я считала, что отлично впишусь из‑за своих метазнаний в этот момент с изучением энергии. Блесну талантом, покрасуюсь перед всеми своей смекалистостью и умом. Здешняя Вселенная явно иного мнения, приравнивая меня, даже с моим бонусом, к остальным непризнанным. Ладно, работаем с тем, что есть. — Сначала к практике приступят те непризнанные, с кем у нас не было занятий. Другие повторно пройдут её позже, пока работайте друг с другом. Мы собрали группу ангелов и демонов — старших учеников, чью энергию вы в первую очередь должны почувствовать. Можете использовать любые телесные контакты, за исключением тех, что противоречат всем известным правилам. Разделитесь. Пока мы расходились по сторонам, Мисселина привела ту самую группу. Я закатила глаза, уронила лицо в ладонь, заглушая страдальческий стон. Как бы ни хотелось пересекаться с этими бессмертными — Люцифером и Ости, но нужно просто понять и простить: встречаться на занятиях мы будем точно. И если с сыном Сатаны уже был опыт взаимодействия на уроках, то с Ости случится дебютное учебное сближение. Предвкушаю, ой как предвкушаю. Среди группы старших: Ади, Сэми, Мими, Дино и… — Лилу?! — воскликнула я, вновь охуевая от внезапного поворота. Она не должна была появиться так скоро! Благо девушка не услышала меня, хрупким и нежным дополнением двигаясь за Дино. Зеленоглазая, нежная до безобразия, светловолосая и обёрнутая в тонкое светлое платье, с изящной брошкой в виде пёрышка на груди. Неестественная реакция на ангельскую девушку вызвала интерес со стороны Мари: — Ты её знаешь? — Типа того, — после неопределённого ответа не последовало никаких расспросов. — Приступайте! — громко объявил Геральд, видя, как непризнанные тупят, неуверенно поглядывая на старших. Никто не хотел быть первым, а я предпочла отойти в сторонку и понаблюдать за Вики, спрятавшись от Геральда и шеренги ангелов и демонов за множеством серых крыльев. Она практиковалась в паре с неизвестной мне девушкой, потеряв улыбку, что не переставала сиять на её лице при общении с Леви — он всё‑таки сумел её очаровать. Ладно, так даже интереснее, если Вики начнёт мутить с кем угодно, кроме стандартных фаворитов истории. Вот только стояли бы эти две непризнанные подальше от этой ебучей статуи… — Эва, ты что тут делаешь? — спросила Уокер, как только я подошла. — Привет, — дружелюбно поздоровалась обладательница волнистого каре, с карими глазами и приятными чертами лица. — Привет, — кивнула я и протянула руку. — Меня зовут Эва, а тебя? — Ханна. — Классная причёска, Ханна, — сказала я, не отпуская её руку. На лице девушки тут же расцвела улыбка. А ведь правда: улыбка делает любую женщину ещё прекраснее. Закончив рукопожатие, я обратилась к Вики: — Не хотите поближе взглянуть на моё величайшее фиаско? — скрыла я за шуткой попытку увести Уокер куда угодно, но подальше от статуи Немезиды. — Ты так уверена, что у тебя не получится? — нахмурила она брови. — Уверена в успехе, если ты будешь поближе ко мне. — Неизвестно, имеется ли у меня прокаченный навык харизмы, но я старалась изо всех сил. — Хорошо. — Вики взглянула на Ханну. — Встанем поближе? Показалось, что девушку от этой мысли слегка тряхнуло. — Но только не совсем близко, — ответила она. — Ханна не очень любит скопления народа, — пояснила подруга. — Страх, перешедший из прошлой жизни. Я пока окончательно не справилась с ним, — виновато дополнила девушка. — А‑а‑а… — протянула я, медленно раскрывая рот от удивления. Закрыла его уже тогда, когда стало совсем неприлично. Недолго думая, я приблизилась к бессмертной. — Ну ничего, я уверена — ты справишься. В данный момент, — я обошла Ханну и коснулась руками её плеч, привлекая к демонстрации сложившейся ситуации, — эта небольшая толпа непризнанных боится куда больше, чем ты. Там жутко грозный сын Сатаны, стерва, каких Шепфа не видывал, чудесный рыжий мальчик с повышенным чувством любви ко всему красивому, и голос разума вот этого самого — с повышенным чувством любви, соблазнительница, она же — львица‑тигрица, самый лучший ангельский мужик в мире, нежная ромашка и остальные… Их я не знаю, но в глазах новичков все они страшно пугающие из‑за неизвестности! Смех Вики дал понять, что я на правильном пути. — Стало чуть легче, спасибо, — отозвалась Ханна, и я перестала касаться её плеч. — Но не Эве, если каждый узнает краткое резюме о своей личности, — не переставала смеяться Вики. — Я переживу гнев особо оскорблённых, — отмахнулась я лёгкой усмешкой, готовая ко всему. — Ладно, идём, — призвала Ханна. Мы не успели подойти, как из серой тучки перьев вынырнула Мисселина, двигаясь в мою сторону. — По твою душу? — догадалась Вики. — А чью ещё? — простонала я, чувствуя, что последней пройти практику у меня не получится. — Только не уходите далеко, а то я потеряю веру в себя! — Не драматизируй, — по‑доброму усмехнулась Вики. — Я умру! Тогда ты поверишь в то, как сильно я в тебе нуждалась? — Ни за что! — рассмеялась она. — Ты разбиваешь мне сердце! — для усиления драмы я схватилась за сердце. Но разбиться ему окончательно не позволила Мисселина: не спрашивая, она взяла меня за руку. — Эва, где ты ходишь? — Ангельская булочка потянула меня к месту основных событий. Сопротивления я не оказывала, молча позволяя вести себя хоть на край света. Мы подошли к шеренге. — Похоже, тебе требуется персональное приглашение, — Геральд, в отличие от Вики, усмехнулся ни разу не по‑доброму, разбивая вдребезги последние остатки хрупкой расслабленности. — Похоже на то, — качнулась я на пятках назад‑вперёд, пытаясь избавиться от мысли, что мне придётся кого‑то лапать — кого‑то демонического. Благо два раздражителя были отвлечены другими непризнанными, кто пытался почувствовать их энергию. Ости стояла с таким лицом, будто сейчас блеванет. Люцифер не проявлял никаких эмоций, а непризнанные перед ним сменялись со скоростью света. Что вообще он успевал почувствовать за такое короткое время? Либо он профи, либо ему индифферентно на всё и всех. — Ступай, — подтолкнула меня Мисселина к первому ученику. Подойдя ближе, я узнала в нём демонического ботана из библиотеки — когда‑то снизошедшего до помощи мне в начале поисков книги для Бонта. Кудрявый и кареглазый лениво подал мне ладони, призывая уложить мои сверху. Даже не глядел на меня, паразит, предпочитая смотреть куда угодно. — Ну и? Что делать‑то? — решила я поиздеваться над ним, не откликнувшись на его призыв. — Ты не слушала учителя? — его ботанство всё‑таки снизошло до внимания к серому пятну перед собой. — Не‑а, — одарила его ухмылкой. Он шумно выдохнул, всем видом показывая недовольство. — Клади свои ладони, Непризнанная. — Как? — осмотрев свои руки, я демонстрировала абсолютное непонимание происходящего. Демон нетерпеливо и грубо схватил меня за запястья, игнорируя издевательскую ухмылку и смешки. — Вейл! Серьёзнее! — от голоса Геральда аж зазвенело в ушах. Пришлось подчиниться на какое‑то время. — Ладно, ладно, — пробубнила я, сосредотачиваясь на незнакомых вибрациях, плавно усиливающихся с каждой секундой. — Хм. Я не успела ощутить пик энергетического прилива, разгоняющегося слишком медленно, когда демон отбросил мои руки. — Следующий. — Но я не закончила. — Не мои проблемы. — Не мои проблемы, — противно передразнила я его и отправилась к следующему бессмертному. — Это ты! — услышала я за спиной, но никак не среагировала. Чужая энергия — нечто забавное и в то же время странное. Впервые что‑то похожее я ощутила при контакте с Эрагоном, во время его попыток проникнуть в мой разум. Энергия серафима казалась едва тёплой. Я не сосредотачивалась, не прислушивалась, не испытывала намерения. Интересно, изменится что‑либо, случись повторить тот контакт? Но без этих путешествий в голове. Они мне категорически не понравились. — Ну что, понравилось ощущать чужую энергию? — веселился Ади, когда настал его черёд. — А тебе? — Да я постоянно её ощущаю, — неоднозначно ответил рыжий демон, обворожительно улыбаясь. — Давай посмотрим, что там у тебя. Ади положил ладонь мне на макушку, провёл ей до щеки, слегка похлопал с издевательской ухмылкой. Его ладони хранили приятное тепло. — Меня трогать будешь? — А надо? Ты и сам неплохо справляешься. — О да. Обожаю такие занятия, где можно без зазрения совести лапать маленьких непризнанных, — демон снова, уже другой рукой, похлопал меня по голове. Его игривость и поведение — то, что лекарь прописал, особенно после предыдущего скучного и монотонного опыта взаимодействия. — У тебя есть совесть?! — мои ресницы взметнулись к небу от поразительной новости. — На грани вымирания. Жизнь в ней поддерживается только благодаря Сэми. — Мой мир больше не станет прежним: у Ади всё-таки есть совесть. — Поганка, — едко захихикал Ади. — Что‑нибудь чувствуешь? — Да, то, что ты на грани облапать меня, — намекнула я на его правую ладонь, успевшую опуститься мне на плечо и пожимающую его. — Ты против? — Ади и Эва! — голос Мисселины внезапно раздался за спиной. — Не отвлекайтесь от занятия! Замечания делали не только нам, но и другим непризнанным и старшим ученикам. — Умеет же она испортить момент, — но расстроенным Ади не выглядел. — Итак. Что ты чувствуешь? Прижав ладони к мужским плечам, я сосредоточилась. Через мгновение энергия Ади начала плавно закручиваться, снова, по ощущениям, в районе солнечного сплетения. Она была уникальна, как и предыдущие. Приятной и тёплой, напоминая безоблачное раннее утро в летний сезон. — Честно говоря, я не чувствую количество энергии, чтобы примерно определить чей-либо потенциал. — Практика, малышка, практика и только практика раскроют тайну моей неизмеримой мощи! — захохотал демон, чуть ли не закидывая голову назад. — Показушник, — забавно поморщила я нос, прежде чем уйти. — Поганка! — запульнул Ади в меня громким смешком, пополнив чашу хорошего настроения. У меня получалось — это радовало. Пока я переходила к другому бессмертному, прямо по курсу я заметила объятия Дино и Мари. Неужели он всех так обнимает? — Я сейчас тресну, — со звонким шлепком прижала я ладони к щекам, умиляясь до потери пульса. — Тоже так хочешь? — поинтересовался ангел, который ожидал моего приближения. — А можно? — поинтересовалась я, едва смущённо взглянув на кудрявого блондина. — Конечно, — расплылся он в улыбке. Халявные и безнаказанные объятия стали открытием — с ними энергия чувствовалась даже лучше, создавая мгновение абсолютного доверия. Да и я сама, честно говоря, соскучилась по подобной тактильности. В прошлой жизни я тискала Мелоди и Стефана, испытывая ни с чем несравнимую радость и восторг едва ли не от каждого прикосновения. И, между прочим, без всяких сексуальных подтекстов. Но в этом мире так не получится. Чуть что — явится каратель в лице ангела Фенцио. — Местная пустышка, — усмехнулась Ости, когда я встала перед ней, закончив с Лилу. Ангельская девочка оказалась очень милой. — Мне кажется, что я люблю тебя больше, чем ты меня. Хотя… Учитывая, как ты спешишь сообщить мне о своих чувствах, вероятно, твои куда сильнее моих, — как ни в чём не бывало ответила на её приветствие — длинно, но с чувством. Не хотелось злиться на этот демонический кекс с таким‑то чудесным настроением! — Что ты несёшь… — девушка выглядела озадаченной отсутствием реакции на её очередное пренебрежение. — Несу любовь, Ости, несу любовь. Когда‑нибудь и ты поддашься ей. Демонесса раздражённо вытянула ладошку с длинными пальцами и острыми ноготками, согнув руку в локте, словно соглашалась на медленный танец. Когда‑то она пыталась придушить меня этой самой рукой на глазах бессмертных, а сейчас проявляла нехарактерную покорность. Контакт с Ости прошёл быстро. Её энергия напоминала затаившуюся кошку, которая выглядывает из засады и вот‑вот напрыгнет на свою жертву. Мне она показалась осторожной и беспокойной. Захотелось пошутить про кошатницу, но я сдержалась. Мими я знала слишком хорошо и быстро почувствовала её энергию, почти подробно. Та самая знаменитая кислая малина ощущалась на языке и на губах. Точно не помню, что именно почувствовала Вики, но меня наполнила энергия абсолютного соблазна, густая, подобно расплавленному шоколаду. Ощущался даже его запах — что странно. Но потенциал определить не удалось. Видимо, Ади прав — нужна практика. — Понравилось? — очаровательно улыбалась Мими, отодвинувшись на полшага. Наши руки продолжали покоиться на телах друг друга. — Ещё бы! Теперь мне срочно нужна малина и шоколад, — довольно лыбилась я. — Ты можешь просто обниматься со мной. — А на что похожа моя энергия? — Я не понимаю, — пожала она плечами, не считая это важным. Впрочем, пока что я была того же мнения. — Кстати, кто этот парень? — Мими указала на Леви, завершившего практику. Я тяжело вздохнула и закатила глаза. — На нём свет клином сошёлся? — Он не отлипает от Вики, — демонесса загорелась любопытством. Будь мы не на занятиях, она бы уже требовала самых детальных подробностей. — Я наблюдала за ними. После её слов теперь мы обе наблюдали за ними. Попавшая под мужское очарование, Уокер, похоже, позабыла обо всём на свете. Спасибо, что хоть не рядом со статуей она начала терять свою голову. — Дальше! — громко велел Геральд, не факт, что обращаясь именно к нам. Ему бы надзирателем в тюрьме работать на пару со своей ангельской подругой, а не вот это вот всё. Дино подарил обнимашки, навевая чувство покоя и умиротворения. Энергия Сэми как одеяло — укутало и не выпускало. Под конец я вдруг начала сомневаться — правильную ли оценку я даю своим ощущениям? Каждый раз возникали весьма необычные сравнения: кошка на охоте, одеялко, покой, соблазн, беспокойство и так далее. Подошла очередь Люцифера, который молча следил за тем, как я встаю перед ним, приподнимаю голову, чтобы посмотреть на него, и… всё. — Рассказывай, чему научилась, малявка, — насмешливо заговорил он. — Ничему, давай сюда руки, — я протянула к нему свои, ожидая тактильного контакта. — Не так быстро. Я посмотрела в ту сторону, откуда пришла — скоро надо будет заканчивать эту эпопею с прощупыванием энергии бессмертных. — Я был твоим наставником, хочу быть им и впредь. — Издеваешься? — Да, — кивнул Люцифер, усмехнувшись. — Ты должна слушать старших. — Скучно стало? — злобно сощурилась я, не веря в эту брехню про «слушать старших». Не было такого! — Очень. — Тогда сверни мне шею, — шёпотом сказала я, приблизившись к Люциферу. — Повеселишься — и покончим с этим. — Сверну, если потребуется. — Похоже, нужно случайно заскочить в твою комнату, — сложив руки на груди, догадалась я, как избавиться от него на некоторое время. — Значит, это правда — ты действительно мазохистка. Я не верил до последнего, — демон негромко рассмеялся, продолжая издеваться. Самое поразительное, что я велась на всё это. Недолго думая, с наглостью космического уровня я привстала на носочки и прижала ладони к щекам моего главного школьного раздражителя. Под кожей покалывала щетина, и начала повышаться температура. Люцифер удивился смелым действиям, но ничего не сказал, встречаясь с моим напряженным, но уверенным взглядом. Мне было максимально пофиг, что он там себе надумает, сколько раз он свернёт мне шею — главное, наконец‑то закончить урок и задать дохуя и больше вопросов Геральду. Пока я пыталась сконцентрироваться на энергии Люцифера, его ладони легли на мою талию — и меня прошибло током: прикосновение оказалось очень знакомым. — Это ты, что ли, поймал меня в коридоре, когда эти двое устроили драку и случайно толкнули меня? — негромко спросила я, скрывая шок от осознания. — Не придумывай, малявка, это была случайность. — Да‑да, а продолжал ты удерживать меня ради какой‑то великой цели, — полуприкрыв глаза и полная скептицизма, пробубнила я. Люцифер ничего не ответил, а я вдруг почувствовала чужеродную, обжигающую энергию буквально внутри себя. На её появление отреагировала моя врождённая, вспыхивая и устремляясь на борьбу с незваным гостем. Всё как тогда, с Эрагоном, за исключением того, что сейчас энергию я чувствовала гораздо лучше и осознавала факт её существования. Происходящее было не из разряда «почувствовать» другого — это буквально «вторжение» во внутренний мир. Люцифер воздействовал на меня, из‑за чего я резко отшатнулась, убирая ладони и сбрасывая мужские руки со своей талии. — Ты что творишь? — прошипела я. — Чуть глубже изучал твою энергию, — щетинистая рожа выражала откровенное высокомерие, вызывая яростное желание врезать по ней. — Хотел узнать, правда ли ты «пустышка», как говорят тебе подобные. — Ты… Ужасен! И всё же ухмылка на лице Люцифера казалась неполной, словно за ней он скрывал что‑то ещё. — У тебя странная энергия, — сообщил он. — Да мне похуй, — огрызнулась я, уже грозно вышагивая к Вики и Леви. Путь преградила Мисселина. — Эва, можно тебя на пару слов? — Конечно, — неестественно громко и слишком резко кивнула я, испугав бедняжку. Я постаралась взять себя в руки, забивая злость на сына Сатаны куда подальше. — Простите, слегка вспылила. Мы удалились с ангельской женщиной от остальных учеников. — Я наблюдала за тобой и… Но дальше я уже ничего не слышала — все звуки внезапно стихли. Я замерла, широко раскрытыми глазами наблюдая из‑за плеча Мисселины: Вики подошла к статуе Немезиды, а та, словно почувствовав её близость, начала оживать. О нет. Я рванула к ней, снова обретя способность слышать. Уокер завизжала от неожиданности — статуя схватила и удерживала её за ворот платья, натягивая ткань и сдавливая горло. Каменный рот начал издавать непонятные звуки, вскоре послышались слова — те самые, непонятные, которые без переводчика не разберёшь. Голова, торс — заторможенно двигались. — Даже не смейте приближаться, всем отойти! — я наскочилась на резко вытянутую руку Геральда, ударившись так, что из лёгких выбило воздух. Дино опять стал тем самым спасителем, кто вытащил Вики из лап древнегреческой богини. Геральд успокоил несчастную, которая несколько минут не желала повиноваться его силе и воле, отказываясь становиться статуей вновь. — Ты не ранена? — подскочила я к Вики, потирающей шею. — Н-нет, — приводила она дыхание в порядок. — Что это было? — спросил у Геральда кто‑то из учеников. Он не ответил, продолжая задумчиво смотреть на замершую Немезиду. Непризнанные, ангелы и демоны начали переговариваться. Мисселина попыталась призвать к порядку, как курочка вокруг цыплёнка, бегая вокруг Вики и несколько раз спрашивая о её здоровье. — Кошмар, — Уокер окончательно пришла в себя. — Почему статуя ожила? Ответила Мисселина, ненадолго раскрывая ту сторону себя, с которой нельзя спорить: — Мы обязательно выясним причины. Урок продолжился, когда Геральд наконец‑то закончил созерцать свой внутренний мир. Со стороны он выглядел таким же безжизненным, как и Немезида, застыв в задумчивой позе, уставившись на каменное изваяние. — Продолжим. Геральд решил приблизить окончание урока, отменив повторную практику у тех непризнанных, кто уже посещал его занятие. Но дал задание точнее изучить энергии друг друга, чтобы не глядя отыскать нужного бессмертного во время теста. Почти как в новелле. Я уныло наблюдала за тем, как учитель делит бессмертных. В каждую непризнанную группу он определил по два наставника — ангела и демона. Так, к Мари, Вики и другим в группе залетели Дино и Мими. Если такие моменты отличаются от известного мне повествования, то какого вселенского хрена Немезида чуть не придушила именно Вики, а не кого‑то другого? Хотя так тоже рассуждать неправильно. Шепфа, что за чертовщина!? Иногда я поглядывала на небо — вдруг где‑то уже засела субантра, готовясь спикировать на головы ангелов и демонов. — Эва, ты остаёшься здесь, — закончил Геральд. — Эй! — возмутилась я ради приличия, чтобы никто не заподозрил моё волнение. — Не эй‑кай, — сурово отреагировал демонический учитель, продолжая отдавать команды другим ученикам. Все группы должны вернуться через два часа на это же место. Пока все рассредоточивались по разным локациям, я скрылась в беседке и уселась ровно на то место, которое занимала этим утром. Теперь солнечные лучи сюда не заглядывали, от чего пространство стало угрюмым и почти безжизненным. Надо было подумать. Опёршись локтем на колено и подперев кулаком подбородок, я взглянула на пробивающуюся травку через трещину в каменном полу. Я не знала, с чего начать, учитывая усиливающуюся тяжесть на плечах с каждым новым событием. «Начни с начала», — подсказал мозг, весьма вовремя заработав нормально. Но где это самое «начало»? С момента появления во вселенной «Секрет Небес» или с момента, когда я решила встать в позу и показать средний палец Небесам, не желая следовать знакомому сюжету? Чутьё подсказывало — второе. Шепфа лишил меня возможности кому‑либо рассказать о грядущих событиях, оставляя пленницей собственных знаний. До сих пор не могу поверить, что он проигнорировал шанс спасти весь этот мир и тех, кто падёт ради его спасения. Или всё же за этим решением стоит великий замысел? Но слабо верится, что это провидение, ведущее к добру. «Как будто я лучше», — горько усмехнулась я про себя. — «Наплевала на чувства друга, манипулируя и заставляя встречаться с той, кто ему не интересен». Я не моралистка. Нет универсального «правильно» или «неправильно»: то, что для одного — благо, для другого — беда. Видимо, Шепфа увидел благо в решении ментально зашить мне рот, чтобы я не проговорилась о будущем, но узрел беду, если позволить мне говорить. Знание грядущего может стать проклятьем, лишающим свободы жить. Может, в этом его замысел? Не лишать своих созданий наслаждаться бессмертием, пока оно не оборвётся в неожиданный момент? Чёрт. С такой точки зрения решение Шепфа выглядит вполне разумным. Касаемо решения изменить сюжет — я уже хлебнула последствий, что есть беда лично для меня. До сих пор с содроганием вспоминаю взгляд Энди, кричащий громче слов. Кто же для меня дороже: Энди или Лора? Я сделала выбор в пользу Лоры, посчитав великой целью спасти её от гибели, жертвуя сердцем человека, ставшего мне другом. Легкомысленно манипулировала словами и чувствами. И лишь столкнувшись с бедой, поняла, что ошиблась. Мне повезло — Энди великодушен и принял меня обратно. Тогда другой вопрос: действительно ли я преследую великую и благородную цель — спасти чью‑то жизнь? Или хочу избавиться от бремени наблюдателя, изменив сюжет и сняв с себя ответственность за знания о будущих событиях и смертях? Это точно принесёт облегчение. «В прошлой жизни подобные выборы с лёгкостью менялись новым прохождением главы, а теперь… Теперь придётся пожинать плоды своих действий. Вряд ли к этому можно подготовиться», — я обречённо вздохнула под гнётом мыслей. Я бы с лёгкостью пожертвовала всеми второстепенными персонажами ради главных героев — но в игре. Теперь же часть этих персонажей — мои друзья, личности, целые внутренние миры. Душевная привязанность — не пустой для меня звук; при жизни это единственное, что я с треском не проебала. Да и не персонажи они все — ангелы, демоны, непризнанные. Живые, блять, создания! Меня начали пугать собственные размышления — никогда не забиралась так глубоко в себя. Но, видимо, всё меняется и будет меняться дальше. — Ты подозрительно тихая. Пора к чему‑то готовиться? — голос Мисселины стал причиной моего плавного возвращения в мир небес. — М‑м, нет. Потирая подбородок с видом величайшего мыслителя во вселенной, я наблюдала, как очертания ангела приобретают контуры. — Ты всегда можешь поговорить со мной. — В этом нет нужды, я уже до всего додумалась сама, но спасибо, — ответила я на предложение короткой улыбкой. Не было сомнений в силе ангельской психологини, но это не тот случай, когда она действительно могла помочь. — Поделишься? Хлопнув ладонями по коленям, я улыбнулась ещё шире: — Я решительно отказываюсь следовать по течению. Будь что будет. Мисселина заметно помрачнела. — Ты что‑то задумала? — Нет. — Я вытянула указательный палец вверх. — Небеса задумали. — Эва, — аккуратные ангельские бровки попытались встретиться над переносицей, — пожалуйста, не нарушай правила. Сложно так просто взять и не нарушать правила, учитывая, что утром я это уже делала. Мисселина ждала реакции, из‑за чего пришлось вздохнуть, кивнуть и надеяться, что меня сейчас же не убьёт молнией за враньё. Геральд где‑то пропадал, убежав сразу же, как только стайки пернатых разлетелись по разным локациям. — Почему я осталась здесь? Мисселина залипала, смирно сложив ладошки на коленях. Мой вопрос не сразу отвлёк её от созерцания школьного двора. — Судя по неудаче на прошлом занятии Алессы и нынешним успехам, Геральд решил провести персональное занятие по этой теме. А учитывая твой уникальный случай, это вполне разумное решение. — Меня начинает напрягать повышенное внимание к моей персоне, — безрадостно усмехнулась я. — Это для твоего же блага. Если тебя это успокоит, то не только ты испытываешь неудачи в обучении и отправляешься на дополнительные занятия. Когда они только успели договориться? — Прощай, личная жизнь, да здравствует гранит науки, сломанный о мои зубы, — едва слышно проворчала я под нос, обращаясь к потрескавшейся колонне. Слава Шепфа, ангельская женщина не расслышала моих слов. — Я могу задать вопросы по прошедшей практике? Или надо дождаться Геральда? — Задавай, — кивнула Мисселина, приняв учёный вид. — Я когда‑нибудь смогу почувствовать потенциал энергии бессмертных? — Сможешь. С практикой. — Хорошо. А что насчёт вкусового ощущения — это так со всеми или только с Мими? — Не со всеми. Мими — одна из тех, чья энергия ощущается почти буквально. Можешь называть это уникальным случаем. — А я думала, так со всеми. — Нет. И с чем это связано — неизвестно. — Я думала, что вам известно всё. — Ты подозрительно много думаешь, — улыбка Мисселины стала ещё шире. Она меня подъебала или мне показалось? — Вы много общаетесь с Геральдом. Это в его стиле — подкалывать учеников, — притворно помрачнела я, глядя на ангела. — Прости, момент казался подходящим, — неожиданно разнервничалась она. — Я пошутила, пошутила, — замахав ладонями перед собой, я попыталась успокоить ангельскую женщину. — Продолжайте. Было даже забавно. — Ты в смертной школе также себя вела? — Как? — Словно для тебя все равны и никто не является авторитетом? — Э‑э… Ну… Типа… М‑м… Не знаю… Лучше бы ей не знать, как я вела себя в смертной школе. Всё, что происходило здесь, — цветочки, которые никогда не будут лежать ни на чьей могиле изломанных нервов. Тогда во мне бушевали страсти: бурлили гормоны, тянуло крушить и сеять хаос. — Вы с Геральдом — для меня авторитет, — с довольным видом заявила я. — Вы мои самые любимые учителя! По виду Мисселины не скажешь, удовлетворена она ответом или нет. Всё та же мягкость и святость, покой и умиротворение. — Есть у тебя ещё вопросы? — Да. Однозначны ощущения энергии другого бессмертного или могут интерпретироваться с учётом субъективного мышления того, кто пытается её почувствовать? — даже я не до конца поняла, что сморозила, но получилось, как получилось. — О, Шепфа, — Мисселина провела ладонью по лбу, отводя взгляд. Она тоже, похоже, немного офигела от постановки вопроса, который можно было сформулировать куда проще. — Могу перефразировать. — Не надо, — резко сосредоточила она на мне взгляд. — Я и так всё поняла. — Но прозвучало страшно? — Прозвучало сложно. Но вот мой ответ: для носителей энергия ощущается однозначно; для других — однозначна в общих чертах, но может дополняться деталями в зависимости от личности и отношения к носителю. Главное — запомнить, чтобы впредь узнавать её. Поняла? — Типа того, — неуверенно кивнула я. — Ощущается она в районе солнечного сплетения, правильно? — Правильно. — А всегда придётся её чувствовать или можно как‑то… не знаю… скрыть или не чувствовать? — Энергию можно скрыть, но это непросто. Ты чувствуешь её лишь тогда, когда концентрируешься, имеешь намерение почувствовать или кто‑то или что‑то воздействует — а не просто так, проходя мимо или занимаясь повседневными делами. С обучением ты отточишь этот навык, и он будет срабатывать интуитивно, в зависимости от ситуации. Я разлилась ленивой лужицей по каменной скамье. — Всё, у меня больше нет вопросов. Я — умираю… — растекалась я ещё сильнее, представляя из себя ленивое желеподобное чудовище. — Отдыхай, я пока схожу за Геральдом, — Мисселина потянула ко мне ладонь, но на полпути замерла и отвела её. Что она хотела сделать — теперь главный Секрет Небес. Ангельская женщина покинула меня, оставляя вариться с новыми знаниями. Было славно углубиться в тонкости местной энергетической механики, но тяжко осознавать, что я не вундервумен — главная героиня, которая схватывает всё на лету и умеет сразу же всё и вся. Придётся усердно учиться. Интересно, а Вики уже всё умеет, следуя по пути главной героини? Несмотря ни на что — я кайфанула. Никаких занятий, только шорох листвы, покой и благодать. Трава периодически покрывалась рябью от порывов ветра. Кучки ярких соцветий в такие моменты тревожно подёргивались, опасаясь быть сорванными невидимой силой. Но этого не происходило, оставляя пейзаж нетронутым и идеальным. Первой на место встречи вернулась группа Вики, призывая меня к активным действиям вместо борьбы с накатывающей дремотой. — Ты всё это время была здесь? — удивилась Мари, когда я приблизилась и зевнула в последний раз. — А‑ха, была. Мисселина пыталась сделать меня чуточку умнее. — У неё получилось? — с неоднозначным выражением спросила Мими. — Как видишь, — развела я руки в стороны, демонстрируя несуществующие внешние изменения. — Моё особое отношение добавило вкуса шоколада к твоей ягодной энергии. — Я такого не почувствовала, — удивилась Вики. — Потому что ты не пробовала малину в шоколаде. Предлагаю облить Мими шокол… — Всё‑всё‑всё, хватит! — замахала Мари руками, успевая остановить поток слов. — Не продолжай! — О! Ты всё ещё не безразлична к тому, что я лиз… — Всё! Хватит! — взмолилась девушка, готовая сгореть на месте от нахлынувших воспоминаний. Я рассмеялась, глядя на Мари, но продолжать не стала. Свидетелям оставалось гадать, что же именно произошло между нами. — Мы одни, — вернулся Дино, успешно спровадив парочку других Непризнанных за чем‑то там. — Доставай, — призвала Вики. Ангел вытянул ладонь и над ней материализовался маленький переводчик — сравни тому, что Сэми стащил из кабинета Фенцио. Но то были события в новелле, а тут всё перевернулось с ног на голову. — Это же переводчик! — воскликнула я, тыча пальцем в небольшую приблуду. — Откуда ты знаешь? — удивился Дино. — Э… — И правда, откуда мне знать? — Оттуда. Как достал? — Просто взял, — пожал плечами ангел. — Это принадлежит моему отцу, а значит, и мне в какой‑то мере. — Без спроса взял? Не верилось, что Дино пошёл на авантюру. Всегда правильный, сдержанный и вечно на своей волне, он мало походил на бессмертного, способного согласиться на очень странные дела. — Без спроса, — чем больше я задавала вопросов, тем сильнее хмурился ангел, всё больше наполняясь сомнениями. — Ты не подумай… Просто я, — опасливо выставив перед собой ладони, я постаралась как можно быстрее реабилитироваться в его глазах, — поражена! Перехватив из мужских рук переводчик, я покрутила его в руках — на внутренней поверхности трубы были выгравированы руны. — Поражена тому, какая же маленькая эта хрень! — увела я внимание от сути, играя величайшую роль — обманщицу из другой вселенной. — Только не сломай, мы хотим узнать, что сказала статуя, — пояснила Вики причину появления мини‑граммофона. — Эва, давай его сюда, — попросил Дино, протягивая руку. — Это должна сделать Вики, раз уж статуя решила облапать именно её. — Почему ты так решила? — Мне так кажется, — ответила я, пожав плечами. — Хорошо, — Вики кивнула и забрала переводчик. — Только мне нужна помощь — я не достану. — Я тебя подниму. Приложи основание к её губам. Наблюдать за всей этой сценой — зрелище необычное. Дино с лёгкостью поднял девушку, сжав пальцами её талию, — будто Вики вообще ничего не весила. Та ни разу не зарделась, как это было с Энди, продолжая сосредоточенно смотреть и тянуться к губам Немезиды. Когда основание коснулось каменных губ, руны вспыхнули, и статуя медленно ожила — на этот раз не планируя потискать живое создание рядом с собой. — Мне жаль её, — сказала Мари. — Чем же? — глянула Мими на девушку. — Она так растеряна. — Это же статуя. Постой неподвижно н‑ное количество десяток, а то и сотен лет, а потом оживи — я посмотрю на тебя, — ухмыльнулась демонесса, легко взмахнув ладонью в сторону изваяния. — Может быть, она тоже хочет жить как все. — Смертные — вы действительно поразительные создания, — Мими не стала пояснять Мари за свои слова, закончив диалог на этой удивительно непонятной ноте. После подёргиваний, непродолжительного акта осознания себя как живое создание, Немезида наконец‑то заговорила, сосредотачивая взгляд на Вики и начиная двигать своими каменными губами: — Грядут перемены. День не может длиться вечно, но ночь будет страшна и безжалостна. У погибели твоей один глаз голубой, другой — красный. Он придёт и отберёт у вас покой. И заполнит он бассейны кровью и слезами. Что было однажды, то будет и дважды. И, приняв прежнюю позу, застыла. Ох, блять. Началось. Вспомнилась утренняя сцена с Энди: — Так, ладно, — хлопнула я ладонями по коленям и встала. — Надо привести себя в порядок и готовиться к унылому учебному дню. — Скоро всё закончится. — Звучит ужасно, — изобразила я испуг, а после, как дурочка, хихикала от своей же недошутки. Как же он, сука, был прав: «Скоро всё закончится». При встрече обязательно сниму экстрасенсорную корону и водружу ему на голову — теперь он мастер, а я бесталанная пыль на его плече. По нашей компании прошлась ощутимая волна холода, зарождая семена тревоги. Беда стремительно двигалась в сторону нашего «спокойно и счастливо», и никто, кроме меня, не знал, каких она масштабов. Знания будущего — проклятье! — Что это значит? — спросила Вики, очутившись на траве. — Не знаю, — помотал Дино головой, отказываясь озвучивать какие-либо предположения. — Слишком зловеще… — Мими выглядела встревоженной сильнее всех. — Не стоит верить статуям, — внезапно сказала Мари. — Алесса рассказывала, что они несут бред. — Когда она такое говорила? — поразилась я информации, о которой не знала. — В тот момент ты решила, что лучше вздремнуть, спрятавшись за крыльями впереди сидящих. — А‑а‑а… Да. Это точно была я. — Что ты об этом думаешь? — поинтересовалась Вики у меня. — Надо сохранять спокойствие, — с серьёзным видом озвучила я своё мнение, скрывая истинное: нам всем пизда. — Может, и так, — согласно кивнул Дино. — Но всё же странно, что статуя ожила спустя столько времени без каких‑либо причин. Когда появились Геральд и Мисселина, Дино поспешил скрыть переводчик и принял бесстрастное выражение лица. Остальные, по его примеру, сделали то же самое. Урок продолжился. Раз энергию непризнанных не так просто почувствовать в самом начале обучения, Геральд скомандовал — именно скомандовал! — младшим ученикам отыскать энергию своих наставников. Вики и Мари с блеском выполнили задание, с лёгкостью определив Дино и Мими среди энергетического сплетения. Демонический учитель похвалил обеих — мои умницы. — Почему ты не участвуешь? — полюбопытствовала Мими, вставая рядом со мной. — Ты слышала о том, что я не смогла раскрыть магические способности? — Демонесса была из тех, перед кем я не собиралась ничего скрывать. — Слышала. Но так бывает. — Здесь почти такая же история, но наоборот. — То есть теперь мы не можем почувствовать твою энергию? — Ну, типа того. Или… Короче говоря — я тупица. — Энергию непризнанных поначалу сложно почувствовать из‑за нераскрывшегося потенциала. Но кое‑что всё‑таки уловить можно. Самые крохи. Мими провела большим пальцем по губам, мысленно пытаясь воспроизвести те ощущения, которые «уловила» в момент нашего тактильного контакта. — По ощущениям, твоей энергии как будто нет, но она есть, — закончила демоническая малина, будто чувствуя за собой вину из‑за моего самоуничижения. — Ты такая милая! — Мои руки сами потянулись к женской талии, ведомые импульсивным желанием схватить и прижать Мими к себе. — Эва, иди сюда! — раздался голос Геральда, и мои пальцы успели лишь скользнуть по чёрной ткани, оставляя нервоз на самых кончиках из-за неисполненного порыва. За короткую прогулку до учителя я успела заметить, как Леви снова прилип к Вики — та охотно вслушивалась в его слова и улыбалась почти не переставая. Кинув на Мими взгляд через плечо, я заметила, что демонесса тоже смотрит в их сторону, приумножая количество вопросов, которые пора бы уже свалить на плечи Непризнанной. Я была того же мнения. Мари о чём‑то увлечённо беседовала с Дино, стоя в небольшом отдалении от первой парочки. Похоже, больше никого не волновала речь Немезиды — каждый нашёл спокойствие в другом. Пускай так. Гораздо лучше, чем постоянно думать о том, что всем грозит небесный трындец. — Я думала, что постою в сторонке, поучусь методом созерцания. — Ты слишком много болтаешь, чтобы избавить тебя от участия в процессе, — Геральд встретил моё приближение с видом, полным учительской грозности. — Что мне делать? — Отыщи Мими среди старших учеников — её ты чувствуешь лучше других, — даже не буду спрашивать, как он узнал об этом, ибо ясно — демонический учитель вездесущ. Геральд подозвал демонессу, веля махом руки встать среди эталонных бессмертных перед нами. — Ха! Это легче простого. — Тогда покажи нам своё мастерство, — любезно пригласил демон выйти вперёд. Я медлила, с удовольствием созерцая картину, писаную пером: старшие стояли в рассыпную, представляясь покорным стадом баранов, выведенных на пастбище. Особенно забавно в данной роли выглядели Ости и Люцифер, терпеливо ожидающие окончания, не смея противиться учительской воле. Хоть где‑то они молчали. Завязав мне глаза непроницаемой чёрной тканью и развернув спиной к старшим «барашкам», Геральд молча начал наводить суету за моей спиной. Я слышала, как шуршат ткани его наряда, как едва сбивается дыхание от неизвестных действий. А потом я услышала, как орнула чайка над нашими головами, — и поспешила снять с себя повязку. «Блядская чайка! Как я могла о ней забыть?!» — хотелось ударить себя в лоб за отвратительную память, но вместо этого взгляд упал на холодное небо с разорванными облаками. Их многоформенная красота, подсвеченная мягким солнечным светом, больше не вселяла эстетического удовольствия: наоборот, всё это выглядело как издёвка. Самый обычный день, самый обычный урок, самая обычная школа в сверхъестественной вселенной. Стало страшно. Бессмертные глядели в небо, крутили головами в поисках источника звука. — Я же не ослышалась?! — прозвучал испуганный голос Мими. — Это чайка?! Демонесса стала почти белее мела. — Нет‑нет‑нет! Не может быть! — Ости испугалась не меньше. Я ожидала, что Вики проявит своё незнание, но она также смотрела в небо, пытаясь отыскать орущую птицу. Вероятно, вводные курсы Алессы сделали своё дело — или она узнала о местных приметах от кого‑то другого. Не знаю, но реакция Непризнанной поразила лишь отчасти. Куда поразительней — до колючего страха в груди — быть свидетелем надвигающегося дурного знамения. Пернатая не заставила себя ждать: стремительно вылетела из‑за облаков, со стороны школьных башен. Снова заорала — протяжно и долго, будто долбаная недооперённая певица с крыльями. В ушах стоял звон: чайка, хоть и напоминала земную, оглушала неестественной громкостью. «Надо уходить!» — очнулся мозг, но поздно: птиц стало ещё больше. Гораздо больше! Они накрыли небо хлопающим полотном, скрывая дневной свет и наполняя мир пронзительным фальцетом. Все непризнанные, в том числе и я, прижали ладони к ушам — это было невыносимо! Геральд и Мисселина что‑то кричали, зажигая волшебные огни и освещая местность. Махали руками и отдавали команды. Старшие ученики хватали младших за руки и оттаскивали в сторону школы. Особо напуганные ангелы и демоны попытались взлететь, но их сбивали тельца незнамо от чего померших птиц. Падали и падали, заполняя останками некогда чудесный двор. Прилетало каждому, кому посчастливилось попасть под «мёртвый дождь». Больнее всего становилось от клювов и когтей, когда птицы падали на головы в заключительном пике. Голова раскалывалась, на лице горели царапины и раны, а тело отзывалось болью в самых неожиданных местах. Следующей на очереди должна быть субантра — тварь, что попытается убить Вики Уокер. Среди кошмара и паники я не смогла отыскать Геральда, ставшего спасителем Непризнанной по сюжету новеллы. Но, учитывая возникающие отличия, я почувствовала острую необходимость отыскать героиню всего замеса. Она — причина, и она — спасение. — Вики! — крикнула я, не слыша собственного голоса. Бессмертных стало меньше, но даже так я никак не могла разглядеть среди падающих тел хоть кого‑нибудь! Видимо, в какой‑то момент особенно жирная чайка прилетела мне в голову с такой силой, что мир стал размытее и плавнее. Когда страх переполняет без остатка, слышишь только истошный крик и ничего более, мало обращая внимание на внезапные повреждения. «Вот она!» — случайно разглядела я девушку, удерживаемую под руку Мисселиной. Обе казались слегка размытыми цветными пятнами — белым и красно-серым, — бежавшими в сторону приоткрытых дверей, за которыми только что скрылись Ади с Мари. Внезапно что‑то пошло не так. Я рванула к школе, пригибаясь и принимая спиной все удары свыше. Ныряла под град чаек с кривой изящностью и кривым лицом — больно, сука, очень больно. Почему Вики и Мисселина оказались разделены, я не поняла. Непризнанная замерла перед субантрой — хищной и смертельно опасной птицеподобной цветочной женщиной, через призму моего повреждённого зрения выглядевшей даже красиво. Не осознавая, откуда взялась вскипевшая в груди храбрость, я бросилась на Уокер — накрыла её телом, обняла и с неестественной силой прижала к себе. И… зажмурилась, сжавшись до невозможности, ожидая, когда хищная мразь вгрызётся в мою плоть. Порыв, импульс, вспышка! Как угодно назови, но я мало думала о причинах и следствиях, желая до треска в костях спасти главную героиню — потому что не всё равно. И никогда не было, даже при жизни и несмотря на мою трепетную любовь совсем к другой новелле. Главная героиня должна выжить в любом случае, несмотря ни на что. Именно Вики Уокер способна справиться с тем пиздецом, который нагрянет как гром среди ясного неба. Осуди, Шепфа, но таково моё решение — лучше она, чем я или кто‑то другой. — Эва! Только сейчас я заметила, что всё стихло, а ожидаемого укуса так и не последовало. Я раскрыла глаза. Тело трясло то ли от страха, то ли от облегчения, то ли от чего‑то ещё. Или так трясло Уокер, что лежала подо мной, до сих пор укрытая от всего мира моими объятиями? Ослабив хватку, я попыталась приподняться — лёгкое напряжение мышц усиливало дрожание в конечностях. Вики смотрела на меня с распахнутыми глазами, в них виднелась смесь испуга и удивления. — Мы умерли? — хрипло спросила я, ощутив неестественные холод и тишину. — Не знаю. Я не успела ничего сказать, когда резко вернулись звуки, кинуло в тепло и раздались крики Мисселины: — Девочки! — Припевочки, — усмехнулась я и рухнула на землю рядом с Вики, позволяя себе наконец‑то расслабиться. Несмотря на боль, несмотря на пережитый ужас. Надо мной растекалось синее небо — насыщенное и безумно красивое, с плывущими рваными облаками, освобождённое от присутствия птиц и их гомона. — Я люблю это небо, — сказала я, тяжело дыша, на самом деле испытывая невероятное чувство любви к тому, что вижу. — Вики, Эва! — лицо Мисселины нависло над нами. В светлых глазах, несмотря на облегчение, ещё дымилась тревога. К ангельской женщине я тоже испытывала невероятное чувство любви. — Вам нужно в лазарет, — констатировала она, ладошкой призывая кого‑то сюда. — Мы не умерли? — уточнила я. Сложно поверить, что птичий хоррор подошёл к концу. — Нет, не умерли. — Благодарю. Это всё, что мне нужно было знать, — ответила я, прежде чем закрыть глаза.