Пролог

      Долгие годы остававшийся неподвижным, серый туман вздрогнул, стоило Ему открыть глаза. Будто поздравляя хозяина с пробуждением, всё пространство Замка Сефиры начало бурлить, резонировать, расходиться колючими волнами, но Ему и дела до этого не было. Он лишь смотрел в бесконечную космическую даль стеклянным, безумно уставшим взглядом.               В Его голове непрестанно раздавался оглушающий треск. Его грудь, скрипя, с трудом поднималась и опускалась, наполняя лёгкие воздухом. Его тело ощущалось тяжёлым и онемевшим камнем, не желающим двигаться и даже банально жить – настолько неподъёмной ощущалась эта ноша. Сколько же Он проспал, раз пребывал в таком состоянии…?               Сил внутри будто бы ни на что не было, хотелось снова сомкнуть веки и поспать нормально, по-человечески, а не играя в догонялки с Небесным Достойным внутри своего сознания. Он так устал… Но Он многим обещал помочь после своего пробуждения и становления наполовину Повелителем тайн.               Снять печать с Западного континента и добыть Реку вечной тьмы для Аманисес. Запечатать волю Всемогущего и Всезнающего Бога, начавшего просыпаться в Грише. Организовать, наконец-таки, технологический прогресс среди людей, чтобы вывести их из каменного века.              Ранее ни у него, ни у его друзей, делящих с ним воспоминания о далёком прошлом, не было времени и возможности на такие простые вещи – когда надвигается угроза для жизни, даже о простейшем удобстве быстро забываешь – но сейчас, когда всё успокоилось, можно и обеспечить себя телевизором…               А ещё Он, кажется, обещал поиграть с племянниками. Младшенький явно обидится и снова впадёт в истерику, если Он не уделит ему время перед тем, как встретиться и поговорить о делах насущных с его отцом. Плохой из Него вышел воспитатель: никакой строгости или кнута, только и делает, что балует детей и угощает пряниками. Слишком мягкосердечный Он бог, сентиментальный и искренне любящий человеческий мир и каждого его жителя. Таков уж есть.               Воспоминания о близких людях немного подняли настроение и заглушили боль в окаменевшем теле. Черви Духа нехотя, но шевельнулись один за другим, начав решительно поднимать Его руки, голову и торс. Болезненно морщась, Он уселся поперёк кровати, на которой спал, свесив ноги к полу. Взгляд упал на иллюзорные стены, мебель и другие небольшие предметы, готовые расплыться в любой момент, нестабильные из-за ослабления питающей их силы.               Так выглядела комната Чжоу Минжуя в прошлой жизни и такую обстановку Он пожелал воссоздать перед тем, как погрузиться в забытье. Но больше во всём этом не было нужды – Он проснулся. Одна мысль, и всё распалось и смешалось с безграничным туманом, насильно заставив Его встать на ноги. Как же Ему плохо…               Неестественная, незнакомая боль расползлась по всему телу, стоило Ему едва сделать шаг – даже дышать и моргать ощущалось пыткой. Конечности кололо, нервные окончания опаляло, духовное тело обжигало. Каждому Червю Духа приходилось держаться из последних сил, чтобы не выпасть из общей оболочки и не превратить Его из единого здравомыслящего существа в не поддающееся описанию скопление безумных насекомых.               Ему это не понравилось. Не потому, что всё это неприятно – отчасти Он привык к боли и вполне был способен действовать, несмотря на неё – а потому, что Его тело объективно не могло дойти до такого состояния только из-за того, что проспало добрые несколько лет. Да даже сотня или тысяча на Него так не подействовали бы! Он уверен в этом – чувствовал и просто знал. Так в чём причина?               Погрузившись в молчаливые мысли, Он не сразу заметил, что с самого момента пробуждения в Его голове было неимоверно тихо. Ни одного молящегося голоса, ни одного ищущего благословения образа – ничего. Абсолютная пустота. Но чем дольше Он наблюдал за состоянием своего тела, тем очевиднее становился факт того, что Ему, как богу, никто не воздавал молитвы и просьбы о благословении.               Более того, Он не чувствовал поддерживающие Его человечность якоря и по этой же причине испытывал неимоверное затруднение с тем, чтобы оставаться в своей человеческой форме. Боль – всего лишь следствие процесса ходьбы по грани между потерей самого себя и чутким контролем каждого процесса в своём организме и разуме.               Он неверяще нахмурился, и даже это небольшое действие расходилось неприятной волной по телу. Куда же делись Его верующие? Кто-то напал и разорил Его церкви? Или, если Он спал достаточно долго, вера в Шута искоренилась сама собой? Достаточно долго…              Может ли такое быть, что Он… пропустил апокалипсис? Проспал всё, ни о чём не подозревая. Могли ли все, кого Он знал, погибнуть, пока Он сражался с Небесным Достойным, чтобы обрести силу уберечь их всех…? Какова вероятность того… что он проиграл, не успев вступить в настоящий бой?               Стоило в мыслях зародиться пугающей своей смелостью догадке, как Его охватил искренний, неподдельный ужас. Мир перед глазами вздрогнул, начал трястись, поддаваясь тревожному настрою хозяина, грохотать и переворачиваться с ног на голову, путаясь в ориентации в пространстве. Его дыхание неконтролируемо участилось, отдавая острой колющей болью во внутренностях, а голова принялась гудеть так, что, кажется, вот-вот взорвётся, окрасив окружающие туманные клубы в цвет Его перегруженного работой мозга.               Нахлынувшая паника выбила Его из хрупкого равновесия. Черви Духа, один за другим, начали выпадать из Него и, корчась, умирать в страдальческих муках, заставляя основное тело испытывать ещё бо́льшую боль. Маска на лице – уникальность Шута – принялась отслаиваться, а подол чёрно-жёлтого плаща, извиваясь, обратился в длинные и бесконтрольно хлещущие всё вокруг щупальца, покрытые таинственными символами.              Форма мифического существа вышла наружу без Его на то разрешения. Он терял контроль? Вот так вот Он и закончит? Одурачившим самого себя? Не стоило засыпать, не стоило отдавать себя на волю судьбы, не стоило бросать всех…!               – Ве… Великий Мастер! П-пожалуйста, придите в себя-а-а-а! – Звонкий, но отдалённо звучащий голос эхом разбился о черепную коробку, напомнив о том, что Он в Замке не один. Бушующее туманное море медленно успокоилось, перестав бросаться хранящимися в нём предметами из стороны в сторону, и бережно вернуло всё в одну кучу. Спустя пару секунд горстка предметов вздрогнула и развалилась, открыв вид на трепыхавшееся серебряное зеркало.               Арродс! Как же Он сразу не додумался сначала спросить у него детали произошедшего? Неужели Он все мозги себе вышиб в бесконечном сне, что даже не подумал сначала узнать положение дел, а потом уже паниковать и предаваться отчаянию? Он стал более импульсивен и безрассуден без своих якорей… Надо будет в первую очередь разобраться с этим.               – Спасибо, Великий Мастер! И поздравляю Вас с пробуждением, Великий Мастер! – Арродс, кувыркнувшись, вывалился из кучи прочих артефактов и, начав таять, потерял прежнюю форму, после чего обрёл новую, более походящую на человека. Если точнее – превратился в сребровласого мальчика десяти лет с зеркально чистыми, серыми глазами и завязанным коротким низким хвостиком сзади.               Поднявшись с колен на ноги, он поправил складки на своих одеждах, более напоминавших дворецкого из Англии 19 века, и почтительно поклонился, приложив одну ладонь к области груди над сердцем. Воистину манеры достойные внешнего вида… Но Арродс никогда раньше не принимал такую форму? Откуда ему вообще стало известно о земных обычаях из времён до пробуждения Старейшего?               – Вам нравится, Великий Мастер? Я подсмотрел некоторые интересные вещи из реального мира, пока Вы спали, и сейчас так одеваются дворецкие, служащие знатным семьям… Вы не против, чтобы отныне я служил Вам в таком виде, Великий Мастер? – Как обычно, Арродс любезничал с Ним и вовсю раболепствовал, но не это привлекло Его внимание.               «Сейчас». Значит, Он ничего не проспал! С Его души будто камень упал: люди живы, да ещё и развивались, в некотором роде повторяя прошлую историю. Это Аманисес их подтолкнула? Или Гриша? Ещё и так быстро… Или сколько вообще времени прошло?               – Хорошо, – Он кивнул, разом ответив на оба вопроса. Черви Духа на Его лице, почувствовав восстановившееся душевное спокойствие хозяина, больше не извивались, пытаясь вывалиться и совершить акт самоубийства, а вместо этого послушно вернулись на своё место и слились с поверхностью кожи.              Щупальца так же втянулись обратно, став тканью плаща и перестав бушевать. Риск потери контроля, к счастью, минимизировался – впредь стоит быть осторожнее с яркими эмоциями. Хотя бы до тех пор, пока Он не вернёт себе бо́льшую часть своих якорей.              – Сколько прошло времени? И как много успело измениться в мире? – Ровно два заданных вопроса в обмен на два отвеченных. Первый требовал лишь цифру, но Арродс точно даст все возможные пояснения, о которых Он никогда бы даже не догадался спросить. Второй – слишком объёмен и включал в себя историю за все пропущенные годы.              Чем больше Он пропустил, тем дольше будет ответ – это очевидно, а по существованию дворецких и исчезновению веры в Шута Он уже осознал, что проспал не одну сотню лет. Может, даже не две и не три… Но стоять всё время Он, конечно же, не собирался, поэтому мысленно приказал туману прийти в движение.              Серые клубы дыма послушно вздыбились ввысь, покрыв окружающее Его и Арродса пространство, и превратились в зал древнего дворца с троном с высокой спинкой во главе длинного стола. Хорошо знакомая и уже привычная Ему обстановка. Сев на лучшее место, Он кивнул, разрешив своему новоиспечённому дворецкому говорить.               – С того момента, как Вы заснули, прошло почти три тысячи лет. Нынешнее летоисчисление признаёт 5 эпох, Ваше исчезновение приходится на середину 3 эпохи, а во время 4 эпохи человечество активно развивалось, ступив на путь изучения мистицизма. Нынешняя, 5 эпоха, уникальна новаторством Розеля Густава, продвинувшим развитие науки, искусства и других областей на несколько уровней разом. Хочу заметить, что этот человек уверенно читал символы в оставленных Вами записях… Тех немногих, что уцелели за долгое время.               Если бы мог себе позволить, Он бы открыл рот и округлил глаза до размера блюдец ещё на первом предложении. Но то, что Он услышал потом, и вовсе выбило Его из колеи. Мало того, что Он проспал три тысячи – три тысячи! – лет, проснувшись где-то аккурат к давно намеченному предсказаниями апокалипсису, да ещё и за это время какой-то гений смог расшифровать китайский?              Он же столько всего там понаписал! Пусть и много полезного для потусторонних низших и средних последовательностей, но и часть очень личного там была…               Каким вообще образом можно понять китайский, не зная его изначально? Это же китайский! Или, может, тот человек знал его…? Прикрыв глаза, Он окинул мысленным взором весь Замок Сефира и устремился в комнату с висящими коконами с душами людей из далёкого прошлого. К двум первым прибавился третий пустующий. Это всё объясняло… И источник «новаторства», и способность читать его «символы».               Кто бы мог подумать, что даже во время Его сна Замок Сефира продолжит выполнять поставленную Небесным Достойным задачу – выпускать души людей? Конечно, Он бы и сам всех давно выпустил, если бы мог, но Он только сейчас заполучил полный контроль над этим местом, слившись с его прошлым хозяином. Хорошо хоть, что этот Розель Густав не пошёл путём провидца, иначе смог бы сюда попасть и, вероятно, увидел бы спящего Его. Вышло бы неловко.               Но раз уж Он очнулся и теперь мог делать, что хочет, то всё-таки пора бы подарить всем этим людям второй шанс в жизни… Вот только они, скорее всего, будут напуганы и сбиты с толку, как и Чжоу Минжуй когда-то. В идеале бы подготовиться к этому заранее, выбрать идеальное место и сосуды, как-то донести до каждого смысл их «переселения»…               Пока не стоило торопиться. Он обязательно займётся этим вопросом позже, чтобы сделать всё в лучшем виде – создаст для этих несчастных настоящую утопию. К тому же можно использовать это количество неприкаянных душ для решения проблемы с Его отсутствующими верующими… Двух зайцев одним махом – да, хорошая идея.               Снова открыв глаза и выйдя из своих мыслей, Он вернул внимание на послушно ожидающего Его Арродса. Улыбнувшись – явно рад, что безошибочно понял хозяина – он вновь начал говорить, на этот раз отвечая на второй вопрос. Вторая половина третьей эпохи, по его словам, включила в себя окончательное истребление враждебных человечеству рас, начало пробуждения Всемогущего и Всезнающего Бога в Древнем Боге Солнца и последующее убийство второго его же ангелами.               На последних словах Арродсу приходилось аккуратно подбирать выражения, не торопясь и медленно, понемногу выдавая всю информацию. Слушая его, Он внешне никак не реагировал, но внутри чувствовал, как что-то ломалось. Конечно, это естественный исход событий – Гриша предпочёл бы умереть, чем дать возродиться внутри себя кому-то другому. Они оба одинаковые… По правде, Он бы не удивился, если бы Его друг сам подстроил своё убийство. И так же не удивился бы, окажись у Гриши запасной план.               Хотелось верить в то, что интуиция Его не обманывает и они ещё встретятся – столько всего пережили вместе, да не может никто из них так просто сдаться! – но пока лучше держать в уме знание о том, что Гриша мёртв. По крайней мере, тот успел помочь Аманисес продвинуться до нулевой последовательности, и в рассказе Арродса не фигурировало ничего, выдававшего и её скорое падение… Впрочем, ещё две эпохи впереди. Он молча продолжил слушать.               Четвёртая эпоха послужила трамплином для многих людей в становлении потусторонними высших последовательностей. Оставшаяся от Древнего Бога Солнца вторая скрижаль осквернения была увидена многими людьми, ставшими родоначальниками будущих знатных родов. Правление Соломона, его крах и создание объединённой империи Тюдором и Трансоэстом, возвращение первого и скорый переход вторых на нулевые последовательности других путей.               Всё это звучало так безумно, что Он даже думать и анализировать полученную информацию не смел. Но прислушивался к своим силам и осознавал, как его взор охватывал всё большее пространство исторической пустоты. Вернее ту его часть, что образовалась после того, как Он уснул на долгие, долгие годы.               Война четырёх императоров и падение всех, кроме Сэлинджера Эггерс, к тому времени уже занявшего трон Смерти, запечатывание Бетеля Авраама – тогдашнего и нынешнего держателя уникальности пути ученика – и нападение Богини Вечной Ночи на народ, проживающий на вершине горного хребта Хорнакис.               Услышав про Антигона и его сестру, Он даже понял причину. Аманисес не могла поступить иначе с остатками потомков Флегреи, и дело не в личной неприязни к демоническим волкам. Просто они опасны для людей. А Аманисес всегда была хладнокровным стратегом, в зародыше уничтожающим любую угрозу.               Ближе к концу четвёртой эпохи: рождение ещё одного бога, противостояние Смерти и Демонессе, гибель первого и ослабление второй. Все боги в целом ослабли, измученные войной, и затихли, перенеся свои божественные царства в астральный мир – чтобы хоть немного поддержать барьер. Если бы не это, тот бы рухнул до Его пробуждения. Интересно, к тому времени Аманисес ещё ждала Его возвращения? Или уже отчаялась и придумала новый план?..              Пятая эпоха, как сказал Арродс, также была богата на войны, но уже между людьми. Страны завоёвывали территории и теряли их, правители заключали союзы и расторгали их. Мистицизм утратил свою известность, подарив большинству людей шанс на жизнь вне опасности, после чего случился рассвет искусства, религии и науки, в которые Розель Густав внёс поистине огромный вклад.               На этом рассказ закончился, и Он погрузился в задумчивое молчание. Арродс не смел мешать – просто стоял рядом и смотрел в очередном ожидании, когда снова сможет быть полезен. Идеальный дворецкий, как ни посмотри.               – Ты молодец, – решил Он похвалить живой артефакт, так усиленно выбивающий любовь своего господина. В ответ Арродс улыбнулся шире, сверкнул счастьем в глазах и залился смущённой, но довольной краской. Забавный внешний вид, который, впрочем, совсем не веселил Его. Мысленно Он был далеко, в мельчайших деталях продумывая план своих следующих действий. Давняя привычка готовиться к представлениям не давала о себе позабыть, пусть он и перерос седьмую последовательность уже очень и очень давно.               По словам Арродса у Него было около 15 лет до того, как барьер, защищающий Землю от вмешательства внешних божеств, рухнет. До этого ему нужно стать истинным Повелителем Тайн и помочь Аманисес и как минимум ещё одному богу вознестись над последовательностями. Но поглотить уникальности Двери и Ошибки он не сможет, пока не вернёт себе хоть какое-то равновесие, значит, первым делом стоит обзавестись якорями, а уж потом думать, как добыть эти самые уникальности.               Для начала подойдёт и несуществующий городок с марионетками в глуши. Молиться самому себе – стыдоба, но лучше пока так, чем в случайный момент потерять контроль из-за незначительного эмоционального всплеска. Но как обзавестись настоящими верующими? Не ходить же самолично по земле и проповедовать себя? Или всё же?..              Аманисес снова будет над Ним смеяться, если узнает. Гриша бы тоже расхохотался, если бы мог – это факт. Да Он и сам над собой смеялся, если честно… Видимо, такова Его горькая судьба – позориться из раза в раз перед другими богами. Что за несчастная участь…              К счастью, Он знал, что лучшая защита – это нападение. Годы, проведённые бок о бок с двумя гениями манипуляций, давали о себе знать, превратив даже такого мягкосердечного человека, как Он, в способного в определённые моменты в жизни наглеть и пользоваться особенностями других против них же. Решив всё для себя, Он смело вытянул руку вперёд, схватился за образ в исторической пустоте и с первой попытки вытянул её. Молодую Аманисес, находящуюся на 1 последовательности пути Тьмы. Ту, которую Он знал перед тем, как попрощаться, только с непривычки кажущуюся чуть меньше, чем он помнил.               Черноволосая девушка с волчьими ушами, покрытыми непроглядной шалью со звёздами, одно мгновение смотрела в никуда абсолютно стеклянными глазами. После чего моргнула, обрела осознанность во взгляде и посмотрела на Него. После чего замерла с немым и нечитаемым удивлением, выдаваемым лишь её долгим молчанием.               – Это ты… – Спустя время она беззвучно вздохнула и села на ближайшее к Нему кресло. Задумчиво опустив взгляд на свои руки, она словно рассматривала саму себя – в юном, не полностью божественном теле.              Ностальгия ощущалась в каждом её движении, и Он резко осознал, что почти не знал её такую. Пережившую слишком многое в гордом одиночестве, ставшую сильнее без них двоих, потерявшую единственных друзей и оставленную теми, кто делил с ней воспоминания о далёком доме.               – Ушло больше времени, чем я думал, но я смог. Арродс уже рассказал обо всём. Думаю, мы ещё можем успеть, – Он не стал договаривать, но она поняла, что речь о подготовке к апокалипсису. Она молчаливо кивнула, уже параллельно перестраивая свои планы и добавляя в почти бесконечную систему уравнений новую переменную. Она и правда уже не надеялась на Его возвращение… но теперь всё станет намного легче. Словно найдя наилучший ответ, она подняла лицо.               – Я точно смогу добыть уникальность Гиганта и, наверное, Смерти без твоей помощи, так что не будем об этом. Вопрос Западного континента пока тоже нужно отложить – не трогай печать, пока я не буду готова. Сейчас важнее твоя стабильность, ты и сам уже должен был почувствовать… – Она огорчённо покачала головой, намекнув на крах церкви Шута. – Но не все боги будут рады новому сопернику. Я… могу предложить тебе занять место кого-то из моих последователей. Если будешь аккуратен в распространении веры в себя, то другие боги заметят слишком поздно – когда ты уже полностью восстановишься.               Как и ожидалось от Аманисес… Всё продумала, выдала несколько советов и упомянула только то, на что Он может повлиять своими действиями. И даже не забыла ляпнуть про «распространение веры в себя», чтобы намекнуть, что поняла, для чего Он её позвал.              А Он-то надеялся, что она не поймёт Его замысла и сама предложит нечто подобное… Тогда Ему было бы нечего стыдиться и при возможности Он бы отнекивался тем, что просто следовал её совету. К сожалению, Аманисес не так-то легко провести. Как хорошо, что они союзники, а не враги.               – Хорошо. Спасибо за помощь, – Он улыбнулся ей со всей искренностью, профессионально пряча неловкость и вновь зародившийся страх перед величием своей подруги. За эти три тысячи лет она стала даже лучше во всех этих делах. Ему воистину жутко…               – Ты мне тоже поможешь потом, поэтому всё честно. Я отправлю весточку, как только вернусь и выберу подходящего, но… пригляди по возможности за моими ястребами, ладно? Некоторые вещи не дают мне покоя, но сама я не могу сойти в человеческий мир. И удачи. Пусть я и не сомневаюсь, что ты справишься с тем, что хорошо умеешь, но всё равно. Да, ещё кое-что: пока не попадайся жучку на глаза, без вас двоих он совсем распоясался.               Закончив говорить, Аманисес тут же потеряла осознанность в глазах и вернула своё сознание в настоящее тело. Он же, какое-то время поглядев на безжизненный и излучающий спокойствие образ, рассеял проекцию, не зная, что и думать. Она явно поддела Его этим своим «то, что хорошо умеешь»! Но разве Он виноват, что жизнь так сильно Его не любит, что вечно заставляет работать? Да, Он всегда был, есть и будет привыкшим трудиться китайцем, но это не значит, что ему это нравится!               Он правда не знал, плакать Ему или злиться из-за такого отношения к себе… Спасибо способностям клоуна, по Его лицу никогда не видно истинных мыслей, ещё и прилегающая второй кожей маска скорее заставит окружающих поверить в то, что Он над ними молча насмехается, незаметно дурача. Как же хотелось надеяться, что Аманисес того же мнения. Лучше так, чем выглядеть глупым и недалёким в чьих-то глазах.               Не успел Он расслабиться и отойти от встречи, выжавшей из Него все соки, как услышал, что кто-то обратился к Нему по полному титулованному имени. Обратив свой взор на говорящего, Он снова увидел её, но уже в более «взрослой», своей нынешней форме, кидающую в Его сторону небольшую красную звезду и тут же обрубающую связь. Через эту звезду был виден молодой человек, направивший дуло пистолета на свой висок. Палец на курке, готовый выстрелить. Глухой грохот и всплеск крови.               Поджав губы в попытке сдержать боль в сердце от столь напрасной смерти обычного и ничем не провинившегося человека, Он исчез из Замка Сефира и появился в той же комнате.       Всего секунда – и труп встаёт, его рана зарастает, а внешность меняется благодаря способностям клоуна. Теперь он – Его марионетка, а Он – укравший его воспоминания и личность Клейн Моретти.               Силой чуда алое пятно исчезает со стены, а безымянный странник перемещается в пространстве, оказываясь в случайной глуши вдали от цивилизации. Из ниоткуда вырастают жилые дома, дороги и в самом центре тихой деревушки – церковь имени Шута. Дикие звери, до этого бывшие жителями леса, вздрагивают и превращаются в людей, занимая пустующие комнаты, а единственный настоящий человек – вернее его труп – ступает в церковь, собираясь занять место священника.              Тот же, кто отныне будет жить под личиной Клейна, в это время устраивается в мягкой кровати и мгновенно засыпает нормальным человеческим сном. Впервые за почти три тысячи лет.