I. День, полный открытий

      Тихое шуршание голосов на задворках сознания. Мягкость кровати – настоящей! – и едва слышимые чутким ухом дыхания живых людей, физически ощутимое тепло, излучаемое их телами. Ощущения, совсем не похожие на те, что были, пока Он спал в Замке Сефира.              Впрочем, никаких снов Ему не снится – уже устал от них и хочет простого покоя – зато разум, отключившись, благополучно путешествует по миру опьяняющих волн, пускающих дрожь по измотанному, но вновь привыкающему отдыхать телу. Ему бы, если честно, нырнуть в это марево поглубже, но пока всё не выходит – слишком непривычно и страшно.               Отсутствие напряжения пугает, постоянно заставляет его рефлекторно вздрагивать и пытаться проснуться, встать, снова побежав что-то делать и с кем-то сражаться, но со временем это проходит. Не веря в то, что можно, наконец, сделать привал – даже если ненадолго! – Черви Духа в Нём всё же перестают извиваться. Окончательно провалившись в море бессознательного, Он теряет последнюю ниточку связи с миром, больше не осознавая ни себя, ни происходящего вокруг. И это до ужаса приятно.               Абсолютная темнота, тишина и отсутствие тревоги. Состояние, в котором Он с радостью провёл бы ближайшую вечность, но оно – лишь миг, Он это знает. Но хоть ненадолго… можно же позволить себе небольшую слабость? Хотя бы только сегодня. Только сейчас.               Кто-то трясёт Его за плечо, резко вырывая в реальность. Дезориентированный, нелепо и быстро моргающий, чтобы свести мутную пелену с глаз, Клейн Моретти подрывается, вскакивает, чуть не ударяясь своим лбом о чужой, и, чувствуя головокружение от резкого подъёма, хватается ладонями за голову, сжимая в висках, словно боясь, что она надвое, как арбуз, расколется. Долгие несколько секунд требуются Ему, чтобы вспомнить кто он, где он и что должен делать.                Оказывается, уже наступило утро. Морщась от яркого света, Клейн фокусирует взгляд и видит перед собой Мелиссу Моретти – свою младшую сестру. Солнце, пробившись через оконное стекло, окружает её силуэт, затемняя лицо, но от него не может скрыться озадаченное и немного недовольное выражение. В ушах уже слышится привычное «Опять допоздна не спал, учебники в темноте читая? Да сколько можно?! Глаза побереги!», но она, на удивление, никак случившееся не комментирует.               – Ты просил разбудить тебя утром, если сам не проснёшься, – она опускает сочувствующий взгляд на секунду, сдерживая желание вздохнуть, обратно поднимает его, всматриваясь в неряшливый и лохматый вид братца с заспанными глазами, синяками и тусклой радужкой, после чего молча встаёт и идёт к комоду. Берёт зубную щётку, полотенце и что-то ещё и уходит в общую ванную, напоследок бормоча тихие слова под нос, – собеседование уже совсем скоро…               Клейн не мог этого услышать, но Он, конечно же, слышит. Разрозненные воспоминания, подсмотренные у марионетки, начинают крутиться в голове, одно за другим показывая Ему его прошлую жизнь, и Он теперь тоже хочет сочувствующе вздохнуть, думая о судьбе семьи, частью которой отныне является. От того, сможет ли Клейн пройти собеседование и стать преподавателем в Хойском университете Тингена, зависит очень многое для Моретти.               Это возможность выйти из нижнего сословия, облегчить ношу Бенсона – старшего сына семьи – и подарить юной Мелиссе более комфортную жизнь. Это шанс для Клейна выразить свою искреннюю любовь сестре и брату и это то, ради чего он годами усердно учился, нагоняя более талантливых и удачливо родившихся соучеников, но всё равно не сумел никак выделиться. Написанная его учителем рекомендация – большой подарок, которым не воспользоваться – всё равно, что предать себя и своих близких.               Но Клейну не повезло. Он соприкоснулся с мистикой и застрелился. Причём Он даже не может найти соответствующих воспоминаний – Клейн будто ничего не видел из того, что делал накануне, находясь под чьим-то контролем. Зато Он натыкается на дневник из четвёртой эпохи в чужой – теперь своей – памяти, всего по одному слову понимая многое. «Антигон» – имя одного из сбежавших демонических волков, о которых рассказывал Арродс. Этот дневник, естественно, не будет нести ничего хорошего, и судьба обычного человека, прикоснувшегося к нему, до смешного очевидна.               Неприятно поморщившись из-за разболевшихся извилин, Клейн потирает глаза, замечая, что хотя бы боль в теле из-за пропажи якорей немного ослабла. Попытка двинуться больше не выламывает Червей Духа и не бросает за грань потери контроля, пусть тело ещё и скрипит в суставах, ломит в костях и ноет в окончаниях оголённых нервов. Молившиеся Шуту до самого утра марионетки хорошо поработали, подарив Ему возможность более-менее нормально существовать.               Только вот облик, который Он принял ночью, кажется чересчур неудобным. Новое тело настолько маленькое, что с огромным трудом вмещает всех Червей Духа, сжавшихся так, что плотнее просто некуда. Это порог, это край, меньше Он физически стать не может, но Он до сих пор на сантиметр-полтора выше настоящего Клейна. Заметит ли кто-нибудь? Или, может, оставить лишнюю часть Червей в Замке Сефира, чтобы наверняка? Нет, нельзя, они же в случае чего взбесятся и тогда потеряют контроль… Но как же так вышло, что Он не влезает в этот облик? Неужели люди сейчас намного меньше по сравнению с теми, что жили в третью эпоху, где Его душа нашла себе сосуд для перерождения?               Смотря на свои ладони и чувствуя сконфуженное шевеление личинок под кожей, очень недовольных нынешним положением, Клейн с удивлением осознаёт, что всё как раз-таки наоборот. Это Его физическая оболочка намного крупнее, чем раньше! Он же по своей сути является скоплением Червей Духа, что пусть и медленно, но постоянно делятся и растут, увеличивая своё количество, чтобы вовремя заменять потерянные части. А Он три тысячи лет спал, ничего не теряя, но стабильно приобретая…               Это может стать ещё одной проблемой. Если в скором времени не обзавестись настоящими верующими и даруемой ими стабильностью, копна личинок может восстать в один день, отказавшись подчиняться, и тогда Ему будет не до шуток. Проблема на проблеме, как будто Ему имеющихся мало… Как же нелегка судьба Шута.              Пошевелив немного пальцами и сжав ладонь в кулак, Клейн постепенно привыкает к новому себе и состоянию, в котором будет пребывать некоторое время. Черви Духа недовольничают, но кто их спрашивает? Выхода ни у них, ни у Него нет, потому Он лишь плотнее загоняет их друг к другу, чтобы хотя бы немного уменьшиться. Как раз в этот момент Мелисса выходит из ванной и её взору во всей красе предстаёт очень интересная картина: Клейн, до сих пор сидя на кровати, сжимает и разжимает ладони, увлечённо всматриваясь в свои пальцы.              – Клейн… – Подаёт она голос, не сумев скрыть отразившуюся в глазах эмоцию, не поддающуюся описанию, но схожую со смирившимся разочарованием. Никакого сочувствия отсталому братцу, да? – Съешь, пожалуйста, хлеб. И купи свежего, ровно 8 фунтов, а ещё бобов и мяса, но немного. Я потушу вечером.               – Хорошо, – притворившись, что не заметил странного взгляда, Клейн мягко улыбается в ответ и, наконец, встаёт с кровати, посещает ванную и переодевается. После завтрака с чаем Мелисса ещё дважды повторяет список покупок, видимо, переживая, что её брат что-то забудет, и уходит в школу, Клейн же не торопится выходить из-за стола. Он ждёт некоторое время, после чего протягивает руку и, словно из ниоткуда, достаёт из Замка Сефиры серебряное зеркало, сразу начавшее превращаться в Его юного дворецкого.              – Доброе утро, Великий Мастер! Спасибо, что не забыли обо мне, Великий Мастер! – Клейн никак не комментирует последнее предложение, пусть в голове и появляется мысль: «Как уж тут забудешь, когда ты в Замке плачешься и зовёшь меня», лишь с лёгкой улыбкой приветствует. – Хотите ли Вы что-то узнать? Может быть, об официальных потусторонних Лоэна и Тингена в том числе?               Кивнув и тем самым ответив на оба вопроса, Он вспоминает, что Лоэн – это страна, в которой живёт Клейн, и в ней распространена вера в Бога Пара и Машин, Бога Бурь и Богиню Вечной Ночи. В Тингене имеются церкви каждой религии, поэтому и официальные потусторонние должны как-то соответствовать этому положению дел.               – Не буду тратить время на то, что Вы почерпнули из знаний Клейна, и сразу перейду к сути. В любом из городов Лоэна есть три организации: Ночные ястребы, Уполномоченные каратели и Механизм коллективного разума, и за каждыми закреплена своя территория, – Арродс поднимает руки, и за его спиной появляется туманный силуэт карты Тингена, после чего он пальцем указывает на все важные точки, перечисляя адреса храмов и соединённые с ними подземными ходами штаб-квартиры официальных потусторонних.               Клейн в это время достаёт из исторической пустоты чашку чая с Земли до эпохального периода и принимается слушать лекцию. Арродс рассказывает много и во всех подробностях, добавляя детали, о которых и не спрашивалось, пытаясь, как и всегда, выслужиться перед хозяином, и в какой-то момент, закончив перечислять перечень артефактов в трёх церквях, доходит до поимённого списка и описания внешности каждого потустороннего.               Данн Смит, Дейли Симон, Лео… а не слишком ли это уже? Разве Клейну нужно знать всё это? Да, Аманисес попросила Его присмотреть за её Ночными ястребами, но он же не будет за ними 24/7 следить! Зачем ему знать про забывчивость капитана и о его непонятных отношениях с молодой девушкой-медиумом?               – Этого хватит. Спасибо, ты молодец, – пытается он остановить чересчур услужливый артефакт, пока не поздно. Как-то даже страшно становится при осознании того, что Арродс – самый профессиональный сталкер на свете. Хорошо, что все эти бедные люди даже не подозревают, что за ними следят, иначе и в туалет спокойно сходить не могли бы…               – Как скажете, Великий Мастер! Есть ли что-то ещё, что бы Вы хотели узнать, Великий Мастер? – Клейн задумывается, но качает головой, не думая, что на данный момент ему может что-то пригодиться. Чашка с чаем исчезает из рук, он поднимается, собираясь выполнить просьбу Мелиссы и сходить в магазин, а перед этим вернуть Арродса в Замок Сефира, но тот вдруг вскакивает, чего-то испугавшись. – П-подождите, Великий Мастер! Позвольте этому жалкому слуге остаться с Вами, чтобы вовремя помогать и отвечать на вопросы! Пожалуйста!!!               Две маленькие ладошки складываются в молитвенном жесте и вздымаются над сребровласой макушкой, чем-то напоминая умоляющий смайлик из далёкой древности, а у Клейна едва-едва и глаз дёрнется. Каким образом он объяснит появление у него личного дворецкого? Он просто объективно не может выполнить эту просьбу! Естественно, Клейн отказывает, но встречается с большими грустными глазами, находящимися на грани того, чтобы заплакать.               – Я обещаю, что буду хорошо себя вести, Великий Мастер! Ни слова без Вашего разрешения не скажу… Мне в Замке Сефира очень одиноко без Вас, ну пожалуйста, Великий Мастер… – Клейн отворачивается, чтобы не смотреть в эти мокрые глаза и не сорваться, но картина уже отпечаталась на обратной стороне его век. К сожалению, он никогда не умел сопротивляться детям… Даже если внешность Арродса – муляж, ему от этого не легче.               – Хо… рошо… – С огромным трудом произносит Клейн, чувствуя, словно подписывает себе смертный приговор, – но тебе нельзя выглядеть так. Нужно что-то менее заметное. – Какой-то предмет вроде зеркала, но небольшой и который можно носить с собой каждый день, подошёл бы идеально…               Клейн перебирает в мыслях варианты, но Арродс, решив не дожидаться предложений хозяина, уже расплывается, теряет форму и уменьшается до размера ботинка. А потом, булькнув, обращается маленьким белым котёнком, поднявшим довольный и ожидающий похвалы взгляд на Клейна. Очень, к слову, послушным котёнком, более на щенка смахивающим… Вот и за что Клейну такой бедовый артефакт достался?               – Вряд ли в этом доме можно с животными… Да и Бенсон с Мелиссой не будут рады лишнему рту и тратам на продукты. – Пытается он вразумить Арродса, но тот упорно продолжает гнуть свою линию, уже подготовив ответ.              – У Клейна скоро собеседование, которое Вы с лёгкостью пройдёте благодаря Вашим способностям. В крайнем случае, этот жалкий слуга незаметно поможет Вам ответить на все вопросы! После этого зарплата Клейна будет достаточной, чтобы позволить семье Моретти новый дом и хорошее пропитание, маленький котёнок не доставит никаких проблем. Кроме того, он будет рад поднять настроение брату и сестре Клейна, позволив им погладить свой милый и пушистый животик!               Сказать, что Клейн шокирован – ничего не сказать. Нахмурившись, он открывает рот, чтобы что-то противопоставить, но понимает, что нечего. План Арродса не так уж и плох… Но даже если так, ему нужно как-то незаметно притащить кота в дом, чтобы ни его семья, ни официальные потусторонние, ни те люди, что подкинули настоящему Клейну дневник Антигона, не заметили странностей. То, что уже сегодня за ним начнётся слежка – очевидный факт, поэтому стоит быть осторожным.               – Ладно, я подберу тебя, когда пойду за продуктами. Просто выбеги передо мной, когда я буду проходить где-нибудь, а пока спрячься и не попадайся никому на глаза, – Клейн обречённо вздыхает, а Арродс, вне себя от радости, прямо светится и, энергично кивая, вскакивает на подоконник, после чего выпрыгивает из окна, убегая куда-то на улицу. Пока хозяин не передумал, нужно успеть воспользоваться Его милостью – вот его девиз по жизни.               Клейн, не зная, как на всё это реагировать, качает головой, но решает проигнорировать. Впрочем, довольный Арродс – вовремя сообщающий о проблемах Арродс. Всегда приятно, когда тебя заранее предупреждают о возможных непредвиденных обстоятельствах, поэтому Клейн даже рад, что может держать артефакт при себе и в реальном мире.               Надеть шляпу и пальто, достать деньги, заранее заготовленные Бенсоном на время его отсутствия, и вот – Клейн готов выйти в город. Воспоминания в его голове дрожат, нетерпеливо выдавая нужные кусочки – дорогу, магазины, цены и давних знакомых – благодаря чему путь обходится без проблем, но радоваться ему вовсе не хочется. Обстановка в районе, где проживают Моретти, оставляет желать лучшего.               Бедность, антисанитария, болезни… Улица Железного креста вообще не способствует нормальной жизни! Он понимает и видит это не как Клейн, но как бог, взирающий свысока на несколько кварталов вперёд и далеко видящий всё то, что сокрыто для человеческого взора – атмосферу упадка, отчаяния и деградации. Нужные знания так же быстро находятся, огорчая Его тем фактом, что нынешнее человечество, как и прошлое, выбрало капитализм в качестве основы общественного строя. Воистину, люди совершенно ничему не учатся, из раза в раз повторяя одни и те же ошибки.               Интересно, какова обстановка в других районах Тингена? Загоревшись этой идеей – скорее даже надеждой увидеть, что не всё так плохо, как Ему кажется – Клейн легко и свободно расширяет свой обзор, охватывая всё больше и больше улиц. Арродс уже показывал ему карту, да и в памяти присутствует какая-то часть воспоминаний от марионетки, но сверху всё всегда выглядит по-другому.               Промышленный район – наиболее поглощённый скверным настроением жителей, соседствующие – полны апатии, но и надежды выбраться, отвоевав для себя светлое будущее, центр Тингена – оплот благополучия и милости власть имущих. Отсутствие равноправия на лицо. Чувствуя начавшуюся слежку за собой, Клейн не меняется в выражении и не выказывает ни одной эмоции, но внутренне насмехается над всей этой ситуацией, ощущая усилившееся давление в области сердца.               Смотреть на беспредел всегда сложно. Помнится, в Его давней Библии даже были заповеди на этот счёт, чтобы верующие не забывали, что нет более или менее ценных жизней. Богатый ли, бедный, всех нужно судить по справедливости и всем помогать в равной степени, и только поступки – доказательство истинной сути человека. Цель не должна оправдывать средства. Жертвовать невинными – неприемлемо.               Ничуть не замедлив шагов, Клейн слегка прикрывает физические глаза, прищурившись будто в задумчивости, и внимательнее всматривается во всё происходящее в Тингене, чтобы заранее приготовиться к возможным мистическим происшествиям. Не зря же Аманисес упомянула при Нём, что тут творится неладное, её беспокоящее? Бесчисленные духовные нити, цветастые духовные проекции и редкие яркие пятна астральных проекций потусторонних… Среди всех низко- и среднеуровневых два пятна – особенно выделяющиеся.               Клейн, мысленно проводя гадание, мгновенно получает из духовного мира ответ, что ни один из этих двух высокоуровневых потусторонних не несёт вреда Тингену. Значит, пока можно не уделять этому внимания… Кто бы мог подумать, что в таком небольшом и незначительном городке найдётся кто-то выше полубожественного уровня. Ах да, и ещё один наполовину Повелитель тайн. Тинген очень везучий в этом плане.               Напоследок Клейн решает всё же присмотреться повнимательнее к источникам этих двух пятен, чтобы знать в лицо свои возможные будущие проблемы. Его взор сужается, перестав охватывать обширную территорию, вместо этого концентрируясь на первой точке. На её месте он видит тёмный силуэт и странные одежды, несоответствующие времени, причём никто их хозяина будто и не замечает – люди просто ходят мимо остановившегося посреди дороги человека. Вот только зачем он остановился?               Клейн на мгновение задумывается, не сразу заметив движение – неизвестный поднимает лицо к небу, глаза переводя прямиком в сторону следящего за ним взора, но не успевает ничего рассмотреть. Клейн тут же обрывает связь, едва понимает, что на него пытаются взглянуть в ответ. На бога. Кто-то посмел посмотреть на бога?!               Шокировано распахнув глаза, он останавливается аккурат у пекарни Смирин и непонимающе хмурится. Даже если позабыть о том, что где-то по Тингену ходит отчаянный и очень смелый богохульник, остаётся факт – почувствовать взгляд бога могут только существа уровня Короля ангелов и выше. Что в Тингене делает Король ангелов?! Слова Аманисес обретают новый вес – Ему придётся потрудиться, чтобы проследить за порядком здесь… Такое чувство, что она Им воспользовалась для решения своих проблем.               Он прикладывает немалое количество сил, но сдерживается от того, чтобы начать бухтеть и ворчать на давнюю подругу. Он правда недоволен! Почему любое взаимодействие с ней каждый раз заканчивается именно так? Почему Он – всегда единственный, кто выполняет самую неприятную работу?! Но это потом, сначала – 8 фунтов хлеба, Мелисса же попросила купить…               Клейн заходит в пекарню к миссис Смирин, но диалог с ней затягивается. Ловко сорвавшись с неприятной темы, как рыба с крючка, он успешно сбегает, после чего направляется на рынок, где приобретает фунт баранины, а также зелёный горошек, кабачки, лук и картошку. Трата денег неприятными ощущениями отдаётся в воспоминаниях настоящего Клейна, но он обещает себе всё восполнить, как только устроится на работу. Пусть человеческие проблемы слишком приземлённые, Он и не думает их обесценивать. Неважно, потусторонние или обычные люди – все сражаются за свою жизнь, это неотъемлемая часть человеческого мира.               Закончив с покупками, Клейн снова возвращается мыслями к насущным проблемам. Не нужно много думать и анализировать ситуацию, и так понятно: наличие как минимум одного ангела в городе сильно усложняет ему задачу по поиску верующих – надо бы потом и второе яркое пятно проверить, но как-то незаметно. От официальных потусторонних Тингена можно по-тихому скрыться, среди них нет ни одного полубога, но ангел любого пути точно заметит нестыковки, которые создадут силы Шута. Придётся внимательно контролировать каждый свой шаг и воздействие на среду, не сильно наглея с отсутствием конспирации.               Если учесть всё вышеперечисленное, то действовать через марионетки и исторические проекции – наилучший вариант. Никаких улик и доказательств, всё чисто, к тому же можно притвориться обычным полубогом пути провидца, преследующим личные цели.               Может, замаскировать свои действия под попытку перейти на 2 последовательность? Технически, возвращение веры в Шута считается допустимым условием для выполнения ритуала, причём полезным в долгоиграющем плане – потом можно легко узурпировать всех верующих, когда сам станешь Шутом. Никто же не знает, что настоящий Шут до сих пор жив, потому логических неточностей никто не заметит.               План намечен, сцена для представления готова, можно приступить к реализации. Переместив в Тинген одну из марионеток из своего укромного городка, Клейн по нитям передаёт ей достаточно большое количество Червей Духа, причём с виду не выказывая никаких странностей. Он просто идёт домой, а его марионетка ухоженного, образованного вида с аурой Учёного Былого появляется в самом лучшем районе, где снимает номер в гостинице.               Это и будет главный закулисный актёр, готовящийся провести ритуал в Тингене. Отныне все духовные нити от марионеток будут вести к нему, а главная, связывающая его с Клейном, будет частично сокрыта силами Повелителя тайн. С виду это будет выглядеть, словно бы Клейн и есть марионетка. Что в некоторой степени развяжет ему руки, позволив делать странности, на которые ни один провидец самолично не пойдёт, но пошлёт марионетку, потому что побоится. Лучше всего прятаться на самом видном месте!               Главное, чтобы тот ангел, заметив представление Клейна, молчаливо согласился и не стал бы мешать его псевдоритуалу. Обычно высокоуровневые потусторонние так и поступают: «пока ты не лезешь в мои дела, я не лезу в твои», и этим удобно пользоваться. В противном же случае… придётся разобраться с нарушителем Его планов. Можно было бы и сейчас, но угрозы городу тот не несёт, так что и причин агрессировать нет. А ещё в таком случае шумихи среди богов не удастся избежать – кто знает, чьего последователя Он пришьёт?..               Уже по приближении к дому Клейн, полностью довольный прогулкой, пусть и под чужим пристальным взором, слышит тихое мяуканье поблизости, вспоминая об Арродсе. Останавливается, осматривается по сторонам и глазом цепляется за небольшое белое пятнышко, еле-еле заметное в тени между сваленными в кучу досками. Мяуканье становится громче, когда Клейн замечает его источник, и, признаться, звучит оно даже чересчур отчаянным и жалким. Становится не по себе от того, насколько же Арродс переигрывает.               Поставив пакет с продуктами рядом, Клейн поднимает доски и замечает белого котёнка с застрявшей в щели и кровоточащей задней лапкой. Всё встаёт на свои места. Арродс… застрял. Поэтому его так долго не было видно, сколько бы Клейн ни гулял! Его слуга оказался более несамостоятельным, чем можно было представить…               Состроив жалостливое лицо, чтобы со стороны выглядеть как искренне сопереживающий бедному котёнку человек, Клейн вытаскивает Арродса из западни и опускает на лапы, чтобы проверить состояние повреждённой конечности. Под аккомпанемент жалостливого, прямо надрывного мяуканья на грани писка, котёнок бессильно падает, начиная плакать. Клейн хочет вздохнуть, уже искренне не понимая, притворяется ли его артефакт или правда чуть не убился без присмотра хозяина, но сдерживает этот порыв, подхватывая котёнка и пряча за пазуху.               – Ну всё, всё, не плачь. Я о тебе позабочусь, только будь тише, – шепчет он в карман, подбирает пакет и возвращается домой, тихо прокрадываясь мимо комнаты домовладельца. Благо, Арродс слушается и затихает, так что проникновение животного в здание остаётся незамеченным.               Продукты быстро перекочёвывают по своим местам, Клейн находит аптечку и, добравшись до своей комнаты, достаёт котёнка из кармана, принимаясь обрабатывать и перевязывать его лапку. Тот сидит на столе тихо, спокойно, но большими, прямо влюблёнными глазами смотрит на человека, словно клянясь ему в верности. Типичный Арродс… Если бы не это, Клейн бы подумал, что случайно подобрал настоящего кота. К счастью, непредвиденных ошибок не произошло.               Закончив, он уносит аптечку обратно, находит блюдце и отрезает немного баранины, мелко-мелко измельчая, чтобы даже маленькие клычки смогли её пережевать. Кормит Арродса. Гладит пушистую макушку и чувствует себя странным образом лучше, счастливее. Видимо, слова про поднятие настроения оказались более чем правдой – в прошлом ни у Чжоу Минжуя, ни у Него не было домашних животных – если не учитывать Гончих Фулгрима на свободном выгуле – и он не подозревал, что они настолько милые. Как дети. Милые маленькие дети. Стоит отдать Арродсу должное за идею.               – Что ж… Если собираюсь оставить тебя у себя, нужно дать тебе имя. Как насчёт, А-Ро*? – Котёнок одобрительно мяукает с очень тёплой, льстивой интонацией, и Клейн невольно улыбается. – Хорошо, тогда добро пожаловать домой, А-Ро, – он снова гладит своего нового питомца, не сумев удержаться перед мягкостью шёрстки, и подхватывает его вместе с собой на кровать, куда заблаговременно притащил и стопку книжек.              *阿罗 (Āluó) – первые два иероглифа из имени Арродса, также 阿 является уменьшительно-ласкательным префиксом, добавляемым к именам или части имени для выражения тёплого отношения (также используется в именах животных). По сути это одновременно и Аро́ (полноценное имя), и А-Ро́ (префикс и часть имени Арродса). Я буду писать второй вариант, так как по смыслу он мне больше нравится.              Скоро у него, вообще-то, собеседование! Развлечения с милыми котятами подождут, сначала нужно проторить себе дорогу в прекрасное будущее. Клейн открывает первый учебник из личной библиотеки своего прошлого «я», вспоминает, о чём он и на что стоит обратить внимание, после чего быстро перелистывает страницы, по каждой успевая пройтись быстрым взглядом.               Техника скорочтения, которой Чжоу Минжуй научился от нечего делать в студенческие годы, всё-таки смогла ему пригодиться. В купе со способностью провидца вспоминать во сне любую когда-либо увиденную им информацию, выучить весь учебник за короткий срок – раз плюнуть. Прочитать один раз, закрыть глаза и быстро провести гадание во сне, прочитать во второй, чтобы проверить, что в знаниях нет пробелов – и всё готово.               Лёгкий и расслабляющий процесс, в который вносит помехи только необходимость параллельно управлять молящимися марионетками в отдалённом городе, которому он, наконец, находит подходящее название – Утопия – а также одной марионеткой в Тингене, что гуляет по улицам и присматривается к возможным преступникам – своим потенциальным будущим «пешкам». А ещё шорох на задворках сознания. Нет, не из-за голосов утопийцев, но двух чётких и достаточно громких голосов – одного мужского и одного женского.               Не понимая, что происходит, но не желая терять возможности, Клейн перемещает своё тело и лежащего на его груди котёнка в Замок Сефира, оказываясь чётко на своём троне, а на прежнем месте на кровати прививает пространству свою проекцию, примешивая силу одурачивания, чтобы его сталкер ничего не заметил.               А-Ро спрыгивает вниз, превращаясь в прежнего мальчика-дворецкого и прячется, чтобы не мешать хозяину, Клейн же сбрасывает с себя маскировку, давая Червям Духа долгожданный простор. Небольшая фигура обычного парня-студента на не подходящем ему по размеру огромном троне быстро обращается истинной формой бога, превысившего все человеческие лимиты. Он любопытно всматривается в одновременно загоревшиеся красные звёздочки и видит двух людей. Каждый из них держит по предмету с аурой прошлого Повелителя тайн.               Поэтому в Замке Сефира появилось уведомление о молитвах? Будь это слова, обращённые напрямую Шуту, Он бы смог посмотреть на молящихся и из реального мира, но из-за особенности ситуации пришлось прийти сюда… Но не зря же он спохватился, этим можно и нужно воспользоваться! Взмахнув рукой, Он призывает эти две духовные проекции.               – Ой! – Испуганный и звонкий голосок разносится по открытому туманному пространству, эхом отбиваясь от колонн древнего дворца. Зеленоглазая блондинка очаровательной наружности оборачивается, сначала замечая стоящего по другую сторону от стола мужчину, такого же озадаченного, а потом и покрытую непроглядным туманом таинственную фигуру, величественно восседающую на главном троне.               Пусть и сокрыт серой дымкой, из-за которой сложно даже примерно разобрать силуэт, этот человек кажется ей неизведанным и недосягаемым, далёким и огромным, смотрящим на неё свысока и с большим снисхождением. Кто этот человек? Человек ли он вообще? Может, что-то более могущественное – одна из сущностей, к которой она случайно обратилась во время гадания с зеркалом?..               Внутри зарождается страх, а сердце в груди, кажется, заходится в бешеном ритме, но она не чувствует его так же, как и своего тела вовсе. Её душу словно вырвали из физической оболочки, приведя сюда против воли. Таков её конец? Она погибнет только потому, что заигралась с мистикой? О, Багровая леди, услышь мольбы своей глупой верующей и вызволи из беды! Она клянётся, что больше никогда не коснётся ничего, связанного с мистикой! Никогда и ни за что!               – Простите, но… где мы? И кто… Вы такой? – Мужчина, попавший в одну с ней беду, тоже заметно дрожит и опускает взгляд в пол сразу же, как видит, очевидно, хозяина туманного пространства. В отличие от неё, он не решается напрямую смотреть на высшее существо, вероятно зная больше обычной девушки. В его астральной проекции Он сразу видит бушующее море и определяет: перед Ним восьмая последовательность пути Тирана, народ ярости.               Одна – наивная девушка, не знающая, с чем имеет дело, другой – потусторонний низшей последовательности, не знающий, в чём ошибся. Какая интересная комбинация – Он улыбается, позабавленный обстоятельствами, пользуясь тем, что Его мимики никто не увидит. Хорошо, что заблаговременно позаботился о том, чтобы не навредить гостям, случайно обратившим свой взор на бога.               – В моей скромной обители, – глубокий голос разносится по всему пространству, резонансом отдаваясь в каждой частичке тумана. Он не просто говорит, Он давит звуком на головы, заставляя склониться, уставиться напуганным взглядом в пол, задержать дыхание. Но это выходит само собой – естественно и непреднамеренно. В Замке, тесно связанном с Повелителем тайн, Ему намного сложнее сдерживаться и подавлять силу и божественность. – Вы можете обращаться ко мне… Шут.               – С-скажите, пожалуйста, господин Шут… почему мы здесь оказались? – Девушка берёт слово на себя, заметив, что её сотоварищ по несчастью побледнел после нескольких слов, произнесённых Им.               – Я услышал молитвы, в которых, однако, на прозвучало ни единой просьбы. И просто позвал вас, чтобы лично спросить… Чего же вы желаете, мистер, миледи? – Пытаясь говорить тише, короче и лаконичнее, чтобы пугать как можно меньше, Он ловит себя на мысли, что походит на шарлатана. Молитвы, просьбы, желания? Он, конечно, может всё это исполнить, но до чего же неловко втюхивать подобное насильно! Но Он хотя бы делает это намеренно и зная, что они побоятся Его дара. Откажутся, а Шут милосердно позволит им отказаться, что заставит их поверить в то, что вредить им никто не собирается.               – Если… если мы попросим вернуться обратно, Вы выполните это желание? – Девушка цепляется за то, что кажется ей выходом из ситуации, но не сразу осознаёт, что даже у таких простых просьб, по сути ничего не дающих загадывающему, должна быть цена. Что-то вроде души или первенца… Что вообще просят злые сущности взамен на исполнение желания? – И… должны ли мы что-то дать Вам за это?               – Вы вернётесь в целости и сохранности независимо от того, загадаете что-то или нет. Просто скажи́те, когда захочется покинуть меня. А пока, вы – мои гости, поэтому прошу, присаживайтесь, – Он намеренно оставляет последний вопрос без ответа и приглашающе переворачивает кисть ладонью вверх, указывая на кресла, расставленные по обе стороны от длинного стола. На нём тут же появляется по чашке ароматно пахнущего чая – самого дорогого, что когда-то видел Чжоу Минжуй на своей родине.               – Спа… спасибо, – девушка неловко, но делает книксен, решая, что соответствовать манерам – лучшее решение сейчас. Только вот стол и кресла кажутся ей неестественно большими, раза в полтора превышающими обычные человеческие, и забраться на своё место у неё вряд ли получится. Тем более в платье.               Заметив её замешательство, Шут снова ведёт рукой, и в Замке Сефира поднимается лёгкий ветер, сдувающий лишний туман с поверхности интерьера. Стол и кресла уменьшаются в размерах, девушка удивлённо распахивает глаза и чувствует себя так, словно о ней только что ненавязчиво позаботились. Кем бы ни был этот могущественный человек, он точно является достойным джентльменом.               Мягко улыбнувшись, она довольно садится на своё место, вдыхая необычный аромат чая и размышляя над тем, будет ли безопасным его попробовать, а мужчина напротив неё, осторожничая даже больше, и смотреть на чашку не осмеливается. Шут незаметно для обоих улыбается, внутренне смеясь. Хорошее и осторожное поведение, молодцы! Если бы попали в руки негодяя, то, возможно, смогли бы выбраться живыми, но сейчас в этом нет нужды. Шут-то им вредить не собирается, у него совершенно другие планы.               – Господин Шут, если позволите, у меня есть один вопрос… – В качестве ответа Он молча кивает, предпочитая не подавать голос при возможности. Девушка облегчённо выдыхает, ещё больше уверяясь в том, что перед ней очень хороший и вежливый человек. Или не совсем человек. – Я давно увлекаюсь мистикой, и происходящее сейчас превосходит все мои представления о мире потусторонних… Если бы я захотела стать его частью, как я смогла бы это сделать?               – Думаю, этот господин сможет ответить вам, – Шут указывает ладонью на другую сторону стола, где сидит молчаливый и настороженный мужчина. Оказавшись упомянутым, тот вздрагивает, поначалу удивившись тому, откуда Шут знает, но быстро и самостоятельно находит ответ. Разве от такой могущественной сущности можно что-то скрыть? Судя по акценту девушки, она из Лоэна, а он сейчас в море. Вытащить их с настолько удалённых частей света? Шут воистину вызывает восхищение.               – Присоединитесь к одной из церквей, это самый безопасный вариант, – он не думает юлить, уверенный, что любая ложь легко раскроется Им. Он упоминает и о существующих неортодоксальных организациях, где можно обзавестись зельем, и о самой концепции зелий, путей и последовательностей, и о том, что может предоставить один из двух рецептов на выбор – матроса или зрителя. Он слишком хорошо понимает, что Шут, возможно, проверяет его таким образом, и если он пройдёт эту проверку, то сможет рассчитывать на нечто большее, чем одно желание.               Может быть, само желание – тоже проверка. Может быть, таким образом Шут отбирает нужных ему людей, поэтому не стоит быть жадным, но вежливым и уверенным в себе. Твёрдых, но преданных и честных слуг любят намного больше.               – Мне нравится зритель. За сколько я смогу приобрести рецепт? И как… передать плату? – Стоит осознать проблему, как энтузиазм девушки резко остывает. Они же в неизвестном пространстве, куда вытащены их души. Разве можно принести сюда что-то материальное и обменяться этим? Конечно, она может перевести деньги на чужой счёт, но этот мужчина выглядит слишком осторожным и вряд ли согласится раскрыть свою личность.               – Передайте по следующему адресу, – он дважды повторяет место и имя человека, которому нужно оставить деньги. Шут же всё это время следит за ними, никак не вступая в диалог, потому как боится спугнуть. Да, он может упомянуть свой титул и рассказать о ритуале жертвования и принятия даров, но эти люди ни за что не произнесут полное имя того, кто вполне может оказаться «злым богом».               Пока достаточно того, что они договорились о передаче рецепта, произведя выгодную для обоих сделку. Понадобится не так много времени для того, чтобы они осознали, что с Его помощью они смогут провернуть подобное огромное множество раз, причём максимально удобно для них и скрытно от других. Водиться с хозяином Замка Сефира – выгодно, пусть знают! Может, так и до обретения пары благословенных недалеко…               – На самом деле, я бы не хотела, чтобы рецепт, записанный на чём-то, проходил через чьи-то руки… Не хочу, чтобы кто-то из близких случайно узнал о том, что я хочу стать потусторонней, – на предложение обменяться рецептом так же, как и фунтами, девушка, однако, отвечает сомнением. – Можете ли вы рассказать его тут?               – Я… хотел бы сначала получить плату… – Рецепты зелий потустороннего – очень дорогая вещь, которой просто так разбрасываться даже с наличием гарантий – преступление. Его можно понять. Девушка огорчённо вздыхает, думая над тем, какие ещё есть варианты для передачи, а Он довольно улыбается. Вот Его шанс!               В воцарившемся в древнем дворце молчании раздаётся лёгкий стук пальцев о подлокотник каменного трона. До этого сидевший неподвижно, Шут впервые за всё время их диалога двигается. Напуганные, оба человека обращают свой взор на хозяина туманного пространства, с трепетом ожидая того, что Он хочет им сказать.               – Когда этот господин получит плату, вы можете снова встретиться здесь и завершить сделку, – Он бросает слова легко, словно для Него подобное ничего не значит. Словно для Шута пригласить двух смертных в своё царство – незначительное и не представляющее проблем действие, подобное тому, как миллионер раскидывается тысячами фунтов на благотворительность просто потому, что для него это – копейки. Осознавая масштаб предложенной им услуги, девушка не может не охнуть абсолютно восхищённо.               – А так можно? Большое Вам спасибо, господин Шут! – Она совершенно не прячет своего счастья, потому что не считает нужным, а её собеседник ушам не верит. Его, конечно, пугает это предложение – если Шут может призвать их в любой момент, то и навредить им Ему ничего не стоит – но и возможность продолжить контакт с могущественным существом манит.               Он взвешивает все «за» и «против» и соглашается с девушкой. Только смелые и рискующие достигают высот. К тому же, после второй встречи они смогут назначить и третью… А там и до благословения или чего-то подобного недалеко. Главное – хорошо проявить себя! Помогать этой девушке, зарекомендовать себя надёжным подчинённым и когда-нибудь получить личное предложение от Шута по дальнейшему сотрудничеству.               – Тогда… не сочтите за наглость, господин Шут, это просто вопрос, но… Можно ли нам отныне собираться здесь на постоянной основе? Например, раз в месяц или… неделю? Если это, конечно же, не доставит Вам неудобств! – Увлечённая идеей, девушка даже встаёт со своего места, полностью оборачиваясь к существу во главе стола. Она абсолютно искренна и надеется на согласие, пусть и боится просить слишком многого.               – Я бы тоже хотел просить Вас об этом, господин Шут, – к ней присоединяется и мужчина, так же вставая и поворачиваясь к Шуту. В его взгляде – покорность, но твёрдая и полная надежды. Он не собирается терять шанс ухватиться за то, чего так сильно желает, – в качестве благодарности мы могли бы выполнять Ваши поручения. Мы не так уж сильны, но с тем, что недостойно Вашего внимания, сможем справиться.               Он специально выбрал именно такую формулировку, намекнув на то, что готов работать ради благодати, а не собирается быть нахлебником. Услышав это предложение, девушка также согласно кивает, предлагая и себя в качестве слуги. Шут же… не может поверить в то, насколько случайно приглашённые им гости ему нравятся. Они сами пришли к тому, чего Он так желал!               – Хорошо. Каждый понедельник, в три часа дня по лоэнскому времени, будьте готовы. – Мужчина облегчённо выдыхает, до последнего боявшийся, что их предложение сочтут за дерзость. Девушка же, вне себя от радости, чуть ли не вскакивает на месте, но удерживает себя в руках. Оба гостя возвращаются на свои места, теперь чувствуя себя намного легче и свободнее.               – Тогда… может, нам выбрать псевдонимы? Мы же не можем называться настоящими именами, если хотим проводить постоянные тайные собрания, – её собеседник кивает, соглашаясь с предложением. – Раз уж наш глава – господин Шут, как насчёт того, чтобы также выбрать псевдоним из старших арканов карт Таро? Я буду Справедливостью! А все вместе мы будем Клубом Таро, как вам, господа?               – Тогда я Повешенный, – недолго думая, выбирает мужчина. Шут остаётся неподвижен, молчаливо соглашаясь с установленными правилами. Справедливость и Повешенный, полностью утратившие былую напряжённость, снова начинают оживлённый диалог. Она спрашивает о потусторонних, он отвечает, причём очень скрупулёзно и максимально доходчиво. Честно говоря, даже Он слушает с интересом – слишком многие вещи проспал и теперь не против наверстать. Когда темы для обсуждений заканчиваются, Шут снова стучит по подлокотнику своего трона.               – Если на этом всё, предлагаю закончить первое собрание. Постарайтесь остаться одни ко времени следующей встречи, но… – Шут делает паузу, до сих пор не уверенный в том, стоит ли говорить об этом так скоро. – Если по какой-то причине не сможете прийти, есть заклинание, которым вы можете заранее предупредить. Хотите его знать?               – Конечно, господин Шут! Нам это пригодится, – не думая, отвечает Справедливость. Повешенный также кивает, но только после того, как обдумывает предложение. В крайнем случае, узнать – не стать обязанным использовать. Риск минимален. Подождав, когда возбуждённое настроение обоих уляжется, Шут поднимает обе руки с подлокотников и сцепляет руки в замок, после чего начинает свою небольшую речь.               – «Шут, не принадлежащий этой эпохе. Мистический правитель над серым туманом. Король жёлтого и чёрного, владыка удачи», – это перевод Его давнего титула с Йотуна на Гермес, необходимый для того, чтобы современным людям было проще понять и произнести обращение. По выражению лиц Справедливости и Повешенного Он осознаёт, что оба поняли только что услышанное, и довольно улыбается самому себе. – После этих слов вы можете передать любое послание. На этом закончим.               Словно выйдя из транса, шокированная девушка встаёт, делает книксен, благодарит Шута за собрание и прощается. Мужчина, в не лучшем состоянии, вежливо кланяется, не решаясь поднять глаза, и так же прощается. Обе фигуры исчезают из Замка Сефира, оставляя Его в одиночестве, после чего туманная поволока спадает, открывая божество миру, а исторические проекции полных чашек чая на столе исчезают. Почти сразу же из-за трона выходит десятилетний мальчик в одежде дворецкого и, улыбаясь, поздравляет своего хозяина с первым шагом на пути возрождения веры в Шута.               – Великий Мастер, есть кое-что, что Вам, возможно, захочется знать! Уведомляю о том, что Ваши гости благополучно вернулись и их неподвижные тела во время отсутствия духовных проекций не были никем замечены. Никто не подозревает их ни в чём странном, – божество кивает, не забыв похвалить Арродса за работу. – Ещё кое-что: скоро к Клейну Моретти должны нагрянуть официальные потусторонние с проверкой. Этот жалкий слуга советует Вам скорее вернуться обратно.               – Хорошо, спасибо, – вздохнув, Он снова принимает вид невысокого молодого человека, плотнее сжимая Червей Духа внутри своего тела. Жалко прощаться со свободой, но куда деваться? Арродс вслед за хозяином превращается в котёнка и прыгает к Клейну на колени, готовый вместе вернуться в реальный мир, и оба проваливаются сквозь туман, оказываясь на прежнем месте в прежнем положении. Клейн развеивает обманку и продолжает чтение.               Первый, второй, третий – он успевает вызубрить ровно три учебника перед тем, как слышит стук в дверь. Делает испуганное лицо. Подрывается и прячет котёнка под подушкой, тихо шикая, словно бы животное могло понять просьбу сидеть тихо. Всё это – лишь представление, в котором пусть и нет нужды – тот, кто следил за ним утром, давно ушёл, оставив Клейна в покое – но привычка постоянно играть роль слишком глубоко въелась в Его личность. Он и актёр, и постановщик, и единственный зритель – сам себе цирк, как говорится.               Открыв дверь, Клейн видит перед собой районного полицейского. За его спиной – три офицера. Как и полагается добропорядочному гражданину, Клейн строит непонимающее лицо, словно он ожидал кого угодно – например, домовладельца – но явно не полицейских.               Вперёд выходит самый старший из офицеров – кажется, Арродс описывал этого человека… Данн Смит? – и задаёт вопросы один за другим. Сначала об Уэлче, потом о Нае, и Клейн на всё честно отвечает. Нужные воспоминания быстро всплывают в голове, помогая разобраться с ситуацией, а в самом конце Клейн, подозревающий об их судьбе, но делающий вид, что это не так, спрашивает то, что любой бы спросил.               – Они скончались, – произносит офицер, как отрезав. Продолжая представление, Клейн допытывается о том, что произошло, утверждает, что его бывшие одногруппники не могли этого совершить, но полицейский только грустно качает головой, показывая, что не шутит. Клейн молчит. Долго молчит, хмурясь.               В этот момент второй офицер, с зелёными глазами и помоложе, самовольно проходит в комнату, чем вызывает недовольство хозяина. Перебирает тетрадки, проверяет ящики в комоде, в наглую обыскивая, но ничего не находит. Ещё бы нашёл! Ещё ночью Он с помощью силы желаний заставил любые улики исчезнуть. Что бы там ни было, нужные вещи никто не отыщет, пока Клейн не пожелает вернуть их обратно.               Как ни посмотри, на него ничего нет, так что и беспокоиться не о чем. Но почему-то шестое чувство заставляет тревожиться, о чём-то предупреждая, а интуиция провидца – не шутки. Прищурившись, Клейн мысленно активирует духовное зрение, решив аккуратно подглядеть за пришедшими к нему потусторонними, и, действительно удивлённый, находит ответ. Внутри этого зеленоглазого невежи сидит паразит!               Это и есть то самое второе яркое пятно среди всех астральных проекций Тингена? Цвет совпадает, да и теперь, стоя достаточно близко, Клейн может определить путь и последовательность – Червь Времени, пусть и сильно ослабленный. Не слишком ли большое счастье выпало на долю этого маленького городка? Два ангела первой последовательности, только подумать! И ещё Его самого не забываем… Почему так много высокоуровневых потусторонних? Аманисес, куда ты Его, чёрт возьми, отправила?! Если завтра в Тингене сойдёт злой бог, Он даже не удивится…               – Можете рассказать нам, что делали вчера, мистер Моретти? – Паразитированный офицер, не прекращая копаться в чужих вещах, впервые подаёт голос и звучит соответствующе своему виду. Как-то мягко, словно наигранно вежливо, что вместе с длинной стрижкой и расстёгнутой верхней пуговицей на рубашке выдаёт в нём до смешного несуразного поэта. И да. Духовным зрением Клейн подтверждает: этот потусторонний – и правда полуночный поэт. Это он так действует? Больше не на поэта, а на гея смахивает…               Мысленно поморщившись, Клейн отвечает на вопрос, который уже давно ждал, простым «я не помню». Все трое офицеров поворачивают на него озадаченные лица, прося уточнить. Очевидная реакция на подозрительный ответ, Клейн этого и ожидал, заранее продумав историю, которую им расскажет, а потом начнёт профессионально отыгрывать.               – Я не помню того, что происходило последние пару дней. Только очень небольшие куски, словно кто-то украл все воспоминания, обронив по дороге самые ненужные части. Я очнулся с этим чувством сегодня утром и долго не мог прийти в себя, но сейчас, когда вы рассказали про Уэлча и Наю… у меня появилось ощущение, будто и я должен был умереть вместе с ними. Может, со мной что-то не так? Неужели я схожу с ума? – Клейн болезненно морщится, потирая пальцами виски и всем своим видом показывая, что ему очень некомфортно и он не понимает, почему.               – Возможно, наводящие темы помогут вам вспомнить, – поняв, что дело неладно, самый главный офицер, Данн Смит, снова вступает в диалог. – Вы сказали, что расшифровывали дневник из четвёртый эпохи, принесённый Уэлчем. Что там было написано?               – Что-то про Антигона… – Клейн качает головой, стараясь вспомнить, но ни этот, ни любой другой наводящий вопрос не приводят к нужному результату. Когда офицеры уже почти сдаются и отворачиваются, Клейн неожиданно выкрикивает, – точно! «Все умрут и даже я»! Это, кажется, было написано на одной из страниц дневника. Переведя это с древнего Гермеса, я очень испугался, если честно…               – Это что-то значит? Почему ты придаёшь большое значение тому, что вспомнил именно эту фразу? – Зеленоглазый офицер прекращает копаться в его учебниках, лежащих на кровати, и поднимает на него удивлённый взор. Клейн же, не ожидавший резкого перехода на «ты», тупо моргает, на секунду позабыв о необходимости держать маску. Этот поэтишка… совсем никакого уважения к людям! Мало того, что в чужих вещах роется, так теперь ещё и это?!               – Да… – Глаз едва дёргается, но силы клоуна помогают скрыть этот рефлекторный порыв. – Я испугался так, что вернул дневник Уэлчу и сказал, что больше не хочу его переводить. Но тревога не отпускала, поэтому я пошёл в библиотеку нашего университета – я всегда читаю там, чтобы успокоить нервы. И нашёл ещё одну странную книгу. Она выглядела даже старше того дневника: страницы чуть ли не крошились, чернила почти выцвели, кожаная обложка разваливалась… Любопытство победило страх, навязанный той фразой, и я начал читать…               Последние слова Клейн выговаривает медленнее, как-то виновато, вероятно, он и сам понимает, что необдуманное решение могло погубить его. Прочитал один странный дневник, который его напугал, потом пошёл читать другую странную книгу, которая пугала не меньше. Что за идиот? Но у Клейна есть оправдание, он – обычный человек, не знающий про мистическое и, вероятно, скептик. Даже чувствуя опасность, он мог предпочесть проигнорировать шестое чувство и осознанно устроить себе испытание на мужество.               – Что… это была за книга? – По лицу Данна Смита понятно, что новость об ещё одном потенциально опасном предмете его совсем не радует. Клейн хмурится, погружаясь в мысли, и стои́т так достаточно долго, чтобы заинтригованный ранее офицер продолжил копание в вещах.               Учебники перепроверены, странных закладок и прочего не обнаружено, он лезет в щели между матрасом и основанием кровати. Находит денежную заначку, но игнорирует её, идёт дальше, в итоге добираясь до подушки. Поднимает её. Видит жалостливые и испуганные глаза котёнка, которого он, впрочем, уже видел пару часов назад, и поджимает губы. Котёнок действительно был миленьким. Не сдержавшись, он тянется погладить А-Ро, но в тот момент, когда его рука оказывается прямо у пушистой макушки, котёнок громко и агрессивно шипит, пугая офицера так, что тот отпрыгивает на два шага назад, отпуская подушку.               Остальные офицеры происходящее никак не комментируют. Клейн тоже молча смотрит то на подушку, обратно упавшую и прикрывшую А-Ро, то на нерадивого офицера с максимально озадаченным и обиженным выражением лица. Хочется засмеяться в голос, но Клейн не может себе это позволить, зато намеренно позволяет себе пустить смешок. Так бы отреагировал любой человек на его месте.               Отчасти Клейн понимает, что произошло, и в некоторой мере винит себя в том, что не предвидел действия Арродса. Бедный артефакт до последнего держался, пытаясь соответствовать образу, и, если бы к нему не потянулись, всё было бы хорошо. Но офицеру, на котором паразитирует ангел пути мародёра, захотелось погладить котёнка. К сожалению, офицер не знал, что этот котёнок является древним артефактом, недолюбливающим потусторонних пути мародёра после одного конкретного случая… Тогда, помнится, Он случайно оставил Арродса с Мэн-Мэном*, после чего успокаивал зеркало часов десять.               *阿蒙 (Āméng) – имя Амона на китайском, а 蒙蒙 (Méngméng) – повторение второго иероглифа. Удвоение части имени ребёнка – китайский эквивалент уменьшительно-ласкательного прозвища. Да, Чжоу Минжуй и Арродсу, и Амону придумал традиционно китайские прозвища.              У него явно осталась травма из-за того происшествия, и даже столько времени спустя она не забылась… Тут можно только посочувствовать Арродсу. Или офицеру. Мало того, что с личинкой в голове ходит, так его теперь из-за этого случайный котёнок не любит. Быть отвергнутым котёнком, наверное, очень обидно… Клейн, честно, не злорадствует после всего того, что вытворил офицер. Ладно, может, совсем чуть-чуть.               – Если офицерам ещё интересно, я кое-что вспомнил из-за… этого, – он немного жуёт губы, будто подбирая слова. – Когда листал страницы, я точно так же испугался на одной и чуть не откинул книгу от себя. Там было нарисовано что-то странное, что я не ручаюсь описывать. Нечто нечеловеческое и… жуткое. Потом я вернулся, уже спокойнее рассмотрев, а рядом с рисунком были слова на Йотуне. Вообще вся книга была на Йотуне, что усложняло изучение. Я не успевал перевести до закрытия библиотеки, поэтому просто запомнил те слова на странице…               – Запоминая, ты произносил слова вслух? – Данн хмурится, и даже другие два офицера смотрят на Клейна со вселенским горем в глазах. А Клейн что? Он просто кивает. Разве это не очевидно? Самый лучший способ что-то запомнить – произнести несколько раз, а потом, даже не помня написание, можно сопоставить звучание с транскрипцией в словаре. К счастью, Йотун – не китайский и построен на буквенной системе.               – А что не так? Нельзя было? – Если бы в этой эпохе была премия за лучшую актёрскую игру, то она непременно досталась бы Клейну. С таким наивным непониманием в глазах ещё надо уметь смотреть на обречённых потусторонних, уже мысленно похоронивших его.               – …необязательно. По крайней мере, ты единственный, кто выжил после взаимодействия с тем дневником. Возможно эффекты двух книг просто аннулировали друг друга, – зеленоглазый офицер, так ничего и не нашедший в комнате Клейна, возвращается к своим товарищам. – Или тебя ожидает нечто более страшное, но придёт оно за тобой немного позже. Зависит от твоей удачи!               Клейн корчит напуганное лицо, но внутренне прямо извергается недовольством. Да кто так гражданских успокаивает?! И что это вообще за предположение? Низкоуровневые потусторонние, жизни не видавшие, разве могут знать о таких случаях? Ему явно личинка в голове это нашептала! Читерство! Его коллеги вообще знают, что в нём нелегал живёт? Нелегал, который рушит планы Клейна! Он не для этого выдумывал всю историю, чтобы свести всё к аннулированию двух эффектов! Его надо защищать, олухи!!!               – Вы… вы же меня защитите, да? – Бросает он вслед уходящим полицейским, надеясь, что они недостаточно глупы, чтобы поверить на слово глупой теории одного из них. – Я верю, что защитите! – успевает он крикнуть перед тем, как они окончательно покидают здание. Клейн выглядит тревожным, но вздыхает и возвращается в свою комнату. Скоро вернётся Мелисса, и нужно бы приготовить для неё что-то вкусное на ужин. Она усердно учится в школе и заслужила подарок… Так уж вышло, что Он всегда был слаб перед детьми и не может не баловать их.               Вытащив А-Ро из-под подушки, Клейн берёт его с собой и идёт на кухню. К счастью, он более-менее умеет готовить благодаря далёким-далёким воспоминаниям Чжоу Минжуя, пусть в последний раз и промышлял этим преступно давно. Когда ещё они с Аманисес путешествовали вместе и росли, как потусторонние, Он часто готовил на двоих. Она не могла из-за лап, но часто помогала советами, благодаря чему в его репертуаре есть не только китайские, но и европейские блюда.               Позже он готовил и на всех троих, когда к компании присоединился Гриша… Иногда даже для его детей находилось время для приготовления угощений. В ту, вторую эпоху, люди совсем не умели вкусно готовить, так что его стряпня более чем пользовалась успехом. Лучше по вкусу были только исторические проекции, что Он также начал вытаскивать, но позднее, достигнув третьей последовательности, и не для пропитания, но чтобы вспомнить давно позабытый любимый вкус. В общем, его навыков достаточно, чтобы Мелиссе точно понравилось!               Вымыв баранину, он ловко рубит мясо на маленькие кусочки, добавляет приправы и перец и оставляет мариноваться. Режет морковь и лук, пассирует, добавляет в сковороду мясо, обжаривает. Параллельно его готовке, Арродс рассказывает о Паллезе, заканчивая начатый утром рассказ обо всех Ночных ястребах по отдельности. В этот раз Клейн слушает, не останавливая. Вдруг ещё кто-то скрывает секрет наподобие ангела-паразита? Теперь он никому в этом городе не верит…              Потушив всё двадцать минут, Клейн добавляет картошку с горошком и доводит блюдо до готовности. Аромат заполняет всю кухню, он пробует немного, просто чтобы удостовериться в том, что ничего не испортил, и довольно кивает самому себе. Из тех продуктов, что имелись у Моретти, это – лучшее, что можно приготовить. Остаётся только дождаться Мелиссы.               Чтобы не скучать, Клейн возвращается к зубрёжке, одной рукой поглаживая мурчащего на его груди А-Ро, а другой перебирая книги одну за другой, словно орешки щёлкая. Таким образом, время проходит быстро и спокойно, что очень Ему нравится. За ним даже никто не следит, что странно, так как он ожидал хотя бы официальных посторонних, тихо наблюдающих за ним, но нет. Относительные тишина и покой… Давно такого не было. Радует ещё и то, что его тингенской марионетке везёт на улов из негодяев, застигнутых прямо на местах преступлений. Основа для будущей «секты» имени Шута скоро будет готова.               Мелисса, вернувшись домой, долго не верит в то, что Клейн смог приготовить что-то настолько путное, но ей не остаётся ничего, кроме как смириться. Вкусно наевшись в компании довольно смотрящего на неё брата, что виновато признался, будто бы заранее поел без неё, она уходит спать, желая ему спокойной ночи. Про А-Ро Клейн пока не рассказывает, спрятав котёнка в своей комнате. Поглядев немного в окно и понаблюдав за ночным небом с ярко-алой луной, он также ложится в кровать. В этот раз засыпает Клейн почти сразу же. Ему снова ничего не снится.