Chapter II: Tobirama

      Сначала он замечает ее. Внимательный сканирующий округу взгляд и отработанное годами безразличие. А уже после, глаза перекидываются на ее главу семьи, прибывшую для подписания договора. Он осматривает главу семьи Учиха лениво, но в то же время пристально. Ему хочется понять, ради кого он корпел над бумагами, графиками и юристами последние два месяца по приказу старшего брата. По Мадаре Учиха видно, что она приехала на переговоры прямиком с аэропорта. На ней стильный лаконичный образ, в виде свободной блузы кремового оттенка, черная-юбке карандаша, идеально подчеркивающей все детали подтянутой фигуры, и накинутый сверху на плечи бежевый тренч. И если бы не укладка, явно сделаная не сегодня, можно было подумать, что такой образ был подобран специально для его брата. Но нет, судя по едва заметным теням под глазами, которые видны не смотря на макияж - ювелирная королева не спала нормально уже несколько суток, отчаянно разбираясь с проблемами своего европейского филиала.       Легкий кивок, едва заметный жест уважения, и взгляд возвращается к другой. Что-то в ее позе, в том, как она держит себя, заставляет его задержаться. Не красота, хотя и она присутствует в полной мере. Скорее, это та спокойная уверенность, которая обычно присуща ветеранам поля боя, а не женщине, прибывшей в сопровождении старшей сестры. На ней надет брючный костюм глубокого винного оттенка, который состоит из слегка удлиненного пиджака и прямых брюк, закрывающих каблуки. Костюм явно от именитого дизайнера, который призван подчеркнуть все изящество хрупкой фигуры. Под пиджаком надета кружевная темная блузка, открывающая тонкие ключицы. Талия подчеркнута узким кожаным ремнем в тон костюма. На лице ни грамма макияжа. Длинные идентичные цветом старшей сестры волосы, опадают на плечи мягкими волнами, не нуждаясь в укладке. И единственное что выбивается из общей картины утонченности - холодные темные глаза.       Его губы трогает едва заметная усмешка. Интересно. Очень интересно. Он видел много женщин, использовавших свою красоту как оружие, как щит, как способ манипуляции. Но в ней не было ни грамма притворства, ни тени попытки привлечь внимание. Она просто была, воплощением силы и достоинства, словно статуя, высеченная из мрамора. Встреча начинается, и он вынужден отвлечься. Вопросы сделке, распределение прибыли, потенциальные конфликты – рутина, знакомая до боли в зубах. Но краем глаза он продолжает следить за ней. Она не вмешивается в разговор, но ее присутствие ощущается каждой клеткой. Она слушает, анализирует, запоминает. Когда атмосфера накаляется и переговоры заходят в тупик, она поднимает руку. Один жест, тихий и уверенный, заставляет всех замолчать. Она говорит спокойно и рассудительно, предлагая решение, которое кажется очевидным, но ускользало от внимания всех присутствующих. Ее слова находят отклик, и напряжение начинает спадать.       Он ловит себя на мысли, что восхищен. Не только решением, но и той властью, которой она обладает – властью разума, властью убеждения, властью, которая затмевает собой любую физическую привлекательность. Эта женщина – не просто декорация, не просто красивая картинка. Переговоры продолжаются уже в более конструктивном ключе. Он внимательно слушает ее аргументы, отмечая точность формулировок и стратегическую глубину мышления. В ее словах нет ни капли агрессии, лишь холодный, расчетливый анализ ситуации и стремление к взаимовыгодному решению. Он позволяет брату вести эти переговоры, не сводя глаз с нее ни на секунду. Мадара представила ее в самом начале. Изуна Учиха. Её младшая сестра.       Встреча близится к завершению, и он замечает легкое разочарование в ее взгляде. Словно она ожидала большего – более сложной задачи, более достойного противника. Или, может быть, его собственное внимание льстило ей куда меньше, чем это принято у других женщин? Она не играет в любезность, не пытается понравиться. Ее волнует только результат, и это восхищает его еще больше.       Интересно, переговоры закончатся войной, если сейчас он скажет, что вместо деления прибыли - хочет ее? Мысль об приписке в договоре на неё звучит в его голове дерзким вызовом. Нарушение всех правил, игра ва-банк, способная ввергнуть обе семьи в хаос. Он знает, что подобное предложение будет воспринято как оскорбление, как объявление войны. Но соблазн слишком велик. Он внутренне усмехается, прикидывая возможные последствия. Война? Да, вполне вероятно. Но и приз может оказаться бесценным. Женщина, способная так хладнокровно и эффективно вести переговоры, женщина, в которой сочетаются ум, достоинство и внутренняя сила – это то, что он искал годами. Не просто красивая кукла, а союзник, способный усилить его собственную власть.Он отбрасывает безумный порыв, загнав его глубоко внутрь. Сейчас не время для необдуманных действий. А жаль...       Встреча завершается рукопожатиями и формальными прощаниями. Он провожает взглядом удаляющуюся фигуру, мысленно отмечая ее плавные, уверенные движения. Желание остановить ее, заговорить, узнать больше – почти физическое. Он сдерживает себя, понимая, что сейчас не время. Слишком многое поставлено на карту, чтобы поддаваться мимолетному увлечению. Но в один момент Хаширама останавливает их у самого порога, предлагая всем вместе поужинать. Наверняка в голове старшего брата крутиться мысль, что Мадара совешившая перелет из Европы домой, даже не имела возможность пообедать. Галантен как и всегда. Тобирама усмехается про себя. Но сейчас даже рад его простодушию, благодаря которому эти сестры остануться перед его глазами еще ненадолго.       Ужин ознаменовавший окончательное подписание договора, он ждал кажется больше, чем самой сделки. Ресторан был выбран братом с особым тщанием – тихий, уютный уголок с изысканной кухней и приглушенным освещением. За столом царила непринужденная атмосфера. Он рассматривал бокал в руках, наблюдая как свет играет на гранях хрусталя. В голове роились мысли, обрывки фраз, цифры, графики. Сделка была важна, очень важна для всей семьи. Но сейчас, когда все формальности были позади, его больше волновало то, кто сидел напротив.       Ее глаза, цвета горького шоколада, то и дело ловили его взгляд. С сестрой они были похожи как две капли воды, но что-то в ней было другое, более тонкое, более…притягательное. Слова брата о том, что эти сестры - не просто красивые лица, а опасные противники в городе в случае провала сделки, всплыли в памяти. И действительно. Он помнит первое впечатление, когда они появились перед ним, а чуть позже на переговорах они показали себя настоящими профессионалами, четко отстаивая свои интересы, но при этом находя компромиссы. Однако сейчас, в этой расслабленной атмосфере ресторана, деловые качества отступили на второй план. Тобирама поймал себя на том, что разглядывает её. Изящный изгиб шеи, тонкие запястья, легкая полуулыбка, играющая на губах. В ней было что-то неуловимо женственное, что-то, чего он давно не встречал в женщинах своего круга. Он привык к напористым, целеустремленным дамам, которые знали, чего хотят, и не стеснялись этого добиваться. Кто-то из разряда ее старшей сестры, чья мимика, жесты и стать кричали о том, что под ее каблуками окажутся все мужские яйца города, если что-то пойдет не так.       Его взгляд скользнул к брату, который оживленно беседовал с Мадарой, явно довольный тем, как складывается вечер. Брат всегда умел создать нужную атмосферу, сгладить острые углы. Он был прирожденным дипломатом, чего нельзя было сказать о нем самом. Он предпочитал прямоту и честность, но в этом мире редко получается добиться успеха, не прибегая к компромиссам. Заметив его взгляд, Изуна слегка наклонила голову, словно спрашивая, все ли в порядке. Он в ответ едва заметно усмехнулся. Нет. Он не в порядке. Возможно он пьян. Возможно просто устал. А возможно он сошел с ума. Пусть старший брат сам выберет подходящую причину на его дальнейшую выходку. Но он залпом выпивает бокал обжигающего алкоголя, и подперев подбородок ладонью переводит взгляд на ее сестру. Красивая брюнетка, с укладкой в несколько сотен, амбициями выше крыши и удивительной даже по меркам мужчин хваткой в бизнесе. Его губы тронула легкая усмешка. Да, пожалуй, в ней была какая-то особая, хищная красота, которая могла бы свести с ума не одного мужчину. Но его почему-то тянуло к ее сестре, к этой тихой гавани среди бушующего океана бизнеса.        — Я хочу твою сестру...- слова вырываются из него раньше, чем он успевает подумать. Тишина, повисшая в воздухе, казалась осязаемой. Брат замер с полуоткрытым ртом, Мадара напротив перестала улыбаться, и ее глаза, только что искрившиеся весельем, вмиг стали холодными и настороженными. Бокал зажатый в ее пальцах в один момент покрылся трещинами от усилившейся хватки. Старшая Учиха, казалось, окаменела, превратившись в ледяную статую. Лишь треск хрусталя в ее руке выдавал бурю эмоций, бушевавшую внутри.       Только Изуна, предмет его неожиданного заявления, оставалась невозмутимой. На ее лице не отразилось ни удивления, ни возмущения, лишь легкое любопытство. Взгляд ее сестры, буравивший его, казался ледяным душем. Он ожидал чего угодно, но не этой спокойной отстраненности той, к которой он только что обратился. Возможно, он действительно перепил. Возможно, весь этот стресс последних месяцев, подготовка к сделке, давление брата, все это вылилось в этот странный, неуместный порыв.        — А я хочу твою голову на гриле. Мне тоже обратиться к твоему брату, или решить это с местным поваром, что думаешь? — Его усмешка стала шире. Он оценил юмор, хоть и понимал, что в этих словах было больше правды, чем шутки. Что ж, будет весело умирать. Особенно от рук такой женщины... Тобирама откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Мадары. В ее взгляде читалась нескрываемая угроза, но он не чувствовал страха, лишь азарт. Легкий привкус адреналина щекотал нёбо. Он знал, что перешел черту, но отступать не собирался. В конце концов, чего он лишится, кроме своей головы?       — Не думаю, что это лучший способ уладить деловые вопросы, — произнес Хаширама, пытаясь разрядить обстановку. Его голос звучал напряженно, но в нем чувствовалась твердость. — Тобирама, ты перегибаешь. Принеси свои извинения. Тобирама проигнорировал брата, переводя взгляд на Изуну. Учиха все еще молчала, словно оценивая ситуацию. Ее молчание было красноречивее любых слов.       — Мадара, я не хотел тебя оскорбить. Просто… меня заинтересовала твоя сестра. Я думаю, у нас могло бы быть много общего.       — У тебя с ней может быть общее только одно — похороны, — отрезала Мадара, бросая осколки разбитого бокала на стол. Изуна тихо вздохнув, в одно мгновение протянула ей салфетку. Она прекрасно знала, как сестра вспыльчива, и как она реагирует на подобные заявления.       — Не стоит из-за меня портить ужин, — спокойно произнесла она, словно ничего особенного не произошло. Эта невозмутимость обескураживала больше, чем гнев или возмущение. Младшая Учиха аккуратно собрала осколки, и легким движением подозвала к столику официанта. Сенджу продолжал следить за каждым ее действием не отрываясь. Официант, склонившись, быстро убрал осколки, стараясь не привлекать лишнего внимания. Изуна мило улыбнулась ему, поблагодарив за оперативность. Эта маленькая деталь, этот жест внимания к обслуживающему персоналу, еще больше заинтриговал Тобираму. Он не понимал, как можно сохранять такое спокойствие и учтивость в такой напряженной ситуации. Мадара продолжала сверлить его взглядом, словно собиралась испепелить на месте. Где-то рядом вздохнул Хаширама, понимая, что ситуация вышла из-под контроля. Он бросил предостерегающий взгляд на младшего брата, но тот казалось не замечал его. Сенджу был полностью поглощен младшей Учихой, в глазах которой не было ни осуждения, ни одобрения, лишь ледяной спокойствие. Мужчина вновь наполнил свой бокал и сделал глоток. Горячительная жидкость обожгла горло, но не смогла заглушить нарастающее волнение. Он прекрасно понимал, что его слова были дерзкими и неуместными, но не мог забрать их обратно. Что-то внутри него требовало именно такого – прямого и откровенного выражения своих желаний. Женщина привлекала его своей загадочностью, своей внутренней силой, скрытой под маской спокойствия и невозмутимости. Он чувствовал, что за этой маской скрывается что-то большее, что-то, что ему очень хотелось узнать.       — Мне кажется, мы хорошо бы поладили. Ты умна, красива… и, кажется, не боишься рисковать. — произнес он, нарушая молчание.       Мадара фыркнула, но промолчала, наблюдая за дальнейшим развитием событий. Изуна слегка улыбнулась, но в ее глазах не появилось тепла.       — Риск – это хорошо. Но только тогда, когда он оправдан. В твоем случае, я не вижу никакой причины для риска.       Тобирама усмехнулся, откинувшись на спинку стула. Он наслаждался этой игрой, этим напряжением. Его слова были вызовом, и он прекрасно понимал, что Изуна вряд ли падет к его ногам после подобного заявления. Но ему было интересно наблюдать за ее реакцией, за тем, как она держит удар.       — А что если я скажу тебе, что причина во мне? Что я – это тот самый риск, который стоит того, чтобы его принять? Я богат, влиятелен… и, осмелюсь сказать, довольно привлекателен. - Изуна слегка наклонила голову, задумчиво рассматривая его. Богатство и влияние – это всего лишь инструменты. Привлекательность – дело вкуса. Но скрывать смысла не было, Тобирама Сенджу действительно был привлекателен. Особенно сейчас, когда откинувшись на стуле, смотрел на нее скрестив руки на груди. Короткие, взъерошенные волосы платинового цвета, в глазах вызов в перемешку с самоувереностью. Наплевавший на деловой этикет, одетый в черные брюки и футболку с длинным рукавами, которые не скрывали, а наоборот выделяли мыщцы натренированного тела. Изуна медленно обвела взглядом всю компанию, словно прикидывая в уме возможные последствия этой странной сцены. Мадара, казалось, была готова взорваться в любой момент, Хаширама выглядел все более обеспокоенным, а Тобирама… Тобирама был сосредоточен только на ней. Брюнетка вздохнула, отставив бокал с водой в сторону. Ее взгляд скользнул по Хашираме, затем остановился на Тобираме. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на иронию. Она не была наивной девушкой, и прекрасно понимала, что за подобными заявлениями часто скрывается лишь желание доказать свою власть и влияние.       — Боюсь, ваше богатство и влияние меня не слишком впечатляют, господин Сенджу. Я из семьи, которая не нуждается ни в том, ни в другом. Я не товар, который можно приобрести за богатство и влияние. Мои чувства и решения не зависят от вашего положения в обществе.       Тобирама слегка приподнял бровь, оценивая ее ответ. В ее словах звучала твердость и независимость, которые еще больше разжигали его интерес. Он обычно привык к тому, что почти все женщины в его окружении падки на его статус и деньги, но Изуна, казалось, была исключением. Тобирама откинулся на спинку стула, усмехнувшись. "Что ж, по крайней мере, она честна," - подумал он. Он не ожидал, что она бросится ему на шею после его выходки. На самом деле, ему было бы даже скучно, если бы она это сделала. В ее отказе была какая-то особая притягательность, какая-то вызывающая гордость, которая заставляла его хотеть заполучить ее еще больше.       — Тогда, может быть, ты скажешь мне, что тебя впечатляет, Изуна? Что нужно сделать, чтобы заслужить твое внимание? — спросил Тобирама, в его голосе звучала легкая насмешка, но за ней скрывалось искреннее любопытство. Он и сам не понимал, почему так зациклился на этой женщине. Возможно, дело было в ее непроницаемости, в ее способности сохранять спокойствие в самых напряженных ситуациях. А может быть, просто хотел проверить, сможет ли он ее заполучить.       — Я думаю, что для начала вам стоит научиться уважать чужие границы, господин Сенджу. И, возможно, перестать думать, что все в этом мире можно купить. - Изуна улыбнулась, но это была лишь тень улыбки, не затрагивающая ее глаза. Она, казалось, наслаждалась этим словесным поединком, этим напряжением, которое висело в воздухе. Сенджу чувствовал, что она просчитывает каждый его ход, каждое слово, словно шахматист, готовящий решающий удар. Но Мадара, хранившая до этого молчание, все таки потеряла терпение, и отложив приборы, поднялась на ноги.       — Думаю, нам стоит завершить этот ужин. Изуна, пойдем. У нас еще много дел, — сухо произнесла Мадара, бросив на Тобираму испепеляющий взгляд. Женщина кивнула, не возражая. Она и сама чувствовала, что атмосфера накалилась до предела и дальнейшее пребывание здесь не имеет смысла. Поднявшись со своего места, она окинула взглядом Сенджу, в ее взгляде не было ни злости, ни обиды, лишь усталость. Она бросила короткий взгляд на Хашираму, словно извиняясь за произошедшее, и направилась к выходу, следуя за сестрой. Тобирама проводил ее взглядом, не проронив ни слова. В глубине души он испытывал странное разочарование. Он привык добиваться своего, но Изуна Учиха оказалась крепким орешком. Он не сомневался, что это не конец их странного знакомства, и он еще найдет способ завоевать ее внимание. Хаширама вздохнул, провожая взглядом удаляющихся сестер Учиха. Он чувствовал себя виноватым перед Мадарой за поведение своего брата. Хаширама тяжело вздохнул. Ему предстояло немало работы, чтобы сгладить углы после этой встречи. Он прекрасно понимал, что поведение Тобирамы могло серьезно осложнить отношения между их семьями. Младший брат остался сидеть, неподвижно глядя на дверь, за которой скрылись сестры Учиха. В голове роились мысли, анализируя каждое слово, каждый взгляд Изуны. Он не мог понять, что именно его так зацепило. Встречал женщин и красивее, и умнее, но в этой брюнетке было что-то, что манило его, разжигало азарт. Впервые за долгое время он чувствовал себя не всесильным, не контролирующим ситуацию. И это, как ни странно, ему нравилось.       Он молча позволяет брату расплатиться за ужин, и возвращается с ним из ресторана в офис. Он прекрасно понимал, что этот ужин был провалом, но в то же время он чувствовал, что это только начало. Тобирама не был тем, кто легко сдавался, особенно когда дело касалось чего-то, что его заинтересовало. Он был готов играть по ее правилам, изучать ее, пытаться понять, что скрывается за этой непроницаемой маской. Он был намерен узнать, что нужно сделать, чтобы заслужить ее внимание, даже если это означало признать свое поражение в самом начале.       В кабинете повисает тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом бумаг в руках брата. Он же, не в силах сосредоточиться на деталях договора, продолжает анализировать каждый жест, каждое слово произнесенное ею ранее. Под пальцами собранное для переговоров досье на всю ее семью. Он знает его наизусть. Каждую строчку о старшей сестре, что является главой семьи. Возраст. Привычки. Характер. Его подчинённые едва ли не все точные размеры предоставили. А на нее лишь пара жалких строк.       Он откидывается на спинку кресла, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. Брат что-то говорит о выгодах сделки, о перспективах сотрудничества, но слова скользят мимо сознания. В голове – лишь ее образ. Холодный взгляд, точные формулировки, презрение к лести. Он привык к другому отношению. К восхищению, к заискиванию, к попыткам угодить. Эта женщина выбивается из привычной картины, и это интригует его до глубины души. Он привык брать то, что хочет, не считаясь с препятствиями. Но сейчас, впервые за долгое время, он чувствует не уверенность победителя, а легкое замешательство. В его с братьями руках – огромная империя, построенная кровью и потом. Но эта женщина… Она словно неприступная крепость, которую хочется взять штурмом. И дело не в бизнесе, не в политических играх, а в чем-то гораздо более глубоком, первобытном. Вызов. Жажда покорить то, что не покоряется само.       Старший брат умолкает, вопросительно смотрит на него. Он машинально кивает, соглашаясь с чем-то, не вслушиваясь. Нельзя показывать слабость, нельзя, чтобы брат заподозрил его интерес. Сделка важна для обоих. Но сейчас его куда больше занимает другая сделка – сделка с самим собой. С обещанием не поддаваться внезапному увлечению, не нарушать хрупкий баланс сил, не ставить под угрозу общее дело ради мимолетной прихоти.       Вечер опускается на город, зажигая огни в окнах небоскребов. Он стоит у панорамного окна своего кабинета, наблюдая за суетливым движением внизу. Бокал с выдержанным виски приятно обжигает руку, но не приносит желаемого расслабления. В голове все еще крутятся обрывки сегодняшней встречи, ее слова, ее взгляд. Он пытается анализировать, выстраивать стратегии, как обычно делает в бизнесе, но все тщетно. Женщина не поддается логике, не вписывается в привычные рамки.       Он медленно делает глоток, чувствуя, как алкоголь согревает тело. Вспоминает досье, которое часами изучал перед встречей. Ирония судьбы: он, привыкший контролировать все и вся, оказывается бессильным перед несколькими строчками биографии. Он знает о ней слишком мало, а то, что известно, лишь подстегивает любопытство...