Охота на свидетелей

Решение было принято. Студия LIGA из творческого пространства, наполненного смехом и креативом, превратилась в засекреченный штаб тайной операции. Белая доска, еще вчера исписанная планами съемок «Души», теперь была покрыта сложной, пугающей схемой, связывающей названия фармацевтических корпораций, фамилии чиновников и даты подозрительных смертей. Работа шла круглосуточно, в режиме строжайшей конспирации. Все понимали: любая утечка информации могла стоить им не просто проекта, а, возможно, и жизни. Команда разделилась, как пальцы одного кулака, готового нанести удар. Дима и Игорь, их юрист, взяли на себя самую опасную и непредсказуемую часть — поиск и контакты с немногочисленными свидетелями, чьи имена были в материалах Елены. Никита и Аля погрузились в цифровой мир, выискивая в тоннах финансовой отчетности, архивных документах и государственных контрактах любые зацепки, связывающие институт «Прогресс-Био» с его высокими покровителями. Эмиль и Леша, обычно отвечавшие за креатив и экшен, теперь стали начальниками импровизированной службы безопасности: они досконально проверяли студию и квартиру на наличие «жучков», устанавливали шифрованное программное обеспечение на все компьютеры и телефоны, разрабатывали маршруты безопасного передвижения для всей команды. А Аня и Артем работали над визуальной концепцией и структурой будущего фильма, подбирая архивные кадры, музыку, создавая гнетущую, тревожную атмосферу, которая должна была с первых секунд подготовить зрителя к шокирующей правде. Первой и главной целью Димы была сама Елена Волкова. Журналистка, передавшая им флешку с расследованием всей ее жизни, исчезла сразу после их встречи в кафе. Ее телефон был отключен, а со старой квартиры она съехала. — Она — наш главный козырь, — говорил Дима на вечерней планерке, водя пальцем по схеме на доске. — Только она может подтвердить подлинность этих материалов в суде или перед камерой. Ее живое свидетельство превратит наш фильм из простого набора фактов в человеческую трагедию. Нам нужно найти ее раньше, чем это сделают они. Пока детективы искали Елену, Дима и Стас отправились на поиски другого свидетеля — пожилого лаборанта Семена Петровича, который, судя по материалам, жил в глухой деревне под Тверью. Старик, увидев незнакомцев на пороге своего ветхого дома, сначала наотрез отказался говорить. — Уходите! — бормотал он, его руки тряслись. — Они найдут меня. Они убьют меня. Как убили Виктора. Диме стоило огромных трудов убедить его, пообещав полную защиту и немедленный переезд в безопасное место. Наконец, старик сломался. Он плакал и рассказывал о жутких экспериментах, о людях, которые умирали в страшных мучениях, о том, как их тела вывозили по ночам в черных пластиковых мешках и закапывали в лесу. Его тихий, дребезжащий, срывающийся голос, записанный на диктофон, был страшнее любого фильма ужасов. Пока Дима охотился за свидетелями, Аня работала в государственных архивах. Она поднимала старые подшивки местных газет, искала любые упоминания об исчезновении людей в том районе. И она находила. Маленькие, незаметные заметки в криминальной хронике: «Пропал без вести мужчина, около 50 лет, без определенного места жительства…», «На окраине леса в районе N-ского шоссе обнаружен неопознанный труп…». Десятки таких заметок за последние десять лет. Складываясь вместе, они образовывали страшную, чудовищную картину. Однажды вечером, возвращаясь домой из архива, она впервые почувствовала это. Ощущение было едва уловимым, но настойчивым. Словно кто-то невидимый буравил ее спину тяжелым, неотступным взглядом. Она обернулась, но увидела лишь обычную вечернюю толпу. Она списала это на усталость и паранойю, которая стала их постоянной спутницей в последние дни. Но на следующий день ощущение повторилось. Она шла от университета к метро, и снова это чувство — будто она не одна. Она ускорила шаг, свернула в людный переулок, но тень, казалось, следовала за ней. Вечером она рассказала об этом Диме. — Мне кажется, за мной следят, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. Дима нахмурился. — Не кажется. Они начали давить. С завтрашнего дня из дома — только с охраной. Никаких «я сама». Это не обсуждается. На следующий день, выходя из кофейни после короткой встречи со Светой, она снова почувствовала это. Но на этот раз она была не одна. В нескольких метрах позади шел один из охранников Димы, делая вид, что говорит по телефону. Аня намеренно свернула в тихий, пустынный двор. И тень последовала за ней. Это был мужчина в темной куртке и надвинутой на глаза кепке. Он не прятался. Он просто шел за ней на расстоянии, не приближаясь, но и не отставая. Его присутствие было почти физически ощутимым. Охранник, который шел за Аней, что-то сказал в рацию. Из арки навстречу им тут же вышли еще двое. Они спокойно, без суеты, направились к человеку в кепке. Тот, увидев их, развернулся и бросился бежать. Все произошло за несколько секунд. Аня даже не успела испугаться. — Мы его упустили, — доложил по рации охранник. — Но он оставил «послание». Он подошел к Ане и протянул ей маленький, сложенный вчетверо листок бумаги. — Он бросил это, когда побежал. Аня дрожащими руками развернула его. Внутри, кривым, нервным почерком, было написано всего несколько слов. «Я знаю твою тайну, Анна. Ту, что из детства». Дима примчался через полчаса, бледный, с горящими от ярости глазами. Он обнял ее так крепко, что у нее перехватило дыхание. — Все, — сказал он. — Игры закончились. На следующий день они сидели в офисе частного детективного агентства. — Угрозы жизни нет, — сказал руководитель агентства, бывший полковник ФСБ. — Это психологическое давление. Они хотят вас напугать, заставить совершать ошибки. И, судя по записке, они копали под вас лично. Очень глубоко. Но самое страшное было не в преследовании. А в этой записке. «Тайна из детства». Какая тайна? Она перебирала в уме все свои детские секреты, шалости, обиды. Но не могла вспомнить ничего, что могло бы стать оружием в руках этих людей. Этот вопрос, как ядовитый шип, засел в ее голове, не давая покоя ни днем, ни ночью. Записка стала ядом, который медленно, но верно отравлял мысли Ани. «Тайна из детства». Эта фраза, написанная чужой, корявой рукой, крутилась в ее голове, не давая покоя. Она перебирала свои детские воспоминания, как старые, выцветшие фотографии. Первая двойка, разбитая мамина ваза, ссоры с подружками, первая влюбленность… Все это было таким обычным, таким невинным. Ничего, что могло бы стать «тайной», оружием в руках безжалостных врагов. Дима видел ее состояние. Она стала молчаливой, замкнутой. Часто просыпалась по ночам от кошмаров. — Ань, поговори со мной, — просил он, обнимая ее. — Что тебя мучает? — Я не знаю, — честно отвечала она. — Я не помню ничего такого, что могло бы быть… тайной. — Может, это просто блеф? — предполагал он. — Они ничего не знают, просто пытаются надавить на больное, заставить тебя нервничать. Но Аня чувствовала, что это не блеф. Что-то в этой фразе было настоящим, зловещим. Она решилась на тяжелый разговор. Позвонила маме. — Мам, скажи, в моем детстве… было что-то, о чем я не знаю? Что-то плохое, что вы от меня скрыли? Мама долго молчала на том конце провода. — Анечка, что за глупости? — наконец сказала она, но в ее голосе Аня уловила нотки тревоги. — Ничего такого не было. Обычное детство, как у всех. Но Аня ей не поверила. Она знала свою маму. Знала, что она будет оберегать ее до последнего. Тем временем расследование продолжалось. Детективам удалось отследить анонимный аккаунт, с которого Ане приходили первые сообщения. Он был зарегистрирован на одноразовую сим-карту, купленную в маленьком городке в Тверской области. В том самом, недалеко от которого жил старый лаборант Семен Петрович. — Это не совпадение, — сказал Дима. — Они знали, что мы ищем свидетелей. Они следили за нами с самого начала. Работа над фильмом подходила к концу. Все материалы были собраны, интервью записаны. Артем монтировал ночами, создавая из разрозненных кусков мозаики страшную, но целостную картину. Фильм получился мощным, бьющим наотмашь. Он не просто рассказывал историю, он кричал о ней. За день до планируемой премьеры Диме на его личный телефон пришло сообщение с незнакомого номера. «Если вы выпустите этот фильм, ваша девочка пожалеет, что родилась на свет. Ее “тайна из детства” станет достоянием всей страны». К сообщению была прикреплена старая, пожелтевшая газетная вырезка. Местная газета города Выборга, датированная пятнадцатью годами ранее. Маленькая заметка в криминальной хронике под заголовком «Трагедия на стройке». «…вчера, на территории заброшенного строительного объекта на окраине города, произошел несчастный случай. В результате падения с высоты третьего этажа погиб 12-летний мальчик, ученик 6-го класса средней школы №3, Иванов Сергей. По предварительным данным, мальчик играл на стройке со своими одноклассниками. В момент трагедии рядом с ним находилась его одноклассница, Анна… ученица той же школы. Ведется следствие». Аня смотрела на эту вырезку, и мир вокруг нее рушился. Она вспомнила. Все. Тот день. Заброшенная стройка, куда они сбежали с уроков. Запах цементной пыли. Смех ее одноклассника, Сережи. Они забрались на самый верх, на третий этаж недостроенного здания. Он стоял у самого края, балансируя на узкой балке. «Смотри, как я могу!» — кричал он ей. А потом… потом он оступился. Один неловкий шаг. Крик. Глухой удар внизу. И тишина. Она помнила, как бежала оттуда, не чуя под собой ног. Как плакала, забившись в угол своей комнаты. Помнила следователя, который задавал ей вопросы. Помнила похороны, заплаканное лицо Сережиной мамы. Она не была виновата. Это был несчастный случай. Но она была там. Она была последней, кто видел его живым. И этот ужас, это чувство вины она похоронила так глубоко в своей памяти, что почти забыла о нем. Почти. — Они нашли это, — прошептала она, показывая телефон Диме. — Они перевернут все с ног на голову. Скажут, что это я его толкнула. Что я — убийца. Дима обнял ее. — Они — мрази. Но они не смогут ничего доказать. Это был несчастный случай. — Но грязь останется, — плакала она у него на груди. — Они уничтожат меня. Он долго молчал, гладя ее по волосам. — Нет, — наконец сказал он. — Не уничтожат. Потому что мы ударим первыми. Он взял свой телефон и набрал номер Никиты. — Никит, у нас есть двадцать четыре часа. Мне нужна вся информация по этому делу. Все материалы следствия, все показания свидетелей. Все, что ты сможешь найти. На следующий день, за несколько часов до премьеры, на канале LIGA вышел внеплановый ролик. Это был не «Гостбастер», не «Душа». Это был просто Дима. Он сидел в студии, один, и смотрел прямо в камеру. — Привет, друзья, — начал он. — Сегодня я хочу поговорить с вами не о призраках и не о заброшках. Я хочу поговорить о чести и о подлости. Как вы знаете, мы ведем одно очень серьезное расследование. И наши оппоненты, не имея возможности опровергнуть факты, решили перейти к самому грязному оружию — к шантажу. Они пытаются давить на самого дорогого мне человека — на Аню. Они раскопали трагедию из ее далекого детства и угрожают превратить ее в грязный скандал. Он сделал паузу, его взгляд стал жестким. — Так вот, я хочу сказать вам, подонки. У вас ничего не выйдет. Потому что мы не боимся правды. И мы расскажем ее сами. На экране появились материалы следствия, которые за ночь раскопал Никита. Показания свидетелей, заключение экспертов. Все они однозначно говорили об одном: это был несчастный случай. Вины Ани в произошедшем не было. — А теперь, — сказал Дима в конце, — я хочу, чтобы вы все знали. Человека, который стоит за этими угрозами, за этой грязью, зовут… Он назвал имя. Имя владельца «Прогресс-Био», крупного бизнесмена с безупречной репутацией и связями на самом верху. — А через два часа на нашем канале выйдет фильм. Фильм о том, что этот человек и его компания творили на самом деле. И я обещаю вам, после этого фильма его репутация уже никогда не будет прежней. Это был удар под дых. Удар, которого их враги не ожидали. Они думали, что загонят его в угол, заставят отступить. Но они лишь разбудили в нем зверя. Ровно в восемь вечера фильм «Лаборатория смерти» вышел в эфир. И страна содрогнулась.