Роковая ошибка

Скрежет открывающихся ворот разбудил меня. Солнце жгло кожу, а ветки впивались в бока, но я боялась пошевелиться. От вчерашней толпы внизу остались лишь двое. Тот самый брюнет, с царапинами на щеке – моими царапинами и еще один, постарше, с усталыми глазами и скрещенными на груди руками. Они не пытались лезть на дерево. Они просто ждали. — Эй, – не громко сказал брюнет. Его голос был спокоен, без злобы. — Я Марк. Это Лео. Мы не причиним тебе вред. Я прижалась к стволу крепче, сжимая в руке найденный ножик. Лежавшая до этого момента собака села у корней, настороженно наблюдая за ними, готовая в любой момент встать на защиту. — Мы понимаем, ты напугана, — сказал Лео. Его голос был глубже, более властный. — Все тут через это проходят. Но на дереве ты не сможешь жить вечно. Спускайся. Мы дадим тебе еду и воду, твоя то уже кончилась, наверное. Они говорили еще долго. Уходили и возвращались обратно. Убеждали, уговаривали. Сумерки сгущались, а с ними приходил холод. Я дрожала, зарывшись носом в собственную футболку. Голод и жажда делали свое дело. В конце концов, сработал не разум, а инстинкт выживания. Медленно, цепляясь за каждую ветку, я начала спускаться. Ноги подкосились, едва я коснулась земли. Передо мной выросла тень Марка. Я вздрогнула, ожидая удара или чего-то похуже, но он лишь протянул мне кружку с водой. — Пей. Медленно. Сделав несколько осторожных глотков оставшееся я выпила залпом, не в силах сдержаться. Подошедший Лео бросил Шансу кусок хлеба. Пес настороженно понюхал и, вильнув хвостом, принялся есть. — Как тебя зовут помнишь? — Мира Так началась моя жизнь в Глейде. ____ Первый месяц был сплошной борьбой. Практически сразу ввели новое правило, «Девушка одна, поэтому она должна оставаться одной». Я сторонилась всех, благодаря Марку что достал для меня несколько досок я смогла смастерить на том самом дереве небольшой настил для сна. Ночью я была наиболее беззащитна поэтому не могла заставить себя спать с остальными в гамаках, боясь парней. Шанс оставался внизу у корней и всю ночь не смыкал глаз. Еду и воду я брала только из рук Марка. Он был упрям, как осел. Каждый день во время приема пищи он приходил, садился в паре метров и просто говорил: о Глейде, о лабиринте, о том, что все мы тут в одной ловушке. Постепенно стена недоверия начала рушиться. Он не пытался ко мне прикоснуться, не требовал ничего. Он просто был рядом. И однажды я сама задала ему вопрос: — Почему вы все тут? Он улыбнулся, и в его глазах я увидела то же недоумение, что жило во мне. — Не знаю. Никто не знает. Мы просто просыпаемся в Лифте и пытаемся выжить. Марк стал моим якорем. Моим старшим братом в этом аду. Он научил меня работать в огороде, ухаживать за животными. Все изменилось когда я случайно забрела в какую-то постройку на опушке леса, там было огромное количество книг, все они были о медицине. Марк нашел меня только вечером, весь день я читала, не знаю почему, но это было очень интересно, все что я начинала читать всплывало у меня в голове, я все это знала, но почему-то забыла. Он вошел в домик уже ближе к ужину, ворота только закрылись и он наверное еще не успел опросить бегунов о сегодняшней вылазке. — И как ты сюда забрела? — оторвавшись от детального исследования внутренних кровотечений я обернулась. — Я просто решила пройтись. Почему здесь никого нет? Здесь столько книг, почему вы не лечите тех кто раниться? — Потому что никто не знает этот язык, а ты? Ты понимаешь что там написано? Марк подошел ближе, забрал у меня из рук книгу и немного покрутив ее вернул. — Слушай, если ты понимаешь что там написано, ты сможешь лечить наших, Мира ты станешь бесценной с такими знаниями! После этого все завертелось. Несмотря на то что медиком я оказалась очень даже не плохим, многие решили что раз я одна понимаю этот язык то могу быть заодно с теми кто отправил нас сюда. Единственное почему меня не выгоняли это Марк и отсутствие других врачей, но мне хватало и этого. Я лечила больных, изучала местные травы, делала мази и настойки. С момента моего прибытия прошел почти год, когда хрупкий мир построенный нами рухнул. Команда из восьми лучших бегунов должна была на весь день уйти в какой-то дальний отсек чтобы досконально изучить его. Обычно бегуны уходили лишь на пол дня, чтобы точно успеть вернуться до закрытия ворот. В этот раз они должны были вернуться к ужину. К обеду следующего дня на собрании решили что нужно сходить и попробовать их поискать, в тот момент вернулись двое, еле живой Зак нес на своей спине Била, его левая нога была искромсана до кости. Я лечила их. Не отходила ни на шаг, применяя все свои знания. Бил умер к утру, от большой потери крови. Зак пережил ночь, но я не могла быть уверена что у него не было каких-то внутренних травм, от которых он мог в скоре погибнуть. — Мы не можем их бросить! — кричал Лео. — Это ловушка, — тихо произнесла я — Они хотят, чтобы мы все пошли за ними. Но страх за друзей пересилил. Почти все оставшиеся парни, вооружившись, ринулись в Лабиринт. "Мы вернемся к закату!" — крикнул Марк на прощание. Стены с грохотом сомкнулись. Я осталась в Глейде с Шансом и Заком. Они не вернулись. Никогда. Через неделю от ран умер Зак. Я осталась одна. Совершенно одна. Мира делала то, что должна была чтобы выжить. Собирала урожай, вела дневник, разговаривала с Шансом. Она похоронила мертвых. Стала призраком Глейда, его молчаливым хранителем. Она была Нулем. Первой и последней. Отправной точкой. Прошел месяц. И в одно утро раздался знакомый скрежет. Лифт поднимался. Открыв решетки она спустилась вниз. Там был парень, он был напуган так же как и все кто прибывал сюда, его трясло, глаза были наполнены слезами, но он держался, смотрел прямо не отводя взгляд. — Ты... призрак? — Нет, — тихий ответ. — Я Мира. А это Шанс. Ты помнишь как тебя зовут? — А-Алби. — Добро пожаловать в Глейд, Алби. Она стала его гидом. Она рассказала ему все, что знала. — Здесь когда-то был дом. Давай построим его снова?