Часть 2

Сидя на крыше многоэтажки, Изуку всё чаще ловил себя на навязчивом желании сделать шаг вперёд — туда, где заканчивалось здание и начиналась пустота. Холодный ветер теребил его одежду, пробирался под воротник, но давно уже не приносил ощущения свободы, которое было несколько часов назад. Он медленно поднялся. Пальцы дрожали, хотя лицо оставалось неподвижным — будто застывшая маска, скрывающая то, что давно трещало внутри. Сделав несколько неуверенных шагов, он перестал сопротивляться — и тело поддалось тяжести, тянущей вниз. Он знал: он не умрёт. Его способность не позволит этому случиться. Но бессмертие не отменяет боли. Не заглушает пустоту, которая разрослась после смерти друга. Может быть… хотя бы на несколько минут… на мгновение падения… он перестанет чувствовать. Ветер с силой бьёт в лицо, обнимает его, как давний спутник, встречающийся вновь. Под ним проносится город — огромный, живой, слепой. В окнах теплятся огни, но никто не замечает ребёнка — или, возможно, уже подростка — который летит вниз тяжёлым камнем. Никто не слышит тихий, вырвавшийся из груди вздох, растворённый в ночном воздухе. И только тёмное небо сверху и стремительно приближающийся асфальт снизу становятся свидетелями его безмолвного крика.

***

Насладиться хоть подобием смерти ему не дал резкий звук из другого конца переулка. Сознание вернулось к нему спустя всего пару минут — тело уже успело восстановиться. Изуку медленно поднялся, отряхнул пыль и всмотрелся в сторону источника шума. Под тусклым светом фонаря стояли двое. Взрослый мужчина волоком тащил молодую девушку, чтобы носить столь дорогие, золотистые украшения, поблёскивающие на её одежде. Она едва держалась на ногах, словно каждая попытка стать прямее тут же ломалась. Изуку не понимал, что именно происходило… но нутром чувствовал: это неправильно. Это опасно. Это пахло теми же ужасами, что преследовали его в лабораториях. Мужчина заметил его взгляд. На секунду замер — затем резко поднял руку и направил на Изуку пистолет. Это была его главная ошибка. В один миг всё внутри Изуку вспыхнуло — панический ужас, память о белых халатах, обжигающие ремни на коже, металлические двери… Всё это смешалось и превратилось в одну мысль: он один из них. Изуку сорвался с места быстрее, чем мужчина успел нажать на спуск. Он схватил его за руку, вывернул её с нечеловеческой силой. Гулкий хруст разорвал ночь. Мужчина закричал — коротко, сдавленно — и, потеряв равновесие, рухнул на землю, ударившись затылком о кирпичную стену. Девушка, лишившись поддержки, тоже обмякла и упала, ударившись головой о холодный бетон. И оба тут же погрузились в бессознательное: мужчина — от удара о стену, девушка — от тяжёлого падения. А Изуку стоял посреди темного переулка, тяжело дыша, ещё не понимая, спас он кого-то… или только что начал новую беду.

***

Даби не особо любил детей. В прошлой жизни у него был младший брат — тот самый, которого он ненавидел всем сердцем. Брат, заменявший его самого в глазах отца, тот, кто получал похвалу, внимание, тренировки, а он оставался в тени. Но этой ночью всё было иначе. Он шёл на работу в бар, улицы были пустынны и промозглы, и вдруг — резкий толчок. Парень врезался в него так, что Даби чуть не потерял равновесие. В первый момент промелькнула мысль — кремировать его, оставить в огне. Но вместо этого он опустил взгляд вниз. Парень лежал на земле, в поношенной рубашке, местами порванной, запятой засохшей кровью. Зелёные волосы местами чернели. Он был худым, и в глазах Даби мелькнула странная смесь раздражения и… чего-то, что он давно не испытывал. Ребёнок был без сознания. Даби с удивительной для себя мягкостью подхватил его, чтобы тот не остался лежать на полу. На часах было 21:54. Бар открывался в 22:00, и мысль о времени пронзила его, как холодный ветер. Он знал, что должен идти, но взгляд на ребёнка удерживал его. Внутри промелькнула идея — взять его с собой. В его семье, наверняка игнорируют его, как он, а может, и хуже — избивают, судя по его виду. Даби тут же отдёрнулся от этих мыслей, вспоминая Старателя. Его голос звучал в памяти — тихо, но точно: «Ты слишком слаб». Даби сжал кулаки, чувствуя холодную ярость, направленную не на ребёнка, а на весь мир, который допускает такие вещи. —Надеюсь, твой отец не такой, как мой, — подумал он, глядя на мальчишку, и вдруг осознал, как странно странно заботится о том, кого не должен был трогать его сердце. Заботиться о том кого только встретил. Ночной город был пуст, но шум города доходил до них: гудки машин, редкие шаги, фонари, отражающие холодный свет на мокром асфальте. Даби медленно поднялся, удерживая ребёнка в руках. Ветер пробирался сквозь пальто, и на мгновение он почувствовал то, чего не чувствовал давно — ответственность. Не за себя, не за работу, а за это маленькое, живое существо, которое он, пусть и против своей воли, решил защищать.

***

Изуку очнулся в незнакомом месте. Тусклый свет лампы едва освещал комнату, и первое, что он увидел, — человек в чёрном плаще с обожжённой кожей. — У людей в халатах никогда не было ожогов… — промелькнула мысль. — Значит, он не из них. Значит, он безопасен… наверное. Сердце билось слишком быстро, а мысли путались. «Не делай резких движений. Не дыши слишком громко. Не делай ничего, что может разозлить его…» — предупреждал внутренний голос. Он всё ещё помнил, как легко причиняли боль раньше, как каждое слово, каждый неверный взгляд мог стать наказанием. — Ты очнулся. Как самочувствие? — произнёс человек. Голос был ровный, без угрозы, но Изуку всё равно напрягся, словно ловушка могла вырасти из этих слов. Он просто смотрел на него, не зная, что делать. Ответить? Нет. Молчать? Он кивнул едва заметно, наблюдая за обгоревшей кожей, за глубокой тенью под глазами собеседника. — Хорошо. Что чёрт возьми с тобой случилось, парень? — голос был раздражённым, но без злобы. Изуку ощутил странную пустоту внутри — ему никто никогда не задавал вопросов так просто. Никогда раньше не разговаривали так… по-человечески. Он чуть не открыл рот, хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. «Я не умею… не умею разговаривать… никто никогда… я никогда за последние несколько лет не разговаривал» — Ты что, язык проглотил? Ладно, хер с тобой, — усмехнулся человек. — Я, если что, Даби. Если тебе понадоблюсь — иди в бар. Прямо по коридору и направо. С этими словами он ушёл, оставив Изуку в комнате, где тихо скрипел пол и где воздух казался плотным, почти живым. Изуку остался один. Сердце всё ещё билось, но теперь в груди поселилось что-то новое — странное чувство облегчения. Почему? Он не понимал. Кто этот человек? Почему он не похож на тех, кто причинял боль раньше? И почему, вопреки всем правилам и привычкам, ему стало немного легче, просто глядя на него? Он обхватил руками колени, сидя на холодном полу, и впервые за долгое время почувствовал, что страх — это не единственное, что может жить в нём. В нём могла появиться осторожная надежда. Даби вернулся через пару часов. В руках у него был блокнот и ручка. Сев на край кровати рядом с Изуку, он осторожно коснулся его плеча, чтобы парень посмотрел на него. Зеленоволосый мгновенно вздрогнул, испуг застыл в глазах, и он слегка отстранился. Даби хмуро сжал губы — эта реакция ему совсем не понравилась. Совсем. Но он быстро одёрнул руку, чтобы не причинить боли. — Ты ранен? — тихо спросил Даби, хотя даже беглый взгляд на пятна крови говорил о том, что мальчик явно не в порядке. Изуку молча смотрел на него, глаза широко раскрыты, полный страха. Он не ответил. Тогда Даби протянул блокнот и ручку. — Я надеюсь, ты умеешь писать? — спросил он. Зеленоволосый кивнул. Даби чуть кивнул в ответ, стараясь не выглядеть слишком настойчивым. Парень медленно открыл блокнот и написал какое-то слово на первой странице, затем протянул обратно. Даби взглянул на криво написанные буквы. «Да». Небольшая победа. Он хотя бы понимал, что парень способен сообщить свои мысли. Но очевидно было, что с речью у него были проблемы. Проблемы, с которыми Даби разберётся завтра. Сейчас же приоритет был другим: обработать раны и уложить ребёнка спать. Он аккуратно посмотрел на Изуку, стараясь внушить спокойствие своим взглядом. Тишина комнаты была полной, только слабый гул кондиционера и тихий скрип пола нарушали её. Даби достав из-под кровати аптечку, аккуратно разложил всё необходимое и сел рядом с кроватью. Он внимательно смотрел на парня, ощущая каждое его движение, каждую слабую дрожь. — Сможешь снять футболку? — спросил он тихо, стараясь, чтобы голос был мягким, но настойчивым. Изуку посмотрел на него, замер на мгновение, но затем медленно подчинился. Когда ткань была снята, перед глазами Даби предстал маленький, хрупкий силуэт, покрытый шрамами — их было слишком много, будто тело ребёнка помнит каждую боль. На плече виднелся свежий синяк, и Даби сразу понял, что удар произошёл совсем недавно — вероятно, за несколько минут до того, как он встретился с парнем. Он провёл взглядом по телу, но больше повреждений он не заметил. С облегчением Даби кивнул про себя — раны не страшны. Даби аккуратно протянул парню одну из своих больших чёрных футболок и штаны, слишком большие для маленького тела, но мягкие и тёплые. — Переодевайся, — тихо сказал он, стараясь не торопить. Даби вышел из комнаты, оставив Изуку наедине переодеваться. Через пару минут он вернулся. Сердце ёкнуло: парень лежал на кровати в слишком большой одежде, тело полностью утопало в ткани, а лицо выражало спокойствие. Даби замер на мгновение. Его внутренняя холодность, привычка держать всё под контролем, внезапно столкнулась с непривычной мягкостью, с чувством жалости и защиты, которое он давно не испытывал. Он едва не задохнулся от приступа милоты, сердце сжалось, как будто в груди поселилась тяжёлая, но тёплая грусть. Он аккуратно накрыл ребёнка одеялом. Даби видел, как маленькие плечи расслабились, как дыхание Изуку стало ровным, тихим, почти незаметным. В этот момент он осознал, что перед ним не просто очередная жертва или объект наблюдения — перед ним был живой, хрупкий человек, который нуждался в заботе, пусть даже крошечной и осторожной. Но реальность снова напомнила о себе. Рабочие обязанности требовали внимания. Даби тяжело вздохнул, с трудом отрывая взгляд от спящего ребёнка. — Завтра разберёмся со всем остальным… — тихо прошептал он себе. Выходя из комнаты, он ощущал странное сочетание тяжести и тепла. В коридоре было прохладно, воздух казался сухим и острым, но внутри него оставалась искра, что сейчас, хоть ненадолго, ребенок в безопасности. Даже жестокий, закалённый мир, казалось, не мог прикоснуться к этому мгновению покоя. Даби знал, что впереди будут трудности, но сейчас он позволил себе один редкий момент — наблюдать за тем, как кто-то спит спокойно, не испытывая страха. По крайней мере сейчас.