Глава 11. Тысяча осколков.

15 сентября 1982 год       Дождь. Он идет уже неделю, не прекращаясь. Замок пропитался сыростью, а настроение обитателей — унынием.       В Хогвартсе наступила та стадия, когда магия перестает быть чудом и становится рутиной. «Ого, лестницы двигаются!» сменилось на «черт, опять эта лестница уехала, я опоздаю».       Снейп, кажется, решил поставить рекорд по количеству снятых баллов до Хэллоуина. Он ходит по коридорам как грозовая туча.       Я начала замечать за ним странные вещи. Он не просто злой. Он... выразительный. В отличие от МакГонагалл, у которой лицо почти всегда невозмутимое, молодой профессор еще не научился полностью скрывать, насколько сильно мы все его бесим.       Я даже начала составлять мысленный словарь его жестов:       1. Медленное потирание переносицы двумя пальцами — «Боже, дай мне сил не убить этого идиота»       2. Скрещенные на груди руки — «Я закрылся, не подходите ко мне со своими глупыми вопросами».       3. Резкий взмах мантией при повороте — «Разговор окончен, исчезните».       4. И, мое любимое: закатывание глаз. Он делает это так быстро, что заметить можно, только если смотреть на него в упор. Но он делает это постоянно.       Я его понимаю. Если бы мне пришлось пять раз в день объяснять разницу между аконитом и волчьей отравой людям, которые путают право и лево, я бы тоже начала убивать

***

28 сентября       Сегодня на Трансфигурации Алекс превратила ежа в подушечку для иголок. Еж обиделся и уполз под шкаф.       Морган Макмиллан продолжает свою странную игру «стань моим лучшим другом». Подсаживается в библиотеке, «случайно» касается руки, говорит о величии.       Он как липкая патока. Сладкий, тягучий, тошнотворный.       Я спасаюсь в лесу. По выходным. Зверь ждет субботы как праздника. Снейпа я там больше не видела. Может, оно и к лучшему.       У нас с ним... странный статус-кво. Я не лезу на рожон, он делает вид, что меня не существует. Но я чувствую его взгляд.

***

8 октября       Сегодня... Ветер переменился.       Мы варили Укрепляющий раствор. Конечно, это была программа пятого курса... Но Снейп решил, что мы или все забыли, или никогда не знали — впрочем какая-то разница, нсли какая-то доля правды в его логике была...       В классе было душно, пахло странной смесью трав и сыростью от мокрых мантий. Снейп был в отвратительном настроении — он уже успел снять двадцать баллов с Гриффиндора за то, что кто-то слишком громко чихнул.       А по-моему... он просто промок и теперь злился. Хотя зачем бы ему было покидать замок в такую погоду?       Я чувствовала себя разбитой. Невыспавшейся. Голодной..       Я потянулась за колбой с экстрактом. Рука предательски дрогнула.       Звон разбитого стекла прозвучал неожиданно громко.       Колба разлетелась на тысячи осколков, тёмно-лиловая жидкость вытекла и расползлась перламутровым пятном.       Первая мысль — «этого не могло просто случиться», но вторая — это все-таки произошло.       Класс замер. Все втянули головы в плечи, ожидая крика.       Я не стала ждать.       Сработал старый, вбитый ещё с детства рефлекс: «разбила — убери, пока никто не заметил».       Я тут же, не думая о магии, опустилась на колени, к острым осколкам, чтобы сгрести их в кучу.       — Не трогать!       Голос Снейпа хлестнул меня по рукам.       Я замерла, держа в пальцах крупный, блестящий кусок стекла. Острая грань уже успела оцарапать кожу. Но это было неважно.       Я подняла голову.       Снейп стоял прямо надо мной. Он смотрел не на осколки. И даже не мне в лицо. Он смотрел на мои руки, которые я все-таки, кажется, порезала. На то, как я сижу на полу у его ног.       В его глазах мелькнуло странное выражение. Брезгливость? Нет. Что-то другое...       — Что вы делаете, Джонс? — процедил он тихо, но так, что в этой тишине услышал каждый.       — Я... убираю, сэр.       — Руками? — перебил он, и его губы скривились. — Вы ползаете по полу и собираете мусор руками, как...       Он осекся. Не договорил.       Но это слово повисло в воздухе.       «Как прислуга».       «Как маггл».       Чистокровные волшебники так не делают. Алекс бы сразу выхватила палочку. Макмиллан бы позвал домовика. Только тот, кто вырос в доме без магии, кто привык мыть полы тряпкой, первым делом падает на колени.       Снейп смотрел на меня, и я видела, что он понял.       Он все понял...       Он резко взмахнул палочкой.       — Репаро. Эванеско.       Осколки вырвались из моих пальцев, склеились в целую колбу и взлетели на стол. Лужа исчезла.       Я осталась сидеть на полу с окровавленным пальцем, чувствуя себя полной идиоткой.       — Встаньте, — сухо бросил он. — И перестаньте позориться. Минус пять очков Гриффиндору за то, что вы, кажется, забыли, что являетесь волшебницей.       От этих слов меня бросило в жар. Это был удар. Подобный тому, который я нанесла ему... Это было ужасно и одновременно по-странному справедливо. И все же это вызвало во мне волну чёрного негодования — как он смеет?       Он развернулся и пошел к своему столу, шурша мантией.       — Урок окончен. Все свободны. Джонс — останьтесь.       Класс выдохнул и начал торопливо собирать вещи. Алекс бросила на меня сочувственный взгляд, шепнула: «жду в коридоре» и вышла.       Я осталась одна. Потирая порезанную руку, я подошла к учительскому столу.       Снейп сидел, что-то записывая в журнал. Он не смотрел на меня.       — Что с вами происходит, Джонс? — спросил он ровным голосом, не отрываясь от пера. — Вы рассеянны. У вас дрожат руки. Вы забываете элементарные заклинания?       — Я просто устала, сэр, — честно ответила я.       Снейп отложил перо и наконец поднял на меня тяжелый, немигающий взгляд.       — Усталость — это не оправдание, — холодно отчеканил он. — Усталость — это непрофессионально. Наше искусство не прощает слабости. Одно неверное движение, одна дрогнувшая рука — и вы не просто разобьете колбу, вы отправите на тот свет не только себя, но и всех, кто окажешься рядом.       Мне стало стыдно. Не обидно, а именно стыдно. Он был прав.       — Я поняла, — тихо сказала я. — Этого больше не повторится.       — Надеюсь, — он помолчал, изучая мое лицо. — Больше не позорьтесь так. И не позорьте меня... Кстати. Я посмотрел ваше эссе. То самое, на двенадцать свитков...       Мое сердце замерло в ожидании того, что он скажет...