Глава 1

      Птицы весело щебетали, пролетая высоко в небе, которое было безупречно голубым с редкими пушистыми, белоснежными облаками. В этой блаженной небесной глади яркое солнце напоминало лампочку, а лучи бликами доходили до земли. Лёгкий ветерок покачивал тонкие ветки деревьев, иногда срывая с них тонкие листочки, которые начинали кружиться в неком природном танце. В такой прекрасный день принято устраивать пикники или выезжать на водоёмы, чтобы насладиться столь чудной погодой.       А что ещё делают в такой день? Смеются, идя со школы, если, конечно, это не период каникул. Если же долгожданный детьми отдых, то радостные крики слышны ещё громче, но сейчас они были не такими бурными, скорее спокойными, но не лишёнными своей жизнерадостности.       Даби сидел в тени дерева, смотря на покачивающиеся кроны и высокий забор перед собой, выполненный в классическом японском стиле. Он очнулся здесь меньше минуты назад, пытаясь понять, где он и как тут оказался. Тяжесть век, затруднённое дыхание и слабый, почти не слышный пульс ещё были свежи в памяти. Он точно умер.       «Это что, Рай? — подумал парень и тут же усмехнулся собственным мыслям. — Нет. Туда мне путь точно заказан.»       Лучи пробивались сквозь листву и парень решил выйти на свет. Поднимаясь с земли, он ощутил небывалую лёгкость. Тело будто превратилось в пёрышко. Что ж, если он попал в загробный мир, то это вполне естественно. Хотя Даби по натуре скептик и не верил в такую чушь, как перерождение, иная жизнь на другой стороне и всё подобное.       Парень вышел на залитый солнцем участок, покрытый свежей зелёной травой, и поднял голову. Глаза даже не начали слезиться, даже не поморщились от солнца. Он сделал глубокий вдох, но ничего не почувствовал, а затем заметил, что и не дышит вовсе. Даби хотел приложить руку к груди, чтобы проверить сердцебиение, но стоило поднять руку, как всё тело вздрогнуло. Сквозь поднятую на уровень глаз обугленную ладонь он видел продолжение двора. Он оглядел всё тело с ног до груди, замечая его полупрозрачную форму. Даже вен не видно.       «Что за хрень?!»       Ведомый странным и не пойми откуда взявшимся шестым чувством, бывший злодей подошёл к стене забора и прислонил руку. Как он и думал, она прошла сквозь преграду, оказываясь в, должно быть, холодном бетоне. Откуда ему знать, ведь температуры он не чувствовал. Для человека, который всю жизнь прожил с подогретым телом, отсутствие этого тепла ощущалось безумно странно. С одной стороны, он вообще ничего не чувствовал: ни тепла, ни холода, ни ветра и это казалось естественным. С другой же, никак не мог свыкнуться с такой непривычной пустотой.       Пораскинув мозгами, парень пришёл к простому выводу: умереть то он умер, а вот покинуть мир так и не смог. Его призрак застрял в этом отвратительном мире. И что ему делать? Щёлкнув пальцами, Даби попытался призвать огонь, но тщетно. Что ж, ожидаемо. Он даже не ощущал причуды в теле. Да и нужна ли она мёртвому? Ответ напрашивался сам собой.       Злодей устало вздыхает, снова не ощущая кислорода, который уже и не нужен, и оборачивается к дому. До этого он не замечал его. Как и забор, он полностью повторяет классику японской архитектуры: крыша с тёмно-серой черепицей, деревянные столбы и балки, светлые стены, два этажа. Будь у Даби сердце, оно бы пропустило удар, или у него перехватило бы дыхание. Либо это шутка судьбы, в которую он не верил, либо посмертные галлюцинации, если такое вообще возможно. Этот дом был точной копией его родного поместья, в котором он прожил меньше десяти лет.       Нахмурившись, Даби медленно зашагал вдоль стены и завернул за угол. Глаза резко распахнулись. До боли знакомый двор, обложенный камнями, и деревянный мостик напротив входа в дом. Открытая дорожка на уровне первого этажа, а над ней тянулся длинный балкон на втором этаже. Слишком похоже.       — Что за хрень? — уже вслух повторяет злодей, проходя в центр сада. А ведь они часто играли здесь с Нацуо и Фуюми. Шото ещё наблюдал за ними сверху, пока Старатель силой не забирал его в тренировочный зал.       Любопытство охватило его также внезапно, как и воспоминания из далёкого прошлого. Если он действительно стал призраком, то, выходит, его никто не видит и он сможет узнать, чем же сейчас занимается семейство Тодороки. Зубы сводило от этой фамилии. Бесшумными шагами он поднялся на дорожку и остановился у двери. Вряд ли он сможет её открыть, но в обличии призрака есть и свои плюсы — он просто прошёл сквозь неё, оказываясь в доме.       И тут тоже ничего не изменилось. На настенных часах он заметил время — 16:53. Вряд ли кто-то из домочадцев будет здесь в это время. Если только Рей, которой и ходить-то кроме больницы некуда. Фуюми, наверняка, в школе, как и Шото, а Нацуо в университете. О, точно! Тут может быть Старатель. Папаша ведь теперь калека, который без посторонней помощи даже слезть с кресла не может. Ну, поделом ему. Жаль, Даби не успел сказать ему это в лицо. Он вообще говорить с ним не хотел. Что ж, пусть в обличии призрака, но он всё же выскажет Энджи всё, что не успел. Досадно, что плюнуть на него не сможет.       Проходя мимо кухни, он резко остановился и повернул голову. Рей стояла у плиты и что-то мешала в кастрюле, при этом напевая какую-то мелодию и покачиваясь в такт. Она выглядела куда лучше, чем при их последней встрече, а ещё волосы стали чуть короче. Может, с его смерти уже прошло достаточно времени? Кто знает эти призрачные дела?       Женщина резко обернулась, расставляя на столе четыре стакана. Даби мог подумать, что их решил навестить Шото или Нацуо, который, как рассказывала Фуюми в один из своих приходов, разорвал все связи с отцом и ушёл из дома. За это старший его мысленно похвалил. Тогда четвёртый стакан уж точно для самого мелкого, ведь Нацуо слишком гордый, даже хуже Даби в этом плане, чтобы нарушать слово.       Оторвавшись от стола, злодей наконец взглянул на мать. Бирюзовые глаза расширились ещё больше. Шрамов на лице от обморожения не было. Но Даби точно помнит, что каждый из их семьи пострадал в той битве и доказательством этому служили отметины на лицах, руках и открытых участках кожи, где разорвалась одежда. Где же тогда этот чёртов шрам?!       — Мы дома! — кто-то крикнул с коридора и, будь это возможно, у парня бы пробежали мурашки. Голос до безумия похож на его собственный, только не такой грубый и хриплый.       Быстрые шаги, хотя нет, скорее бег двух человек стучал по деревянному полу и приближался к кухне. Даби медленно повернулся, чтобы первым увидеть, кто бы это мог быть. Белая макушка выскочила из проёма, на лице сияла улыбка, а бирюзовые глаза ярко светились. Следом в глаза бросились серый пиджак и небрежно затянутый красный галстук. Даби не верит своим глазам. В такое просто невозможно поверить! Он сам, только на несколько лет младше, стоит в дверном проёме и на нём ни одного ожога. Хотя на лице видны ссадины и на щеке красуется белый пластырь, явно перекрывающий рану. Сама форма помята, а белая рубашка в некоторых местах испачкана.       Не успевает злодей отойти от шока, как в кухню заходит ещё одна фигура. Фуюми. Она тоже выглядит младше. Белые волосы с мелкими красными прядями заплетены в небрежный пучок и на ней та же форма чёртовой академии. Что за хрень творится?! И где Нацуо с Шото?       — Тойя! — воскликнула Рей и Даби рефлекторно обернулся. — Что за вид? Ты подрался?       — Не совсем, — неловко отвечает белобрысый, потирая затылок. — Просто парочка первокурсников затеяли драку, а учителей поблизости не было. Пришлось разнимать, но слушать старших они не хотели. Не волнуйся, просто ссадины. Исцеляющая Девочка даже причуду использовать не стала.       Рей упёрла руки в бока и недовольно покачала с головой. Её губы тронула улыбка, в которой так и читалось «каков проказник», но она была полна нежности и любви. Как же давно Даби не видел именно эту её улыбку. А видел ли вообще когда-то или дежавю лишь плод больного воображения?       — Марш переодеваться! — скомандовала женщина.       — Так точно, мэм! — хором крикнули брат и сестра, вытягиваясь по струнке и в шутку отдавая честь, как солдаты, а затем бросились наперегонки по коридору и по лестнице на второй этаж.       Даби, всё ещё обескураженный увиденным, решил подняться за ними. Дорогу до своей комнаты он прекрасно знал, если, конечно, она всё ещё осталась за ним. Ступени скрипели также, как и много лет назад, когда они с Нацуо и Фуюми носились по дому, как ненормальные. А ведь хорошо было. Почему он не ценил?       Остановившись у нужной двери, он услышал копошения на другой стороне и прошёл сквозь стену. Оказывается, это очень удобно.       А тут… всё поменялось. В правом углу стоит кровать, по размеру что-то между односпальной и двуспальной; с этой же стороны — шкаф с зеркалом на дверце; параллельно им у другой стены: книжный шкаф, половину полок которого занимал всякий хлам, а верхние и вовсе были забиты коробками; длинный письменный стол с кучей навесных полок — как открытых, так и закрытых, — а на них, видимо, учебники и снова хлам, на самом столе — компьютерный монитор, а на центральной верхней дощечке Даби заметил закрытый ноутбук; в центре, прямо напротив двери, выход на балкон, пока что закрытый плотными занавесками; ещё здесь валяется кресло-мешок почти по центру комнаты, а между кроватью и шкафом стоит подставка с двумя гитарами — классической и электро.       «Я что… Он что… Да хрен с ним! Он на гитаре играть умеет?»       А вот это было не смешно и выводило Даби из себя. Он понятия не имел, как ему относиться к парню перед собой, который ходил из стороны в сторону, то копаясь в телефоне, то складывая одежду. Он должен считать его самим собой или отдельной личностью? Ну, тот факт, что он учится в UA, уже говорит об их большой разнице.       Пока парень занимался своими делами, злодей замечает рамки на открытых полках стола и подходит ближе. Всего несколько рамок: первая — семейное фото где-то на природе: Тойя, Фуюми, Рей и Энджи и все улыбаются. «Папаша умеет улыбаться?», — сразу подумал Даби. На второй изображён сам Тойя в школьной форме, а рядом те, кого призрак точно не ожидал увидеть: чёртова краснокрылая куропатка и его помешанный на руках босс. Оба стоят по разные стороны от Тодороки и улыбаются: Ястреб, конечно же, ярко, а вот Шигараки слабо и как-то неловко, но искренне. Даби умеет отличать фальшивые улыбки от настоящих. Но это не важно! Что, мать вашу, Шигараки Томура забыл в геройской академии?! Это шутка какая-то?! Другая фотография также сделана у ворот школы, но на ней к троице присоединились Фуюми и та героиня-крольчиха. Мируко, кажется.       «Либо я схожу с ума и посмертные галлюцинации всё же существуют, либо я попал в другой мир», — решил Даби. Иначе объяснить происходящее просто невозможно. Хорошо, допустим, он попал в параллельный мир. «Зачем и как?» — это раз и «как отсюда выбраться?» — это два.       Пока призрак пребывал в раздумьях и замешательстве, позади него хлопнула дверь и послышались шаги. Он даже не заметил, как его молодая и живая копия вышла из комнаты и успела вернуться, ещё и переодеться в домашние штаны и чёрную кофту.       — Так, форма в стирке. Думаю, до завтра высохнет, — рассуждал парень, закатывая рукава до локтя. — Эх, на фестивале, кажись, отбил всё, что только можно. Чёртов пернатый.       Даби внимательно наблюдал за ним, следя за каждым малейшим движением. Что что, а терпеливо ждать он научился, хоть и всем сердцем, которого теперь нет, не любил это занятие. Увы, сейчас выбора нет и ему придётся лишь ожидать хоть каких-то ответов от этой грёбанной Вселенной, которая сыграла с ним чёртову злую шутку. И за что ему это? Ладно, за что, в целом, есть, но можно же было преподать урок другим способом! Какого дьявола его закинуло в мир, где у его семьи, судя по всему, прекрасные отношения?!       Взгляд Даби метнулся к стене над кроватью и только сейчас он заметил яркие постеры. Всемогущий?! Серьёзно?! Да чтобы в их доме было хоть что-то связанное с номером один?! Даже упоминать его было запрещено, а тут постер! Взгляд перешёл на книжный шкаф, теперь уже замечая несколько фигурок символа мира, а рядом с ними — Старателя. Ладно, фигурок не так и много, а вот плакатов… Он тут весь топ у себя на стене собрал или что?! Всемогущий, Старатель, Топ Джинс, Меткий Стрелок — с ним же и фигурки ещё есть, — Рюкью, Древесный Камуи и ещё несколько героев, имена которых Даби просто не помнил. Хотя один привлёк его внимание и в его мире такого точно никогда не было. Золотистые волосы, собранные в короткий, пушистый хвост, и такого же цвета глаза с вертикальными зрачками; чёрный костюм, состоящий из массивных ботинок, чёрных брюк, водолазки и куртки, на голове — гогглы в довольно старом стиле, обтянутые кожей, а за спиной — большие ярко-красные крылья. Снизу было подписано: герой номер три — Сокол.       «Отец пернатого, что ли? Ха, а здесь даже у него семья есть.»       Но стоило взглянуть дальше — на те постеры, что скрывались за углом шкафа, — Даби открыл рот от шока. Три плаката с очень хорошо известными ему личностями — Твайс, Компресс и Спиннер! Что они тут забыли?! Что это за мир, чёрт возьми?! Если злодеи стали героями, то почему герои не стали злодеями? Разве так не логично было бы?       «В какой дурдом меня закинуло?!»       Гневными мысли прервал стук в дверь и голос сестры. А мог ли он вообще считать эту Фуюми сестрой?       — Тойя, папа пришёл.       — Иду!       Одно слово «папа», ещё и сказанное таким радостным голосом, заставило Даби сжать зубы. Как же он жалел, что не мог ощутить давления в челюсти. Его мелкая копия пулей выскакивает в коридор, в котором уже нет сестры, и несётся, скользя носками по полу. Быстро сбегая с лестницы, он оказывается в прихожей, где уже собралось всё семейство, встречая Старателя. Даби по привычке опирается об угол стены и чуть было не проваливается в стену. А к этому телу ещё привыкнуть нужно. Взгляд его бирюзовых глаз, которые так и пылают злостью, контрастируют с яркой и любящей бирюзой здешнего Тойи. А сам Старатель… улыбается?! Он гладит сына по волосам и целует дочь в лоб, разувается, проходя в дом, и приобнимает жену, целуя ту в висок. Что не так с этой семьёй? Почему она такая… такая… такая обычная? Простая и любящая. Разве семья Тодороки когда-то была такой или могла вообще такой стать? И почему Даби всё ещё ничего не слышал про двух младших братьев?       «А если их просто нет в этом мире?»       — Пап, ты хоть фестиваль видел? — спрашивает Тойя, складывая руки на груди.       — Не поверишь, но всем офисом Сокола смотрели трансляцию. Вы оба хорошо себя показали, — никогда Даби не слышал, чтобы Старатель разговаривал так нежно.       — Как дела в Осаке? — на этот раз вопрос задёт Фуюми.       — Нормально. Сам не понял, зачем отправили. Лучше бы остался и фестиваль вживую посмотрел. Хотя Сокол тоже был огорчён навалившейся работой. Тоже очень хотел приехать и поддержать сына.       — Ну, работа есть работа, — улыбнулась Рей. — Считай, я сидела на трибунах и болела за двоих, а то и за всех троих.       — Так и буду думать. Кстати, Тойя, что с лицом?       — Разнимал первокурсников.       — И что, прямо по лицу получил? — громкий смех огласил поместье, а Даби смотрел на эту картину и в груди у него распалялось самое ужасное чувство, которое он похоронил уже очень давно. Зависть. — Авторитет члена Большой Тройки уже не работает?       — Ну, па-а-а-ап, — простонал парень. — Они же новички, ещё не всё и не всех знают.       — И то верно. Но ты молодец, что остановил драку. — Энджи поднял большой палец вверх, а потом нагнулся к Фуюми. — Остановил же?       — Ну, можно и так сказать, — также шёпотом ответила дочь. — Когда ему дали по лицу, он припугнул их причудой, а потом между ним и младшими возникли красные перья.       — Ха, Кейго, как всегда, вовремя.       — Господа герои, еда стынет. Подогревать сами будете. — Махнув рукой, Рей поспешила на кухню.       Дети поспешили за ней, а номер два — он и тут номер два, какая ирония, — поднялся наверх. За ним Даби не последовал, решил пойти на кухню, где троица семьи Тодороки заканчивали приготовления к ужину.       Смотреть на всё это было… странно. Он живой, учится в UA, на удивление, как и Фуюми, у него нет шрамов от ожогов и у них нет младших братьев. Значит ли это, что в этом мире сумасшедший папаша не преследует цель создать наследника со смешанной причудой? Если в этом мире не произошло изменений, то у него должен остаться огонь, а у сестры — лёд. Неужели Старателю, который помешан на борьбе с Всемогущим, плевать на это и он даже позволил повесить в доме плакаты с номером один? Это никак не укладывалось в сознании Даби, но… отчего то ему хотелось ещё немного понаблюдать за этой семьёй Тодороки. Такой другой и настоящей семьёй. Он по-прежнему жестокий и бессердечный — теперь уже в прямом смысле — злодей, ничего ведь не изменит простое наблюдение за самим собой из другого мира?       «Ничего ведь?»