Экзамен

Юля проснулась второй раз за это утро. И её просто подбросило с кровати. — Да я же на секунду глаза закрыла!  Девушка заметалась по спальне, пытаясь обнаружить джинсы, где-то оставленные вчера, параллельно с поиском хоть одной чистой блузки с высоким воротником, чтобы закрыть горло. Поиски последней успехом не увенчались, пришлось взять футболку. Джинсы удалось обнаружить в комнате, где она их бросила вчера, когда завалилась на диван смотреть очередную анимешку.  Заскочив в ванную, она бросила взгляд на своё отражение. В зеркале виднелась голова с немного всколоченными вьющимися чёрными волосами до середины спины. Зеленые глаза, цвета летнего леса, смотрели всегда, казалось, с некоторой смешинкой на приятное лицо правильных форм и пропорций. Тут всё было в порядке и не требовало никакого вмешательства, хотя Юля косметику не использовала в принципе — ей было просто не надо. А вот ниже начинались проблемы. Проблемы были связаны с тем, что Юля была ужасная грязнуля. Мыться она не любила с детства и увиливала от купаний как могла. В подростковом периоде, когда контроль за ней ослаб, недели превратились в месяцы. А теперь Юля просто вообще забила на всякие купания, ограничиваясь только интимной гигиеной, чисткой зубов и мытьём рук. Короче, всем тем, что необходимо, чтобы действительно не заболеть. Тело неряхи прекрасно адаптировалось под отсутствие мыла и воды, и чувствовала себя Юля отлично. Ну и иногда она умывала лицо, чтобы не бросаться в глаза чумазой мордашкой.  Причём, если бы кто-то задал Юле вопрос: «А почему, собственно, ты не моешься?», она, конечно, ответила бы или резко, или отшутилась. Но самой себе она так и не смогла бы ответить на этот вопрос. Просто ей было... нормально. То, что сначала началось как лень, потом, когда на неё начали давить, перешло в вызов и принцип, теперь воспринималось как обыденность. Одно время Юля боялась подхватить какую-тибо заразу из-за своего нежелания мыться, но после того как ознакомилась с научными данными, подтверждающими, что шанс заболеть у неё, при соблюдении простейших правил санитарии — ничуть не выше, чем у тех девчонок, что трутся мочалками каждый день, то просто отпустила этот вопрос. Не надо мыться, ну и прекрасно. Не будет. Она приняла себя такой, как есть. И внезапно поняла, что стала чувствовать себя намного лучше.  Однако такое пренебрежение гигиеной обществом не одобрялось, и Юля, уставшая от ругани с родителями из-за нежелания дочки следить за собой, сначала была вынуждена переехать в общежитие при университете, куда она поступила на экономическое отделение, но после жалоб от соседок на грязнулю, даже не заглядывающую в душ, вылетела из общаги.  Оказавшись фактически на улице, Юля отправилась искать работу, и тут ей повезло — на круглосуточной заправке искали замену для ушедшей в декрет работницы и, недолго думая, взяли Юлю на ночные смены 2 дня через два. Тут неряхе помогло, что дело было ещё ранней весной и её грязь не так бросалась в глаза. Работа и деньги, что присылали Юле благодарные за то, что избавили младших детей от вредного примера старшей сестры, позволили ей снять квартиру, пусть и не в престижном, но тихом спальном районе.  После произошедшего молодая грязнуля, конечно, не перевоспиталась, но выводы сделала и начала старательнее скрывать грязь на своём теле, чтобы минимизировать конфликты с массой людей с вбитыми с детства глупыми установками о важности гигиены.  Однако теперь на улице стоял июнь и носить что-то с длинными рукавами было жарко. А не носить означало демонстрировать окружающим части тела, которые у Юли по цвету отличались от общепринятого у девушки её расы, скорее делая её похожей на мулатку. И вот теперь, помимо общего тёмного тона кожи на всех видимых частях её стройной фигурки, в зеркале она видела явно заметную грязь на горле, в ямочке шеи и идущую вниз под воротник яркой футболки с изображением медика из Team Fortress 2. Серые пятна-разводы на сгибах рук дополняли образ, а босые ноги, что были видны из-под лёгких джинсов, судя по цвету, скорее принадлежали чистокровной представительнице народов, рождённой под африканским солнцем, которая, к тому же, ходила босиком всю свою жизнь.  — А и пофиг. Перебьются! — махнула рукой неряха, сунула ноги в балетки, побросала со стола в рюкзак конспекты, по которым готовилась к экзамену, и вылетела за дверь. Она опаздывала!  На улице июнь вступал в свои права, и покрытые свежей зеленью деревья приятно радовали взгляд после зимней серости и весенней грязи. Воздух ещё не прогрелся, но Юля шагала быстро и скорее согрелась, чем замёрзла. Автобус тоже подошёл быстро, и, проехав две остановки до метро, Юля выскочила рядом со станцией и вскоре уже неслась по направлению к универу.  Женщина с короткой причёской, в мешковатой кофте, сидящая напротив, пялилась на Юлины руки всё время поездки. Так что девушке стало интересно её чуть спровоцировать, и она специально отставила ножку так, чтобы из-под джинсов была явно видна почти чёрная кожа. Женщина опустила глаза, и её физиономия начала краснеть. Юля пыталась не рассмеяться, но когда та набрала воздух, чтобы разродиться какой-то резкой фразой в отношении неряхи, Юля резко посмотрела ей в глаза и пропела нежным голоском: — Какие-то проблемы?  Женщина покраснела, выпучила глаза и подавилась воздухом, а Юля прыснула со смеха.  Выскочив из метро и почти бегом приближаясь к зданию универа, Юля сделала неприятное открытие: задник левой туфли начал натирать кожу. Но делать с этим сейчас было решительно нечего, поэтому девушка неслась к уже показавшейся серой громаде здания университета.  Взлетев по лестнице и поморщившись от боли в ноге (точно мозоль будет!), Юля подошла к стайке девчонок из её группы, что стояла в коридоре у двери аудитории. — О, королева наша пожаловала! А мы уже думали, что Ваше Чумазое Величество сегодня нас не осчастливит своим появлением, — Аня была в своём репертуаре. Крашеная блондинка с дорогим маникюром и брендовыми шмотками. Вся её жизнь крутилась между тряпками, процедурами по уходу за собой и парнями, которых она меняла как перчатки. Всё это должно было, вероятно, компенсировать Анину тупость, но, по мнению Юли, явно недостаточно. — Привет, Аня! О, ты перекись на волосы вылила случайно? Не расстраивайся, бывает!  И, игнорируя пытающуюся подобрать ответ девушку, напоминавшую сейчас зависший компьютер, она обратилась к остальным. — Как там? Вы все поздавали уже? — Да какое там! — ответила ей коротко стриженная Маша, не отрываясь от открытого конспекта. — У третьего курса препод заболел, они с нами сегодня сдают, нашей Матанше. Так что повезло тебе, успела, не боись. — Ну хоть тут повезло! — выдохнула Юля, успокаиваясь. Потом откинула с глаз волосы и уже собиралась начать копаться в рюкзаке в поисках конспекта, как дверь аудитории открылась, выпустив Серегу из их группы, по сияющему лицу которого можно было точно понять, что для него сдача прошла успешно. — Следующий! — радостно прокричал парень и попытался унестись вдаль по коридору в направлении свободы и лета, но был перехвачен девчонками, что начали выяснять подробности того, как он сдал этот грёбаный Математический Анализ.  Юля же, всегда руководствуясь идеей, что ожидание смерти хуже самой смерти, храбро шагнула в аудиторию и закрыла за собой дверь.  В комнате, способной легко вместить в себе около сотни человек, сейчас сидело только человек двадцать студентов, разделённых двумя партами, чтобы не списывали. Слева и справа от кафедры находилось два стола, причём, если на левом Алексей Сергеевич, или дядя Лёша, как называли студенты в общем-то не злого преподавателя лет 30, что вёл у них практику, — принимал решённые задачи, то за правым столом сидела, грозно нахмурив брови, Ольга Григорьевна Оленева — грузная женщина с маленькими глазами неопределённого цвета, остро смотрящими из-под чёлки коротких волос. А ещё она была — профессором и главой математической кафедры университета. Титулованной настолько, что её побаивались не только деканы, но и ректорат. Сейчас ОГО, или просто Г, как звали её за глаза за то, как она гоняла всех студентов по своим дисциплинам, мучила какого-то третьекурсника. Судя по красному лицу молодого парня и растерянному подёргиванию рук, старающихся что-то написать на листке бумаги перед ним, дела у кандидата на сдачу шли не очень.  Максимально твёрдой походкой (почти не хромая) подойдя к столу дяди Лёши, Юля положила на стол зачётку и храбро вытянула билет. Препод записал его на листке напротив её фамилии и махнул рукой в сторону свободного места. Юля уже развернулась, когда её догнал голос мужчины: — Юля, оставьте рюкзак тут. Вот, возьмите на столе ручку и пару листов бумаги, вам больше ничего не понадобится.  Сделав резкий разворот и едва не зашипев от боли в натёртой ноге, Юля последовала указаниям и, оказавшись на месте, наконец-то посмотрела на задания в билете. Прочла, перечитала и поняла, что ей конец. Полный и окончательный. Не будучи сильной в математике, она думала, что избрала правильную тактику, выучив ответы на 70 % билетов. Само собой, по закону подлости оба вопроса, что ей достались, были из невыученных 30 %. Подавив полную паники, она прочла задачу и поняла, что тут не так всё плохо и у неё всё ещё есть шанс сдать хотя бы на тройку.  Приступив к решению, она так сосредоточилась на работе, что неосознанно отреагировала на ноющую боль в натёртой ноге тем, что сняла туфли, приподняв пятки над задниками. Сразу стало легче. Что Юля не видела, так это то, как взгляд чёрных глаз парня с третьего курса, что сидел на две парты выше, метнулся к её ногам и намертво зафиксировался на виде её чёрных ступней.  Из состояния замершей статуи его вывел голос ОГО, гнусаво прозвучавший на всю аудиторию: — Немиров, судя по вашей позе, вы или решаете в уме теорему Ферма, или думаете о чём-то, не относящемся к экзамену. В обоих случаях вы, вероятно, уже подготовились. Проследуйте к Алексею Сергеевичу, а потом я с удовольствием с вами побеседую.  Парень встрепенулся. Лицо его залилось краской. Он тряхнул головой со средней длины чёрными волосами, пригладил их и неуверенной походкой направился к столу дяди Лёши.  Тот, вероятно из какой-то мужской солидарности, специально дольше, чем обычно, проверял решённую задачу, задал пару вопросов, поглядывая на молодого человека, на лицо которого медленно возвращался естественный цвет. Решив, что тот уже относительно в норме, дядя Лёша отправил его к ОГО, которая занялась любимым делом — поиском того, что студенты не знали или хотя бы чего-то, за что можно зацепиться, чтобы снизить оценку. Но, несмотря на некоторую растерянность, тот отвечал бойко, не дёргался и очевидно знал предмет или хотя бы готовился. Наконец, словив его на какой-то мелочи, ОГО нехотя взяла его зачётку и заявила: — Ты бы, Слава, меньше на девочек смотрел и больше о предмете думал, глядишь, и толку было бы больше. Ставлю тебе четыре, хотя мог бы и на отлично сдать.  Тот что-то пробормотал в ответ и, получив зачётку, забрал свой рюкзак, кинул ещё один долгий взгляд на Юлю, что от усердия даже высунула кончик розового язычка, старательно рисуя какой-то график, вышел из аудитории.  Закончив задачу, Юля честно старалась как могла вспомнить хоть что-то по теме остальных вопросов, но даже для неё это выглядело весьма жалко. Поняв, что больше она из себя ничего не выдавит, девушка сунула ноги обратно в туфли и, чуть морщась от вернувшейся боли, пошла сдаваться дяде Лёше. Тут ей повезло: задача оказалась решена правильно. Кинув взгляд на почти пустой лист бумаги с парой строчек по остальным вопросам, дядя Лёша сочувственно покачал головой и отпустил девушку, произнеся: — Ну, задача решена правильно, молодец! — сопроводив это взглядом: «Ну, что мог, сделал, как мог — помог. Дальше сама».  Юля благодарно чуть кивнула и улыбнулась краешками губ. А затем пошла за стол к ОГО.  Той не составило труда разнести надежды девушки на брызнувшие осколки и, выведя на листке НЕУД., однако на этот раз ОГО не остановилась и, кивнув на серые разводы на Юлиных руках, не отказала себе удовольствия прокомментировать это нравоучением: — Может быть, в следующий раз вы, Синицына, не только подготовитесь лучше, но и приведёте себя в порядок, а то не девушка, а хиппи со свалки.  Юля вспыхнула и уже открыла рот для ответа, но потом как-то успокоилась. С кем спорить? И зачем? Просто чуть улыбнулась и почти пропела: — Спасибо, Ольга Григорьевна, обязательно приму к сведению ваш совет!  Оставив несколько опешившую женщину, ожидавшую слёз, гнева, чего угодно, кроме такой реакции, Юля сунула так и не пригодившуюся зачётку в рюкзак и вышла из аудитории.  По счастью, Аня к этому времени уже зашла, а другие девчонки, увидев выражение Юлиного лица, все поняли и решили не лезть, зная, что от утешения тут мало толку.  Юля улыбнулась им, кивнула, прощаясь, боясь что-то сказать, чтобы не разреветься, и, завернув за угол коридора, прижалась спиной к стенке. Только тут по её лицу потекли слёзы. Что теперь делать? Пересдача? А будет ли она и когда? Она надеялась поехать домой на лето, теперь все планы разрушены! А если её вообще исключат? И что вообще сказать родителям? Мама будет переживать, а отец, наверное, опять скажет: «Я так и знал! Не надо было ей в университет поступать! В деревню! Дояркой! Вот где ей самое место!»  Все эти мысли неслись хороводом у Юли в голове, и ей было так плохо, что она не заметила подошедшего к ней парня со спортивной фигурой — того самого, что сидел за ней на экзамене, аккуратно одетого в рубашку, недорогие джинсы и кроссовки. Тот явно готовился что-то сказать, но теперь не знал, что делать, глядя на плачущую девушку. Он неуверенно вытащил из кармана чистый носовой платок и теперь мял его в руке.  Наконец до Юли дошло, что кто-то стоит перед ней. И она посмотрела снизу вверх на парня. И попыталась взять себя в руки. — Что? — наконец произнесла она. — Вот. — Тот протянул ей платок. — Он чистый. Тебе надо? — Не, обойдусь! — и тут же, противореча своим словам, она взяла протянутый платок и вытерла глаза. — Спасибо! — сказала она, протягивая платок парню обратно. — Не за что, — на автомате ответил он, потупившись. — Меня Славой зовут. — Повезло тебе, Слава. Что хотел-то? — Хотел... — Парень опять смешался. Но потом вскинул голову и посмотрел ей прямо в глаза: — Слушай, я не умею нормально с девушками знакомиться. Но ты мне очень, прямо очень понравилась. Я хотел спросить тебя, можно ли проводить тебя куда-то и, если ты свободна, то, может, встретиться вечером.  Выдав эту фразу, он задумался и немного смущённо добавил: — Ну, если у тебя никого нет другого.  А потом твёрдо добавил: — И даже если есть.  Юля опешила: отношений у неё ещё не было, по крайней мере серьёзных, что не удивительно. И как поступать сейчас она не знала. Но парень был симпатичный, подкаченный, лицо открытое, а то, что говорит немного запинаясь, так нервничает, понятно. Подумав, она решилась: — Нет у меня никого. Если хочешь, пошли до остановки, проводишь. Я Юля. — Ура! — просиял Слава. — Я твой рюкзак возьму, можно? — Можно, — фыркнула Юля и поправила волосы. Слёзы уже высохли, а настроение стало хоть немного, но получше.