Глава 11. Иллюзия изобилия

Особняк Сальваторе напоминал штаб перед решающей битвой, где противник был неизвестен. — Это уже не просто манипуляция, — Стефан рассеянно водил пальцем по краю стакана. — Я видел, как он смотрит на неё. Это не взгляд хищника на добычу. Это... что-то другое. — Может, эта её штука с оборотнями на него тоже действует? — предположила Кэролайн. — Он наполовину оборотень. Что, если он физически не может причинить ей вред? Или не хочет? Деймон, мрачно наблюдавший за происходящим из кресла, хмыкнул: — Очаровательная мысль. Самый опасный вампир в истории, приручённый инстинктами щенка. Но это не меняет главного: она в стане врага. И если он и вправду её «любит», это только хуже. Потому что, когда он поймёт, что не может её использовать, или она ему надоест... я не хочу представлять, что будет с городом. Бонни молчала. Она чувствовала энергию Софии — ту самую древнюю, спящую мощь. И она чувствовала, как энергия Клауса, обычно хищная и нестабильная, теперь будто обвивалась вокруг Софии, как плющ, становясь... спокойнее? Или это была иллюзия? Она не могла быть уверена. Но одно она знала точно: ничто из этого не закончится хорошо. Тем временем в особняке Майклсонов царила почти что домашняя атмосфера. Клаус представил Софию своей семье, и реакция каждого была уникальна. Ребекка сразу же прониклась к девушке. Возможно, потому что та была новой, свежей кровью в их вечной жизни. А может, потому что впервые за долгие годы видела своего брата не просто одержимым целью, а... увлечённым. Они болтали о моде, музыке, и Ребекка с удивлением обнаружила, что София, несмотря на юность, обладает мудростью не по годам. Финн, всегда замкнутый и отстранённый, молча изучал её. Он не чувствовал в ней активной магии, но её аура... это была тишина перед бурей. Глубокий, бездонный колодец, в котором что-то дремало. Он с уважением кивнул в её сторону, что было высшей степенью одобрения. Но самая интересная реакция была у Кола. — Итак, ты та самая девочка, что заставила моего брата вести себя как приличный человек, — он окинул её восхищённым взглядом, подчёркивая каждый изгиб её платья. — И я слышал, ты заставила местного оборотня-задиру бежать, как испуганного щенка, лишь одним взглядом. Восхитительно! Настоящая сила. Древняя и неукротимая. Кол не скрывал своего интереса. Он подсел к ней, задавал вопросы о её ощущениях, о её снах. Он восхищался не ею самой, а той силой, что в ней таилась, и тем влиянием, которое она оказывала на Клауса. И тут случилось нечто. Клаус, наблюдавший за ними с бокалом вина, вдруг нахмурился. Его пальцы слегка сжали бокал. — Кол, — его голос прозвучал мягко, но с отчётливой стальной ноткой. — Не заваливай её вопросами. Она не экспонат в твоей коллекции. Кол задрал бровь, а затем широко улыбнулся, будто поняв что-то. — О, прости, братец. Не знал, что ты стал таким... собственником. Позже, когда София отошла поговорить с Ребеккой, Кол подошёл к Клаусу и тихо прошипел с усмешкой: — Ручной волчонок? Серьёзно, Ник? Я не видел, чтобы ты так нервничал из-за кого-то со времён... ну, никогда. Клаус отвёл взгляд, делая глоток вина. Он и сам не мог объяснить это странное чувство — укол ревности? Желание быть единственным, кто имеет на неё влияние? Он ловил себя на мысли, что его план начал обрастать непредвиденными деталями. Её улыбка, её доверие, её наивная вера в него... это стало вызывать в нём не только расчётливое удовлетворение, но и нечто иное. Что-то тёплое и опасное. Вечер закончился. Гости разъехались. Клаус проводил Софию до порога её дома. Он взял её руку и поцеловал её запястье, чувствуя под губами спокойный пульс. — Сегодня ты была великолепна, — сказал он, и его голос звучал искренне. Его глаза, обычно полые, как ледяные пещеры, сейчас отражали лунный свет и её образ. — Моя семья... они приняли тебя. Ты стала частью чего-то большего. Она смотрела на него, и в её зелёных глазах плескалось обожание и полная доверчивость. — Спасибо, что показал мне их. Спасибо, что... что ты есть. Он улыбнулся, и эта улыбка была настолько настоящей, что, возможно, обманывала даже его самого. Он наклонился и поцеловал её в лоб, задерживаясь на секунду дольше, чем было необходимо. — Спи спокойно, моя дорогая. Никто не посмеет тебя тронуть. Он ждал, пока она зайдёт в дом и погаснет свет в её окне. Только тогда его улыбка медленно сошла с лица, сменившись сложной, нечитаемой маской. Он повернулся и пошёл прочь, его тень растянулась за ним, длинная и тёмная. Это была идеальная игра? Или монстр, сам того не желая, начал становиться человеком ради девушки, которая, казалось, приручила его инстинкты? И что страшнее — осознанная жестокость или непреднамеренная любовь, которая в итоге приведёт к такому же разрушению? Игра продолжалась, и ставки росли с каждой минутой.