Глава 29. Прощение сквозь пепел

Никлаус Майклсон стоял среди пепла, что когда-то было его братом, и сжимал в руке то самое роковое кольцо. Его разум отказывался верить в очевидное. Соня мертва. Я убил её сам. Эта мысль была единственной незыблемой истиной в его мире, рухнувшем за последние недели. «Сальваторе, — прошептал он, — Это их месть. Или Бонни... её подруга-ведьма». Но затем его лицо исказилось гримасой ревности. «Тайлер. Это должен быть он. Гибрид. Только он мог почувствовать такую связь с ней. Только он мог... дорожить ею настолько, чтобы идти против меня». Выйдя на улицу, он столкнулся с Кэролайн. Её лицо было залито слезами, слова путались в истеричном потоке: — Клаус, ты должен вернуться! Пожалуйста! Она... она... это месть... Он не стал вникать в её бред. Раздражённый, он просто свернул ей шею — быстро, без злобы, как отмахиваются от назойливой мухи. Но её появление утвердило его в догадке: это Тайлер. Ревность закипела в нём с новой силой. Лесная чаща на окраине Киева. Клаус вошёл туда с гордым видом охотника, в чьих руках все козыри. — Выходи, Локвуд! — его голос гремел среди деревьев. — Довольно смело для щенка — убивать мою семью! И ещё смелее — зариться на то, что принадлежало мне! Он говорил, изливая свою ярость, уверенный, что раскрыл все карты. — Я почувствовал твоё предательство той ночью! Как ты смел прикасаться к тому, что было моим! Тень под древним дубом шевельнулась. И из неё вышла она. Соня. В том самом чёрном шелковом платье, в котором он когда-то представил её всему городу. На её губах играла лёгкая, почти жалостливая улыбка. — Всегда всё усложняешь, Никлаус, — её голос был тихим, но он прозвучал громче любого его крика. — Твои домыслы... такие громкие и такие пустые. Она сделала шаг вперёд, лунный свет скользнул по её лицу. — То чувство предательства, что ты почувствовал той ночью... это не Тайлер убивал твою семью. Это я делила с ним постель. Твой гибрид... ласкал твою женщину. И мне было всё равно, потому что ты сам от меня отказался. Лицо Клауса стало полотном, на котором смешались все возможные эмоции. Шок от того, что она жива. Ужас от осознания её мести. Гнев от её слов. И... восхищение. Восхищение её силой, её хитростью, её безжалостностью. Но сильнее всего была безумная, всепоглощающая радость. Она жива. Он не думал. Его гордость, его гнев, всё это рассыпалось в прах. Он рухнул перед ней на колени, как подкошенный. — Соня... — его голос сломался. Он схватил её руки, прижимал их к своему лицу, как утопающий — соломинку. — Прости. Прости меня. Я... я был слеп. Моя паранойя... моя жажда контроля... я уничтожил единственное светлое, что у меня было. Он говорил, слова лились рекой — признания, раскаяния, мольбы. — Я сходил с ума каждый день. Я писал твои портреты и сжигал их. Я проклинал себя за то, что не остался с тобой, не надел на тебя это кольцо, не уберёг. Я люблю тебя. Осознал это слишком поздно, но я люблю тебя больше своей жизни, больше этой проклятой силы. Слёзы текли по его щекам. Он целовал её руки, её платье, умоляя. Маска холодной мстительницы с лица Сони спала. Её собственные слёзы смешались с его. Вся боль, всё предательство, вся тоска вырвались наруху. — За что? — рыдала она. — Я любила тебя... я готова была отдать тебе всё... а ты убил меня... — Я знаю. Я монстр. Я ничего не стою. Но дай мне шанс... один последний шанс всё исправить. Позволь быть с тобой. Позволь искупить свою вину. Он смотрел на неё, и в его глазах была такая бездна отчаяния и любви, что ледяная стена вокруг её сердца дала трещину. Она снова видела того мужчину, в которого влюбилась — уязвимого, настоящего, разбитого. Она медленно кивнула, её голос был тихим, как шелест листьев: — Я прощаю тебя. Они стояли на коленях посреди леса, обнявшись, как двое потерпевших кораблекрушение, нашедших друг друга в бескрайнем океане боли. Прошлое, полное предательства и смерти, ещё витало вокруг них, но в этот миг существовало только «сейчас». И в этом «сейчас» они были просто мужчиной и женщиной, которые любили друг друга сквозь пепел и слёзы. Но где-то вдали, в городе, часы продолжали свой отсчёт. А у каждого прощения есть своя цена.