ВРЕМЕНА ГОДА. ВЕСНА

После ужина Драко ощутил, что в коридорах стало теплее. Призраки прошлого казались менее гнетущими, менее всепоглощающими. По пути на урок заклинаний он рассматривал портреты и доспехи, остановился, чтобы полюбоваться видом из окна, и вдруг почувствовал необъяснимую тоску. В то же время, это было вполне ожидаемо: когда что-то заканчивается, даже самые ужасные воспоминания вызывают ностальгию или замещаются новыми, лучшими. Драко не знал наверняка, что именно заставило его идти по коридорам и улыбаться с высоко поднятой головой — радость или любовь. Его время в Хогвартсе подходило к концу, до экзаменов оставалось всего несколько недель. Возможно, предстоящая передача ключа к его свободе придавала ему бодрости. Возможно, это просто весна, время перемен и возрождения, которое вселяло в него надежду на будущее. Возможно, дело в Гермионе Грейнджер, прекрасной, сильной и преданной девушке, что залатала многие трещины внутри него. Или… может, все это вместе собралось в огромную сокровищницу, что заставляла Драко чувствовать главное. Счастье. Его улыбка была мягкой и совершенно искренней, хоть и далась ценой огромного труда. Драко распахнул дверь класса по чарам и тут же увидел ее. Гермиона стояла у окна, упершись локтями в подоконник, и смотрела в темнеющий школьный двор. Он пересёк класс, бросил сумку на парту, и она обернулась на шум, поджав нижнюю губу. Драко молча сократил расстояние между ними и заключил ее в кольцо своих объятий. Гермиона запрокинула голову, положила ладони ему на грудь, и он тут же наклонился для нежного поцелуя. На краткое мгновение Драко замер, соприкоснувшись с ней губами, просто впитывая её тепло и вдыхая знакомый аромат. Когда он отстранился и улыбнулся, ее пальцы крепко держали его серый свитер. Глаза Гермионы мягко поблескивали в слабом свете лампы, контрастируя с ночной темнотой за окном. Взгляд Драко скользнул поверх её головы за стекло, туда, где раскинулся огромный двор, и замер на чернеющих силуэтах Запретного леса. — Странно, не правда ли? — тихо произнес он. — Подумать только, скоро мы навсегда покинем это место… и, может быть, больше никогда его не увидим. Гермиона развернулась в его объятиях и тоже посмотрела на темнеющее пространство. Драко придвинулся ближе, прижался к её спине и собственнически обхватил руками за талию, слегка коснувшись щекой её виска. — Мы ещё вернемся сюда, — задумчиво ответила она. — Я уверена в этом. Хогвартс стал для меня настоящим домом. Здесь, конечно, случалось и много плохого, но именно с него началась моя новая жизнь. Сначала в одиннадцать лет, затем после войны, когда всё пришлось строить заново. Я не могу представить, что Хогвартс не будет частью моего будущего. Драко обдумывал её слова, разглядывая первые звезды, робко проступающие на полотне ночного неба. — Ты сможешь отправлять сюда своих детей, — негромко произнес он, словно эти слова сорвались против его воли. — Когда они получат свои письма. Он почувствовал, как под его ладонями тяжело поднялась, затем резко опустилась её грудь. Наступила долгая пауза, во время которой они молча смотрели в темноту за окном. Наконец Гермиона тихо спросила: — Ты хочешь детей? Драко нахмурился, его сердце тревожно сжалось при одной только мысли об отцовстве. Как учиться быть родителем, когда перед глазами нет достойного примера? Он чувствовал себя совершенно неготовым к мысли о маленьких светловолосых малышах, которые будут ждать от него уроков добра и зла. Или о кареглазых кудрявых детях, которые спросят его о войне и его прошлом, став достаточно взрослыми. Он не знал, как защитить их, сомневался, что сможет любить и воспитывать их так, как заслуживает каждый ребенок. Он… он просто не мог… — Драко, — осторожно отозвалась Гермиона и успокаивающе погладила его руки, лежащие у неё на груди. — Ты слишком громко думаешь. Хочешь поговорить об этом? Он откашлялся, сдерживая внезапно подступивший к горлу ком. — Я… Мне безумно страшно, — честно признался Драко. — Я не могу представить себя хорошим отцом, и не могу позволить им расти с моей фамилией, она будет преследовать их повсюду. Все будут знать, кто их отец. История никогда не будет на моей стороне, и они могут пострадать из-за этого. Гермиона замерла, впитывая каждое его слово. Он же до ужаса боялся, что его страхи станут преградой для неё, ему казалось, будто он только что вырвал своё сердце и положил перед ней: она могла либо принять его таким, какое оно есть, либо разбить и выбросить. Драко был уверен, что Гермиона хочет детей. Но захочет ли она когда-нибудь детей именно от него? Он слишком боялся услышать ответ на этот вопрос. Гермиона слегка отодвинулась от окна, вынудив его сделать шаг назад, и повернулась к нему лицом. Он с облегчением выдохнул, когда она тут же снова обняла его за шею и с нежностью зарылась пальцами в его волосы. Она на мгновение закусила нижнюю губу, а затем, глубоко вздохнув, произнесла: — Драко. Я должна признаться: я очень хочу детей в будущем. В детстве мне не нравилось быть единственным ребенком, поэтому я хотела бы больше одного малыша. Нет… я абсолютно точно хочу большую семью… Она сделала паузу, всматриваясь в его глаза, её щеки слегка порозовели. Драко сглотнул, лихорадочно пытаясь понять, означает ли это признание, что между ними всё кончено. От одной этой мысли его охватила паника. — И единственный человек, с кем я хочу разделить будущее, это ты. Надеюсь, это и так очевидно. Возможно, мои слова тебя пугают, но… Это чистая правда. Он почувствовал, как у него на мгновение дернулось веко: Драко не был уверен, правильно ли расслышал её слова. — Ты… Хочешь детей… От меня? Её щеки покраснели ещё сильнее, и она опустила взгляд на воротник его свитера. — Если наши отношения сложатся… То да, конечно. Его мозг на мгновение отключился. Она говорила совершенно серьёзно… — Ты… — Драко выдохнул, пытаясь унять бурю внутри. — Прости, мне просто нужно это осознать. Ты действительно видишь своё будущее… С мной? Видишь нас семьёй, с детьми? Она часто заморгала, всё ещё глядя на его свитер, и он понял, как сильно она нервничает. — А ты — нет? — Гермиона по-прежнему избегала его взгляда. Драко крепче сжали её плечи, неосознанно притягивая девушку к себе. Сердце затопила такая волна надежды, радости и любви, что её трудно было выдержать. — Гермиона… — его голос дрогнул от переизбытка чувств. Она подняла на него глаза, и сквозившая в них уязвимость едва не сломила его. Словно у неё действительно были причины сомневаться в том, что он останется с ней навсегда. — Я хочу с тобой любого будущего и приму всё, что ты мне дашь. Я женюсь на тебе хоть сию минуту! Построю тебе дом или даже несколько, если ты захочешь. И если… Если ты захочешь детей от меня, я клянусь, что постараюсь стать для них лучшим отцом на свете. Я… — он оборвал свою сбивчивую речь и глубоко вздохнул, прежде чем дать самый честный ответ. — Я хочу быть с тобой всегда, и неважно, как это будет выглядеть. Её глаза широко распахнулись, будто она ожидала услышать совсем другое. Гермиона крепко обхватила его руками за шею, а её глаза внезапно наполнились слезами: — Правда? Драко смотрел на неё с искренним недоумением: — Неужели ты не понимаешь, что ты для меня значишь? Как сильно я тебя люблю? Улыбка Гермионы дрогнула, она качнулась вперед и, смеясь и плача одновременно, крепко обняла его. Он в ответ прижал её к себе ещё сильнее и уткнулся лицом в копну её кудрей. — Я люблю тебя, Драко, — пробормотала она, прильнув к его груди. — И уверена, что ты будешь замечательным отцом. А что касается твоего прошлого… — она почувствовала, как напряглась его спина. — Я всем сердцем верю: если у нас когда-нибудь будут дети, они будут безумно гордиться своим отцом. Гордиться тем, что он разорвал этот порочный круг и стал прекрасным человеком, несмотря на ту тьму, которая так старалась его сломить. Слезы тут же заполнили серебристые глаза и покатились по щекам, затерявшись в её волосах. Они стояли, обнявшись, очень долго. Так долго, что на ночном небе успели ярко разгореться все звезды. Созвездие Дракона, казалось, весело подмигивало ему с высоты всякий раз, когда он поднимал взгляд. — Я хочу попробовать, — тихо сказал Драко, нарушая уютную тишину. Гермиона слегка отстранилась и заглянула ему в глаза, затем мягко улыбнулась и кивнула, не нуждаясь в лишних объяснениях. Драко отошёл от неё на несколько шагов, вытащил из кармана волшебную палочку и на мгновение замер. В голове шевельнулось сомнение: сможет ли он? Раньше у него не было ни единого шанса сотворить это заклинание, но на прошлой неделе ему дважды удалось вызвать слабое серебристое свечение, теперь… Он облизнул пересохшие губы и снова посмотрел на Гермиону. Драко сосредоточил всё своё внимание на ней. На том, как сильно она хочет общего будущего. Гермиона хотела выйти за него замуж. Хотела воспитывать с ним детей. Она хотела подарить ему ту вечную любовь, о которой он так отчаянно и тайно мечтал. — Экспекто Патронум, — произнес Драко, взмахнув палочкой, его слова были ясны, а образ в сознании — абсолютно реальным. Из кончика его волшебной палочки вырвался яркий белый свет. Что-то стремительно вылетело наружу и закружилось в воздухе, обретая очертания крупного зверя, который тут же принялся описывать круги вокруг них. Драко на мгновение опешил: он только что создал своего первого телесного Патронуса, хотя прежде был уверен, что это ему не под силу. Затем он наклонил голову, пытаясь понять, что это за существо. Лошадь? Нет… Оно было чуть меньше лошади, более изящное и тонкое, а за спиной у него были крылья. Гермиона ахнула, прикрыв рот руками. Существо, плавно вышагивая вокруг неё, расправило крылья, и вспышка яркого света заставила Драко на мгновение прищуриться. — Кто это? — завороженно спросил он, подходя ближе. Она посмотрела на него, и сияние Патронуса озарило её лицо: — Это фестрал. Драко помрачнел. Вглядевшись в призрачную фигуру, он с тошнотворной ясностью осознал, что Гермиона права. Поджарое тело зверя казалось скелетообразным, а крылья напоминали крылья огромной летучей мыши — всё это выглядело зловеще и смертоносно. — Мой… Патронус — это чертов фестрал? — вырвалось у него. — Тварь, которую можно увидеть, только если… Если… Чёрт. Это совсем не весело. Фестрал повернул голову в его сторону, словно услышал эти слова, затем, рассыпавшись полосами света, растаял в воздухе. Драко вздохнул и перевел испуганный взгляд на Гермиону. Он не ожидал, что призрачным воплощением его счастья станет этот проклятый вестник смерти. — Нет… Неужели ты не понимаешь? — с искренним удивлением возразила она. — Фестралов несправедливо считают дурным предзнаменованием и чем-то пугающим. Но на самом деле они очень мирные и добрые существа. Фестрал символизирует высокий интеллект, безграничную преданность и невероятную силу духа. Он доказывает, что столкновение со смертью, потерями и разрушением не делает человека злым. Это исключительно редкий Патронус, Драко… И, боже мой, он подходит тебе просто идеально! В её глазах стояли слезы, голос слегка дрожал, а на губах играла восхищенная улыбка. Когда смысл её слов наконец дошел до него, Драко потрясенно выдохнул. Снова подняв палочку, он произнес заклинание снова, теперь сотворить его оказалось намного проще. Фестрал появился в очередной вспышке белого света. Драко наблюдал за ним, на этот раз ошеломленный совершенно по другой причине. Тот кружил вокруг него, кивая своей костистой головой. Драко подошел к нему, осторожно поднял руку, замерев рядом с его мордой, и улыбнулся: — Ну, привет.

***

Последние экзамены Драко пролетели как в тумане. В начале года он был в полном отчаянии и страшно нервничал от мысли, что эти тесты определяют его будущее: Азкабан или свобода. Но сейчас к каждому экзамену Драко подходил с абсолютной уверенностью, которая возникла благодаря не просто хорошей, а невероятной, даже избыточной подготовке. Ему это давалось без труда, учитывая, что его девушкой была Гермиона Грейнджер. Несмотря на все попытки отвлечь её, она составила настолько безупречный график занятий, что теперь он мог без запинки пересказывать сложнейшие факты и заклинания даже во сне. Драко был безмерно благодарен ей за такую стойкость. После каждого теоретического теста он выходил из аудитории с полным осознанием того, что в мельчайших деталях знает ответы практически на все вопросы. Ещё больший прилив благодарности он ощутил во время практики, когда поразил профессора заклинаний своим телесным Патронусом и левитационными чарами, способными поднять слона под потолок Большого зала. На зельеварении Драко сварил безупречное зелье для очищения ран, наглядно продемонстрировав и объяснив экзаменатору важность точного соблюдения техники перемешивания. Он знал, что у него есть козырь в рукаве: Гораций Слизнорт заранее пообещал ему дополнительные баллы, если тот сумеет приготовить идеальное зелье для превращения в зарегистрированного анимага. Конечно, Драко сделал это не ради оценок, но похвала мастера всё равно стала приятным бонусом. Практический экзамен по трансфигурации начался для него с легкой заминки. Он немного растерялся, когда его попросили превратить полотенце в юбку. Пришлось судорожно вспоминать тему трансфигурации одежды, которую они проходили ещё перед Рождеством. В итоге юбка получилась слишком маленькой для взрослого человека, но Драко быстро исправил оплошность, увеличив вещь вторым заклинанием. К счастью, следующим заданием стала трансформация серебряного кольца в золотую цепочку. Он уверенно объяснил экзаменатору, почему превратить один металл в другой невозможно. Тот с улыбкой кивнул, после чего Драко аккуратно превратил кольцо в изящную серебряную цепочку, заслужив одобрительный взгляд за тонкость работы. С последнего экзамена он вышел с легким сердцем. Драко был уверен, что сдал каждый предмет на достаточно высокие баллы, чтобы избежать Азкабана, а результаты ТРИТОН позволят ему получить работу — обязательное условие его испытательного срока. Вечером Драко пригласили в гостиную Гриффиндора на празднование окончания экзаменов, и хотя находиться в клетке со львами ему все еще было некомфортно, он согласился: ради Гермионы тот был готов на все. И, как оказалось, она тоже была готова на все ради него, потому что пригласила и его друзей. Так Драко, Тео, Пэнси и Блейз оказались в гостиной Гриффиндора со сливочным пивом в руках, неловко оглядывая роскошный интерьер в красно-золотом. — Салазар, — пробормотала Пэнси, сжимая в бледных руках бутылку. — Напомни мне, зачем мы здесь? Меня сейчас стошнит от этого… — она подняла руку и помахала ею, указывая на окружающих, — веселья. Тео усмехнулся и откинулся на спинку стула, единственный из них, кому, казалось, вполне комфортно в незнакомой обстановке: — Мы здесь, дорогая Пэнси, потому что у Драко здесь люб… Малфой толкнул его ногой и пролил немного пива на подлокотник кресла. Он скривился и попытался смахнуть его, оглядываясь по сторонам и надеясь, что никто этого не заметил. Гермиона стояла у камина рядом с Джинни, но с легкой укоризной смотрела на него, явно заметив этот неловкий момент. Драко попытался скрыть улыбку и лишь пожал плечами. Она покачала головой и снова сосредоточилась на подруге. — Гляди, — сказал Тео. — Этот придурок нас в упор не видит, когда Грейнджер рядом. Драко вздохнул и повернулся к своим друзьям: — Заткнитесь. И… Спасибо, что вы здесь. Шокированные Блейз и Пэнси изменились в лице. — Ты только что поблагодарил нас? — спросила Паркинсон. — Думаешь, что знаешь друга… — насмешливо, но с ухмылкой произнес Блейз. Драко лишь закатил глаза в ответ, но все же был бесконечно благодарен, что никто из них не отказался, когда он пригласил их (окей, Пэнси немного повозмущалась). Тео легонько толкнул его ногой, и на его лице появилась легкая улыбка: — Шутки в сторону, приятель, мы рады за тебя. Драко улыбнулся ему в ответ. Посмотрев на Блейза и Пэнси, он увидел на их лицах то же выражение. Это мимолетное проявление уязвимости между ними было редким и непривычным. В следующее мгновение оно растаяло, и они снова принялись подшучивать друг над другом. Но этот момент всё же был. До конца пребывания в Хогвартсе оставалось всего несколько дней, и Драко с удивлением поймал себя на нежелании покидать стены замка. Это резко контрастировало с его чувствами половину учебного года. Раньше он отчаянно рвался отсюда, и если бы его не заставляли здесь находиться, то предпочел бы оказаться где угодно, только не в школе! Но теперь… при мысли о том, что всё это придется оставить позади, Драко ощущал глубокую печаль и странную пустоту. В начале года его вынудили вернуться в Хогвартс, по сути — бросили в бушующий океан человека, не умеющего плавать. Он чувствовал себя так, словно его раз за разом затягивало на глубину, швыряло волнами и уносило неумолимым течением. Но теперь, когда учебный год подходил к концу, эта весна виделась ему совсем иной — мирной и безмятежной. Как будто он сидел на зеленом берегу, в безопасности и тепле, под ласковым солнцем, слушая тихое журчание воды, перекатывающейся через камни. Драко не был уверен, что готов уехать. Тот покой, который он наконец обрел здесь, стал для него слишком ценным. Он еще раз взглянул на Гермиону и почувствовал, как на его лице появляется нежная улыбка. Где бы она ни оказалась, Драко хочет быть рядом.